Ледяные сердца

      Третьякова повернулась на звук открывающейся двери — её сердце забилось быстрее, когда она увидела на пороге Лауру. Мягкий свет вечернего заката проникал в комнату, окутывая силуэт шатенки золотистым ореолом, и Маша почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она переживала за Лауру весь вечер, мысленно прокручивала возможные сценарии, представляла, как та разговаривает с Кариной, и боялась, что Лаура снова разобьётся. — Привет, — тихо сказала Маша, спрыгивая с подоконника, и в голосе её звучала лёгкая тревога. — Ну как ты?       Лаура вошла в номер и закрыла за собой дверь, и улыбка, появившаяся на её лице, была такой искренней и лучезарной, что Маша на мгновение забыла, как дышать. — Как ни странно, хорошо, — ответила старшая, и в голосе её слышалась лёгкость, которой не было уже много лет. — Я бы сказала, очень хорошо. Я будто оковы скинула и теперь могу жить так, как считаю правильным. Дышать полной грудью, без оглядки. — Она протянула Маше букет белых роз, и их нежные лепестки пахли весной и надеждой. — Кстати, это тебе. — Мне? — Маша удивлённо приподняла брови, принимая цветы. — В честь чего? — Она вдохнула их аромат, чувствуя, как на душе становится тепло. — Я рада, что всё хорошо. Правда рада. — Тебе за то, что ты рядом, — Лаура сделала шаг ближе, и её глаза блестели в вечернем свете. — За то, что открыла мне правду, какой бы тяжёлой она ни была. За то, что не побоялась сказать мне это. Я благодарна тебе за всё, Маш. — Неожиданно... — Младшая смотрела на букет, и на её губах заиграла робкая улыбка. — Почему? — Лаура склонила голову, вглядываясь в её лицо. — Ты для меня не чужой человек. И после того что ты сказала мне... что ты видишь перспективу в нас... я поняла, что хочу начать всё сначала. По-настоящему. Без страха, без оглядки на прошлое. — Да, я не отрицаю этого, — Маша подняла на неё взгляд, и в нём зажглись тёплые искорки. — Ты ведь к чему-то клонишь? — Да, — Лаура хитро улыбнулась и достала из-за спины бутылку вина, которую держала в руках. — Предлагаю отметить это событие! Снять старые цепи и выпить за новую жизнь. — А как же дисциплина? — Маша усмехнулась, но в глазах её уже танцевали озорные огоньки. — Да ладно тебе, — засмеялась Лаура, и смех её был таким лёгким, таким свободным, что у Маши защемило сердце. — Одна бутылка нам точно не повредит. Мы заслужили.       Они сели на пол, прямо на мягкий ковёр, и старшая разлила вино по бокалам. Тишина между ними была наполнена теплом и уютом, и разговор лился легко, как будто и не было этих пяти лет разлуки. Они говорили обо всём о том, что произошло за эти годы, о боли, которую они пережили, о мечтах, которые всё ещё живы. Лаура рассказывала о своей работе, о том, как она строила карьеру, и как всё это время её сердце было занято одной-единственной женщиной. Маша слушала, улыбалась, иногда смеялась, и сама не заметила, как они сидят совсем близко, плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга.       Стекло в бокалах звенело, и вино приятно согревало изнутри, делая мир вокруг мягче и добрее. Лаура смотрела на Машу, и в глазах её горел тот самый огонь, который она так долго прятала. Она наклонилась ближе, и их колени соприкоснулись. — Лаур, я... — прошептала белокурая, и её голос дрогнул. Она смотрела в глаза Лауры, и воздух между ними стал тягучим, как мёд. — Да, милая? — Боюнетка наклонилась ещё ближе, чувствуя запах духов Маши, и её сердце забилось чаще. — Я хочу тебя поцеловать, — выдохнула Маша, и эти слова, произнесённые шёпотом, звучали как признание, как мольба, как призыв. — Так целуй, — прошептала Лаура, и в голосе её слышалась нежность, которую она не могла больше сдерживать. — Что тебя останавливает? — Я боюсь, — Младшая подняла руку и нежно коснулась щеки Лауры, проводя пальцем по линии скулы. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым. — Боюсь, что это слишком рано. Что ты ещё не отошла. Что я могу быть просто заменой. — Чего же ты боишься? — Лаура взяла её руку в свою и прижалась губами к её ладони, целуя каждый пальчик. — Я рядом, Маш. Я всегда была рядом, даже когда мы были далеко друг от друга. И я не упущу этот шанс, который нам дала судьба. — Не знаю, — прошептала девушка,и она пододвинулась ближе, её дыхание смешивалось с дыханием Лауры. — Родная моя, — Лаура обхватила её лицо ладонями, и её голос был тихим, как колыбельная. — Тебе нечего бояться. Я буду рядом до конца. Я не упущу этот шанс, данный нам судьбой. Мы прошли через ад, чтобы оказаться здесь, и я не позволю страху снова нас разлучить.       Маша закрыла глаза и, наконец, сделала то, что хотела сделать всю свою жизнь. Она аккуратно коснулась губ Лауры, нежно, почти боязливо, и руки её легли на талию старшей, слегка сжимая её. Поцелуй был робким, но в нём было столько тепла, столько нежности и долгожданного родства, что у обеих закружилась голова.       Лаура сразу ответила на этот поцелуй, и её руки обвились вокруг шеи Маши, притягивая её ближе. Сердца их бились в унисон, и время словно остановилось, оставив только их двоих в этом моменте, в этом дыхании, в этом прикосновении. Чувства переполняли обеих, и поцелуй становился всё глубже, всё горячее. Руки Лауры скользнули по спине Маши, и она почувствовала, как под её пальцами вздрагивает каждая клеточка тела белокурой.       Шатенка не сдержала тихий стон, когда руки Маши начали блуждать по её телу, и этот звук был для младшей как музыка. Она чувствовала, как её собственное тело отзывается на каждое прикосновение, как внутри разливается огонь, который она так долго сдерживала.       Поцелуи Лауры переместились на шею Маши, и она с наслаждением вдыхала аромат её кожи, чувствуя, как блондинка дрожит под её губами. — Боже... — прошептала Маша, откидывая голову назад, и её голос был прерывистым, полным желания. — Лаур... ты не представляешь, как я скучала по тебе... — Я так скучала, — прошептала Лаура в ответ, и её губы коснулись ключицы Маши, оставляя дорожку из поцелуев. — Я так хочу тебя, что не могу дышать.       Рука Лауры потянулась к краю футболки Маши, и она медленно сняла её, открывая взгляду нежную кожу. Она перешла поцелуями на грудь Маши, и та закусила губу, чувствуя, как мир вокруг начинает кружиться в безумном танце. — Стой... — вдруг выдохнула девушка, и голос её был полон боли и борьбы. — Стой, Лаур... пожалуйста...       Старшая замерла, отстраняясь, и в глазах её мелькнул испуг. — Что такое? Я что-то не так сделала? — спросила она, и голос её дрожал от тревоги. — Скажи мне, что не так.       Маша быстро прикрыла грудь руками, и на лице её было написано смятение. — Я так не могу, — сказала она, и голос её дрожал. — Прости, я так не могу. — Что случилось? — Лаура мягко коснулась её руки, стараясь не напугать. — Что тебя беспокоит? Ты можешь мне сказать. — Мне кажется, мы спешим, — выдохнула Маша, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Это всё слишком быстро. Ты только что разорвала отношения с Кариной. Я не хочу быть твоим способом забыть её. Я не хочу, чтобы ты запуталась в своих чувствах и потом пожалела об этом. Я не хочу быть использованной, Лаур. Я не выдержу этого снова. — Маш, — Лаура села прямо, взяла её за руки и посмотрела прямо в глаза. — Я понимаю. Ты права. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так. Ты никогда не была и не будешь просто способом забыть кого-то. Я люблю тебя. Я всегда любила только тебя. И я готова ждать столько, сколько потребуется. Я никуда не уйду.       Маша подняла на неё влажный взгляд, и в нём смешались боль и надежда. — Правда? — спросила она тихо. — Ты правда готова ждать? — Правда, — Брюнетка улыбнулась, и в улыбке её было столько света, что у Маши защемило сердце. — Я буду ждать столько, сколько понадобится. День, месяц, год. Я никуда не уйду, Маш. Я здесь, и я люблю тебя. — Я не хочу спешить, — прошептала младшая, и слёзы скатились по её щекам. — Надеюсь, ты меня понимаешь. — Понимаю, — Лаура погладила её по щеке, стирая слезы. — Поэтому предлагаю просто не спеша начать всё с начала. С маленьких шагов. С разговоров. С прогулок. Пусть время покажет, что мы действительно созданы друг для друга. Мы не будем торопиться. У нас есть всё время мира. — Всему своё время, — согласилась Маша, улыбнувшись сквозь слёзы. — Но я могу хотя бы поцеловать тебя? — спросила Лаура, и в глазах её зажглись озорные искорки. — Целуй уже! — засмеялась Маша, и в смехе её звучало облегчение.       Лаура притянула её к себе и поцеловала — мягко, нежно, как будто обещала, что никогда больше не отпустит. Этот поцелуй был началом чего-то нового, чистого и светлого. Тепло разлилось по телу Маши, и она почувствовала, как страхи отступают, уступая место вере в то, что всё будет хорошо. — Моя маленькая девочка, — прошептала Лаура, прижимая её к себе. — Моя родная.       Они сидели на полу, обнявшись, и вечерний свет за окном угасал, уступая место мягкой ночи. Время текло медленно, и ни одна из них не хотела отпускать этот момент. Маша прильнула к плечу Лауры, чувствуя, как ровно бьётся её сердце, и впервые за долгие годы ей было спокойно. Ей было тепло. Ей было дома.       Ночь обняла город, и в их маленьком номере зажглась новая звезда , звезда надежды, которая светила ярче любых огней Москвы. И ни одна из них не сомневалась — это только начало.       Две недели пролетели, как одно долгое дыхание — наполненное льдом, смехом, работой и тем невыразимым теплом, которое возникало каждый раз, когда их взгляды встречались. Лаура и Маша вели себя как обычно: разговаривали о работе, обсуждали тренировки, тактику, девочек, иногда позволяя себе лёгкие шутки и улыбки. Но между ними витало что-то неуловимое — то, что невозможно было потрогать, но чувствовалось каждой клеткой. Это были те самые маленькие шаги, о которых они договорились в ту вечернюю ночь, когда вино и откровения смешались в единый поток.       Каждое утро начиналось одинаково: Лаура просыпалась первой и смотрела на спящую Машу, на её разметавшиеся по подушке светлые волосы, на её спокойное лицо, и внутри всё сжималось от нежности. Она хотела прикоснуться, поцеловать, но сдерживалась. Маша просыпалась, улыбалась ей сонной улыбкой, и они начинали день с чашки кофе и обсуждения планов на тренировку. Всё шло своим чередом, и обе старались не торопить события, но молчаливое напряжение между ними росло с каждым днём, как натянутая струна, готовая зазвучать.       В один из дней они стояли за бортом, наблюдая за тем, как девочки отрабатывают элементы на льду. Лаура внимательно следила за каждым движением, иногда делая пометки в блокноте, а Маша стояла рядом, её пальцы легко касались борта, и в глазах её светилась сосредоточенность. — Лаур, слушай, — начала она, наклоняясь к шатенке и понижая голос. — Мне кажется, вот эти пару девочек вообще не вписываются в общую картину. Смотри, они теряются на льду, не чувствуют партнёра, да и техника хромает. Мы не можем позволить себе такой слабый состав. — Согласна, — Лаура вздохнула, переводя взгляд на указанных девушек. В глазах её мелькнула тень сожаления, но она понимала, что Маша права. — Но выбора у нас нет. Надо сборную укреплять, но я понятия не имею как. Мы уже просмотрели почти всех доступных кандидатов, и это лучшее, что есть. — У меня есть чат с девочками из «Метеора», — сказала Маша, поворачиваясь к Лауре с хитринкой в глазах. — Я думаю, что можно взять в команду парочку. Они сейчас в свободном плавании, не играют нигде,да и у некоторых отпуск,я думаю они будут рады поиграть. У них огромный опыт, и они знают, что такое командный дух. — Это было бы здорово! — глаза Лауры загорелись, и она невольно коснулась руки Маши легко, едва заметно, но этого прикосновения было достаточно, чтобы у обеих перехватило дыхание. — Так бы мы усилили сборную в разы. Они смогут передать опыт молодым, показать им, что значит настоящая команда. — Я поговорю сегодня с ними и решу, — кивнула второй тренер,и её улыбка была тёплой, как весеннее солнце. Она задумалась на мгновение. — Ещё Кирилл обещал нам врача вообще-то. Обещал лучшего специалиста по спортивной медицине. Сказал, что через пару дней будет. — Красотки, что скучаем? — раздался знакомый голос, и обе женщины обернулись, увидев фигуру, которая приближалась к ним по коридору. — Михаил! — воскликнула Маша, и глаза её засветились радостью. Она стремительно подъехала к нему и заключила в крепкие объятия, чувствуя, как на душе становится тепло. — Боже, как же я скучала! Сколько лет, сколько зим! — Михалыч! — Лаура тоже улыбнулась, подходя ближе. Она пожала ему руку, и в этом пожатии было столько дружеского тепла, что мужчина довольно хмыкнул. — Девчонки, я тоже скучал, — засмеялся он, оглядывая их с неподдельной радостью. — Выглядите прекрасно. Работа идёт?       В этот момент зашёл Кирилл, и его голос разнёсся эхом по помещению. — Так, вы просили врача, — сказал он, подходя к борту. — Я привёз вам самого лучшего врача сборной! — Большое спасибо, — учтиво произнесла Лаура, кивая Кириллу. — Мы очень ценим вашу помощь.       Кирилл улыбнулся, махнул рукой на прощание и ушёл, оставляя их втроём. Михаил подошёл к борту и внимательно посмотрел на тренирующихся девочек. — Хм, — сказал он, покачивая головой. — Я вижу, у вас тут работы непочатый край. Но я справлюсь. Если понадобится — буду на связи. — Хорошо, — кивнула Лаура, и они ещё немного поболтали о планах, о том, как организовать медицинское сопровождение сборной.       Когда Михаил ушёл, Маша повернулась к Лауре и вздохнула. — Я думаю, этим девочкам надо сказать, — она показала на тех, кто не проходил в основной состав. — Чёрт, это почти минус шесть человек. Жалко, но придётся. — А как по-другому, — Лаура пожала плечами, и в голосе её звучала твёрдость. — Ты не переживай, я поговорю с ними. Они должны понять, что это спорт, и здесь место только лучшим. Я скажу им всё прямо. — Хорошо, — сказала Маша, и в голосе её слышалось облегчение. — Я верю тебе.       Лаура засвистела в свисток, и все девочки подъехали к борту, глядя на тренера с надеждой и тревогой. — Итак, девочки, — начала Лаура, и её голос был спокойным, но твёрдым. — Вы все проделали огромную работу, и я горжусь каждой из вас. Но, к сожалению, мы должны принять непростое решение. С некоторыми нам придётся расстаться.       Она перечислила фамилии, и тишина, наступившая после этого, была тяжёлой. Одна из девочек опустила голову, другая сжала кулаки, третья пыталась сдержать слёзы. Лаура смотрела на них с сочувствием, но не отводила взгляда. — Это не значит, что вы плохие хоккеистки, — продолжила она мягче. — Это значит, что команде нужен другой уровень. Вы можете продолжать тренироваться, работать над собой и в будущем попробовать снова. Но сейчас мы обязаны сделать выбор в пользу лучших.       Девушки молча разошлись, и Лаура почувствовала, как на плечо легла тёплая рука Маши. — Ты справилась, — тихо сказала она. — Ты сделала это тактично и честно. Они поймут со временем.       Лаура улыбнулась ей, но в улыбке этой была тень усталости. — Я знаю, — ответила она, и голос её был тихим.       Через час они сидели в раздевалке, и Лаура смотрела на Машу так, чтобы та не видела. Её сердце билось в унисон от огромных чувств, которые переполняли её. Какая это была мука — видеть любимую женщину каждый день, каждую секунду, и не иметь возможности прикоснуться к ней, поцеловать, почувствовать тепло её тела. Лаура не понимала, что происходит. Было тяжело просто спать рядом, чувствовать её дыхание, и делать вид, что ничего не происходит. Она смотрела, как Маша поправляет волосы, как улыбается своим мыслям, и каждый раз внутри неё вспыхивало пламя, которое она не могла погасить.       Она не могла справиться со своими чувствами. Они были слишком сильными, слишком всепоглощающими. Лаура не понимала, что с ней делает Маша. Да, она понимала, что та боится, что у неё есть свои причины. Но Лауре казалось, что они застыли на месте, что нужно сдвинуться с мёртвой точки, иначе всё это тепло, которое между ними росло, могло угаснуть.              Ужин в столовой хостела проходил вполне неплохо, хотя воздух за столом был наполнен той самой неуловимой напряжённостью, которую невозможно было объяснить словами. Теперь их было трое — Лаура, Маша и Михаил, который с лёгкостью влился в их маленькую компанию, шутил, рассказывал истории из своей врачебной практики и время от времени бросал на них понимающие взгляды. Маша сидела напротив Лауры, и её глаза то и дело встречались с глазами шатенки, но каждый раз она отводила взгляд первой, словно боялась, что в этих глазах она увидит то, что не готова принять. Лаура чувствовала это, и сердце её разрывалось от боли. Она хотела понять младшую,прочитать её мысли, разгадать её страхи, но всё было так сложно и неоднозначно, как будто они стояли на разных берегах одной реки и не знали, как построить мост. — Я написала девочкам, — сказала Маша, поднимая глаза на Лауру и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Завтра утром придут. Посмотрим в деле, как они, и уже решим. Думаю, если они покажут тот же уровень, что и раньше, это будет отличным усилением. — Да, конечно, — ответила тренер , и голос её прозвучал тихо, почти безразлично. На самом деле внутри неё бушевала буря — она хотела схватить Машу за руку, увести её в сторону и сказать всё, что накопилось. Но она сдерживалась, чувствуя, что сейчас не время.       Третьякова замялась. Она перевела взгляд с Лауры на Михаила и обратно, и на лице её мелькнула тень неуверенности. Она резко встала из-за стола, не сказав ни слова, и быстрым шагом направилась к выходу. — Что с ней? — спросил Михаил, провожая её взглядом. — Не знаю, — Лаура устало провела рукой по лицу, чувствуя, как на неё наваливается тяжесть. — Я вообще не понимаю, что происходит. Мы говорили, она согласилась двигаться вперёд, но потом снова закрылась, как будто я сказала что-то не то. И я не знаю, что мне делать. — Доедай, — сказал Михаил, вставая из-за стола и кладя руку ей на плечо. — Разберись с девочками, отправь их на отбой, а потом приходи ко мне. Мы поговорим. Я жду тебя у себя.       Лаура кивнула, и он вышел, оставляя её одну за столом. Она посмотрела на нетронутую тарелку и почувствовала, что кусок в горло не лезет. Она всё сделала так, как сказал Михаил: отправила девочек по комнатам, проверила расписание на завтра и, наконец, оказалась в его номере. Он сидел в кресле, попивая чай, и жестом пригласил её сесть напротив. — Что происходит у вас? — начал он, глядя на неё внимательным, но мягким взглядом. — Поссорились вы? — Михалыч, мы не поссорились, — Шатенка тяжело вздохнула, чувствуя, как слова с трудом находят выход. — Я недавно рассталась с Кариной, думала, что так я смогу снова быть вместе с Машей. Но что-то не так. — Она прижала руку к груди, туда, где болело сердце. — Вот тут такая боль. Я люблю Машу, очень. Но она не подпускает меня к себе. Я пытаюсь быть рядом, я говорю ей о своих чувствах, я готова ждать, но она отстраняется, и я не знаю, что делать. — Лаур, ты должна понять её, — Михаил наклонился вперёд, и в голосе его звучала мягкая настойчивость. — Это же непросто. Она боится. Маша девушка с большой душой, она много пережила. Ей тяжело вновь доверить своё сердце тебе, особенно после того, что было. Особенно после того, как она узнала, что ты была с другой. — Умом я всё прекрасно понимаю, — Лаура почувствовала, как слёзы начинают подступать к глазам, и не стала их сдерживать. — Понимаю, что ей нужно время, что она боится повторить ошибки. Но эта боль... эта тупая боль вот здесь, — она снова прижала руку к груди, — Причём знаешь,была бы виновата. Вот бог с ним,но тут то на ровном месте. И знаешь, что самое обидное? Я не сделала ей ничего плохого. Я не предавала её, я не уходила от неё. Я просто... пыталась жить. А теперь она боится, а я ничего не могу с этим сделать.       Михаил молча слушал, не перебивая, и его глаза были полны понимания. — Я люблю её, Михалыч, — продолжала Лаура, и голос её дрожал. — Понимаешь? Я люблю её так, что не могу дышать. И я готова ждать, я готова делать маленькие шаги, но я не вижу ответного движения. Она закрывается, и я не знаю, как достучаться до неё. — Я понимаю, Лаур, — тихо сказал Михаил. — И она тебя любит, я в этом уверен. Просто она боится показать это, потому что боится снова потерять. Она не верит, что может быть счастлива. — Тогда я вообще не понимаю, что происходит! — Лаура закрыла лицо руками, и слёзы хлынули из неё потоком, который она так долго сдерживала. Впервые за долгое время она дала волю эмоциям, позволила себе быть слабой, разбитой, потерянной. — Как мне быть? Что мне сделать, чтобы она поверила мне?       Михаил подался вперёд и положил свою руку на её, сжимая её ладонь в знак поддержки. — Ты помнишь, как зарождались ваши отношения впервые? — спросил он, и голос его был ровным, как у врача, который знает, что ответ уже есть внутри пациента. — Начни с этого. Вспомни, что вас связывало тогда. Это поможет ей понять, что вы готовы быть вместе снова. — Наши отношения зарождались с ненависти, — горько усмехнулась Лаура, вытирая слёзы. — Это было не так просто. Мы обе были разбиты, мы обе не доверяли друг другу. Я понятия не имею, с чего начать сейчас. — Она никогда не ненавидела тебя, — мягко сказал Михаил. — Ненависть — это защита. Это страх. А страх — это всегда любовь, которая боится быть отвергнутой. Она боялась тебя потерять тогда, и она боится сейчас.       Лаура подняла на него заплаканные глаза, и в них мелькнула тень надежды. — Скажи мне, — начала она, и голос её был тихим, почти шёпотом. — Ты сможешь присмотреть за девочками на пару дней? Может быть, мне стоит устроить Маше ужин. Просто нас двое. И поговорить по-человечески. — Не делай это на эмоциях, Лаур! — Михаил поднял руку в предупреждающем жесте. — Взвесь всё. Подумай, что ты хочешь ей сказать. Что ты хочешь предложить. Я обязательно поддержу тебя, но сначала подумай. Ты должна быть уверена в своём решении. — Да, ты прав, — Она глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри неё постепенно утихает буря. — Я не хочу её пугать. Не хочу, чтобы она думала, что я её использую или пытаюсь манипулировать. Я просто хочу быть с ней. — А сейчас иди в номер, — сказал Михаил, мягко улыбнувшись. — Поговори с ней о чём-нибудь простом. О погоде, о завтрашней тренировке, о чём угодно. Просто будь рядом. Не дави. Пусть она сама почувствует, что ты не уйдёшь. — Да, ты прав, — Лаура встала, вытерла слёзы и слабо улыбнулась. — Ладно, пойду. Спасибо тебе.       Она вышла из его номера и направилась к себе, чувствуя, как каждый шаг даётся ей с трудом. Маша сидела на диване, поджав под себя ноги, и пальцы её быстро бегали по экрану телефона. Она переписывалась с Буше, которая в очередной раз делилась радостями материнства ,малышка спала почти весь день, и Мари была на седьмом небе от счастья. Блондинка улыбалась, читая сообщения подруги, но в груди её затаилась лёгкая, почти невесомая грусть. Она смотрела на фотографию маленькой девочки, которую прислала Мари, и в глубине души шевельнулось что-то тёплое, что-то, чему она боялась дать имя.       Дверь номера тихо открылась, и вошла Лаура. Она выглядела уставшей, но в глазах её горел тот самый мягкий свет, который появлялся каждый раз, когда она видела Машу. Шатенка сняла лёгкую куртку, повесила её на спинку стула и прошла в глубь комнаты, садясь на диван рядом с белокурым чудом, которое уже несколько недель занимало все её мысли. — Мань, — тихо позвала Лаура, и в голосе её звучала та самая уязвимость, которую она так редко показывала другим. — Что случилось на ужине? Ты так резко убежала, я испугалась. Всё хорошо?       Маша отложила телефон и повернулась к Лауре. Её взгляд был рассеянным, и она теребила край своей кофты, словно искала опору в этом маленьком жесте. — Мне показалось, что ты особо не заинтересована, — тихо сказала она, и голос её дрогнул. — Ты была такой отстранённой, будто твои мысли были где-то далеко. Я не знаю... наверное, мне показалось. — Что? — Лаура нахмурилась, и в глазах её мелькнула тревога. — С чего ты так решила? Я просто переживала, я хотела, чтобы всё было правильно. Я не хотела давить на тебя или делать что-то не так. Я просто... я хочу, чтобы ты снова могла мне доверять. Чтобы ты не считала себя заменой, потому что ты — не замена. Ты единственная, кто когда-либо украл моё сердце. Ты сделала это ещё тогда, много лет назад, и ты продолжаешь делать это каждый день.       Блондинка поджала губы, и на глазах её заблестели слёзы. Она чувствовала, как слова Лауры проникают в самую глубину её души, согревая то, что она так долго прятала. — Прости, если обидела, — прошептала она, и голос её был полон искренней боли. — Я не хотела. Я просто боюсь, что ты снова уйдёшь, что я останусь одна. Я не выдержу этого снова. — Родная, — Лаура притянула её к себе и крепко обняла, чувствуя, как Маша дрожит в её руках. — Ну чем ты могла меня обидеть? Чем? Всё хорошо. Самое главное — ты рядом. Ты здесь. И я никуда не уйду, обещаю. — Я боюсь, — повторила Маша, и голос её был приглушённым, потому что она уткнулась лицом в плечо Лауры. — Мне так страшно, что ты уйдёшь. Что я сделаю что-то не так и потеряю тебя навсегда. Я не хочу больше тебя терять, Лаур. Я не переживу этого. — Но зачем мне уходить, когда ты рядом? — Лаура отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Маше. Её пальцы нежно коснулись щеки блондинки, стирая влажную дорожку слезы. — Зачем мне обрекать своё сердце на муку, когда оно бьётся только для тебя? Я не переживу, если мы снова расстанемся. Знаешь, я поняла одну простую истину: без тебя я — не я. Ты — моя вторая половина, Маш. Моя душа. Моя жизнь. — Я тоже, — выдохнула Маша, и в голосе её послышалась такая глубокая искренность, что у Лауры защемило сердце. — Ты так много раз разбивала мне сердце, но я всё равно тянулась к тебе. Я не могла забыть тебя, как бы ни старалась. Ты — моя боль, но ты и моя радость. — Знаю, — Лаура закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё поднимается волна раскаяния и нежности. — Прости меня за это. За все те моменты, когда я делала тебе больно. За все слова, которые я не должна была говорить. За все те годы, которые мы потеряли. Я так хочу вернуть их, Маш. Хочу прожить их с тобой, как надо. — Прости меня тоже, — прошептала Маша, и её руки обвились вокруг шеи Лауры. — Я тоже была не права. Я убегала, я пряталась, я боялась. Но больше я не хочу бояться. Я хочу быть с тобой.       Шатенка поцеловала её в макушку, и этот поцелуй был таким нежным, таким осторожным, будто она целовала хрусталь. Младшая подняла на неё глаза и улыбнулась той улыбкой, которая озаряла всё вокруг и делала этот мир чуточку светлее. — Будем ложиться спать? — спросила Лаура, и голос её был мягким, как вечерний ветер. — Завтра сложный день. Придут девочки, тренировка, нужно быть в форме. — Хорошо, — Маша кивнула, и в глазах её заплясали тёплые искорки. — Я как раз ждала тебя.       Они переоделись и легли в кровать. Комната погрузилась в полумрак, и только уличные фонари отбрасывали на потолок танцующие тени. Маша повернулась на бок, глядя на Лауру, и задумчиво проговорила: — Мари рассказывала о малышке. Она такая смешная, всё время спит. Я смотрела на фотографии и думала... — она замялась, и голос её стал тише, почти шёпотом. — Я бы хотела тоже. — Ты хочешь детей? — Лаура повернулась к ней, и в её глазах зажглось что-то новое — что-то тёплое, почти невесомое, но такое реальное, что у Маши перехватило дыхание. — Наверное, да, — Маша пожала плечами, и в этом жесте была робость, как у подростка, который боится признаться в своих мечтах. — Я никогда не думала об этом серьёзно, но когда я вижу Мари с малышкой, когда я представляю, как это держать на руках маленькое чудо, которое похоже на тебя... — она запнулась, чувствуя, как краска заливает её щёки. — Я не знаю, как объяснить. Это странно. — Это не странно, — мягко сказала старшая,и она взяла руку Маши в свою, переплетая их пальцы. — Знаешь, когда мы были вместе, я часто думала об этом. Я мечтала о том, что у нас будет настоящая семья. И знаешь, я и сейчас мечтаю об этом. Я представляю, как ты держишь на руках нашу дочь, как она улыбается тебе, и я вижу, как она похожа на тебя — такие же светлые волосы, такие же ясные глаза. — Лаура мечтательно посмотрела в сторону, и голос её стал тише, словно она рассказывала самую сокровенную тайну. — Конечно, раньше я не говорила тебе об этом, потому что разговор не заходил. Но сейчас... — она снова посмотрела на Машу, и в глазах её была такая любовь, что у блондинки закружилась голова. — Скажи мне, ты бы хотела детей? Детей и семью со мной?       Маша тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри неё всё замирает. Она смотрела на шатенку и не могла поверить, что они говорят об этом. О будущем. О семье. О том, что было так далеко и так близко одновременно. — Мы сейчас серьёзно говорим? — прошептала она, и голос её дрожал от волнения. — Я раньше часто думала о том, как бы было. Как ты смотришь на меня, как ты целуешь на ночь нашего ребёнка и меня. Как мы вместе встречаем рассвет, как мы держимся за руки, когда нам страшно. Я хочу этого. Я хочу семью с тобой. Я хочу попробовать построить что-то настоящее. Я знаю, что нам нужно постараться. И мне нужно убрать в голове тараканов, которые мешают мне быть счастливой. — Мы справимся, — сказала Лаура, и в голосе её была сталь и нежность одновременно. — Главное заново довериться друг другу. Я буду ждать тебя хоть всю жизнь. И когда-нибудь это будет не просто мечтой, а нашей жизнью. Нашей общей историей, которую мы напишем вместе.       Маша ничего не сказала. Она просто обняла Лауру, прижимаясь к ней всем телом, и почувствовала, как её сердце бьётся в унисон с сердцем старшей. Она закрыла глаза, и впервые за долгое время ей было спокойно. Ей было дома.       Лаура ещё долго лежала с открытыми глазами, слушая ровное дыхание Маши, которая уже уснула в её объятиях. Она смотрела на светлые волосы, разметавшиеся по подушке, на её спокойное лицо, и внутри неё разливалось тепло, которое она не могла описать словами. Только с Машей она хотела семью и детей. Только ей она доверяла настолько, что готова была отдать свою жизнь. И в эту ночь, когда город за окном засыпал, а звёзды мерцали на небе, Лаура поняла, что готова ждать столько, сколько потребуется. Потому что эта женщина — её судьба. Её любовь. Её всё.              Утро следующего дня встретило их ярким солнечным светом, который просачивался сквозь жалюзи и золотил стены номера, обещая новый день, полный надежд и свершений. Маша проснулась первой и несколько минут просто лежала, глядя на спящую Лауру — её расслабленное лицо, тёмные ресницы, которые слегка подрагивали во сне, и лёгкую улыбку, которая иногда появлялась на губах, будто она видела что-то прекрасное в своих снах. Сердце Маши наполнилось тихой радостью, и она позволила себе этот миг — просто быть рядом, просто дышать одним воздухом, просто чувствовать, что она не одна.       Она аккуратно, стараясь не разбудить Лауру, выбралась из кровати, оделась и вышла в коридор, чтобы встретить девочек.       Спустя час они были в ледовом. Они уже ждали её в холле — Полина, Лена, Женя, Лиза и Кристина стояли, переговариваясь и улыбаясь, и когда они увидели Машу, их лица озарились тёплыми улыбками. — Привет, команда! — Маша подошла к ним и обняла каждую, чувствуя, как внутри разливается тепло от этой встречи. — Как вы? Соскучились по льду? — Ещё бы! — Полина засмеялась, поправляя сумку на плече. — Мы готовы рвать и метать. Скажи, а Лаура тоже будет? Мы так соскучились по её тренировкам, они всегда были такими... жёсткими, но эффективными. — Будет, конечно, — Маша улыбнулась и подмигнула. — Она уже ждёт вас на льду. Переодевайтесь, и мы начинаем.       Девушки разошлись по раздевалкам, а Маша направилась на лёд, чувствуя, как адреналин уже начинает разгоняться в крови. Когда она вышла на лёд, Лаура уже стояла у борта, разговаривая с Михаилом. Увидев Машу, она прервала разговор и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у блондинки каждый раз перехватывало дыхание. — Они здесь, — сказала Маша, подъезжая к ней. — Я поговорила с ними, они готовы. Думаю, сегодня будет хороший день. — Я тоже так думаю, — ответила Лаура, и её рука легко коснулась плеча Маши, сжав его на мгновение. — Давай посмотрим, что они могут.       Тренировка началась. Девушки из бывшей команды «Метеора» вышли на лёд и сразу показали, что они не просто так называются ветеранами. Их движения были отточенными, пасы точными, и каждый их выход на лёд был настоящим мастер-классом. Маша внимательно следила за ними, но ещё больше она следила за реакцией Лауры. Ей было важно, чтобы шатенке понравилось, чтобы она увидела в них тот самый потенциал, который мог бы усилить сборную. — Девочки очень даже хорошо играют, — сказала Маша, подъезжая к Лауре, когда тренировка была в самом разгаре. — И Женя в воротах хорошо ловит. Смотри, она почти не пропускает. — Определённо берём их! — Лаура повернулась к второму тренеру, и в глазах её горел тот самый огонь, который появлялся, когда она была вдохновлена. — Они так же хороши, как и тогда. Осталось нагнать форму, и всё будет превосходно. Спасибо тебе, Маш. Ты сделала это.       Маша улыбнулась, и в улыбке её было столько тепла, что Лауре захотелось обнять её прямо здесь, на льду, перед всеми. — Я старалась ради нас, — тихо сказала Маша, подмигивая.       Брюнетка наклонилась к её уху и прошептала так, чтобы никто не услышал: — Люблю тебя, моя девочка.       Маша засмущалась и быстро отвернула лицо, стараясь скрыть румянец, который залил её щёки. Лаура улыбнулась , она всегда любила эту реакцию, эту неподдельную робость, которая делала Машу ещё более прекрасной.       Тренировка продолжалась, и к концу её все девушки выложились на полную. Когда Лаура дала свисток, они собрались у борта, тяжело дыша, но с горящими глазами. — Всех, кого вы сейчас видите перед собой, — это окончательный состав сборной, — сказала Маша, обводя взглядом всех девушек. — Мы верим в вас, и мы знаем, что вы не подведёте. Вы — лучшие из лучших.       Полина, Лена, Женя, Лиза и Кристина обнялись, и в этом жесте было столько радости, что у Лауры на глаза навернулись слёзы. — С завтрашнего дня начинаем нарабатывать пятёрки, — произнесла Лаура, и голос её звучал уверенно и твёрдо. — Будет тяжело, но это всё ради результата. Ради той победы, которую мы все хотим. — Спасибо за тренировку, — крикнула Полина, и девушки закивали, улыбаясь. — Как только мы приедем, вас ждёт небольшой подарок, — добавила Лаура, переглянувшись с Машей.       Девушки переглянулись с любопытством, но Лаура и Маша не стали раскрывать секрет. Они знали, что это будет — форма сборной, сшитая специально для них, с их именами и номерами. Это был жест признания, символ того, что они теперь часть большой семьи.       Два месяца пролетели, как одно долгое, наполненное льдом и потом дыхание. Сборная России превратилась в единый организм — слаженный, мощный, готовый к любым испытаниям. Каждый день начинался с земли: утренние тренировки в спортзале, где девушки работали над выносливостью, силой и координацией.       А вечера принадлежали льду — бесконечные круги, отработка пасов, буллиты, тактические схемы, которые Лаура и Маша выстраивали до мельчайших деталей. Девушки уставали, но в глазах их горел огонь, и они знали — это только начало большого пути.       Отношения между Лаурой и Машей продвигались маленькими, но уверенными шагами. Они уже не боялись смотреть друг другу в глаза, не избегали случайных прикосновений, и в их разговорах всё чаще звучали нотки той самой теплоты, которая была у них когда-то. Но по ночам, когда они лежали в одной кровати, Лауре было особенно тяжело. Маша спала рядом, её дыхание было ровным и глубоким, а лунный свет очерчивал её силуэт, делая его ещё более желанным.             Лукина сжимала кулаки, чтобы не прикоснуться, не поцеловать, не прошептать все те слова, которые рвались наружу. Она держала себя в руках, но каждый раз, когда Маша во сне поворачивалась к ней и утыкалась носом в её плечо, Лаура чувствовала, как внутри неё разливается огонь, который она с трудом сдерживала.       Младшая тоже старалась быть ближе. Она перестала отстраняться, когда Лаура касалась её руки, перестала отводить взгляд, когда их глаза встречались. Однажды вечером, когда они сидели в номере и обсуждали планы на завтрашнюю тренировку, Маша вдруг взяла Лауру за руку и не отпускала её до самого вечера. Это был маленький шаг, но для Лауры он значил больше, чем любые слова. Она видела, как Маша старается, как она борется со своими страхами, и это наполняло её сердце благодарностью.       Лаура старалась проявлять всю свою нежность, хоть и не всегда это у неё получалось. Иногда она была слишком строгой на тренировках, иногда её голос звучал слишком резко, и тогда Маша подходила к ней, клала руку на плечо и тихо говорила: — Лаур, дыши. Они стараются.       И Лаура выдыхала, чувствуя, как напряжение уходит, уступая место той самой нежности, которую она так старалась сохранить. Но и Маша была не подарок. Кто бы знал, что эта хрупкая, светловолосая женщина с ангельским лицом может быть такой жёсткой, когда дело касается дисциплины. Она строго следила за каждой мелочью, и горе было той, кто нарушал правила.       Однажды поздно вечером, когда все уже должны были быть в своих комнатах, одна из девочек — Катя, та самая, которая когда-то позволяла себе колкости в адрес старшего состава в самом начале,решила, что правила на неё не распространяются. Она вышла в коридор с телефоном в руках, смеясь и переписываясь с кем-то, и не заметила, как из тени появилась Маша. — Катя, — голос Маши был тихим, но в нём звучал металл, от которого у девушки побежали мурашки по коже. — Ты что, решила, что отбой для тебя не писан?       Катя вздрогнула, застыла на месте и попыталась улыбнуться. — Мария Владимировна, я просто... мне нужно было ответить на сообщение. Я уже иду спать! — В коридоре, в пижаме, с телефоном? — Маша подошла ближе, и в её глазах не было ни капли снисхождения. — Ты знаешь правила. Нарушила — отвечай. Через десять минут жду тебя на льду. Одна. Будешь кататься до тех пор, пока я не скажу «стоп».       Катя побледнела, открыла рот, чтобы возразить, но Маша уже развернулась и ушла, не оставляя места для споров.Повезло,что у них был небольшой лёд на территории хостела. Правда там никто никогда не занимался,но всё же.       Через десять минут Катя, дрожа от холода и обиды, уже стояла на льду в одной тренировочной форме, а Маша сидела на трибуне, глядя на неё с ледяным спокойствием.       Два часа бесконечных кругов, отработка бросков и упражнений — Катя выдохлась, слёзы текли по её щекам, но Маша не сдавалась. И только когда она увидела, что девушка готова рухнуть от усталости, она поднялась и сказала: — Запомни это чувство. В следующий раз, когда захочешь нарушить правила, вспомни, как тебе было холодно и одиноко. А теперь в душ и спать. Завтра тренировка.       Катя кивнула, почти не дыша, и убежала в раздевалку. Маша ещё некоторое время стояла глядя на пустой лёд, и чувствовала, как к ней подходит Лаура. — Ты сегодня была жёстче меня, — сказала Лаура, и в голосе её звучала гордость. — Я просто вспоминала твои уроки, — ответила Маша, поворачиваясь к ней. — Ты же всегда говорила: дисциплина — это фундамент победы. Если они не научатся уважать правила, они никогда не станут командой. — Ты превзошла учителя, — тихо сказала Лаура, и в глазах её зажглась та самая нежность, которую она так старалась сберечь.       Маша улыбнулась, и в этой улыбке было что-то новое уверенность, которая рождалась в ней день за днём. Она знала, что ей ещё многому нужно научиться, но она была готова идти вперёд, шаг за шагом, вместе с Лаурой.       Время шло, и сборная становилась сильнее. Девушки уже не просто выполняли упражнения — они жили на льду, дышали им, становились единым целым. Лаура видела это, и сердце её наполнялось гордостью. Но ещё больше она гордилась Машей — своей Машей, которая день за днём доказывала, что она не просто тренер, а настоящий лидер. Она была строгой, справедливой, и девочки уважали её, хотя иногда и боялись.