My Roman Empire

      Сознание Лисс медленно выплывало из глубин сна. Ей было душно, как в парной, и всё тело казалось слишком обмякшим и тяжёлым. С трудом приоткрыв веки, она не сразу осознала, где находится и что видит. Перед самым лицом, в сантиметрах от её губ, находилась обнажённая мужская грудь: ровное, глубокое дыхание заставляло её плавно подниматься и опускаться. И только после, Лисс не просто увидела, а ощутила горячее мужское тело. Прямо под ней. Запах Чана окутывал её, как второе одеяло.       Он пошевелился во сне, и его рука, лежащая у неё на талии, бессознательно сжалась, притягивая её ещё ближе. Лисс замерла, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, которое, казалось, билось прямо в ушах. Она попыталась аккуратно высвободиться, но его хватка даже во сне была железной. Решив схитрить, Лисс сделала глубокий, якобы спокойный вдох, позволила телу обмякнуть, притворившись, что погружается обратно в сон.       Её ладонь, лежавшая между ними, медленно, с преувеличенной небрежностью соскользнула с его груди вниз. Кончики её пальцев коснулись его плоского живота. Даже расслабленный, его пресс был твёрдым и упругим. Она позволила руке лечь плашмя, ощущая под ладонью каждую отдельную, идеально очерченную мышцу. Кожа была гладкой и горячей. От прикосновения по её спине пробежала мелкая дрожь, а в горле непроизвольно запершило, порождая желание простонать от этого невероятного, почти запретного ощущения. Она в жизни не прикасалась к чему-то настолько… совершенному. Было дико завидно её же собственным пальцам, получившим такую привилегию. Она задержала дыхание, боясь, что он почувствует, как она изучает его рельеф.       Через несколько минут, поддавшись её ложному спокойствию, его объятие наконец ослабло. Лисс, как змея, медленно и бесшумно выскользнула из-под его тяжёлой руки. Встав босыми ступнями на прохладный пол, она сморщилась — не хотелось покидать тепла его тела. Лисс оглянулась на спящего Чана, и на её губах расцвела едва заметная, чуть смущённая ухмылка.       Воспоминания о ночи нахлынули горячей волной, заставив её быстро отвернуться. Следы их страсти были стёрты салфетками, но на коже оставалось ощущение его прикосновений, а в душе — лёгкая, приятная опустошённость. Ей срочно нужен был освежающий, бодрящий душ перед новым рабочим днём. Но сначала — взять вещи из комнаты.       На цыпочках, стараясь не скрипеть полом, она стала красться по комнате. Сердце всё ещё отстукивало быстрый ритм от «побега». Рука уже потянулась к ручке двери её комнаты, когда внезапно, с тихим щелчком, открылась соседняя.       На пороге, со спутанными волосами и в пижаме, стоял Чонин. Они замерли, уставившись друг на друга, как два оленя в свете фар. В глазах Чонина мелькнуло удивление, затем понимание, и в уголках его губ заплясали зачатки той самой, лукавой, всё понимающей улыбки. Лисс же почувствовала, как жаркий румянец, будто по сигналу, залил её щеки, шею и даже уши. Она, наверное, светилась, как фонарь.       — Ты… чего так рано? — прошептал Чонин, голос его был хриплым от сна, но глаза ясными и насмешливыми. — Даже нам позже на работу разрешают приходить, а у нас, — он многозначительно кивнул в ту сторону, откуда доносилось ровное дыхание Чана, — очень строгое начальство…       Взгляд Чонина скользнул мимо Лисс и на мгновение остановился на спящей фигуре Чана на диване, на сброшенным на пол одеяле и футболке. Взгляд этот был красноречивее любых слов.       — Да… я просто… люблю вставать пораньше, — выдавила из себя Лисс, натягивая на лицо неубедительную улыбку. Сердце колотилось где-то в горле. — Хочу ещё успеть приготовить завтрак…       — Ну ты что… — Чонин отмахнулся, наконец отводя взгляд, будто давая ей передышку. Он прошёл мимо неё, направляясь к ванной. — Не стоит так переживать, ты же в гостях. Расслабься.       — Но всё же хотя бы сегодня я сделаю, — тихо, уже в спину ему, прошептала Лисс и, наконец, зашла в комнату, словно в спасительное укрытие и закрыла дверь.       Прислонившись спиной к прохладному дереву, она закрыла глаза и выдохнула, чувствуя, как пылают её щеки. Утро определённо выдалось слишком… насыщенным.       Завтрак проходил с натянутой молчаливостью, но она была даже слегка сладкой. Воздух на кухне был густым от невысказанных фраз и красноречивых взглядов. Чан и Лисс, сидя напротив друг друга, словно играли в гляделки. Их глаза встречались через стол — быстрые, искрящиеся вспышки — и тут же оба опускали взгляды, пряча зарождающиеся улыбки за золотистыми вафлями, которые приготовила Лисс. Стеклянный графин с сиропом, клубника на тарелках, стук ложек и даже Чонин — всё это было лишь фоном для их тихого диалога, состоящего из полувздохов и мимолётных прикосновений ног под столом.       Чонин же, поглощая свой завтрак с преувеличенным равнодушием, наблюдал за этим спектаклем с лёгкой, понимающей ухмылкой в уголке рта. Конечно, он всё прекрасно понимал. Вчерашний вечерний звонок по телефону был чистейшей воды театром — он ушёл, чтобы дать Чану и Лисс побыть наедине в электрическом поле, что искрило между ними с той встречи в доме Чана. Никто ему, конечно же, не звонил. И не ложился он спать, когда объявил им об этом. Он просто удалился в свою комнату, на всякий случай вставил в уши наушники и включил музыку на такой громкости, чтобы ни один случайный звук не долетел до него. А ночью, выйдя попить воды, он увидел в полумраке гостиной два силуэта, мирно спящих на диване, и тихо улыбнулся. Он был не маленький, чтобы сложить два плюс два. А вот эти двое… Они сейчас вели себя как самые настоящие подростки, которые только что открыли для себя прекрасный мир секса, но притворялись, что просто играют в старую, знакомую игру в гляделки.       Когда тарелки и чашки опустели, все, словно по немому сигналу, засуетились, собираясь выходить на работу. Суета была синхронной и почти комичной. Чан, уже стоя у двери, внезапно обернулся. Его взгляд упал на Лисс, которая надевала туфли.              — Ключи, — сказал он тихо, но так, что слово прозвучало как укор. — Не забудь ключи, пожалуйста.              Он протянул ей связку, и его пальцы на мгновение задержались на её ладони — намеренно ли, случайно ли? Между ними снова проскочила та самая искра, которую видел только Чонин. Ему стало даже слегка неловко от этой насыщенной, почти осязаемой интимности, возникшей посреди обычного утра. И где-то в глубине души шевельнулось смутное, новое для него чувство — лёгкая зависть и любопытство. Каково это — чувствовать на себе такой взгляд?

***

      До обеда день пролетел как одно мгновение, поделённое на куски с активными действиями. Чан с группой погрузился в изматывающие тренировки, где каждое движение и каждый звук были частью будущего идеального выступления. Лисс же осваивалась в новом для себя пространстве работы: её мир сейчас состоял из бесконечных таблиц, входящих звонков и чётких, профессиональных диалогов. Она принимала заявки на участие группы Ateez в мероприятиях, согласовывала даты с руководством, вносила правки в и без того плотные графики, общалась с менеджерами других групп этого агентства. Это был сложный, но захватывающий мир.       С утра Чан ловил себя на мысли, что ведёт себя совершенно не в своей обычной манере. Его внимание, как правило, безраздельно принадлежавшее работе, теперь с досадной регулярностью уплывало к молчащему телефону. Он то и дело снимал его с беззвучного режима, проверял экран — а вдруг мелькнет имя «Лисс» в пропущенных или короткая строчка нового сообщения от неё? Тишина с её стороны была оглушительной. И ему, к собственному удивлению, захотелось нарушить эту тишину, вызвать в ней хоть какую-то реакцию. Желание было острым, почти физическим, будто та игривая, дразнящая энергия, исходившая от неё, передалась ему через вчерашние поцелуи и осталась под кожей, щекоча нервные окончания.       После изматывающей танцевальной тренировки, когда в раздевалке больше не осталось никого другого, Чан задержался. Тишина, нарушаемая лишь звуком его собственного дыхания, казалась подходящей декорацией для интимности, что он хотел создать. Он медленно снял футболку и бросил её на диван. Повернувшись спиной к большому зеркалу, он оценивающе окинул взглядом своё отражение. Он делал бесчисленное количество фото для соцсетей, для промо, его снимали профессиональные фотографы — но это было иное. Это была другая ответственность, интимная и тревожащая. Целью был не восторг тысяч незнакомых стэй, а одна-единственная, очень конкретная эмоция в одном-единственном теле. Ему захотелось увидеть в глазах Лисс искру — удивления, восхищения, желания…       Он поиграл мышцами спины, наблюдая, как под кожей перекатывается рельеф, застывший в напряжении после тренировок. Затем, с лёгким внутренним толчком решимости, достал телефон и включил фронтальную камеру. Композицию выстроил тщательно: на переднем плане в фокус попало лишь его плечо и бицепс, а в зеркале отразилась вся его спина — широкая, проработанная, слегка влажная, уходящая узкой талией под резинку белых боксеров Calvin Klein. В зеркале же виднелся и его вид сзади на светлые пряди волос. Лица видно не было, ничего слишком откровенного — но для неё, для той, чьи пальцы вчера исследовали этот рельеф, сообщение было бы ясным как день.       Он открыл их диалог, ещё совсем пустой, так как они толком и не переписывались. Пальцы на мгновение замерли над экраном. Потом, не дав себе передумать, он нажал «добавить», выбрал снимок и отправил его. Кружок загрузки покрутился несколько невыносимо долгих секунд и исчез. Сообщение ушло.       И наступила оглушающая тишина. Чан так и стоял почти обнаженным перед зеркалом, гипнотизируя экран, ощущая, как адреналин от этого маленького, дерзкого поступка смешивается с лёгкой дрожью в коленях. Пошли минуты — две, три, пять. Затем появились две синие галочки. Она увидела. Сердце болезненно ёкнуло. Потом в строке состояния возникло и пропало предательское «набирает сообщение…». Оно появлялось и исчезало снова, сводя его с ума. Он уже почти отчаялся, уже представлял, как глупо это выглядело, как она его проигнорирует…       Но ответ пришёл. Лисс: Вау 😏 Лисс: У меня тоже для тебя кое-что есть, оппа. Лисс: [Фотография]       Пока Чан смотрел на размытый квадратик, медленно загружающийся на экран, его сердце совершило неожиданный, мощный удар где-то в районе грудины, а отзвук этого удара эхом покатился немного ниже, в живот, в пах, заставив кровь прилить не только к щекам. Он щёлкнул по превью. И замер.       На фото, сделанном крупным планом, была она. Белая рабочая рубашка расстёгнута настежь, до самого низа, обнажая гладкую кожу живота и белое кружево бюстгальтера, едва сдерживающего соблазнительную полноту груди. Но в отличие от его анонимного кадра, её лицо было в кадре полностью. Она смотрела прямо в объектив, и в её глазах плескалось озорной, торжествующий океан эмоций. Она улыбалась губами, тронутыми блеском и которые были слегка приоткрытыми, и подмигивала. Без тени стеснения. Для неё это был новый вызов. И она нанесла ответный удар.       На лице Чана невольно расплылась самая глупая, самая широкая, по-мальчишески счастливая улыбка. Та самая, что бывает в шестнадцать, когда мир внезапно становится ярким и простым, когда влюблён. Вот что он пропустил, пока был просто трейни, а потом айдолом. Да, переписка, флирт — всё это было. Но такого… такого не было никогда. Никогда он не отправлял намеренно провокационное фото девушке и не получал в ответ такое же, заряженное не просто похотью, а узнаванием, игрой, связью. Это было дико возбуждающе. Настолько, что в ушах зашумело.       Он выдохнул пару раз, успокаиваясь, сжав телефон в ладони, и написал первое, что пришло в голову, не пытаясь казаться крутым или сдержанным. Чан: Очень возбуждающе. Хочу к тебе. Как теперь работать дальше?       Ответ пришел почти мгновенно — смайлики: смеющийся и подмигивающий. А следом — новое фото. Рубашка всё так же распахнута, но теперь её ладонь прижата к тем же блестящим губам, отправляя ему через сотни метров воздушный поцелуй. Искра в глазах не погасла — она разгорелась. Чан: Я немного задержусь вечером из-за мероприятия. Надеюсь, когда вернусь, ты ещё не будешь спать. Хочу поцеловать тебя.       Он отправил сообщение, и слова на экране показались ему одновременно слишком простыми и невероятно значимыми. Ответ пришёл незамедлительно. Лисс: Я тоже хочу этого, оппа.       Быстро натянув свежую футболку и собрав вещи, он вышел из раздевалки, но телефон из руки не выпускал. Казалось, от него исходило тепло, идущее прямо от её фото, от её улыбки. Он шёл к стилистам, но мыслями был уже далеко — в их общем пространстве, где не нужно было ничего скрывать. Нужно было только дожить до вечера и до того момента, когда он сможет исполнить только что данное им обещание.

***

POV Лисс.       Для Лисс как для сопровождающего лица Чой Сана на мероприятие заранее была подготовлена одежда. Поскольку Сан являлся амбассадором Dolce&Gabbana, стиль должен был быть выдержан и во всём и всех, что и кто его окружает. Лисс выдали не броский, кричащий наряд, а утончённое и элегантное, строгое платье-футляр из премиальной ткани, крой которого подчёркивал каждую линию фигуры, делая её одновременно скромной и невероятно эффектной. Ей сделали макияж — нежный, но безупречный, подчеркнувший глаза и скулы, и уложили волосы в гладкую, сияющую каскадными волнами прическу.       Лисс стояла перед зеркалом в комнате стилистов и не могла отвести взгляда от своего отражения. Ткань шелестела при каждом движении, облегая её, как вторая кожа. В груди теснилось щемящее, восторженное чувство, близкое к головокружению. Буквально несколько недель назад мысль о том, что на ней будет что-то от Dolce&Gabbana, подобранное личным стилистом, казалась фантастикой из глянцевого сна. А теперь это была её реальность.       — Я не ошибся, выбрав вас для сопровождения Сана, — раздался одобрительный голос старшего менеджера Ко, только что вошедшего в помещение. Он хлопнул в ладоши, и на его лице расплылась широкая, довольная улыбка. — Вы просто красавица. Пусть все видят, что в нашей компании не только айдолы прекрасны, но и менеджеры могут составить достойную конкуренцию любому другому агентству.       Когда Лисс во всём своём новом великолепии зашла за менеджером Ко в комнату отдыха Ateez, там, вопреки ожиданиям, находился не только Сан, но и почти вся группа. Они как раз перебрасывались шутками, но замолчали, когда увидели её. На их лицах отразилось искреннее восхищение. Уён, не сдержавшись, присвистнул, за что тут же получил предостерегающий, но добрый взгляд от менеджера Ко.       — Сан, ты готов? Пора выдвигаться, — сказал менеджер Ко. — Сегодня тебя сопровождает менеджер Лисс.       — А можно меня на следующем мероприятии тоже будет сопровождать менеджер Лисс? — тут же спросил Уён, делая самые невинные и преувеличенно тоскливые «щенячьи» глазки.       — Уён! Именно тебя — точно нет, — пожурил его менеджер Ко, но в его тоне звучала снисходительность. — Для тебя только менеджер Пак, — это был всегда хмурый, строгий мужчина лет сорока и мемберы его не любили.       — Но я буду вести себя хорошо. Обещаю! Ну менеджер Ко-о-о, — заныл Уён, вызывая дружный смех остальных мемберов.       — Кстати, менеджер Лисс, — неожиданно прервал смех Чон Юнхо, ставя Лисс в ступор своим последующим вопросом, — Я видел у вас в инстаграмме фото с Ханной Бан, получается вы знакомы с её братом и группой Stray kids?       — О, ну… Не… — замялась Лисс. Она пока не очень хотела раскрывать свою тайну, ведь буквально недавно устроилась на работу.       — Ладно, всё, мы пошли, — мягко прервал её Сан, поднимаясь с дивана, демонстрируя всю свою фигуру.        Лисс позволила себе медленно, будто нехотя, провести взглядом по нему, и перед ней постепенно сложился цельный, отточенный образ. Чёрные брюки классического кроя идеально сидели на нём, подчеркивая длину ног. Ремень в тон, простой и строгий, внезапно оживал благодаря крупной, брутальной пряжке из матового золота, которая притягивала взгляд, словно магнит, нарушая своим дерзким блеском всю сдержанность образа.       И затем её взгляд, почти против воли, пополз вверх, туда, где чёрный пиджак в вертикальную серую полоску был наброшен прямо на голый торс. Ткань лишь намекала на рельеф мышц плеч, одновременно скрывая и обнажая тело Сана в зависимости от его движений. Лисс задержалась на мгновение на плоскости живота, где был виден твёрдый пресс, и почувствовала, как по её щекам разливается предательский жар.       Она резко отвела глаза, уставившись куда-то в пространство за плечом Сана, на какую-то безликую картину на стене. Да, он был чертовски хорош. В этом была какая-то вызывающая эстетика, продуманная до мелочей. Красота, выставленная напоказ, словно он произведение искусства.       Но где-то в глубине сознания, тихо и неоспоримо, возник другой образ. Не такой выставленный на показ, не такой преднамеренный. Более настоящий. Более реальный и любимый для неё. Маленький шрам от старой детской травмы на предплечье, знакомые родинки на спине… У Чана всё было иначе. Его красота была не для обложки журнала, а для её прикосновений. Для темноты, для шёпота, для памяти кончиков пальцев. И эта мысль, внезапная и ясная, заставила её почти невидимо улыбнуться самой себе.       «Да уж… Хорош-то он хорош. Но с моим Крисом — даже и сравнивать не стоит. Может стоит намекнуть ему, что и их группе пора врываться в сексуальный контент?» — подумала Лисс.       Она наконец собралась с духом и подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами Сана, но внутри неё уже было спокойно. Он только легко ухмыльнулся ей. Сан был красивой картинкой и просто её подопечным. А её мир — был совсем в другом месте.       Когда они втроем уже направлялись к выходу, Уён не удержался и крикнул вдогонку:       — Я буду ждать тебя, Лисс! Возвращайся скорее!       Снова раздался взрыв смеха.       — Чон Уён! Три повторения новой хореографии! Немедленно! — крикнул менеджер Ко уже из коридора, подталкивая Сана и Лисс вперёд.       Мероприятие, проводимое ежегодно журналом «Vogue Edge Korea», было тем самым местом, где собиралась вся элита корейского шоу-бизнеса и не только. Зал сиял хрусталём и улыбками, воздух пах дорогими духами и едва уловимым напряжением. Лисс шла на шаг позади Сана, стараясь быть его идеальной, ненавязчивой тенью, но её глаза жадно впитывали в мозг всё вокруг: изящные платья, безупречные смокинги, знакомые лица, которые она видела с телевизионного экрана или экрана телефона.       — Лисс, — тихо, не оборачиваясь, сказал Сан, остановившись недалеко от фотозоны, где в этот момент фотографировался известный актёр — Пак Соджун. — Менеджер Ко дал мне одно важное задание. Тебе ничего не говорил?       — Какое? — насторожилась Лисс. — Мне сказали только сопровождать тебя, следить за некорректными вопросами и записывать деловые предложения.       — Понятно. Ну так вот, — Сан повернулся к ней на пол-оборота, и на его губах появилась хитрая, игривая улыбка. — Не просто же так тебя так нарядили и отправили сопровождать меня. Ты должна сфотографироваться со мной. Возможно, наше фото даже попадёт в журнал.       Он подмигнул ей, легко и уверенно взял её за локоть и повёл к фотобаннеру. Лисс не успела ничего сказать, только растерянно моргнула несколько раз. Они вежливо поклонились отходящему актеру, но Лисс сделала это скорее машинально.       — Это наш новый менеджер, Лим Лисс, — улыбнулся Сан фотографу и стоящей рядом главному редактору журнала Чой Минджи. — Компания настояла, чтобы мы сделали совместный кадр. Думаю, такие талантливые и красивые лица, работающие за кулисами нашего агентства, тоже достойны оказаться на страницах «Vogue Edge».       Сан помог Лисс встать в нужную позу. Вспышки камеры ослепили её, на мгновение лишив ориентации в пространстве. Сан, привыкший к этому, легко и естественно коснулся её спины чуть выше талии и так же мягко отвел её в сторону, в безопасную тень от всевидящих объективов.

***

POV Чан.       Чан, как и остальные мемберы Stray Kids, любил мероприятия от «Vogue Edge Korea». Здесь была особая атмосфера: закрытость от посторонней прессы гарантировала относительное спокойствие, организаторы были невероятно тактичны, присылая материалы для публикации на согласование заранее, и, что немаловажно, здесь был качественный алкоголь, и агентство в такой обстановке разрешало мемберам немного расслабиться. В этот раз сюда отправили Чана, Феликса и Чонина.       Едва войдя в сияющий зал, ребята решили сделать быстрые совместные фото у фотозоны, а затем разойтись отдохнуть и поговорить с тем, с кем захотят. Пробираясь сквозь оживлённую толпу, Чан мельком увидел знакомый силуэт. Сердце ёкнуло. Но в этот момент кто-то неловко задел его плечо, извинился, и знакомый образ растворился в толпе. Подойдя ближе к месту съёмки, он увидел этот силуэт снова. И на этот раз сомнений не было — это была Лисс. И она была не одна. Рядом с ней, склонив голову в её сторону, стоял Чой Сан из Ateez. Они как раз вставали перед камерой у баннера, и до Чана долетели обрывки фраз низким голосом Сана: «…новый менеджер… Лим Лисс… красивые… в журнале…».       — Так вот какая у Лисс работа, — тихо, с лёгкой усмешкой констатировал Чонин, кивнув в сторону фотозоны.       Щелчки затворов, вспышки. Фото сделано. И тут Сан кладёт свою руку Лисс на спину, бережно, почти интимно, и отводит её в сторону. Они скрываются за спинами гостей. Чан их больше не видит.       Зато перед его глазами вдруг плывёт белая пелена. Громкий стук крови в висках полностью глушит фоновую музыку. Челюсти напряглись, а кулаки — так крепко сжались, что ногти впились в ладони.       — Эй, хён, ты чего? — голос Чонина пробился сквозь этот внезапный туман. Он перевёл взгляд с исчезнувшей пары на своего лидера и заметил его состояние. — Она же здесь не на свидании. Она менеджер. По работе.       — Между нами ничего нет, — выдавил из себя Чан, голос звучал будто чужой. — Мне всё равно, почему она здесь с ним. Я просто… плохо себя почувствовал. Вот и всё.       — Как это «ничего»… — начал было Чонин, но Чан остановил его ледяным, предупреждающим взглядом, а затем перевёл его на молчавшего, но всё понимающего Феликса.       — Давайте просто сделаем фото и пойдём по своим делам, — резко выдохнул Чан, на секунду прикрыв глаза, пытаясь взять себя в руки.       Они подошли, поздоровались, улыбнулись. Сделали групповой снимок, затем поодиночке. Чан пропустил своих ребят вперёд, и если Феликс сделал свой кадр быстро и ушёл, вступая в разговор с какой-то моделью не далеко от места фотозоны, то Чонин задержался, шутки с фотографом переросли во что-то странное: «Сделайте более сексуальную позу, Чонин-сси», «Повернитесь немного влево, так лучше будет падать свет» — говорила девушка-фотограф лет тридцати. Поэтому пока всё это длилось, взгляд Чана метался по залу в поисках Лисс. Как только формальности были окончены, фото сделано, он, вежливо кивнув, тут же отправился на поиски.       Он нашёл Сана и Лисс у стола с напитками. И в тот самый момент, когда он их увидел, Сан, улыбаясь, протягивал Лисс бокал с шампанским. конец всех POV       — Здравствуй, Чан, — первым заметил и откликнулся Сан, его лицо осветилось дружелюбной, профессиональной улыбкой. — Приятно увидеться. Как поживаешь?       — Здравствуй, Сан. Лисс, — Чан пожал протянутую мужскую руку, а затем его взгляд, тяжёлый и невыносимо прямой, упал на Лисс.       — Так вы знакомы? — ухмыльнулся Сан, глядя на немую сцену между ними, поскольку Лисс лишь смотрела на Чана, не произнося ни слова.       — Да. Как неловко, представляешь, она моя… — Чан запнулся, ловя себя на слове. — …подруга детства моей сестры. Мы очень давно знакомы. А она даже не сказала вам по секрету? Какая молодец, — его голос прозвучал неестественно мягко.       — Да, как-то не хотелось привлекать лишнее внимание тем, что мы знакомы, — наконец выдавила Лисс и машинально отпила из бокала. — Тем более не знала, что ты будешь здесь.       — Ты же только что отказывалась от алкоголя? — мягко, но с лёгкой, едва уловимой ноткой шутки заметил Сан. — Передумала?       — Ты так настаивал, Сан. Сам сказал, что если один из нас обязательно должен быть начеку, то это можешь быть ты. Но я выпью только один бокал, не переживай, — натянуто улыбнулась Лисс.       — О, в таком случае, Сан, если хочешь, и ты можешь выпить. Я могу отвезти её домой, — тут же вклинился Чан, и в его тоне зазвучали стальные нотки.       — Нет, спасибо. Я сам, — улыбка Сана не дрогнула, но он снова легко коснулся локтя Лисс. — Я отойду на минуту, хочу поговорить кое с кем. Буду в поле твоего зрения.       — Я с тобой! — Лисс уже почти делает шаг за Саном, но Чан мягко придерживает её за локоть.       — Ты не против, — Чан наклоняет голову набок. — Если она останется со мной, Сан? — И это звучит не как вопрос, а как утверждение.       — Да, конечно, — кивает Сан. — Я буду вон там. — Он показал на группу людей неподалеку. Отходя, он еще раз обернулся и кивнул Лисс, словно подтверждая какое-то их тайное соглашение.       Едва Сан отошёл на достаточное расстояние, Чан шагнул к Лисс ещё ближе, заслонив её от всего зала.       — Так, значит, менеджер Чой Сана твоя секретная работа? — прошипел он, прищурившись.       — Не его, а всей их группы, — холодно парировала Лисс, снова поднося бокал к губам.       — Мы вот тут, например, без менеджеров. И это та самая большая тайна, которую ты не могла рассказать? Хотя бы мне?       — Да, — ответила она коротко, проводя кончиком пальца по тонкой ножке бокала.       — А может, ты не просто его менеджер? — голос Чана понизился, в нём зазвучала хриплая, сдерживаемая боль.       — Я не его менеджер, я менеджер группы, — повторила она, и её взгляд, наконец встретившись с его, вспыхнул обидой и гневом. Она наклонилась чуть ближе и прошептала так, чтобы слышал только он: — Если умираешь от желания это обсудить — сделаем это дома. А если настоишь сделать это именно сейчас… то домой я сегодня не вернусь.       Чан хотел сказать что-то ещё, что-то наподобие «пойдешь ночевать к нему?», но сдержался. Лишь протянул к Лисс руку, но она резко развернулась на каблуках, и платье будто живое повторило её стремительный поворот. Она направилась туда, где ждал Сан, не оглядываясь на Чана.       Чан остался стоять один посреди шумного, сияющего весельем зала. Он опустил голову, и тихий, горький шёпот сорвался с его губ, предназначенный лишь ему самому:       — Чёрт. Какой же я идиот…       Он провёл рукой по лицу, смахивая раздражение, нервно поправил выбившуюся из безупречной укладки чёлку. Внешне — снова собранный айдол. Внутри — полный раздрай и осознание, что он только что допустил глупую детскую ошибку. Снова. POV Чан       Мероприятие в этот раз проходило для Чана в каком-то другом измерении. Обычно он наслаждался этими вечерами — лёгким флиртом с гостями, профессиональными беседами, и даже обычным тихим наблюдением за миром, частью которого он был. Но сегодня всё было иначе. Каждый смех, доносящийся откуда-то со стороны Лисс, каждый блеск в её глазах — «не для него», отзывался внутри глухой, ноющей болью. Он принципиально отказался от алкоголя — его сознание должно было оставаться кристально чистым. Ему нужно было поговорить с ней. Расставить все точки над «i», как она сама и предложила. Но она была там, а он — здесь, и между ними стоял будто призрак — улыбающийся Чой Сан.       Сан казался порядочным парнем. Но их группа… У Ateez была иная, более откровенная, сексуальная энергетика. Даже сейчас Чой Сан был одет очень откровенно: пиджак на голое тело. Что, если эта откровенность и эта их уверенность, это обаяние окажутся для неё притягательнее? Они с Лисс узнали друг друга очень давно, ещё в детстве. Тогда он хорошо её знал… Но сейчас… Может она не та, кем он себе её представляет? Воспоминание, словно ядовитая змея, проскользнуло в его сознании: Лисс как-то обмолвилась, что любит музыку Ateez. О Stray Kids она такого никогда не говорила… Абсурдная, беспощадная логика и ревность выстроили в его голове целую теорию заговора. Яркие, жаркие воспоминания о прошлой ночи, о том, как их тела сливались в одно, куда-то испарились, растворились в едком тумане сомнений. Ему хотелось быть для неё на первом месте. И эта мысль, глупая, несправедливая, разъедала его изнутри, как ржавчина — металл.       Его взгляд, словно он был щенком на привязи, снова и снова возвращался к Лисс. Но она, казалось, выстроила вокруг себя невидимый барьер. Она смотрела на Сана, улыбалась ему, кивала в ответ на его слова, брала из его рук новый бокал шампанского. И Сан, поймав взгляд Чана через весь зал, смотрел на него прямо, почти с вызовом, что-то шепча ей в ответ. Чану хотелось либо сорваться с места и уйти, либо тоже схватить со стола бокал и выпить его залпом, чтобы заглушить это жгучее, унизительное чувство. Но он боялся себя не сдержать. Боялся, что контроль, который он строил внутри себя годами, лопнет здесь, на глазах у всех. Он был порядочным человеком. Он должен был им оставаться.       Когда он увидел, что Лисс и Сан, обменявшись последними репликами, направились к выходу, его тело среагировало раньше разума. Он словно проскользил сквозь толпу, но настиг их уже у тяжёлых дверей. Его пальцы инстинктивно сомкнулись вокруг её запястья — слишком сильно, он сразу это почувствовал, но хватки не ослабил.       — Лисс, может, всё-таки… Тебя подвезу я? — голос прозвучал хрипло, в нём слышались одновременно и мольба, и приказ.       Она вздрогнула от прикосновения, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — удивление, досада. Аккуратно, но твёрдо она высвободила руку.       — Нет. Я думаю, не стоит. Я доберусь сама.       Она сделала шаг к распахнутой двери, откуда тянуло ночной прохладой, затем на мгновение обернулась. Её губы почти не издали никакого звука, только легко шевелились, но он прочитал по ним то, что предназначалось только ему:       — Увидимся дома.       Этот шёпот стал для него одновременно погибелью и спасением. Она не поехала с ним. Но она обещала вернуться домой. К нему. Смесь расстройства и хрупкого, тревожного облегчения сковала его грудь.       Он быстро нашёл Феликса, погружённого в беседу с очаровательной моделью, и Чонина, с азартом доказывавшего что-то той девушке-фотографу о важности света. Быстро попрощавшись, Чан почти выбежал на улицу. Прохладный воздух обжёг лёгкие. Он не знал, через сколько Лисс вернётся домой. Но пусть так… тогда он будет ждать. Он уже мчался домой, и каждый красный свет светофора казался ему личным проигрышем.       В пустой, тихой квартире время растянулось, стало вязким и тягучим, будто он был в банке с мёдом. Он выпил стакан воды, но ком в горле не исчез. Прошёлся из комнаты в комнату, но беспокойство не улеглось, оно лишь гуляло по кругу вместе с ним. Умылся ледяной водой, надеясь, что это прояснит мысли. Бес-по-лез-но. Внутри закипало какое-то тёмное, иррациональное чувство, которое уже почти переливалось через край, требуя выхода. Почему он, обычно такой собранный и рациональный, превратился в этого ревнивого, нелепого подростка при одном виде Лисс с кем-то другим?       Он подошёл к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. И тут увидел как к дому подъехала тёмная, дорогая машина. Сердце ёкнуло. Лисс или… Чонин? Но из машины несколько минут никто не выходил. Томительные, бесконечные минуты ожидания давили на Чана. Потом открылась пассажирская дверь, и на тротуар ступила она. Лисс. Она улыбалась. Выйдя из машины и обернувшись, она помахала рукой водителю. И в этом жесте, в наклоне её головы, было столько тепла, что Чана будто ударило током. Это был Сан. Сто процентов, Сан. Он же сказал что сам довезёт её.       То самое кипящее чувство с новой силой поднялось к горлу, сдавив его. Он опустил лоб на прохладное стекло, прикрыв на секунду глаза, пытаясь заглушить в себе этот немой крик. Сначала он наблюдал, как она скрывается в подъезде, затем просто стоял в темноте, слушая, как бьётся его собственное сердце.       Звук ключа в замке, щелчок двери. Лёгкий стук каблуков, сброшенных в прихожей. Он обернулся.       Она шла по комнате, освещённая только светом из окон. Только сейчас он заметил что на ней было брендовое платье, делающее её недосягаемой и невероятно желанной одновременно. Она шла молча, но её взгляд, встретившийся с его с немом поединке, был чистым вызовом. Без слов, без объяснений она вошла в комнату, оставив дверь распахнутой — немое приглашение или пренебрежение? Через пару минут вышла, держа в руках сложенные вещи и полотенце, и направилась в ванную. Она прошла мимо него, словно его и не было.       — Лисс… — сорвалось с его губ, когда дверь в ванную приоткрылась и закрылась. — Блять…       И лишь потом, сквозь туман обиды и желания, он заметил: дверь закрылась не до конца. Узкая полоска света вырывалась в комнату, будто приглашение. POV Лисс       Вечер, который должен был стать триумфом — первым серьёзным выходом в качестве менеджера, — был безнадежно испорчен. Да, она на 99% знала, что Чан будет там. Но она ожидала от него профессиональной сдержанности, может, лёгкой, ревнивой ухмылки из-за бокала шампанского, который она выпила. Но не этой ледяной, почти детской, демонстративной ревности. Она не давала ему ни единого повода! Они же всего несколько часов назад обменивались откровенными фото, это был их тайный мир! Подойдя к Сану после того короткого, напряженного разговора с Чаном, она едва сдерживала дрожь в руках. Сан молча протянул ей новый бокал, который она сразу же приняла без возражений.       — Спасибо, — прошептала она, и тут заметила, что Сан разговаривает с Ли Ынхян. Уже знакомой ей девушкой Хван Хёнджина из Stray kids.       Встреча была радостной и неожиданной, тесные мирки Сеула вновь пересеклись. Через пару мгновений к ним подошла Чой Минджи, главный редактор журнала, что-то шепнула на ухо Ынхян и та собралась уходить, перед этим сказав Лисс: «Я была так рада тебя увидеть».       — Всё равно я за рулем, — пожал плечами Сан, кивнув на бокал в руке Лисс, когда Ынхян отошла. Потом его взгляд стал хитрым, он едва заметно кивнул в сторону Чана, который, как сторожевой пёс, не сводил с них глаз. — Так что… расскажешь мне по секрету, что между вами происходит?       Лисс замялась, сделав большой глоток. Холодное шампанское обожгло горло.       — Между нами… Как бы это сказать… — Она искала слова, глядя на пузырьки в бокале. — Очень сложные отношения. Мы знакомы с детства, с тех времен, когда и в помине не было ни айдолов, ни сцены в его жизни. И вот… всё это накрыло нас сейчас. Мы пытаемся понять, что осталось от тех детей и что выросло вместо них.       Сан слушал внимательно, а потом его лицо озарилось понимающей, тёплой улыбкой.       — О, я тебя понимаю. По секрету… у кое-кого из нашей группы тоже есть такие отношения. Со школы. Самое сложное и самое настоящее, что может быть. — Он подмигнул, и Лисс почувствовала прилив благодарности. Он не давил, не судил, просто дал понять, что её мир не так уж одинок. — Допивай, и я отвезу тебя домой, — сказал он, и его глаза весело блеснули. — У меня тоже есть планы на вечер. Я думаю, ты не как все менеджеры. Тебе можно доверять такие тайны.       Лисс кивнула, внезапно почувствовав усталость и желание оказаться подальше от этих глаз, которые жгли её спину. Она залпом допила шампанское.       — О, я не имел в виду так быстро, — рассмеялся Сан, и она невольно улыбнулась в ответ его заразительному веселью.       У выхода их нагнал Чан. Внутри у Лисс что-то ликующе ёкнуло — он не выдержал. Но внешне она выглядела очень спокойно. Увидев его разочарование, его почти детскую обиду в глазах, когда она отказалась от его предложения, ей захотелось всё бросить и уехать с ним. Но она сдержалась. Он повёл себя по-мальчишески, эгоистично. И она не собиралась идти у него на поводу. Для неё он всё ещё был Крис, а не айдол Бан Чан. И Крису нужно было усвоить урок.       Сан помог ей сесть в машину, и она, откинувшись на мягкое кожаное кресло, выдохнула с облегчением. Перед разговором с Чаном у неё была небольшая передышка. И в голове у неё уже созрел план. Не план мести, а план… урегулирования ситуации. Яркий, неоспоримый.       Вернувшись домой, она ждала, что он набросится на неё сразу, с порога, требуя объяснений. Но он молча стоял у окна, и его профиль, освещенный лишь лунным светом, был напряжен. Она встретила его взгляд — горящий, почти яростный — и выдержала его, не отводя глаз. Затем спокойно прошла в комнату, взяла вещи и направилась в ванную, оставив за собой легкий шлейф призыва к игре в виде чуть приоткрытой двери.       Под струями горячей воды она наконец расслабила плечи. Вода смывала с кожи напряжение вечера, запах чужих духов и прикосновений. Минуты текли. Две, пять, семь… Она уже начала думать, что он не понял её немого зова, её намеренно не до конца закрытой двери — тонкой грани между случайностью и приглашением.       И тогда она услышала, как дверь в ванную тихо закрылась. Она немного повернула голову, вытирая с глаз воду. И увидела его. Чан стоял у двери, прислонившись к косяку. Сквозь матовое стекло душевой она видела как его лицо было озарено мягким светом лампы. На её губах медленно расцвела торжествующая, но нежная ухмылка. Конец всех POV       Дыхание Чана участилось, стало глубже и шумнее, когда сквозь полупрозрачное матовое стекло он увидел смутный, но узнаваемый им до боли силуэт. Разум затуманился, а внизу живота, под тканью брюк стало теснее. Лисс за стеклом неспешно, с наслаждением водила руками по своему телу, смывая пену, запрокидывала голову под струи. Потом, словно почувствовав его взгляд на себе, она медленно повернулась к нему лицом. Через мгновение открыла дверцу душевой кабины.       Пар хлынул наружу, кожа Лисс покрылась мурашками от смены температур. Чан увидел Лисс во всей её ослепительной, влажной наготе. Вода стекала по её лбу, собираясь каплями на ресницах, далее ниже по её губам, плечам, груди, плоскому животу. Она смотрела на него, закусив нижнюю губу. Вызов сменился открытым, пьянящим обещанием.       — Нам нужно поговорить, — выпалил он, и его собственный голос прозвучал хрипло, чуждо. Он почувствовал запах своего геля для душа от её тела. Он сглотнул, но ком в горле не исчез.       — Что… прямо сейчас, оппа? — она невинно хлопнула мокрыми ресницами, и капли упали на щёки. — Я ведь… в душе.       Он замер. Действительно, зачем он пришёл и сказал это? И осознание, ясное и жгучее, накрыло его с головой: она снова его переиграла. Она оставила дверь приоткрытой нарочно, как ловушку для его ревности и его желания. И он угодил в неё как несмышлёный мальчишка.       Лисс улыбнулась, подняла руку и брызнула в него водой. Тёплые капли впились в ткань его рубашки, оставили тёмные пятна на груди. Не глядя, она выключила воду. Тишина в комнате после шума воды стала оглушительной. Лисс ступила из кабины на мягкое полотенце на полу. Вода стекала с её тела, с тёмных прядей волос, и Чан не мог вымолвить ни слова, заворожённый этим зрелищем.       — Ну что… будем разговаривать? — прошептала она, слегка склонив голову набок. Капля скатилась с мочки её уха на ключицу.       Хриплый, животный рык вырвался из груди Чана. Он хотел сделать порывистый шаг вперёд, но она опередила его. Подойдя так близко, что он почувствовал исходящее от её кожи тепло и запах своего же геля для душа, она опустила ладони на его ремень. Её пальцы были проворными.       — Что… ты… — Чан не мог связать и двух слов, только смотрел на неё сверху вниз, тонул в её глазах, в которых теперь плясали огоньки торжества.       — Я не играю, Чан, — её голос был тихим, но твёрдым. Она медленно, со щелчком расстегнула пряжку. — Если мы с тобой… — она подмигнула, и её пальцы ловко справились с пуговицей брюк, — …то я больше ни с кем. — Язычок молнии пошёл вниз с жужжащим звуком. — Мне в какой-то степени… приятна твоя дикая, глупая ревность. Но… — её пальцы коснулись его возбуждения сквозь тонкую ткань боксеров, и он резко, со стоном вдохнул, не в силах оторвать от неё взгляд, — …сегодня ты перешёл все границы. А сейчас… — она стянула с него брюки и белье, освобождая его, а затем, не сводя с него глаз, опустилась перед ним на колени на мягкое полотенце, — …я покажу тебе, насколько я предана только тебе.       Чан шумно сглотнул. Голова закружилась.       — Лисс, ты не… — но её губы, влажные и мягкие, уже сомкнулись вокруг него, приняв его в обжигающий плен. Он ощутил, как плотно, как туго она его обхватывает, как ловко скользит языком. Низкий, хриплый стон невольно вырвался из его груди. — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — она выпустила его на мгновение, её дыхание горячо касалось его, отчего по коже побежали мурашки. Она провела языком от самого основания до чувствительной головки, задержалась там, как будто это был леденец, а не член. Одной рукой она нежно придерживала его, а другую положила Чану на тазовую кость, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Пожалуйста, прости? Или… пожалуйста, не останавливайся?       Его член дёрнулся в её руке от таких слов, и Чан слегка пошатнулся, на мгновение прикрыв веки, захлёстываемый волной наслаждения.       — Блять… Всё… всё и сразу, Лисс… — простонал он.       — Нет, — её голос прозвучал настойчиво, но ласково. — Я хочу услышать это от тебя, Крис. Скажи это хорошо.       Она медленно повела рукой вверх-вниз, дразня его, доводя до безумия.       — Я… — он открыл глаза, и его взгляд, помутневший от желания, но полный какой-то новой, пронзительной ясности, впился в неё. — Прости меня. Прости, детка… — Его пальцы дрожали, когда он коснулся её мокрой щеки, отвёл прядь волос. — И пожалуйста… — он снова шумно сглотнул, сдаваясь полностью, без остатка, — не останавливайся…       И тогда Лисс снова приняла его, и на этот раз уже без поддразниваний, с полной, абсолютной самоотдачей. Если бы в этот момент от Чана потребовали вызвать патронуса, это, наверное, был бы ослепительный шквал чистого, беспримесного света, которого мир ещё не видывал. Эндорфины от утренних милых переглядываний, адреналин от мучительной ревности и взрывной выброс тестостерона от зрелища, которое она ему дарила сейчас, смешались в крови, создавая невероятный, опьяняющий коктейль. Он едва сдерживал рык и желание завыть как настоящий волк от переполнявших его чувств. А Лисс, ускоряя ритм, то почти выпуская его изо рта, чтобы снова дразнить кончиком языка, то принимая глубоко, до самого горла, забирала у него последние остатки самоконтроля.       Ему становилось всё труднее держаться на ногах. Внизу живота затягивался тугой, раскалённый узел, предвещая скорую, неудержимую разрядку. Он на секунду перевёл взгляд с её губ, с этого гипнотизирующего зрелища что она показывала, на её влажные плечи, на изгиб её спины, на упругие ягодицы, по которым всё ещё стекали капли воды. Волна нежности, острой и болезненной, накрыла его — он влюблён в неё? Любил до безумия, до этой глупой, всепоглощающей ревности…       — Лисс… я скоро… — предупредил он низко, пытаясь мягко отстраниться, но она перевела руку с его бедра на ягодицу, крепко сжала и не позволила ему отступить ни на сантиметр. — Ох, чёрт… — простонал он, теряя последние остатки воли.       Лисс ускорила движения ртом, а свободной рукой провела выше, легонько царапнув короткими ногтями по его напряжённому животу. От этого двойного ощущения — влажного тепла её рта и острой царапины — его тело пронзила судорога наслаждения. Он хрипло застонал, и его рука сама опустилась ей на макушку. Не давя, не направляя, просто касаясь, чтобы чувствовать связь с реальностью. Он кончил с тихим, сдавленным стоном, несколькими густыми струями, смотря прямо на неё, в её полуприкрытые, тёмные от страсти глаза. А она, не разрывая зрительного контакта, приняла от него всё, каждую каплю, и только когда последняя судорога прошла через его тело, она мягко отпустила его.       Опустившись ягодицами на пятки, она облизала губы, и на её лице расцвела та сама ухмылка — победная, ласковая и бесконечно любимая им.       — А теперь, — сказала она, протягивая ему руку, — если захочешь, можем поговорить. Но когда-то поговорить нам придётся в любом случае.       Чан с нежностью взял её руку, но не просто помог ей подняться. Он резко потянул её на себя, в свои объятия, прижимая к своему ещё одетому, слегка мокрому от капель воды телу, и нашёл её губы в поцелуе, в котором было всё: и «прости», и «спасибо», и «я твой».