Отражение Рико

Корты Эвермора, подвал | Настоящее Мяч летел слишком быстро. Рико видел его траекторию — видел, куда нужно бежать, как нужно ударить, — но его тело не успевало. Клюшка прорезала воздух на долю секунды позже, чем требовалось. Мяч коснулся пола за линией. Тишина. Только эхо последнего удара, затихающее в пустом зале. Никаких аплодисментов. Никакой толпы. Только бетонные стены подвала Эвермора, мерцающий свет ламп и трое: Рико, Кевин и тренер Тэцудзи Морияма. Рико стоял на корте, тяжело дыша, и смотрел на Кевина через сетку. Кевин тоже дышал тяжело. Пот стекал по лицу, волосы прилипли ко лбу. Он не улыбался. Не праздновал победу. Просто стоял, сжимая клюшку, и смотрел на Рико с осторожностью. Он знал. Он всегда знал, что победа над Рико ничего хорошего не принесёт. *Он победил нас*, — голос в голове Рико был тихим, почти шёпотом. Но в нём чувствовалась ярость, едва сдерживаемая. «Это просто тренировочный матч», — ответил Рико про себя. *Нет. Это проверка. И мы провалились.* Рико сжал рукоять клюшки. Под перчаткой ладонь была мокрой, скользкой. — Подойдите, — сказал Тэцудзи. Его голос был ровным. Спокойным. Это было плохим знаком. Рико и Кевин, встали перед хозяином. Кевин держался чуть позади, инстинктивно пытаясь быть менее заметным. Тэцудзи смотрел на них обоих долгим взглядом. Трость в его руке тихо постукивала по полу — он опирался на неё из-за старой травмы ноги. Потом его глаза остановились на Рико. — Что это было? — Матч, — ответил Рико. — Проигрыш, — поправил Тэцудзи холодно. Рико не ответил. Что он мог сказать? Факты были перед ними: он проиграл. Кевин выиграл. Тэцудзи шагнул ближе. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза... глаза горели. — Ты капитан Эвермора, Рико. У тебя римская цифра один на лице. — Он указал на татуировку под левым глазом Рико. — Ты знаешь, что это значит? — Да. — Тогда объясни мне, — голос Тэцудзи стал тише, опаснее, — почему второй номер только что растоптал тебя на корте? *Потому что мы слабые*, — прошипел внутренний голос. — *Потому что он лучше нас.* «Нет. Я просто устал, сделал ошибки—» *Оправдания.* — Кевин играл хорошо, — сказал Рико вслух. — Я допустил ошибки в защите. Это не повторится. — Ошибки, — Тэцудзи повторил слово так, будто оно оставляло горький привкус. — Рико, в Эверморе нет места ошибкам. Есть только первый номер. — Он повернулся к Кевину. — И все остальные. Кевин стоял неподвижно. Его взгляд был опущен в пол, плечи напряжены. — Кевин, — позвал Тэцудзи. Кевин поднял глаза. В них был страх — не острый, панический, а глубокий, привычный. Страх человека, который знал, что будет дальше. — Ты хорошо играл сегодня, — сказал Тэцудзи. — Слишком хорошо. Пауза. Тишина подвала давила на уши. — Ты забыл своё место, — продолжил тренер. — И это нужно исправить. Слова повисли в воздухе. Кевин замер. Его лицо побледнело. — Хозяин, — начал он тихо, — я не... я не хотел— — Молчать. Тэцудзи не повысил голос. Но Кевин замолчал мгновенно. Рико стоял, глядя на тренера. Просто напугать. Поставить на место. Но что-то глубже — что-то тёмное и голодное — откликнулось на слова совсем иначе. *Да*, — внутренний голос зашипел от ярости. — *Он превзошёл нас. Показал всем, что мы не лучшие. Ему нужен урок. Настоящий урок.* «Хозяин не хочет, чтобы мы его калечили», — Рико сжал кулаки. — «Он ценный игрок». *МНЕ ПЛЕВАТЬ. Он посмел стать лучше НАС.* «Это неправильно. Он просто играл—» *ХВАТИТ ОПРАВДЫВАТЬ ЕГО!* Ярость. Чистая, слепая ярость накрыла волной. Кевин отступил на шаг. Он чувствовал опасность. — Рико, пожалуйста, — прошептал он. — Я не хотел... прости. *Поздно извиняться.* Что-то внутри Рико щёлкнуло. Переключатель, который он не мог контролировать. Рико попытался удержать контроль, вцепился в него отчаянно— Но ярость была слишком сильной. Слепой. Всепоглощающей. --- Рико шагнул вперёд. Кевин отступил ещё, но было некуда идти — за спиной была стена. — Рико, — его голос дрожал, — не надо. Рико схватил его за воротник формы, швырнул спиной к бетонной стене. Удар был сильным — Кевин охнул, воздух вышел из лёгких. — Рико, стой— Удар. Кулаком в живот. Кевин согнулся, задыхаясь. Тэцудзи стоял в стороне, наблюдая. Он не останавливал. Просто... смотрел. *Недостаточно*, — голос рычал. — *Он должен ПОНЯТЬ.* Рико схватил левую руку Кевина — ту самую, которой он так хорошо играл сегодня. Которая била точнее, быстрее. Которая была лучше. — НЕТ! — Кевин попытался вырваться, дёрнулся отчаянно. Но Рико был сильнее. Всегда был. Он прижал руку Кевина к стене. Развернул запястье под неудобным углом. — РИКО, ПОЖАЛУЙСТА! Где-то далеко-далеко, в глубине сознания, Рико кричал тоже. Умолял остановиться. «Это слишком! Хозяин не одобрит!! Мы получим наказание. ОСТАНОВИСЬ!». Но ярость заглушала всё. Рико поднял свободную руку. Сжал кулак. И ударил. Локтем вниз, всем весом, прямо в запястье Кевина, прижатое к стене. Хруст. Звук был громким в тишине раздевалки — сухой, отвратительный треск ломающихся костей. Всё замерло. Кевин закричал. По-настоящему закричал — пронзительно, отчаянно, так, что голос сорвался. Звук эха отразился от бетонных стен, многократно усилился, наполнил всё пространство. Рико отпустил его. Кевин рухнул на пол, прижимая левую руку к груди. Его предплечье висело под невозможным углом — кость торчала сквозь кожу в одном месте, острый белый осколок в луже крови. Рука была деформирована, искривлена, как сломанная ветка. Кевин потерял сознание от болевого шока. Кожа вокруг перелома уже начала синеть, отекать. Рико стоял над ним, тяжело дыша. Ярость начала отступать — и на её место пришло осознание. Что он сделал. — Достаточно. Голос Тэцудзи был холодным. Жёстким. Рико обернулся. Хозяин смотрел на него с... разочарованием? Злостью? — Я сказал напомнить ему его место. Не калечить его. Слова ударили, как пощёчина. — Он ценный игрок, Рико. Звезда. Моя инвестиция. — Тэцудзи сделал шаг вперёд, опираясь на трость. Его голос стал тише, опаснее. — И ты только что разрушил его сезон. Может быть, карьеру. Рико смотрел на Кевина. На его искажённое болью лицо. На руку, которая больше никогда не будет прежней. *Что я сделал...* — Уведи его в медблок, — сказал Тэцудзи холодно. — И молись, чтобы перелом можно было восстановить. Иначе тебе придётся объяснять своему брату, почему я потерял лучшего нападающего. Рико был достаточно силён, чтобы поднять Кевина; подняв напарника на руки, Рико спешным шагом пошёл в сторону медблока. Тэцудзи остался в раздевалке, глядя им вслед. Его лицо было непроницаемым. Но в глазах была холодная ярость. --- ## Медблок | Час спустя Рико сидел на стуле в коридоре, уставившись в стену. Спина горела. Трость Тэцудзи оставила свои следы — хозяин вызвал его в кабинет сразу после того, как Кевина увели к врачу. Был краток: «Ты испортил мне ценного игрока. Это твоя цена». Десять ударов. Может, больше. Рико перестал считать после пятого. Под формой кожа пульсировала болью, но он не шевелился. Заслужил. Кевина оперировали: кость была раздроблена, и в кожу врезались осколки. Врач — один из тех, кого семья Морияма держала на зарплате, кто не задавал вопросов — фиксировал перелом. Эхом в голове раздавался треск кости. Быстро вытекающая кровь. Его разум на долю секунды возвращал в прошлое — очень страшное зрелище. «ТЫ зашёл слишком далеко». *Я? ТЫ тоже был там. ТЫ чувствовал ярость.* «Но я не хотел ломать ему руку!» *Но ты ПОЗВОЛИЛ. Ты всегда позволяешь.* Тишина. Рико знал, что это правда. Он позволял. Годами. Каждый раз, когда Куро брал контроль и делал то, что «необходимо», Рико отворачивался. Говорил себе: «Это не я. Это он». Но это была ложь. Это был он. Всегда был. *Хозяин прав*, — голос стал горьким. — *Мы разрушили его. Нашего лучшего игрока. Из-за ревности.* «Из-за ТВОЕЙ ревности». *Нашей. Ты чувствовал то же самое, когда он выиграл. Страх. Что ты больше не первый.* Дверь медблока открылась. Врач вышел, вытирая руки. На них всё ещё были следы крови. — Открытый перелом, — сказал он Рико без эмоций. — Предплечье. Лучевая и локтевая кости сломаны в нескольких местах, со смещением. Один осколок проткнул кожу. Пришлось оперировать и фиксировать. Он сделал паузу, его взгляд стал холоднее. — Но это не всё. Повреждены связки, возможно, задет срединный нерв. Не знаю масштаб повреждения, пока отёк не спадёт. В лучшем случае — минимум год на восстановление. Девять месяцев в гипсе и на реабилитации, потом ещё месяцы на то, чтобы вернуть моторику. — Он сможет играть? — спросил Рико, хотя уже знал ответ. Врач посмотрел на него долгим взглядом. — В худшем случае — нерв не восстановится, и он потеряет часть чувствительности и силы в пальцах. Навсегда. В лучшем — через год, может быть, возьмёт клюшку. Но точность? Скорость реакции? Сила удара? — Он покачал головой. — Всё это под вопросом. И если это будет как прежде, то это чудо. Рико сидел в тишине. Год. Может быть, полтора. Может быть, никогда. Открытый перелом. Множественные переломы со смещением. Повреждённый нерв. Кевин был правой рукой Эвермора. Вторым лучшим игроком. Звездой. И теперь его карьера была разрушена. *Его проблемы*, — голос внутри был безжалостен. «Наши проблемы. Он наш партнёр. Наш—» *Он наш конкурент. И теперь он не угроза.* Рико хотел спорить. Хотел кричать. Но слова застряли в горле. Потому что часть его — маленькая, тёмная часть — чувствовала облегчение. Кевин больше не будет лучше него. И это было ужасно. --- ## Комната Рико и Кевина | Следующее утро Рико проснулся от тишины. Слишком тихо. Обычно он слышал дыхание Кевина с соседней кровати — ровное, спокойное. Или беспокойное, когда снились кошмары. Но сейчас — ничего. Обычные процедуры проводились, и он направился в сторону медблока. По дороге встретил игрока Эвермора Вэйса. Защитника под номером 9. Вид капитана не внушал надежды на лучший день. Он сделал поклон головой по всем традициям японцев. Одним движением рук Рико указал на дорогу, от которой он пришёл. Без прикосновений, слушая своего «Короля», он двинулся обратно. Пока никто не знал об инциденте со сломанной рукой. Но Рико чувствовал, что это ненадолго. В медблоке была гробовая тишина. И два идущих спортсмена тоже не собирались её портить. Открыв палату, перед ними была такая картина. Палата была разгромлена: тумба для ручной клади лежала на боку, шторы валялись на полу. Пустая палата была как перевёрнута с ног на голову. Начали крутиться разные мысли и тревоги. Забыв обо всём, он ринулся в комнату, чтобы найти хоть какие-то следы. Посмотрел на вещи Кевина — всё на месте. Одежда в шкафу. Обувь у кровати. Самое дорогое: его книги и одно важное письмо — тоже было на месте. Он ушёл. Просто взял и ушёл, бросив всё. Ярость. Она пришла не сразу — сначала было непонимание, потом осознание, потом— *Он ушёл. Сбежал. Бросил всё — вещи, карьеру, команду — лишь бы уйти от НАС.* Рико посмотрел на фото, сделанные Кевином. На форму, висящую в шкафу. На всё, что тот оставил. Ему было настолько страшно, что он даже не взял ничего с собой. *ПОСМЕЛ СБЕЖАТЬ.* Рико почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло. Контроль ускользал, соскальзывал, как песок сквозь пальцы. *Предатель*, — голос в голове зарычал. — *Мы дали ему всё, и он СБЕЖАЛ.* «Мы сломали ему руку—» *И ЧТО? Это было уроком! Он должен был понять, остаться, принять наказание!* Ярость захлестнула. Рико ударил кулаком по шкафу. Дерево треснуло. Ещё удар. Ещё. *Он не имел права. НЕ ИМЕЛ ПРАВА УЙТИ.* Дверь комнаты распахнулась. Жан замер на пороге, увидев разбитый шкаф и Рико, тяжело дышащего, с окровавленными костяшками. — Рико— — ГДЕ ОН? — Рико развернулся к нему, и в его глазах было что-то дикое, неконтролируемое. Следующие несколько часов Жан был свидетелем истерики и крушения общей комнаты Рико и Кевина. Но он не тронул его дорогие вещи: всё же Кевин не был для него чужим человеком. И внутри затерялась очень наивная надежда на то, что он вернётся и будет ими пользоваться. --- ## Комната Рико | Позже Рико сидел на краю кровати, смотря на разбросанные вещи вокруг. Руки перебинтованы — он сам наложил бинты, механически, не чувствуя боли. Кевин ушёл. Сбежал. Из Эвермора. От Тэцудзи. От Морияма. От него. Ярость ушла, оставив после себя выжженную землю. Теперь была только пустота. И где-то в глубине — страх. *Мы потеряли контроль*, — голос внутри был тихим. «Ты потерял контроль». *Он сбежал, оставил нас, предал, и это твой друг?* *Он бежал от нас, от будущего, которое его ждёт.* Тишина. *От нас?* «От тебя. От меня. От того, кем мы стали. Куро, я сомневаюсь, что наша надёжная установка надёжна». *В смысле?* — голос был возмущён. Рико зажал глаза руками. Головная боль всё ещё пульсировала, но слабее. Впервые за много лет он позволил себе подумать о том, что раньше запрещал: Может, что-то не так. С ним. С ними. С этой... системой. *Ты хочешь сказать, что я — проблема?* — голос был защитным. «Я хочу сказать, что мы оба — облажались. Ты и я. Если мы не решим эту проблему, то пока возможность стать звездой сборной и вообще чего-либо. Нас просто убьют. И в этом виноваты не столько обстоятельства, сколько наша установка и твои возможности управлять своими эмоциями». *Я защищаю нас.* «Ты разрушил всё. Кевин был... он был близким к другу, насколько это возможно в Эверморе. И теперь он ушёл. Из-за нас». *Из-за того, что он предал—* «ОН НЕ ПРЕДАВАЛ! Он просто хотел выжить!» --- **ФЛЕШБЭК | 10 лет назад** После приятного разговора с тенью Рико начал стараться всё больше. Натаниэль больше не возвращался; подслушав разговор, Рико понял, что он с матерью сбежал. Как бы ему хотелось увидеть мать хоть раз. Почему-то Рико чувствовал к матери, которую не помнил, только тёплые чувства, чего нельзя было сказать про отца, которого видел раз в год, как ему исполнилось 15. С братом так же: в Рико Ичиро видел только угрозу. Поэтому решил, что наилучший вариант — это игнорировать его. А Рико был только не против. После знакомства был ещё один диалог между Рико и его другой стороной. «А как тебя зовут?» — задал маленький 10-летний Рико. *У меня нет имени*, — тихо сказал другой. «А могу я называть тебя Куро?» — с энтузиазмом спросил мальчик. *Почему именно Куро?* — спросил голос. «На японском Куро — это чёрный, ну или тень», — пояснил мальчик. *Хорошо, я не против.* --- **ФЛЕШБЭК | подростковый возраст 13–16** Самые яркие воспоминания были именно с подросткового возраста: тогда они и придумали эти нормирования. На частном уроке по истории они изучали Римскую историю, и увлечённый историей Кевин узнал о римских цифрах. Предложив Рико рисовать свои номера на форме под глазом. Рико был только рад и поощрял увлечения парня. С этими изменениями были и другие: они начали тренироваться вместе со студентами Эдгара Аллана. В начале все смотрели на них как на избалованных детей, но нет: они были не только избалованы, но и чертовски идеальны в игре. И нововведения тоже были в воспитании: они внедрились в парную систему игры и начали отвечать друг за друга. И самый главный эпизод 15-летнего Рико — это первая встреча с родными по крови людьми. Отец будто вообще не замечал сына. И для Рико это было плюсом: не нужно робеть каждый раз, когда на него смотрит его создатель. Тэцудзи приводил его на ужины или обеды с семьёй. У Рико было предложение, что он готовит его на своё место медленно, вводя в курс дела некоторых вопросов. Куро же имел всё меньше и меньше возможностей: если 11-летний мальчик мог дать ему целый день, то 15-летний парень перестал давать много времени. Встроенная условность устройства владением тела. И выросшая его популярность не давала ему возможности на ошибку. Он медийная личность, он не мог вести себя так, как ведёт себя Куро. К 14 годам парень установил контроль над телом. И сменой с Куро он отвечал снятием стресса с помощью физического насилия. Садистские наклонности проявлялись ещё в маленьком возрасте. Это он начал чуть убавить с помощью интенсивных сверхурочных тренировок. --- **ФЛЕШБЭК | 3 года назад** *Рико семнадцать. Кевин шестнадцать. И новый игрок — Жан Моро, пятнадцать лет.* *Французский мальчик с тёмными волосами и дерзким взглядом. Тэцудзи привёл его как «инвестицию».* *Жан хорош. Не так хорош, как Рико или Кевин, но с потенциалом.* *Ему дают татуировку: III. Третий.* *Теперь их трое.* *И система окончательно устанавливается.* *Когда Рико в стрессе — а он всегда в стрессе — Куро берёт контроль. Ненадолго. На час. На ночь.* *И в эти моменты он делает то, что Рико не может.* *Кричит на Кевина за ошибку. Иногда может поднять руку. Заставить играть без защиты.* *Может избить Жана за оплошности, дерзость, показывая «дисциплину».* *Рико просыпается после, видит синяки. Чувствует вину.* *Но не останавливает это.* *Потому что... это работает.* *Кевин и Жан боятся его. Уважают его. Слушаются.* *Вороны выигрывают матч за матчем.* *Рико — звезда.* *И какая разница, какой ценой?* --- ## Комната Рико | Настоящее Рико открыл глаза. Флешбэки отступили, оставив после себя горечь в горле. Он вспомнил всё. Каждый момент. Каждый удар. Каждый взгляд страха в глазах Кевина. И он позволил этому случиться. *Нет*, — голос внутри был защитным. — *Я делал то, что было нужно. Я защищал нас.* «Ты разрушил его». *Он был угрозой.* «Он был ДРУГОМ!» *У нас нет друзей.* «ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИХ ВСЕХ УНИЧТОЖИЛ!» Боль в голове стала невыносимой. Рико схватился за виски, согнулся пополам. *Успокойся—* «НЕТ! Я устал! Я хочу спокойно жить своей жизнью спортсмена, экси-звезды, сына экси!! И я боюсь, что это всплывёт. Я не хочу умирать». *Без меня ты не выживешь.* «Может, я не хочу выживать так!» Тишина. Долгая. Тяжёлая. Потом голос вернулся. Тише. Почти... раненый. *Ты хочешь, чтобы я исчез?* Рико замер. Он никогда не слышал его таким. «Я... я не знаю». *Я делал только то, что ты не мог. Брал на себя боль. Грязь. Я защищал нас.* «Ты калечил людей». *Потому что ты не мог сделать это сам. Но это было необходимо. В этом мире, где мы живём, у нас не было выбора.* «Может, мы могли выбрать иначе». *И что бы случилось? Нас бы сломали. Как Кевина. Как Жана. Мы бы стали жертвами.* «Или мы стали бы... людьми». Тишина. *Ты правда веришь в это?* Рико не ответил. Потому что не знал. Он лежал на кровати, глядя на пустое место, где раньше спал Кевин. И впервые за десять лет позволил себе сомневаться. В системе. В себе. В том, кем он стал. *Мы оба виноваты*, — подумал он наконец. — *Ты и я. Мы сделали это вместе.* Голос не ответил. Но Рико чувствовал его присутствие. Тёмное. Молчаливое. Ожидающее. Трещина появилась между ними. Маленькая. Но заметная. И Рико не знал, станет ли она шире. Или поглотит их обоих. Примечание к части Спасибо огромное за отзовы. Спасибо за отдачу, буду благодарна за каждый отзыв и мнение. Критику принимаю в мягкой форме. Спасибо за внимание