Под крылом ворона 🐦‍⬛

Карета уже подъехала к дворцу, и Нат увидел дворец — от количества всего блестящего у него чуть не потекли слюни. Он уже ждал, когда карета откроется, чтобы полетать над этим прекрасным дворцом и рассмотреть все эти блестяшки, как его позвал голос Эндрю. После той ночи, когда Эндрю излил ему душу и даже поцеловал его, этот голос смущал, подбрасывая воспоминания о ночи. — Нат, я понимаю, что ты хочешь забрать все эти блестяшки, но тебе нужно в клетку, — проговорил Эндрю со смешком; он видел, как ворон буквально пускает слюни на дворец через окно кареты. Нат покорно залез в клетку. Эндрю подхватил клетку, стараясь аккуратно нести её. Когда они пришли в покои, Нат немного приофигел и каркнул изумлённо: («Это твои покои? Да е-мае, Эндрю, это великолепно — сколько всего блестящего!») (Они же не заметят, если я что-то украду?) — думал Нат, буквально пуская слюни на всё это золото и украшения. — Я ненадолго отлучусь, надо поговорить с Кевином, Рене и решить срочное дело, — раздался голос Эндрю сзади. — Пока я не вернусь, посиди тихо, а то не дай бог что-то случится. Понял? — спросил Эндрю, когда ворон уже повернулся к нему. Нат каркнул: («Да. Клетку не откроешь?») Но Эндрю развернулся и направился к выходу, напоследок бросив дворецкому, стоявшему у двери, приказ: — Заботьтесь об этом вороне, пока я не вернусь. Дворецкий поклонился: — Будет исполнено, ваше высочество. Эндрю остановился около поклонившегося дворецкого и с едва скрытой сталью в голосе и угрозой добавил: — Только посмей отнестись к этому ворону с пренебрежением — потом на собственной шкуре ощутишь последствия. Эти слова сопровождались угрожающей аурой и глазами хищника; дворецкий почувствовал это даже спиной, вздрогнул от резкого ветерка и от самой угрозы. Как только дверь за принцем закрылась, дворецкий выдохнул и выпрямился. «Ну что за невезение… домой хочу, а тут именно мне выпало присматривать за птицей смерти — обычный ворон», — думал он, глядя на ворона, пока тот смотрел на него. Дворецкому показалось, что эти голубые глаза хотят его убить; он также заметил странный окрас ворона — рыжие и чёрные перья. Такое увидеть — шанс на миллион. «Но против приказа принца не пойдёшь… может, покормить его?» — подумал дворецкий. Он поставил миску в клетку. Ворон наклонил голову, чтобы заглянуть в миску, на самом деле Нат смотрел не на дворецкого, а на дверь. (Ах ты ж тварь, снова оставил меня в клетке, предатель), — думал он. Увидев миску, он удивлённо подумал: (А? Что там — ягоды?) Но, заглянув внутрь, ужаснулся: там были жуки. — Птицам же нравятся всякие червеки, — пробормотал дворецкий сам себе. Нат вдруг затрясся от возмущения и громко каркнул, отвечая дворецкому злым карканьем: («НННЕТ!») Когда Эндрю шёл по коридору, он услышал громкое карканье и подумал: «Кажется, Нат возмущается». Он пошёл дальше. «Не успел оставить его, а уже беспокоюсь… сердце не на месте», — подумал он про себя. На самом деле это у Ната сердце было не на месте от возмущения. (Нужно поскорее доделать дела и вернуться к Нату.) На его пути внезапно появилась королева. Лживо ласково она произнесла: — Сынок, как ты? Я рада, что ты выжил — слышала, случилось страшное нападение… Её голос был липким и лживым, а глаза стреляли в него злобой и ненавистью. Она притворно обняла его: — Я себе места не находила, сынок, — продолжала она, а затем сжала его в объятьях так, что это могло стать больно. — Думала, ты здохнешь, а ты живучий, зараза. Уже не скрывая отвращения, она прошептала ему на ухо: — Ты ничтожество, что не пробудилось, что не можешь уйти тихо. Её ногти впивались ему в макушку, больно дергая за волосы. Эндрю почти не обращал на неё внимания, будто её здесь и не было. Королева продолжала своим ядовитым голосом: — А знаешь что, сынок, я ведь теперь пробудилась, представляешь? Я могу стать волком — ты же понимаешь, что это значит? Эндрю застыл: его мать, не бывшая королевской крови, как могла пробудить силу волка, которая считалась королевской? Но он не почувствовал её истинного пробуждения — это заставило его усомниться. Он заставил себя успокоиться и, немного отстранившись от королевы, произнёс с улыбкой: — Я рад за вас, матушка. Да, я полностью жив. Думаю, ваши наёмные убийцы тоже в порядке? Несмотря на мягкую улыбку, его слова были пропитаны скрытым гневом и сарказмом. — Ну, мне пора, матушка. Всего вам хорошего, — добавил он, поклонился, отстранился и пошёл дальше по коридору, оставив королеву позади.