Формула свободы

***

Следующий день был сплошным испытанием. Матвей просидел все уроки, уставившись в одну точку, не слыша ни слова из того, что говорили учителя. Физика, литература, история — все смешалось в кашу. Его мир, некогда такой четкий и предсказуемый, теперь балансировал на острие ножа. На острие насмешливого взгляда Глеба, который он чувствовал на себе со второго ряда. После последнего звонка Матвей торопливо стал складывать учебники в рюкзак, надеясь улизнуть первым. Но Глеб был уже рядом, опершись о соседнюю парту. —Ну что, ботаник, похимичим? — спросил он, и в его голосе слышалась та самая, знакомая теперь только им двоим, насмешка. Матвей кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Они снова оказались в том же пустом кабинете. Глеб развалился на стуле, достал телефон и начал листать что-то, беззвучно усмехаясь. —Глеб, мы здесь заниматься... — начал Матвей, но тот перебил его. — Смотри, — Глеб протянул ему телефон. — Наш классный чат. Просто почитай. Матвей нехотя взял аппарат. Он редко заглядывал в общий чат — ему было неинтересно. Там были бесконечные обсуждения домашних заданий, мемы и пустые разговоры. Но сейчас он смотрел на него другими глазами. Лиза С.: Кто-нибудь сфоткал конспект по истории? Умираю. Сергей П.:@Матвей К., скинь, пожалуйста, у тебя же всегда идеально. Даша М.:Ребят, а давайте после школы в ТЦ? Там новый кофе открылся. Андрей Г.:Не, я на гитару. Кто со мной? Глеб С.:Я. Только я сегодня с нашим золотым мальчиком химичить буду. Спасите-помогите. И дальше, под сообщением Глеба, шла целая ветка: Даша М.: Оу, Глеб, тебя совсем зажимают? Глеб С.:Да не, все ок. Он, оказывается, не такой зануда, как кажется. Немного. Лиза С.:Матвей, если освободишься, присоединяйся к нам в ТЦ! Андрей Г.:Да, Матвей, давай с нами. Оторвись от учебников хоть раз. Матвей смотрел на экран, и что-то в нем сжималось. Эти люди... они не были для него просто незнакомцами с фотографий в школьной базе. Лиза — та самая рыжая забияка с урока физкультуры, которая всегда падала с каната, но смеялась громче всех. Сергей — тихоня, который тайком рисует в тетрадках потрясающие комиксы. Даша, которая месяц репетировала танец на выпускной и плакала от злости, когда не получалось. Андрей, чей старший брат погиб в Донбассе, и который с тех пор носит его армейский жетон под футболкой. Они были живыми. Со своими проблемами, радостями, глупостями. Они звали его. Не «ботаника» или «ходячую энциклопедию», а просто Матвея. А он все эти годы сидел в своей стеклянной башне из учебников и родительских ожиданий, свысока глядя на их «бесполезную» жизнь. — Ну что? — Глеб вытащил у него из рук телефон. — Увидел, что мы тут не просто статисты в твоем идеальном кино? Матвей поднял на него глаза. Впервые он смотрел на Глеба не как на объект тайного вожделения или символ свободы, а как на часть этого живого, дышащего мира, в котором он, Матвей, был всего лишь гостем. — Они... зовут меня, — тихо сказал Матвей, как бы констатируя невероятный факт. — Ага, — Глеб ухмыльнулся. — Ужас, да? Мог бы сидеть сейчас, пить пережаренный кофе и слушать, как Лиза заливается о том, как ее снова выгнали с химии. А ты тут со мной. — Он посмотрел на Матвея оценивающе. — Выбор, так сказать, не самый веселый. Матвей покачал головой. Он чувствовал странную, щемящую тяжесть в груди. Грусть по всем этим годам, прожитым в стороне. И дикий, панический страх перед тем, чтобы сделать шаг. — Я не могу, — прошептал он. — Родители... репетиторы... — Знаю, — Глеб внезапно стал серьезным. Он отложил телефон в сторону и открыл учебник химии. — Ладно, хватит лить воду. Покажи мне еще раз про эти карбоновые кислоты. Только, чур, без своих заумных терминов. Объясни, как будто я один из тех идиотов из чата, с которыми ты боишься пить кофе. И Матвей стал объяснять. Голос его сначала дрожал, но потом выровнялся. Он смотрел на Глеба, на его сосредоточенное лицо, и видел в нем не просто «второго», а человека. Сложного, дерзкого, живого. И впервые он подумал, что, возможно, быть живым — не так уж и страшно. Даже если за это придется заплатить своим «идеальным» будущим.