Когда сгущается тьма

Безмятежный сон Гарри безжалостно разорвал визгливый звук будильного заклинания, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу прямо у него над ухом. Он с трудом разлепил веки и увидел, как Рон впопыхах прыгает на одной ноге, пытаясь натянуть второй носок. — И какой умник додумался выставить такую громкость? — прохрипел Гарри, зарываясь лицом в подушку. — Не знаю, но я его найду и лично поблагодарю, — проворчал Рон, чуть не падая. Гарри перевёл затуманенный взгляд на часы на прикроватной тумбочке — и ахнул. До начала завтрака оставались считанные минуты. Он сорвался с кровати и принялся лихорадочно рыться в чемодане, который даже не удосужился распаковать с вечера. — Гарри, быстрее! Мы опоздаем, и все сливочные пудинги доест Невилл! — завопил Рон, уже стоя в дверях. — Почему Невилл? — недоуменно спросил Гарри, на ходу натягивая мантию. — Неважно! Просто быстрее! И я опять не успел причесаться, Гермиона снова будет читать лекцию о личной гигиене! — Она даже не заметит, — ободряюще сказал Гарри, сам наспех приглаживая ладонью волосы, торчащие словно после встречи с электрическим угрем. Они пулей выскочили из спальни, и, пока Рон с паникой в голосе кричал что-то про «последний омлет», почти бегом добрались до Большого зала. Там уже царила оживлённая утренняя суета. Гермиона, как всегда собранная и безупречно аккуратная, сидела за столом Гриффиндора с чашкой чая и стопкой аккуратно намазанных маслом тостов. — Доброе утро! — поздоровался Рон, запыхавшись, и плюхнулся на скамью рядом с ней. — Как спалось? — Хорошо, — она подняла на них оценивающий взгляд. — А вам, я вижу, даже слишком хорошо. Гарри смущённо пожал плечами и принялся накладывать себе на тарелку гору яичницы с беконом. — Вот это правильно, с утра нужно как следует подкрепиться, — с одобрением проговорил Рон, чья собственная тарелка уже напоминала небольшой вулкан из еды. — Кстати, а что у нас первым уроком? — спросил Гарри, запивая кусок яичницы апельсиновым соком. — Трансфигурация! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Вы что, даже не посмотрели расписание? — Конечно, посмотрели! — поспешно брякнул Рон, но по тому, как он избегал её взгляда, Гарри сразу понял — тот нагло врёт. Мимо них, окутанные облаком цветочного парфюма, проходили Парвати и Лаванда, оживлённо переговариваясь: — Надеюсь, у нас сегодня не будет зельеварения с самого утра… — О, да! После летних каникул я совсем отвыкла от этого запаха. С противоположного конца стола донёсся возмущённый голос Симуса: — Я сегодня чуть с кровати не свалился от этого дурацкого будильного заклинания! Кто его так настроил? — Зато как эффективно, — подколол его Дин, и несколько окружающих ребят фыркнули. Большой зал жужжал от голосов: неподалёку Фред и Джордж с жаром спорили о том, какая метла лучше подходит для обманного манёвра Вронски, а из-за стола Когтеврана доносились возмущённые возгласы по поводу слишком крепкого чая. Гарри откинулся на спинку скамьи, и на его лице расплылась широкая, беззаботная улыбка. Все было на своих местах. Закончив завтрак, ребята присоединились к общему потоку студентов, направляющемуся к выходу из Большого зала. Они поднялись по широкой мраморной лестнице и свернули в один из бесчисленных длинных коридоров. Стены здесь были сплошь увешаны портретами: одни обитатели холстов с интересом следили за проходящими студентами, другие громко храпели в своих рамах или играли в карты с соседями. Сквозь высокие узкие окна проникали столбы солнечного света, в которых плясали мириады пылинок, отбрасывая на каменный пол причудливые, рваные тени. Поднявшись ещё на один пролёт, они оказались перед высокой дубовой дверью с тёмными, отполированными до блеска медными ручками в виде грифонов. За ней открылся просторный, залитый утренним светом кабинет. Длинные ряды парт, источающие сладкий запах старого дерева и полировки, уходили почти до самых окон. У преподавательского стола, заваленного конспектами, с невозмутимым видом восседала профессор Макгонагалл — прямая, как всегда, в своей строгой мантии и неизменной остроконечной шляпе. Она методично перебирала бумаги и лишь изредка бросала на входящих студентов оценивающий взгляд поверх очков. Когда последний ученик нашёл своё место, в классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием мантий. Профессор Макгонагалл плавно поднялась из-за стола, сложив бумаги в аккуратную стопку. — Добро пожаловать на ваш первый урок в этом учебном году, — произнесла она своим строгим, но спокойным голосом. — Надеюсь, летний отдых не заставил вас позабыть всё, что вы— выучили. Времени у нас мало, поэтому расслабляться не будем. Она коротко и точно взмахнула палочкой, и по классу прошел легкий щелчок: на партах перед каждым студентом материализовалась маленькая серая мышка. Раздались сдавленные вздохи и возгласы. Некоторые девушки невольно отшатнулись, Лаванда Браун вскрикнула: — Фу, она шевелится! — Да не бойся ты, — фыркнул Симус Финниган. — Она скорее сама испугается тебя. — Сегодня мы начнём с повторения и закрепления основ, — продолжила профессор, игнорируя перешёптывания. — Ваша задача: превратить эту мышь в изящную чашу для питья. Тут же, как по мановению волшебной палочки, в воздухе взметнулась рука Гермионы. — Профессор, чаша должна быть золотой? — Материал остаётся на ваше усмотрение, мисс Грейнджер, — чуть кивнула Макгонагалл, и в уголках её губ на мгновение дрогнула тень одобрения. Класс мгновенно оживился: заскрипели перья, кто-то торопливо листал учебники в поисках нужных заклинаний, а Симус, не долго думая, уже нацелился палочкой на свою несчастную мышь. — Вингардиум мышиоса! — отчаянно выкрикнул он. Мышь жалобно пискнула, подпрыгнула в воздухе и с глухим хлопком шлёпнулась обратно на парту, ошеломлённая, но неизменённая. — Близко, но не совсем, Финниган, — сухо прокомментировала профессор, проходя между рядами. Через несколько минут перед Гермионой уже стояла изящная золотая чаша с тонкой гравировкой, сверкающая в солнечных лучах. Дин Томас с гордостью демонстрировал свою кривоватую, но узнаваемую оловянную чашу. У Парвати Патил получилось нечто, напоминавшее скорее миску для овсянки, а от творения Симуса исходил лёгкий, но стойкий дымок. — Ну, хоть не взорвалась, — с облегчением пробормотал он, отодвигая подозрительно дымящийся предмет подальше от себя. Профессор Макгонагалл, завершая обход, остановилась у их стола. Её взгляд скользнул по золотой чаше Гермионы, и она одобрительно кивнула. — Безупречная работа, мисс Грейнджер. Десять очков Гриффиндору. Гермиона вспыхнула от гордости и удовольствия, а Рон, наблюдая за этим, сокрушённо шепнул Гарри: — Вот бы и нам хоть раз так — чиркнул палочкой и готово... У меня до сих пор мышь, и, кажется, у неё началась икота. Гарри, сосредоточенно нахмурив брови, понимал, что дело идёт не лучше. Его попытки превращения больше напоминали неудачные эксперименты: мышь то покрывалась странным перламутровым налётом, то превращалась в кривоватую серо-бурую чашу, до боли напоминающую обычный булыжник. Он вздохнул — хоть и плохо, но уже не мышь. Маленькая победа. А Рон… Рон вообще застрял на первом шаге. Он махал палочкой с таким ожесточением, будто отмахивался от роя пикси, а не совершал изящное волшебное движение. Мышь перед ним лишь тревожно дёргала усами, совершенно не разделяя его энтузиазма по поводу превращения в чашу. — Мерлин милостивый, Рон, ты что, решил заняться фитнесом? — не выдержала Гермиона, наблюдая за его мучениями. — Палочка — не гантеля, не маши ею так! Смотри… — она изящно провела своей палочкой в воздухе, и движение получилось лёгким, почти танцевальным. Рон, покраснев, попробовал повторить. Раз — ничего. Второй раз — мышь лишь дернула усами, словно насмехаясь. С третьего раза на парте наконец появилась чаша. Правда, мохнатая. И с хвостом. — Ну… это всё-таки чаша, не мышь, — разочарованно вздохнул Рон, разглядывая своё творение. В ту же секунду чаша несмело пискнула. — Или всё-таки мышь в виде чаши, — осторожно заметил Гарри, пытаясь сдержать улыбку. Рон смущённо фыркнул, а Гермиона закатила глаза с таким видом, будто это лично её оскорбило. И тут раздался громкий, чёткий хлопок ладоней профессора Макгонагалл: — На сегодня всё! Не забудьте собрать свои… творения. — Её взгляд на мгновение задержался на мохнатой чаше Рона. — Домашнее задание: двенадцать дюймов пергамента о рисках и этических аспектах превращения живых существ в неодушевлённые предметы. — Двенадцать дюймов? — тихо ахнул Рон, сгребая в охапку свои тетради. — Да я в жизни столько не напишу! — А ты начни писать прямо сегодня вечером, вместо того чтобы играть в шахматы, — деловито посоветовала Гермиона, аккуратно упаковывая свои принадлежности. — Сегодня? — возмутился Рон так, словно она предложила добровольно пойти в Запретный лес. — Это же первый день! Это противоречит всем студенческим традициям! Пока они спорили, Гарри подошёл к окну. Внизу, на школьной территории, уже виднелись группы студентов, направляющихся к оранжереям. Школьная жизнь входила в свою привычную колею. — Какой у нас следующий урок? — невинно спросил он, возвращаясь к друзьям. — Зельеварение, — не отрываясь от своего расписания, уверенно ответила Гермиона. Рон тут же заглянул к ней через плечо и испуганно отпрянул, будто увидел там не время занятий, а василиска. — О-о-о нет… Зельеварение. И ещё и со слизеринцами! — простонал он. — Зельеварение и само по себе не очень, — вяло поддержал Гарри, чувствуя, как по спине пробежали мурашки при одной мысли о подземельях Снейпа. — А уж со слизеринцами и подавно... — Только бы Снейп не задал гору домашки в первый же день, — с тщетной надеждой пробормотал Рон, уже предвкушая вечер, проведённый за учебниками. Гермиона в ответ лишь недовольно хмыкнула, застёгивая сумку. — Только не говори, что тебе нравится делать домашку по зельеварению! — брови Рона стремительно поползли вверх от недоверия. — Нет, не нравится, — решительно отрезала девушка, вскидывая на плечо переполненную книгами сумку. — Но если не откладывать на последний вечер, как некоторые, — она многозначительно посмотрела на Рона, — то её не так уж и много. Она решительно направилась к выходу, а друзья, переглянувшись, с тяжёлыми сердцами поплелись за ней — навстречу подземельям, Снейпу и неизбежным зельям с неприятным запахом. Они спустились в большой каменный зал с низкими, давящими сводами. Влажный, спёртый воздух подземелий пах сыростью, плесенью и едкой химической горечью — запахом, всегда ассоциировавшимся у Гарри с неудачами и унижением. Факелы на стенах отбрасывали дрожащие, беспокойные тени, и Гарри почувствовал, как у него неприятно сжался желудок, словно перед экзаменом, к которому он не готов. Он занял своё привычное место рядом с Роном, чувствуя, как холод камня проникает даже сквозь ткань мантии. Гермиона, как всегда, уселась на первую парту, её спина была прямой, а пергамент аккуратно разложен. Слизеринцы уже расселись по другую сторону зала, и их тихие, язвительные смешки и перешёптывания раздражали сильнее скрипа мела по доске. Гарри ненавидел зельеварение. Иногда он сам не мог решить, что отравляет эти полтора часа сильнее — ненависть к самому предмету, с его бесконечными, душными формулами, или к Снейпу, который умел превращать даже простое задание в изощрённую пытку. Скорее всего, дело было в этом гремучем сочетании: скучные инструкции, умноженные на ледяную, уничижительную насмешку в его глазах. — Поттер, — раздался за спиной знакомый, нарочито растягивающий слова голос Малфоя. Гарри уставился в поверхность стола, решив не реагировать. — Поттер! — настаивал тот, повышая голос. — Поттер, ты что, оглох? — Отстань, Малфой, — рявкнул Гарри, обернувшись, чтобы бросить ему раздражённый взгляд. Но в тот же миг тяжёлая дубовая дверь с гулом распахнулась, ударившись о каменную стену, и в зал, словно чёрный вихрь, ворвался Снейп. Его мантия развевалась за спиной, как крылья хищной птицы. — Поттер, учебный год только начался, а вы уже не в силах обойтись без примитивных выкриков, — холодно, без единой эмоции произнёс он, скользнув мрачным взглядом по классу, который мгновенно замер. — Десять очков с Гриффиндора. За непристойный шум. По комнате прошла волна тихого, довольного смешка слизеринцев. Панси Паркинсон закрыла рот ладонью, но смех всё равно прорвался сквозь пальцы. Снейп бесшумно подошёл к кафедре и взял массивный, потрёпанный фолиант. Корешок книги с угрожающим треском поддался его длинным, бледным пальцам. — А теперь, если мистер Поттер, конечно, не возражает и позволит нам продолжить обучение, — ядовито протянул он, задержав свой чёрный, бездонный взгляд на Гарри на несколько мучительно долгих секунд, — мы приступим. Откройте учебники на первой главе. «Противоядия: теория и практика применения». Гарри почувствовал, как у него свело скулы от сдерживаемого гнева. Он медленно, с подчёркнутым безразличием раскрыл книгу, чувствуя, как жар стыда и злости разливается по его щекам. Главное — не нарываться. Не в первый же день. Но сколько бы он ни твердил себе это, каждый выпад Снейпа оставлял один и тот же едкий привкус — горечь несправедливой обиды, смешанную с тлеющей, бессильной яростью. Монотонный голос Снейпа эхом разносился под низкими каменными сводами. Он говорил, словно читал надгробную речь: — Противоядия представляют собой основополагающий, но оттого не менее коварный раздел зельеварения. Ошибка в одном, даже самом незначительном ингредиенте или его дозировке… — он сделал паузу, чтобы его взгляд снова скользнул по гриффиндорцам, — и ваше противоядие незаметно превратится в яд, действующий в разы сильнее первоначального токсина. Некоторые слизеринцы, вроде Малфоя, кивали с видом глубоких знатоков, тогда как большинство гриффиндорцев с трудом скрывали нарастающую скуку. Симус что-то усердно чертил на полях пергамента и шептал Дину: — Хоть бы на этот раз ничего не взорвалось. — Только не рядом со мной, — поспешно отодвинулся тот. — Сегодня, — наконец произнёс Снейп, и в его тихом голосе зазвенела стальная нотка, — вы попробуете свои силы в приготовлении одного из самых коварных и требующих абсолютной точности зелий в вашей программе. Универсального противоядия. По классу прокатилась волна встревоженных перешёптываний. — Звучит многообещающе, — с намёком на улыбку пробормотал Забини. — Бьюсь об заклад, кто-то из гриффиндорцев устроит тут маленький апокалипсис, — хихикнула Панси, бросая взгляд в сторону Гарри. Гарри почувствовал, как у него внутри всё неприятно сжалось. Само название зелья — «Универсальное противоядие» — звучало зловеще и сложно, куда серьёзнее любых настоек или простых отваров, которые они варили раньше. Он поймал себя на том, что боится снова провалиться, опозориться перед всем классом — и Снейп, конечно, только этого и ждёт. Он уже видел в воображении тот уничижительный, торжествующий взгляд. С первой же минуты всё пошло не так. Порошок корня асфоделя не растворился, а свернулся комочками, которые Гарри тщетно пытался раздавить пестиком. Жидкость в котле упрямо оставалась мутно-коричневой, хотя по описанию уже должна была приобрести прозрачность с лёгким янтарным оттенком — признак правильно начавшейся нейтрализации. Рядом Гермиона уже аккуратно помешивала своё идеально переливающееся золотистое зелье, а его собственный котёл издавал тихое, но зловещее бульканье. И хотя он изо всех сил старался сосредоточиться, мысленно повторяя инструкции, сердце всё равно неприятно и гулко стучало: он знал, что сейчас подойдёт Снейп. И точно: за спиной раздались знакомые, негромкие шаги. Гарри замер, стараясь не дышать слишком шумно, и уставился в мутную поверхность своего зелья, будто одна лишь сила его воли могла заставить зелье волшебным образом преобразиться. Снейп наклонился над его котлом. Горько-кислый пар ударил профессору в лицо, и его тонкие губы скривились в брезгливой гримасе. — Потрясающе, Поттер, — прошипел он так тихо, что слышно было только Гарри. — Даже для вас это новый рекорд. СОВ вам так не сдать. — Он плавно выпрямился, и его мантия зашуршала по каменному полу, когда он двинулся дальше. Гарри выдохнул с облегчением, которого тут же устыдился. Казалось, пронесло. Но облегчение было недолгим. — Безупречно, Малфой, — раздался у следующего стола голос Снейпа, в котором впервые за урок прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Десять очков Слизерину. Гарри невольно обернулся. Малфой стоял у своего котла, выпрямившись с театральной важностью, и его зелье было янтарного цвета с идеальным золотистым отливом, будто светилось изнутри. Поймав взгляд Гарри, Малфой чуть склонил голову и медленно, демонстративно изогнул губы в самодовольной ухмылке. В груди у Гарри неприятно кольнуло. Настроение, и без того испорченное, окончательно упало ниже плинтуса. У Малфоя, разумеется, всё было идеально. И именно это почему-то бесило Гарри едва ли не сильнее, чем собственный провал. Он поспешно отвёл взгляд к Гермионе. Та, нахмурившись, теребила прядь волос и бормотала вполголоса, вглядываясь в свой котёл: — Оно янтарное или уже оранжевое? Никак не могу определить оттенок… Гермиона почти всегда справлялась лучше всех, но её перфекционизм порой заходил слишком далеко. Она боялась малейшего несовершенства так, будто от этого зависела её жизнь. Гарри бросил взгляд на её зелье — оттенок был правильным, но не таким ослепительным, как у Малфоя. И почему-то это задело его ещё сильнее: раздражение, будто Малфой обошёл не только его, но и Гермиону. Странная, иррациональная обида за неё смешалась с едким чувством собственной неполноценности. У Рона дела обстояли, как водится, катастрофически. Его смесь приобрела болезненный желто-зелёный оттенок, а на поверхности плавали мутные хлопья, напоминающие тину. Вонь, исходившая от котла, была настолько стойкой, что соседи по столу отодвигались, морщась. — Уизли, ты что, носки в котёл для аромата добавил? — фыркнул Теодор Нотт. — Может, это его фирменный рецепт, — язвительно вторила ему Панси Паркинсон, и за столом слизеринцев прокатилась волна сдержанного смеха. Гарри с сожалением понял, что на этот раз Рону не избежать расплаты. И точно. Снейп, пройдя мимо Гермионы с коротким, ничего не значащим взглядом, замер над котлом Рона, и его лицо выразило безмолвное, но красноречивое отвращение. — Дополнительное задание на следующую неделю, Уизли, — холодно бросил он. Рон с глухим стоном рухнул на стул и закрыл лицо руками. — Я так и знал, — простонал он. — Я это чувствовал с самого утра… — Урок окончен! — громко, не глядя ни на кого, объявил Снейп, направляясь к своей кафедре. — Не забудьте сдать флаконы для проверки. Домашнее задание: эссе. Десять дюймов пергамента на тему: «Роль асфоделя и мандрагоры в создании противоядий различного спектра действия». И подробно разберите, почему точность времени добавления является критически важной. — Он сделал паузу, и его взгляд упал на Рона. — А дополнительное задание — переписать первую главу из «Продвинутого зельеварения» целиком. Дословно. По классу прокатился гул недовольного шёпота, который Снейп проигнорировал. — Ох, Мерлин, — простонал Рон, безнадёжно глядя на друзей. — Первый же день, а уже каторга… Я же умру от скуки, переписывая эту талмудину. Ученики засобирались, подняв гул голосов и скрип передвигаемых стульев. Гарри с обречённым вздохом принялся сгребать в сумку свои вещи, мысленно подсчитывая, сколько заданий навалилось на них всего за один день. Цифра получалась удручающей. Невилл, торопясь к выходу, неловко задел котёл и выронил свой учебник. Тяжёлый фолиант с шумом шлёпнулся на каменный пол и раскрылся на странице с рецептом «Зелья из клыка зубоскала». Гарри, будучи ближе всех, автоматически наклонился, чтобы поднять его, и его взгляд упал на поля. Там, среди потёртых заметок, был начертан едва различимый, бледный символ — не то руна, не то странный завиток. На первый взгляд — ничего особенного, просто чья-то старая пометка. Но почему-то именно он притягивал и удерживал взгляд, будто оживая в полумраке подземелья. — Что это такое? — не удержался Гарри, показывая пальцем. — О чём ты? — Невилл удивлённо заглянул в книгу. — Я ещё даже не открывал эту главу. — Я тоже ничего не вижу, — добавила Гермиона, щурясь и наклоняясь ближе. — Здесь просто грязное пятно, Гарри. От чернил. Краем глаза Гарри заметил Малфоя. Тот, проходя мимо, задержался и уставился на ту же страницу с напряжённым вниманием. Их взгляды пересеклись, и слизеринец подозрительно прищурился, будто что-то пытался уловить или сопоставить. Но уже в следующую секунду на его лице появилась привычная насмешка. — Опять везде суёшь свой нос, Поттер! — громко и язвительно протянул он, чтобы услышали все вокруг. — А ты отвали, Малфой! — мгновенно среагировал Рон, шагнув вперёд. Слизеринец флегматично пожал плечами, сделал небрежный прощальный жест и неторопливо удалился, его мантия развевалась за спиной. Гарри вернул книгу смущённому Невиллу и поднялся. Позади Рон всё ещё стонал о несправедливости дополнительного задания, а Гермиона терпеливо, но настойчиво пыталась доказать, что если начать прямо сегодня, то всё будет не так страшно, — их голоса сливались в привычный, почти успокаивающий фон. А Гарри шёл рядом, погружённый в себя, и чувствовал, как холодок пробежал по спине. В книге Невилла действительно что-то было. Его интуиция, обострённая годами опасностей, настойчиво твердила: это не случайность, этот символ важен. Его контуры будто выжглись на сетчатке, оставляя после себя неприятный, навязчивый осадок. И ещё это мгновенное, не притворное выражение на лице Малфоя — не насмешка, а вспышка узнавания. Словно он тоже увидел этот знак. И это пугало больше всего. «Нет, — резко отогнал он эту мысль, сжимая ручки своей сумки. — Просто устал. Первый день. Показалось». Он пожал плечами, сделал над собой усилие и ускорил шаг, стараясь догнать друзей и убежать от назойливого предчувствия, которое упрямо цеплялось за него, как репейник.