My Roman Empire

      Возвращение домой — это всегда странное ощущение. Это твой родной дом, он всегда им был… Но вот ты уже взрослый, и родительский дом для тебя, это не то место, каким оно было, когда ты был маленьким. А для артиста это ощущение ещё и многократно усиливается, будто резко переключаешь громкость мира с оглушительных децибелов концерта на тихий уютный шёпот дома.              Эхо грохочущих басов и ослепительных вспышек стадионов ещё пылало в крови, отдавалось навязчивым гулом в ушах, хотя Бан Чан уже стоял на пороге родного дома. Он был уверен за дверью пахло детством, покоем и чем-то безмерно знакомым — возможно, печеньем, которое всегда пекла мама. Этот запах был настоящим спасением от надоевшей дорожной пыли и бесконечных перелётов. Впереди был запланированный отпуск и долгожданный день рождения сестры Ханны. Чан обещал быть и слово сдержал с размахом — подтянул за собой всех мемберов Stray Kids, некоторых с девушками, а ещё некоторых парней из подтанцовки. Вечеринка обещала быть эпичной, хоть и строго закрытой от посторонних глаз, будут только люди, которые когда-то видели его обычным мальчишкой или те, кого совсем не волновал его статус к-поп айдола.       На пороге его встретили родители — их тёплые объятия были якорем, который наконец-то остановил качку корабля под названием «к-поп».       — Завтра утром мы поздравим Ханну и… уедем от вас! — объявил отец, по-доброму хлопая сына по плечу, в котором ещё жило напряжение от последнего шоу. — Нас ждёт отдых на двоих, так что ты уж тут побудь за старшего.       Мама подмигнула, и в её глазах плескалась лёгкая шалость.       — С тобой тут хозяйничать будут Ханна и… её подруга. Не соскучишься.       В этот момент из гостиной, словно два весёлых вихря, выпорхнули сестра, а следом за ней… Чан на мгновение застыл, будто увидел призрака. Рядом с Ханной стояла девушка, которую он определённо видел впервые в жизни. Или нет? Она была милой и симпатичной, а её улыбка — широкая, открытая, обаятельная — ударила ему прямо в солнечное сплетение, заставив что-то внутри нежно сжаться и потеплеть.       — Чанни, ты чего уставился, как будто пришельца увидел? — расхохоталась Ханна, наслаждаясь его замешательством.       — А… это?       — Это же Лисс! Лим Лисс! Мы же с пелёнок вместе! Ты что, забыл?       Мозг Чана с треском перезагрузился, выплёвывая обрывки старых воспоминаний. Лим Лисс? Та самая Лисс, с растрёпанными косичками и вечно разбитыми коленками, с которой они в детстве строили шалаши из подушек и одеял и вели тайные войны с садовыми слизнями и улитками? Та, которую он когда-то дразнил «малявкой» и которая в ответ бросалась на него с кулаками?       Невозможно. Это была не та девчонка-сорванец.       Перед ним стояла… очень красивая девушка. С ясными, лучистыми глазами и изгибом губ, который хотелось рассматривать бесконечно.       — Привет, Крис, — её голос прозвучал как тихий перезвон колокольчика в тишине его души, и он с ужасом почувствовал, как по щекам растекается предательский жар.              — Привет… — выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. — Э-э… у тебя теперь… другая причёска? Наверно, поэтому не признал…       Ханна фыркнула, давясь от смеха.       — Ну ты гений! Лучше бы просто промолчал!       Вечер прошёл с аурой душевного тепла и вкусного ужина. И вот мама Чана, с хитрой искоркой в глазах, подала десерт и решила выдать главную «пушку».       — А помнишь, Чан, один фанкол, где ты так бодро заявил фанатам: «Если хотите быть моей девушкой, поезжайте и спросите у моей мамы!»?       Чан простонал, закатив глаза, он ясно чувствовал приближающуюся неловкость.              — Так вот, на следующий день наша Лисс, как ни в чём не бывало, пришла к Ханне в гости, подошла ко мне, вся такая серьёзная, смотрит прямо в глаза и спрашивает: «Тётя, а можно я теперь буду девушкой Чана?». Мы тогда так смеялись! Больше к слову никто ещё не спрашивал…       Все снова разразились дружным смехом, но Чан уже не слышал его. Он поймал взгляд Лисс через стол. Она не смотрела на других, не прятала смущённо глаз. Она смотрела прямо на него, и в её тёмных глазах мелькнула не детская обида, а нечто озорное, откровенно вызывающее, сдобренное лёгкой долей смущения, от которого у него перехватило дыхание.       На следующее утро, после бурных поздравлений, родители Ханны укатили, оставив Чана полноправным капитаном этого домашнего корабля. Вскоре дом наполнился до краёв знакомым, родным хаосом — это прибыло подкрепление в лице мемберов Stray kids. Все с азартом взялись за украшения, готовку и создание праздничной атмосферы.       Чан пытался руководить процессом, раздавая указания, но его сознание было раздвоено: одна его часть следила за гирляндами и закусками, а другая, словно компас, упрямо искала в толпе единственный магнит — Лисс. Он ловил её смех сквозь общий гам, видел мельком её силуэт, и каждый раз что-то щёлкало внутри.       И вот, когда все гости уже собрались, музыка заполнила каждый уголок дома, а смех стал главным саундтреком вечера, трое членов группы — Минхо, Чонин и Феликс — застыли у входа в гостиную с напитками в руках, будто превратившись в живые столбы.       Перед ними разворачивалась картина, от которой у них челюсти отвисли до пола. Их лидер, Бан Чан — самый серьезный человек, строгий перфекционист и наставник, чьи мысли обычно были заняты только работой и группой, — стоял, прижав к стене незнакомку. Его руки крепко обнимали её, а их губы слились в страстном поцелуе, было видно что они забыли обо всём на свете. Они дышали друг другом, полностью растворившись в этом моменте, в этом внезапном, невероятном притяжении.       Минхо тяжко вздохнул, отхлебнув свой коктейль, будто это было лекарство от шока.       — Надо мной он издевался целую неделю, когда узнал, что я встречаюсь с Хаён, — просипел он. — А сам?! Смотрите! Просто посмотрите на это!       Феликс, с присущим ему добродушием, покачал головой, и его глаза округлились от сочувствия.       — Надеюсь, он завтра этого не вспомнит сразу с утра. Помимо похмелья, его ждёт ещё и дикий, огненный стыд. Он же совсем не пьёт обычно! Мне кажется, я не смогу смотреть ему в глаза.       В этот момент сзади к ним подкралась Ханна и громко крикнула: «Бу!»       Трое друзей вздрогнули так, что Феликс едва не расплескал свой яркий напиток.       — Что это значит? — прошипел Чонин, прижимая руку к сердцу.       Ханна сияла, как человек, сорвавший джекпот. Её глаза блестели от восторга.              — А я надеюсь, что он вспомнит сразу же как откроет глаза! Всё-таки это моя лучшая подруга Лисс. Ещё с тех самых пор, когда мы на горшках сидели. Так что, парни, знакомьтесь — это, похоже, начало чего-то нового, очень красивого и бесконечно смешного для ваших групповых чатов.       И пока трое продолжали стоять в ступоре, а влюблённая парочка наконец оторвалась друг от друга, запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами, стало ясно — этот день рождения Ханны запомнится всем надолго. Особенно Бан Чану, который, кажется, нашёл среди огней домашнего праздника своё самое неожиданное и желанное пристанище.