Ты демон, как и я

Стайлз стоял под железной лестницей, ведущей в подвал. Притаился, будто только украл пару миллионов и теперь больше всего на свете боится обнаружения. Пахло, как обычно — тот самый запах заброшенности, который, сколько не проветривай — не исчезнет. Думал о том, что, наверное, именно такой аромат имеют самые глупые решения в жизни. В принципе, за недолгие восемнадцать лет принимал подобные чересчур много раз, чтобы не признать знакомое ощущение. Лампочка в начале коридора конвульсивно замигала, как бы намекая: уходи. Но в знаки предпочитал не верить — всегда подводят. Итак, блять, вот так вечер! Жду оборотня и медбрата, чтобы сбежать из дурки через тёмные полузаброшенные туннели неизвестной длины, ведущие в неизвестных направлениях, потому что дядя того самого вышеупомянутого оборотня какого-то хуя оказался не в коме.  С опаской покосился в темноту за пределами света лампы, и, кажется, та посмотрела в ответ, но об этом лучше не думать.  Господи, где они? Почему так долго?  Ждал уже минут десять. Непрошеные мысли начинали лезть непроизвольно, перебивая одна другую, толкаясь, почти устраивая драку. Что, если что-то случилось? Вдруг Хейл что-то выкинул? Так смотрел на Коннора… он может, уверен, точно может! Хотелось подняться, проверить, что происходит. Но главный парадокс заключался в том, что покидать свой пост нельзя. Если поймают — никто точно никуда не выйдет в ближайшие несколько месяцев, а Найлз вылетит с работы задним числом. После этого сумасбродного поступка и желания стать их проводником в мир безумия — и так вылетит, но это хотя бы отсрочится на пару часов, пока троицы не хватятся. Нога начала отстукивать нервную чечётку. Сделал несколько шагов из угла в угол. Захотелось курить, но никаких сигарет не было, те всегда у Коннора. Поправил худи, похрустел пальцами, пожалел, что нет телефона. Задумался о Дереке. Прощать не собирался, в планах даже не предвиделось, но сейчас случившееся отошло на задворки. Все мысли только о спасении Лидии. Разбираться с разбитым сердцем, которое невозможно собрать заново, будет позже. Если все останутся живы. Наконец, сверху послышались голоса. А точнее — голос Найлза, и это та интонация, которую раньше слышал только, если Коннор разговаривал с пациентами в состоянии острого психоза. А за ним — Хейл, ощутилась скрытая угроза. Нет, живыми втроём отсюда не выберемся. Один из них убьёт другого, а меня посадят, как соучастника. Пиздец! Как объясню папе? — ..тупой? Сказал, тихо, — донеслось с лестницы. С перепугу даже не сразу понял, кто говорит. — Это ты сейчас мне? — теперь определённо точно голос Дерека. — А ты видишь здесь ещё кого-то? Сказал, ты идёшь сзади, — в тоне Найлза ледяное спокойствие — настоящая криокамера. — Или хочешь попробовать пройти сквозь меня?  — Я не нуждаюсь в провожатых. — Ты бы и эту лестницу без меня не нашёл. — Я бы нашёл, а вот у тебя… — Блядский Боже, — застонал Стайлз, появляясь на нижней ступени в поле их зрения. — Можете прекратить хотя бы на секунду? — ..слишком длинный язык, — Хейл, всё-таки, не удержался, чтобы не закончить реплику. Стилински не удержался от закатывания глаз.  Оба ступили в коридор с разницей в секунду. Коннор радостно подмигнул Стайлзу, словно собирались в весёлое приключение, а вот Дерек выглядел так, будто его конвоировали, минимум, на гильотину. — Что же… вас двое. Оба живы. И это… неожиданно хорошая новость. — Пока, — сквозь зубы вбросил Хейл, обходя Найлза по максимально широкой дуге, которое позволяло узкое пространство, останавливаясь рядом со Стилински, который заметил, но постарался не думать, что значит.  Коннор невозмутимо делал вид, что ничего не замечает, но во взгляде таился только один вопрос — ты в порядке? И задавал его без слов. — Норм, — сказал, отвечая на неозвученное. — Хорошо, — Найлз полез рукой в карман худи. — Держите. Стайлз не ожидал, что тело отреагирует, но собственная рука поймала телефон быстрее, чем сумел что-то понять. Родной предмет, который не видел почти месяц. Потёр подушечкой пальца ту самую трещину в нижнем правом углу экрана. Понял — скучал. Стало почти смешно — как можно соскучиться по вещи? И, в принципе, никогда не считал себя зависимым от телефона. А потом стало ещё обиднее от того, что даже нельзя никому позвонить — связи нет. — Я должен благодарить? — раздался холодный голос сбоку, вырывая из размышлений и минутки почти-ностальгии. — Если нормально воспитывали, то да, но вижу… — Коннор не закончил фразу, давая каждому самостоятельно додумать финал. — Это незаконно, если что, — встрял Стилински, пытаясь разрядить обстановку. — Ты только что украл имущество пациентов из медицинского учреждения. — Формально, вы уже не пациенты. Да и, как понял, мы сегодня все дружно решили наплевать на правовые нормы. Короткий разговор не отвлёк, внутри бесконечно кололо — связаться с Мартин. Сказать, что Хит — совсем не Хит, нужно уйти от него, что всё происходящее в последнее время — полная ложь. — Позвоню Лидии, как только выйдем, — зачем-то сказал вслух. — Нет. Повернул голову, вступая в безмолвную борьбу взглядами с Хейлом. Выражение лица у того было чётким и понятным — даже не думай.  — В смысле? Почему нет? Что значит нет? — Нет — значит нет. Все знают, ты в Доме Эха ещё несколько недель. Если позвонишь, сразу поймёт, что сбежал. Будет нервничать, не понимать, что происходит. Нервный человек рядом с Питером — не значит ничего хорошего. И не для Питера, — неприятно поморщился. — А для того человека, который нервничает. Он может что-то заподозрить, не зря выстроил такую пирамиду лжи. Пока не понимаю цель, но собираюсь выяснить. И что-то подсказывает, разгадка не понравится никому из нас. Почти свистнул от неожиданной многословности Дерека, но сдаваться не собирался. — Но она в опасности прямо сейчас! — Она в опасности уже больше месяца, и ничего не случилось, потому что дяде, видимо, нужна живой. Ещё несколько часов ничего не изменят. Но всё может изменить то, что он заподозрит, что мы что-то знаем. Стайлз открыл рот, закрыл, снова открыл, пытаясь найти аргументы. Разочарованно понял — их нет. Прав. Он прав… и признать это — отдельная пытка! Но Мартин… ей нельзя ничего говорить.  — Ненавижу, когда ты прав. Что-то в лице Хейла дрогнуло, истинная эмоция пыталась прорвать оборону, но маска не дала трещины. — Первые десять минут поворота в тёмную неизвестность туннель был приличным — прямым, с относительно ровным полом и рядами труб вдоль стен. Коннор шёл со включённым фонариком на телефоне впереди, смартфоны Дерека и Стилински не имели никакой пользы, оба были посажены почти в ноль — никто даже не думал заряжать, пока были изъяты. Стайлз почему-то оказался позади, хотя предпочёл бы идти посередине, чтобы не было так страшно. Да, мне откровенно стрёмно, и что дальше?  Хейл шёл впереди на несколько шагов. Теперь Стилински замечал то, чего не видел раньше — двигался почти неслышно, шаги плавные и тихие, в то время, как топот Найлза и его собственный, наверное, слышны за километр. Придерживался рукой за стену, чтобы иметь ощущение хоть какого-то контроля. Всё в порядке, мы просто в коридоре под землей в кромешной тьме. Под старым многотонным зданием, которое… нет, оно же не может обвалиться, да? В моей жизни всё не может быть НАСТОЛЬКО плохо, хотя… я в компании человека с явными проблемами контроля и агрессии, и человека, который, судя по сегодняшнему вечеру, абсолютно утратил хоть какой-то инстинкт самосохранения. — И куда это ведёт? — спросил, потому что молчание казалось хуже. — По идее… где-то должен быть выход. Как-то видел старую схему, но это чисто по памяти и… — Где-то, по идее… ты так сказал, — в голосе прорезалось волнение. — Именно, — подтвердил Коннор. — Но это не те слова, которые я хотел услышать! — А какие хотел услышать?  — Что-то вроде здесь должен быть выход. Просто должен быть выход. Без этих твоих всяких где-то, по идее, вероятно,  маловероятно, невероятно и прочих… наклонений, которые могут никогда не сбыться. — Здесь должен быть выход, — пытаясь успокоить, сказал Найлз, но даже сам в это не верил. — Лучше, но не сильно. Но спасибо. Хейл опять издал тот странный звук, который оба уже слышали в палате. И сейчас его можно было трактовать, как сдержанное осуждение их разговора. — Что? — не выдержал Стайлз. — Ничего, — привычным невозмутимым тоном. — Почему ты хмыкаешь? — Стилински уже было не остановить. — Я так дышу. — Понятно. Таким странным образом? В ответ — зловещая тишина, гробовое молчание. Дерек даже не обернулся, Стайлз невольно словил себя на мысли, что это — то самое общение, которое зацепило при первых встречах. Сердце превратилось в гирю, стены становились ближе. Не думать о том, как всё начиналось. И не думать о стенах. Лучше думай о том, как будешь рассказывать всю эту ерунду отцу. Туннель начинал стремительно сужаться, повсюду лужи и запах плесени. Лёгкие сделали тот самый финт — воздух казался не спасительным, а чем-то чужеродным, что нужно выталкивать, а не вдыхать. Сглотнул, ощупывая мокрую стену с каким-то подтёком, брезгливо одёрнул руку и понял — без опоры ещё страшнее. Вернул обратно. Ведёшь себя, как первоклассник. Посмотри на этих двоих, им вообще всё равно, даже если потолок рухнет, а ты… люди годами работают в таких условиях… типа шахтёры… — Он вообще кто? — удивительно, но это был голос Хейла. Стилински предположил, что, наверное, адресовано ему. — Эээ, я не… сильно понимаю вопрос, — выдавил после нескольких секунд молчания. — Вот этот твой, чёрно-белый… — Я, вообще-то, иду впереди и всё слышу, — раздражённо отозвался Коннор. — Я в трёх шагах от тебя, человек со светофорами вместо глаз, а не на другом конце Америки. — Имею право знать, с кем нахожусь в замкнутом пространстве, — Дерек проигнорировал ответный выпад. — Ты… ну ты можешь спросить напрямую, — предложил Стайлз, продолжая судорожно хвататься за стену. Разборки впереди идущих совершенно не волновали, всё внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять самообладание. И заодно сознание.  — Кто ты? — в тоне Хейла такая дистиллированная нелюбезность, что на мгновение подкатила тошнота. Невозможно. Он даже не пытается… даже не пытается вести себя прилично! Не пытается сделать вид, будто благодарен, что Коннор помогает!  Найлз резко обернулся, свет вспышки резанул по глазам. Стилински зажмурился от такой светомузыки. — Человек, в отличии от… тебя. Меня зовут Коннор Найлз, но, отчего-то кажется, ты это уже успел пронюхать. Раньше думал, такие, как ты, бывают только в отвратительно дешёвом кино. Ошибся. Пришла пора пересмотреть взгляды. — Это не ответ. — А что хочешь услышать? Рассказать биографию? Может, ещё на листочке расписать, чтобы сохранил и перечитывал на досуге? Стайлз понял, чего Дерек пытается добиться — хочет выяснить, что их связывает. Но как ответить, если и сам не знаешь? Точнее, Коннор, вероятнее всего, уже давно определился со своими планами на Стайлза и специально тактично молчал, давая возможность увильнуть от темы или наоборот всё признать.  — Он… — начал, чувствуя, что не знает окончания фразы. Как сказать правду и не вызвать немедленную детонацию Хейла? — Коннор мне помогает. Помогал с самого первого дня, как я здесь оказался. И он — причина, по который мы вообще смогли уйти прямо сейчас. Этого… — Это долгая история, — вставил Найлз и Стилински захотелось хлопнуть себя по лбу, понимая, что это может всё испортить. — Думаю, у нас есть время, — ответил Дерек. — Не переживай, туннель закончится раньше, — заверил Коннор то ли себя, то ли его, то ли всех сразу. Развернулся и уверенно зашагал дальше. — А ты, значит, оборотень? — Да. — И твои глаза… что означают? Я в мифологии не силён. — Альфа. — Альфа… — Найлз будто примерялся к этому слову. — Это… хорошо или плохо? — Зависит от того, враг ты мне или друг.  Коннор беззвучно кивнул, переваривая информацию. Стайлз наблюдал за этим коротким обменом с невероятным ощущением — кажется, первый разговор, пусть и крохотный, в котором не спорили и не ругались. В принципе, эти двое рядом выглядели, как предметы, которые вообще никогда не должны пересекаться. Потому что, если пересекутся, случится взрыв, способный уничтожить полпланеты.  — Стайлз, а ты? — спросил Найлз, желая удостовериться, что вчера дрочил не чему-то сверхъестественному. — БОЖЕ УПАСИ, — звук разнёсся эхом. — Максимально обычный человек. Настолько обычный, что даже неудачник. Никаких светящихся глаз или чего-то такого. Никаких дополнений. — Хотел убедиться. — Я думал, это очевидно… — После того, что случилось за последние сорок минут, я уже ни в чём не уверен. — О да, а я-то представляешь, как… — Стайлз, — невозмутимо влез Хейл. — Замолчи хотя бы на тридцать секунд. — Ты в курсе, что это дискриминация тревожных людей? Тот самый сценарий — молчание. Стилински считал про себя. На двадцать первой секунде показалось, что стало темнее. Посмотрел на руки, их почти не было видно. — Как думаешь, долго ещё? — полминуты были провалены. — Наверное, ещё столько же или даже больше, — ответил Коннор спереди. — Неинформативно, — буркнул, стараясь не смотреть на руки. — Зато честно. И впереди ещё будут развилки, так что придётся выбирать. — Слушай, а можешь ещё увеличить яркость вспышки?  — Она на максимуме. Феерический пиздец.  — Ты точно нормально? — спросил Найлз, поворачиваясь. — Почти. Пока никаких панических атак. Если решусь — сразу сообщу. Просто… когда говорю, мне легче. Это… не паника, а… ээ, профилактика? Заметил, как Дерек чуть сдвинулся, давая возможность встать посередине. Слегка кивнул, становясь между ним и Коннором.  — Заблудились примерно через час беспочвенных хождений. Неприятность стала очевидна, когда вышли в небольшое расширение с тремя разветвлениями, и Найлз присвистнул, светя в каждый тёмный проём. — Дерьмо, — заключил коротко и понятно. — Коннор… — почти взмолился Стайлз. — Дай секунду. — Коннор… — Я пытаюсь думать, не дави. — Мы заблудились, — невесело констатировал Стилински. — Ты не можешь найти выход из здания, в котором работаешь? — с ноткой ехидного самодовольства сказал Хейл, скрещивая руки на груди. — Если ты так и не понял, я работаю наверху, а не в этих туннелях. И прекратите оба смотреть так, словно у меня где-то за пазухой спрятана точная карта этого места с путями эвакуации. — И зачем тогда согласился с нами идти? — хмыкнул Дерек, облокачиваясь о стену. — Я пошёл, потому что… — Вы опять? Молчали почти пятнадцать минут, и всё было замечательно. Может, замолчите и сейчас? — не выдержал Стайлз, вырывая телефон из рук Найлза, и тоже по очереди светя в туннели. — Ну? Может, лучше кто-нибудь из вас скажет, в какой стороне выход? — Думаю, налево, — неуверенно ответил Коннор. — Там вроде небольшой наклон, скорее всего… — Средний, — перебил Хейл, отлепляясь от стены. — Аргументируй? — Я чувствую запах. Совсем слабый, но это свежий воздух. Ноябрьский. Так что выход там. — Запах ноября, понятно… — получилось почти ошарашено. — Наружный запах отличается от того, который здесь. — Может быть, в этом и есть логика, но наклон пола… — пробормотал Найлз. — А ты не думал, что это просто для отвода воды? Дренаж — знаешь такое слово? — Дерек начал продавливать единственный верный вариант — свой. — Или выход. — Или дренаж, — повторил Хейл, и Стилински понял — похоже, идут в средний проход, потому что переубедить Дерека маловероятно. — Стайлз, — Коннор посмотрел на него. — В какой пойдём? Нервно сглотнул, в который раз осматривая каждое ответвление. — У меня не очень хорошо с интуицией и я никогда не видел схем этого места. И у меня нет никаких сверхъестественных штук, которые бы помогли с выбором, я просто… ну, ээ, как вам сказать? Человек, пролежавший в психушке почти месяц, и, честно, я бы себе не доверял. — Но ты можешь в логику, — подбодрил Найлз.  — Это утешение не поможет отсюда выйти. — Выбирай, — сказал Хейл, неотрывно следя взглядом. — Господи, ладно! Только, если никуда не выйдем, не нужно вот этого А я же говорил! Идём в средний, потому что, если… Дерек чувствует поэтичный запах осени — это лучше, чем какие-то фантомные схемы, которые вообще могли быть неверными. Коннор только кивнул, принимая правоту. Хейл уже шагнул в средний проход, оставляя обоих позади.  Несколько минут шли в полной тишине, Стилински даже успел поверить, что так продлится и весь оставшийся путь. И лучше бы этот путь оказался близким. Внезапно Дерек резко остановился, буквально вырастая стеной. Стайлз почти налетел на него, но каким-то чудом успел затормозить, а Найлз — нет. Послышался звук столкновения тел, сдавленное шипение, а потом голос Коннора: — Если хочешь совершить аварийную остановку, предупреждай. — Тихо, — ответил почти шёпотом. — Там что-то есть, звук. Стилински вцепился в руку Найлза, сжимая пальцы до боли. Нехорошие мысли начали марафон. Если это… вдруг Питер? Если как-то узнал? Невозможно! Бред! Нас должны хватиться только на ужине, ещё рано, слишком рано… а если нет? Что сделает? Что задумал?  Только сейчас понял, даже толком не успел подумать о том, какие планы мог вынашивать дядя Дерека. Но интуиция подсказывала — явно что-то леденящее кровь, иначе бы не стал… проворачивать всё то, что провернул — притворяться больным в коме, подобраться к Лидии, которая не была простым человеком, и…  — Крысы, — сказал Хейл, разрубая цепь размышлений. Стайлз громко выдохнул, ослабляя хватку на руке Коннора. — Ты… всегда так реагируешь на них? — спросил Найлз. — Нет. Хотел убедиться в том, что это крысы, а не что-то другое. — Что, например? — встрял Стилински. — Твой сумасшедший восставший родственник? Или в мире есть вещи хуже? — Поверь, есть, — коротко ответил Дерек, продолжая двигаться.  Коннор сбоку буркнул что-то под нос. Разобрать сложно, но, кажется, фраза вроде Конечно, кому, как не тебе, знать. Хейл вновь остановился — теперь не так резко. Повернулся, наклоняя голову. — Хочешь что-то сказать?  — Уже сказал.  — Я слышал, — шаг в сторону Найлза, который даже не сдвинулся. — Ну супер, значит, слух у тебя превосходный. И нюх, видимо, тоже. Но почему мы тогда всё ещё здесь? Мы идём, идём, а выхода всё нет. Как же твой запах ноября? Кажется, температура опустилась на несколько градусов. Стайлз переводил взгляд с одного на другого, понимая, что если сцепятся, разнять точно не сможет. Скорее, случайно сломают ему пару конечностей и даже не заметят. — Коннор, не думаю, что это хороший… разговор. — Это честный вопрос, — ответил Найлз, не сводя глаз с альфы, который теперь стоял чуть ближе. — Если ты не понял, — продолжил Стилински уже тише. — Нам ещё неизвестно сколько идти, и я бы не очень хотел, чтобы здесь произошло что-то, что нельзя отменить. Поэтому… давайте просто продолжим. Молча. Хорошо? Выйдем отсюда, предупредим Лидию и отца, и потом вы можете выяснять отношения, если так сильно хочется.  Дерек и Коннор хмыкнули в унисон, отходя друг от друга. Почему я оказался в этой ситуации? Как я оказался в этой ситуации? Зачем я оказался в этой ситуации?  Ответов ни на один вопрос не было. — 🎵Soap&Skin — Me and the Devil Очередная развилка появилась неожиданно, выплывая из черноты. Как и до этого — темно и непонятно абсолютно ничего. — Что же… — начал Стайлз. — Направо, — сказал Хейл.  — Налево, — сказал Найлз. Оба смотрели на него, как и в прошлый раз. Стилински стоял между ними, пытаясь найти логику. Дерек — справа, Коннор — слева. И что-то в этом было таким… личным, что захотелось рассмеяться. Словно нужно было выбрать не туннель, а… — Пиздец, ну и метафора, — скорее для себя, чем для остальных. — Что? – не понял Хейл. — Я стою на развилке. На ёбаной развилке, и это… неважно. Просто неважно. Я не знаю… почему мы должны пойти налево, Коннор? — поспешил сменить тему. — Когда-то в Доме проводили инструктаж. Говорили, большинство аварийных выходов расположены со стороны запада, поэтому руководствуюсь этой логикой. Туннель ведёт на запад. Скорее всего, в той стороне должен быть какой-то люк на поверхность или дверь в другое здание, не знаю, — пожал плечами Найлз. — Почему мы должны пойти направо, Дерек? — спросил вторую сторону. — Там вновь запах улицы, небольшой сквозняк. — Мы уже пошли на твой запах, — ответил Коннор. — И где и в итоге оказались? Это вообще может быть вентиляцией. — Нет, — в голосе Хейла почти звон.  — И с чего так уверен?  — С того.  — Это не ответ на вопрос, — подхватил Найлз, и Стайлз еле сдержался от того, чтобы не закатить глаза. — Для тебя — ответ, — отрезал Дерек. — Очень любезно. Нас тут трое, и двое из нас… — Двое из вас не имеют никаких обострённых чувств, поэтому… — Поэтому что? Думаешь, можешь сказать типа верьте мне, и ждать, что все побегут, как преданные пёсики? — Причём тут верьте? — Хейл сжал челюсти так сильно, что Стилински показалось, сейчас раздастся хруст. — Я говорю факты. Объяснить, что значит слово? — Я тоже говорю факт про западную сторону. — Да мне плевать на твою западную сторону! — Вот именно! — тон обоих повысился. — Тебе плевать на всё, кроме того, что сам решил! — Я знаю, что чувствую, — голос стал опасно тихим, и Стайлз понял — сейчас случится то, чего опасался весь путь. О нет… нетнетнет… — В отличие от тебя, который только и помнит обрывки ебучих несущественных разговоров, — продолжал Дерек, руки сжались в кулаки. — Ебать ты умник! — воскликнул Коннор. — Хули тогда… Стилински честно хотел попытаться остановить это, но не успел. Всё произошло быстрее, чем серое вещество сумело обработать картинку. Хейл оказался рядом вмиг, смещая его в сторону, хватая Найлза на ворот худи обеими руками и впечатывая в стену. Коннор ударился спиной о голый бетон, телефон с включённой вспышкой дёрнулся в руке, а потом упал на пол, погружая в тотальную тьму. И в этой тьме было лишь одно — ярко-алые глаза.  Господи, он его убьёт… — единственная мысль, мелькнувшая в голове.  Тело парализовало. Нужно было поднять чёртов смартфон, дёрнуть Дерека за руку, остановить обоих, но команды вопящего мозга не поступали в конечности. Так испугался за Найлза, что впал в оцепенение. Коннор молчал, смотря прямо в лицо Хейла. Несколько секунд ничего не происходило — ни звука, ни движения, только свечение, как из преисподней. Затем голос Дерека — со странным подтоном, напоминающим удивление. — Ты… не боишься меня, — как гром среди ясного неба, вырывая из онемения. — Почему ты не боишься? Стайлз наклонился к телефону, крепко сжимая в одной руке, вторую положил на плечо Хейла, вжимая пальцы так, что самому стало больно. Дерек казался камнем — такими твёрдыми и напряжёнными были мышцы. — Отпусти его, — не последовало никакой реакции. — Хейл, отпусти! — чуть громче. — Дерек! Руки разжались, Найлз немного качнулся вперёд, поправляя худи, обмениваясь с Хейлом непонятными взглядами, очевидно, ясными только им двоим. Стилински влез между ними, разделяя. Приподнял руки в жесте перемирия. — Если устроите драку в этой заднице, и что-то обрушится, я буду очень зол. Мёртв, но зол.  Ответа не было, но Дерек почему-то двинулся в сторону левого туннеля, а не правого, на котором настаивал изначально. Стайлз и Коннор переглянулись, не произнося ни слова, и пошли следом. — Стилински думал о том, могут ли заблудиться насовсем. Никто не знал, где они, и эта идея с каждым новым шагом казалась всё более идиотской. Зачем вообще согласился пойти? Если Лидия и правда так сильно влюбилась, смогу ли переубедить? Никогда прежде не видел её такой счастливой. Ничего не получится, уверен, не получится. Просто пошлёт меня, даже не станет слушать. Решит, меня подговорила Эллисон. Решит, Дерека тоже подговорила Эллисон. Будто Арджент подговорила весь мир, чтобы разрушить их отношения… — Поговорите со мной о чём-нибудь, — попросил, пытаясь заглушить мысли. — О чём угодно. О погоде? Или о капитализме? Или о… — Знал, что электрический угорь — это вообще-то не угорь? — откликнулся Найлз. — В смысле не угорь? — спросил Хейл, и Стайлз удивился, что его это заинтересовало. — А вот так. Они родственники сомов. Ну или карпов, но не угрей. — Серьёзно? — почему-то почти обрадовался этому факту. — Ага. И у них разряды до восьмиста вольт, — Коннор чуть задумался. — И три отдельных органа, производящих электричество. — Невероятно! И почему я не знал об этом раньше? — воскликнул Стилински. — Ты много чего не знаешь, — Дерек озвучил неоспоримый факт. — Ты тоже не знал, так что ничья. — А знаете, что ещё? — спросил Найлз. — У них нет чешуи. — Типа как… просто кожа, что ли? — задумался, пытаясь представить в голове, какой может быть на ощупь.  — Да, покрыта слизью или вроде того. А ещё дышат воздухом, постоянно приходится всплывать. — Но ведь это неудобно! Почему эволюция так жестоко поступила с ними? — Ну, — Коннор пожал плечами. — Зато у них восемьсот вольт. — Ладно, так уж и быть, можно назвать справедливым обменом.  Найлз продолжил рассказывать про каких-то необычных рыб, названий которых Стайлз вообще ни разу не слышал. Слушать было увлекательно. Даже угрюмый Хейл иногда задавал вопросы. Стилински несколько раз невольно поймал себя на мысли, что, быть может, с ним всё не так и безнадежно. Но поспешил отбросить мысли. — ..говорят, могут спать и кожа меняет рисунок во время этого. — Кто? — переспросил, потому что улетел в собственные раздумья. — Осьминоги. У них что-то вроде быстрого сна. — И что им снится? — Не знаю. Спроси, если встретишь. Но я слышал, мол, у них даже кошмары бывают. — А, может, снится просто вода. Бескрайняя, спокойная, голубая, где… Неровность в полу появилась неожиданно, опора оказалась потеряна. Собственные рефлексы подвели, а вот рефлексы двух других людей — нет. Обе руки появились одновременно с разных сторон — в ту же секунду, как тело пошло креном. Слева — на мгновение быстрее и увереннее. Справа — чуть медленнее, но не менее точно. Стайлз выровнялся, вновь чувствуя твёрдый бетон, но руки так и остались. Коннор держал за предплечье справа, Дерек — за плечо слева. Воздух ощутимо сгустился, и мог бы дать все пальцы на отсечение, что эти двое сейчас взглядами сверлят друг друга. Блядский Боже, если сейчас опять сцепятся… — Ёбаные туннели! — сказал нарочито громко и зло. — Тут специально такой ужасный пол, чтобы нормальный человек не смог пройти? Пальцы с двух сторон разжались, выпуская из безмолвного плена. — Это старые коммуникации, — подал голос Найлз после небольшой паузы. — Тут уже давно никто не ходит. Хорошо, что ещё не завалило.  Осьминоги, неожиданно подумал Стилински. Им снится вода — много, очень много, и никакого замкнутого пространства и непроглядной тьмы. Наверное, им очень хорошо. — Спасительный люк, выводящий из ада, обнаружился случайно. Хейл внезапно остановился, со звуком втягивая воздух, сделал пару десятков шагов вперёд и очутился перед несколькими металлическими ступенями в стене. Больше всего на свете Стайлз боялся, что выход окажется приварен и придётся искать другой вариант, но в этот раз судьба смиловалась — железный блин сразу уступил нечеловеческой силе. Воздух снаружи был по-настоящему сладким и после затхлости казался спасением. Наконец, вверху было небо, а не сплошной бетон. Осмотрелся — обстановка не особо располагающая. Какой-то покосившийся забор из рабицы, чуть дальше — пустырь с трансформаторной будкой и жухлые кусты, утратившие летнюю красоту. — Я знаю, где мы, — Коннор выпрямился. — Пара кварталов до моего дома. — Машина есть? — деловито спросил Дерек. — Да. — Надеюсь, на ходу? — Ну… ездит.  Авто было припарковано у тротуара перед невысоким трехэтажным многоквартирным домом. Старая Хонда непонятного серо-зелёного цвета, очень уж напоминающего болотный. Правое крыло чуть примято, а левое боковое зеркало примотано изолентой так основательно, что Стилински даже почувствовал укол гордости — сам сделал бы точно так же, только у него отвалилось бы после первой поездки. Хейл скептически уставился на средство передвижения, потом на Найлза, издав хмык, ставший привычным за последние короткие часы. Очевидно, это обозначало мнение, высказывать которое вслух не собирался, но и скрывать не намерен, если спросят. — Прекрати издавать этот звук. — Я ничего не говорил. — Просто садитесь и поехали, — Коннор уже открывал дверь, не приобщаясь к дискуссии. — Или хотите постоять здесь и обсудить миссис Норрис? Думал, спешим. — Прости, миссис… Норрис? — недоверчиво переспросил Стайлз, приземляясь на пассажирское спереди. Потянул ремень, заевший несколько раз, но сработавший. — Потому что она стучит. Стилински громко засмеялся, уловив отсылку, в то время, как Хейл садился на заднее с каменным лицом. — А ещё старая, пережила столько дерьма, но почему-то продолжает ездить, —  миссис Норрис издала полукваканье-полукряхтенье и завелась всего-то со второй попытки. — Адрес? Назвал, а потом уставился в телефон. Связь появилась сразу, как выбрались на поверхность. Палец сам открыл журнал звонков. — Нет, — голос Дерека разрезал тишину. — Я даже ничего не успел сделать! — повернулся вполоборота, столкнувшись почти нос к носу. Воцарилась неловкая тишина, поспешил прокашляться и чуть отодвинуться. — Ты хочешь позвонить отцу. — Ты ещё и мысли читаешь? — Нет. От тебя пахнет беспокойством и… любовью, — перед последним словом выдержал короткую паузу. — Несложно догадаться. — Отвратительно! Это звучит ужасно! Боже! — взмолился, блокируя телефон. — Нельзя, — повторил Хейл.  — Но… — Если позвонишь, отправится в Эхо ругаться с персоналом, что упустили такой ценный кадр. А если скажешь что-то про Питера по телефону — точно решит, что сошёл с ума и поедет в Дом. Он шериф и твой отец, и сочетание двух этих вещей может сделать его непредсказуемым в следующие полчаса. — Он имеет право… — Мы будем у тебя дома через двадать минут, если эта развалюха в состоянии довезти. Поэтому просто сиди и, — вновь тот неопределённый хмык. — Получай удовольствие от поездки. Его правота начинает бесить всё сильнее… это превращается в систему. Ненавижу, что он… прав. И его ненавижу. Должен ненавидеть, почему тогда… почему тогда такое ощущение, что его присутствие рядом — правильно? Миссис Норрис свернула на знакомую улицу, свет горел только в окне на первом этаже — в гостиной. Смотрел на отблески и мысленно уже открывал дверь.  🎵Blonde Redhead — The Dress Папа, как же надеюсь, что ты сейчас не пьяный. Потому что очень нужен нам в здравом рассудке. Дверь почему-то не заперта, хотя это всегда было железным правилом — закрывать на ключ, пусть замок и откровенно дерьмовый. И соблюдалось даже в самые плохие вечера, когда влияние виски на Джона вымывало из головы всё остальное.  — Что-то случилось, — негромко сказал Стайлз, еле удержавшись от того, чтобы не схватиться за сердце. Продолжить мысль не успел, потому что из глубины дома донеслись приглушённые голоса: — ..понять, Джон, это всё не сказки из книжек, это реальность, в который я и моя семья живут веками. Эллисон? Что она здесь делает? — Я услышал все слова, которые ты произнесла, — голос отца был тихим, почти бесцветным, похожим на появившийся после смерти Клаудии, когда мир оказался устроен совсем не так, как надеялся. — Просто не складывается во что-то… разумное. — Да, но ты должен поверить, потому… Ты? Почему называет папу на ты? Какого?.. Дёрнулся вперёд, но Дерек вцепился в плечо железной хваткой, не давая сделать и шага. Перевёл на него взгляд, только открыл рот, чтобы возмутиться, но Хейл шёпотом опередил: — Тише. Нужно понять, о чём говорят. Похоже, твой отец уже в курсе. — ..моей реальностью! — воскликнул Джон в гостиной. — И я в ней почти десять лет работаю шерифом! Был уверен, знаю этот город от и до! — Мы уже спрятали тело, теперь… — слова Арджент растворились в пульсирующем нечто, в которое превратился мозг.  Тело… они спрятали тело!? Какое тело!? Что они натворили??? Паническая атака подступила, потом отступила — даже на это не оставалось сил. Полностью обмяк в руке Дерека, ноги стали ватными. — ..не знала про Харриса! Мой отец выслеживает таких, как он, но… — продолжала Эллисон, фразы доносились, как из-под воды. Харрис… причём тут Харрис?  Коннор встретился глазами со Стилински, в выражении лица чётко читалось — я тоже слышу и не знаю, что делать с этой информацией, ты не спишь. Даже у Хейла приподнялась одна бровь, выражая крайнюю озадаченность.  — ..не могу поверить! — голос отца. — Ваш учитель химии оказался… этим! Убивал людей по чьему-то приказу, хотел… хотел навредить Стайлзу! И напился кислоты у нас на глазах… — Ты должен это принять. — Это дьявольщина! — громче, чем до этого. — Чертовщина! Да называй как хочешь! — Я бы назвала это… — Эллисон задумалась. — Биологией. Очень странной, но биологией.  — Не понимаю… — прошептал Стилински, продолжая предпринимать бесплотные попытки удержаться на своих двух. — Харрис… он… он, что, тоже? Ты… ты знал? — Нет, — так же шёпотом ответил Дерек. — Нужно зайти к ним, но аккуратно. — Это… это мой дом. По крайней мере, был месяц назад. И… почему ты сказал это так, будто сейчас ворвусь с криком?  — Пока я не остановил, — Хейл кинул взгляд на свои пальцы, продолжающие сжимать плечо. — Ты так и собирался сделать. — Слушайте, — впервые за последние полчаса сказал Найлз. — У твоего отца точно есть пистолет, лучше и правда не вламываться. — Но он шериф, у него всегда с собой пушка! — Вот именно. По разговору, мне кажется, он сейчас не в том состоянии, в котором нужно появляться внезапно, — ещё тише продолжил Коннор, опасаясь быть услышанным. — Тогда как? Предлагаете постучать в дверь собственного дома!? — почти кричал шёпотом.  — Нет, просто позо…  И прежде, чем Дерек успел закончить фразу, Стайлз громко произнёс Папа, потому что ждать было невозможно. В гостиной мгновенно стало так тихо, что, кажется, дыхание Джона и Арджент слышно прямо здесь. — Стайлз? — тон был недоверчивым, стало почти физически больно от того, в каком состоянии пребывал отец.  — Дада, пап, это я! Я дома, всё в порядке, но… нас здесь трое, так что учти это, когда… Торопливые шаги из комнаты. Шериф показался на пороге, крепко сжимая пистолет, опущенный дулом в пол. Выглядел откровенно плохо, словно поместили в центрифугу и крутили несколько часов без передышки. Взгляд прошёлся по всем троим, а потом выцепил Хейла. — Ты! — ствол поднялся, направленный аккурат между глаз Дерека, тот поднял обе руки, отпуская Стилински.  Вот блять, он же до сих пор считает его главным подозреваемым! — Не двигайся! Что забыл рядом с моим сыном? — Папа, о Боже, я всё объясню, — инстинктивно встал между дулом и Хейлом, не успев обдумать порыв.  — Отойди от него, Стайлз, — в голосе приказ. — Нет, послушай! Послушай, он не… чтобы не случилось сегодняшним вечером, он не виноват ни в чём! Клянусь! Клянусь! Он ничего не знал! — взмолился, борясь с желанием вцепиться в руку Джона, в которой тот держал пушку. — Он — возможный убийца! Он был подозреваемым, и ты притащил его в наш дом! — Нет, нет, всё не так! И ты сам говорил, что против него ничего нет! — Я не говорил! Ты, как всегда, стащил документы!  — Джон, — из-за плеча вышла Эллисон, опуская руку на предплечье шерифа. — Стайлз говорит правду, Дерек ничего не знал. Он не был ни к чему причастен. Борьба длилась несколько секунд. Стилински с удивлением обнаружил, что отец почему-то поверил Арджент, рука медленно опустилась. Да что за… Времени разбираться, что происходит между этими двумя, сейчас не было.  — У нас очень плохие новости, — произнёс Стайлз, когда обстановка стала менее накалённой.  — И у нас, — ответила Эллисон, убирая пальцы с предплечья Джона.  — Уверен, с нашими не потягаются.  — В гостиную. Все, — шериф смерил троицу долгим взглядом, прежде чем развернуться.  — — ..поэтому Хит Прейли — не Хит Прейли! — Стилински размахивал руками так активно, будто норовил взлететь. — Это чёртова анаграмма! Хит — это Питер Хейл. — Питер, — почти по буквам повторил Джон. — Дядя… вот этого вот? — с неприязнью посмотрел на Дерека. — Который должен быть в коме? Который… лежит в больнице уже почти десять лет? Я… всё верно понимаю? — Да. Лежит, но не так, как мы думали. Пистолет поднялся снова. — Ты знал, — сказал шериф.  — Нет, пап! Я же рассказал, он ничего не знал! — Но это его дядя! Он навещал! Он не мог… — Мог, — перебил Хейл. — Не знаю, каким образом настолько искусно, но мог. Оборотни… мы можем контролировать сердцебиение. И он как-то скрывал свой запах. Я не мог почуять. Даже представить, что он… что Питер… — на несколько мгновений замолчал, явно не привыкший к подобным откровениям. — Он… сколько помню, всегда был сложным человеком. Хитрым и изворотливым. Но не думал, что способен на… убийства. Тем более, такие. И моя сестра, Лора, пропала. Перед этим была у дяди, и подозреваю, что… — фраза оборвалась, озвучивать догадки не хотел. — Что он убил её? — подсказал Коннор, сидящий на диване рядом со Стайлзом. Джон посмотрел на Найлза так, будто только обнаружил присутствие:  — А ты ещё, чёрт возьми, кто такой!? — Это… мой, ээ… — замялся Стилински, не зная как представить. — Ну… как бы… мой… эмм… — Друг, — закончил за него Коннор, спровоцировав беззвучную усмешку Арджент.  — И ты..? — спросил шериф, не понимая, что сам хочет сказать. — Ну типа помог им сбежать, — Найлз невозмутимо пожал плечами. Джон схватился за голову обеими руками, рукоять пистолета холодила висок. — Что вообще происходит в этом дьявольском городе!? — И кстати, — добавил Коннор. — Я не понял почти ни слова о классификации этих ваших оборотней, но, кажется, мой брат — один из… этих, как их… бет Питера. — А до тебя это только сейчас дошло? — Дерек подпирал стену с таким видом, словно, если сдвинется хоть на миллиметр, та рухнет. — Я понял ещё несколько часов назад. — Ну извини, что до этого вечера у меня было не так много контекста, как у некоторых, — съязвил Найлз. — Значит… твой брат выполнял те же приказы, что и Харрис, и МакКолл, и остальные, кто бы там ни был. И он тоже… — Убивал, понимаю, — перебил Стайлза. — Он никогда даже не пытался быть хорошим человеком, так что почти не удивлён, что согласился вписаться в такую… авантюру. — Что же… и что будем делать со всем этим? Нужно рассказать Лидии, нельзя больше ждать. — Нужно делать это правильно, — произнёс Хейл. — Эллисон, можешь её набрать? Предложить встретиться?  — Могу попробовать, но, честно, почти не общаемся в последнее время. Не уверена, согласится ли. — По крайней мере, попробуешь! — оживился Стилински. — Звони прямо сейчас! Арджент тяжело вздохнула, доставая телефон. Стайлз тряс одной ногой, тёр ладони друг о друга и гудки растянулись в бесконечность. — Не берёт, — заблокировала экран. — Теперь так почти постоянно, она просто меня игнорирует.  — Дерьмово! — подскочил с дивана, начав ходить из угла в угол. Запустил пальцы в волосы, взъерошивая. — Нужно что-то сделать! Мы не можем сидеть здесь просто так, пока… — Нужен план, — шериф поднялся из кресла, подходя ближе к сыну, опуская руку на плечо. — Папа, он может там уже что-то с ней… и я… и мы… — влага в глаза хлынула, не спрашивая разрешения.  Джон молча обнял одной рукой, прижимая к себе. — Мы её вытащим, — шёпотом сказал шериф. Момент длился несколько секунд. Каждый в комнате смотрел куда угодно, только не на них. Потом Джон отпустил Стайлза, беря блокнот со стола и что-то просматривая. — У него двести двадцать вторая палата? — Да, — подтвердил Дерек.  — Для начала… проверим, есть ли он там вообще. Меня пропустят — шериф, никто не станет задавать вопросов. Тем более, мы уже наведывались туда пару раз.  — А если он не там? — боязливо спросил Стилински. — Значит, будем знать, что он в движении. Это тоже информация, — профессиональным тоном ответил Джон.  — Я… должна рассказать отцу. Нужно, чтобы был кто-то ещё. Пусть соберёт самых надёжных людей и… — А ты уверена в своём отце? — задал вопрос Хейл. — Да, — в голосе Эллисон скользнуло колебание, которое тут же заглушила. — Сначала… прямо скажу про пожар. Посмотрю на реакцию, а потом… потом решу, можно ли доверять. Дайте сорок минут. Если вернусь одна — будем думать, как именно действовать. Если с отцом — что же, хорошо, больше людей и более надёжный план. И оружие. Много оружия.  — Понимаешь, что Кейт не должна узнать ни слова? — спросил Дерек, провожая Эллисон до двери. — Я не дура, Хейл, — сказала, обуваясь. — Если всё ещё не понял.  ——— 🎵Secession Studios — Darkness of Light В больнице тихо, как и должно быть, когда часы посещений закончились. Дежурная медсестра кивнула без лишних вопросов, узнавая шерифа — люди со значками и в форме не приходят ночью с приятными новостями. Пэрриш шёл рядом, не понимая, что происходит. Единственное, что сказал Джон по телефону — Ты нужен прямо сейчас. Спрашивал, что случилось, пока выезжали с парковки участка, и ответ не объяснял ровным счётом ничего.  — Сейчас почти одиннадцать вечера, и вы хотите… что хотите?  — ФБР застряли на месте, — ответил шериф, сжимая руль. — Но у меня есть небольшая зацепка. И её нужно проверить.  — Но нас отстранили от этого расследования! — помощник попытался воззвать к здравому разуму. — Ты хочешь раскрыть дело? — Да, но если ФБР… — Зацепка в больнице и касается Питера Хейла. — Хейла? Он коматозник! — выпучил глаза, подозревая, что Джон не трезв, но алкоголем не пахло. — Ох, Пэрриш… помнишь те фольклорные истории? Видимо, всё это правда. — Вы хотите сказать, что..? — Я хочу сказать, — ответил шериф, сворачивая на больничную парковку. — Будь готов стрелять. И больше Пэрриш ничего не спрашивал. За годы работы с Джоном понял, есть вещи, которые тот расскажет только, когда сочтёт нужным. Палата находилась на втором этаже ближе к середине коридора. С каждым шагом неприятное чувство, разламывающее мир на куски, вперемешку с детективным предвкушением становилось ярче. План был продуман — что делать, как делать и когда. Знал, Питер попробует бежать, но внизу уже ждут. Достал пистолет, Крис снабдил какими-то специальными пулями, потому что — о, ещё одно чудное вечернее открытие — оказывается, обычные на оборотней не действовали. Пули в магазине Пэрриша тоже предусмотрительно заменил, пока тот наблюдал с нечитаемым лицом. Толкнул дверь, держа пушку в обеих руках. В палате темно. Кивком указал помощнику, чтобы тот включил свет. Кровать застелена педантично — углы заправлены, словно постаралась горничная. Аппараты на месте, как и капельница, игла от которой лежала на прикроватной тумбе, положенная издевательски аккуратно. Хейла здесь не было. Джон осматривал помещение, понимая, что худший вариант перестал быть просто словами. Всё, происходящее здесь, оказалось лишь ширмой, пока никто не смотрел внимательно. Уходил спокойно, он знал! Сука, знал! — Шериф? — подал голос Пэрриш. — А где… Джон не знал, что сказать — и самому бы хотелось получить ответ на заданный вопрос. — Шериф, — вновь повторил помощник. — Что происходит? Куда он делся? Как мог куда-то деться? И прямо сейчас, где-то в городе, в начинающейся ночи, расхаживал даже не человек. А нечто, совершавшее жестокие убийства. Существо, спокойно вышедшее через дверь, которую никто никогда не охранял, потому что зачем охранять того, кто не может подняться? За окном виднелась парковка. В машинах сидели остальные — люди, которых пару часов назад не рассматривал как союзников, а теперь стали единым целым. — Хороший вопрос, — сказал, доставая телефон. Пока тянулись гудки, смотрел на ровное постельное и понимал — опоздали. Теперь вопрос был не в том, где Питер Хейл. А в том, что ещё успеет сделать, пока будут пытаться его найти?