Когда сгущается тьма

Завтрак в Большом зале проходил как обычно: в воздухе стоял оглушительный гул от звяканья приборов, шелеста крыльев сотен почтовых сов и оживлённых голосов студентов, перекрикивавшихся через столы. Гарри безразлично сжимал в руках кружку с остывшим чаем, даже не взглянув на принесённую Буклей газету. — Гарри, ты выглядишь просто ужасно, — с беспокойством заметила Гермиона, отставляя чашку с чаем. — Ты почти ничего не ешь. — А чего ты ждала? — проворчал Рон, жуя так, что слова едва можно было разобрать. — У него вчера опять была отработка у Снейпа. — Но ты же говорил, что всё не так уж страшно… — начала Гермиона. — Она закончилась, — мрачно перебил Гарри. Рон замер с куском бекона на вилке. — Что? И ты сидишь с таким видом? Неужели тебе и правда понравилось варить зелья? — Он театрально прижал руку к груди. — Вчера Снейп велел нам приготовить Напиток сна без снов, — глухо сказал Гарри. — Сказал, если получится — наказания больше не будет. — Сна без снов? — Гермиона резко подняла голову, её глаза расширились. — Но, Гарри, это очень сложное зелье! Вы справились? — Нет, — признался он. — Кажется, я всё испортил. И… порошок двурога. Он действительно настолько дорогой? Гермиона ахнула. — Гарри, это же порошок рога двурога! Он дорогой и редкий! У Гарри неприятно сжалось внутри. Зелье у Малфоя выходило отлично, а он не только всё испортил, но ещё и перевёл горсть драгоценного порошка… и устроил нелепую сцену, о которой не хотелось вспоминать. Он поспешно отогнал эту мысль, будто отмахивался от назойливого насекомого. — Вот почему Снейп взбесился, — мрачно сказал Гарри. — Но всё равно сказал, чтобы мы больше не приходили. — И даже не снял баллы? — Рон недоверчиво прищурился. — Нет. Он выглядел… нервным. Торопился куда-то. И всё время будто избегал смотреть мне в глаза. Обычно он старается при каждом удобном случае унизить, а тут словно хотел поскорее отвязаться. Гермиона сжала губы и понизила голос до шёпота: — Гарри, это звучит очень тревожно. «Напиток сна без снов»? И так срочно? Значит, решено: сегодня ночью мы пробираемся в Запретную секцию. Мы обязаны найти хоть какую-то информацию о том символе, который видели. Рон замялся: — Думаете это все-таки связано? — Возможно, и нет, — отрезала Гермиона, — но мы не можем это игнорировать. Гарри, — она повернулась к нему, — тебе удалось выведать у Малфоя что-нибудь ещё? — Нет… — угрюмо ответил он. При одном упоминании этого имени его опять кольнуло жаром. Перед глазами тут же всплыла та унизительная сцена на зельеварении: его собственная неловкая заминка, из-за которой внутри всё сжалось, словно на дно желудка опустился камень. — С тобой точно всё в порядке? — Надеюсь, у мадам Помфри ещё осталось это зелье, — уклончиво пробормотал он в ответ. — Ты же не испортил весь флакон?! — в ужасе воскликнул Рон. — Иначе Снейп точно затаит на нас смертельную злобу! — Но он сам дал тебе это задание, Гарри, — тут же вставила Гермиона, пытаясь ободрить. Завтрак подошёл к концу, и вскоре они уже поднимались по лестнице к кабинету Амбридж. Троица вошла в просторный класс, залитый тусклым серым светом. Их встретила уже знакомая картина: за учительским столом, словно ядовитый цветок, сидела Амбридж в своём розовом костюме. Её круглые, влажные глаза жадно скользили по пергаменту, по которому безостановочно царапало острое перо. — Ну вылитая жаба… — прошептал Рон Гарри на ухо. Они молча заняли свои места. Гарри с отвращением достал ненавистный том Уилкиса Уилкинса и с глухим стуком положил его на парту. В этот момент дверь со скрипом распахнулась, и в кабинет быстрым, нервным шагом вошёл мужчина в потрёпанном сером жилете. Не говоря ни слова, он протянул Амбридж свёрнутый свиток. Та пробежала по тексту глазами — и на её лице на мгновение погасла слащавая улыбка, а нахмуренный лоб покрылся морщинками. Выдержав короткую, но напряжённую паузу, она тихо, но чётко отдала ему какие-то указания. — Это Хоулт, помощник Амбридж, — прошептала Гермиона, словно отвечая на невысказанный вопрос Гарри. — Тот самый, что ведёт всю её бумажную работу. Помнишь, я рассказывала? Амбридж, как Генеральный инспектор, должна проверять уроки, составлять отчёты и хранить указы Министерства. Ей нужен человек, который будет вести всю эту бумажную работу и записывать каждое её слово. — Но вы заметили? — тихо, но настойчиво сказал Гарри. — Он влетел как угорелый. Значит, новости действительно важные. — Вот бы узнать, что в том свитке… — с нескрываемым любопытством пробормотал Рон. — Я почти уверена, это как-то связано со вчерашним, — добавила Гермиона, понизив голос. — Ведь Снейп вчера выглядел встревоженным. Громкий хлопок ладоней заставил всех вздрогнуть. Амбридж поднялась, семенящими шагами вышла на середину класса. — Тишина! Урок начался, — голос Амбридж прозвучал сладко, но в нём слышалась сталь. — Дорогие ученики, откройте страницу тридцать пятую нашего бесценного учебника. Сегодня мы изучаем главу «О границах допустимой самозащиты в школьной среде». Юным волшебникам крайне важно понимать, когда использование магии оправдано… а когда — нет. — То есть никогда, — язвительно пробурчал Симус с задней парты. — Похоже, наш единственный допустимый метод защиты — зачитать нападающему цитату из Уилкинса. Амбридж сделала паузу, наслаждаясь повисшей тишиной, и улыбнулась ещё слаще и шире. — Ах да, чуть не забыла сообщить вам прекрасную новость. По решению Министерства я назначена Генеральным инспектором Хогвартса. Это означает, — она с наслаждением растянула слова, — что контроль за порядком и качеством обучения отныне будет куда более… тщательным. Кроме того, учреждается новый орган — Инспекционная Дружина. Наши самые ответственные и благонадёжные ученики помогут мне следить за дисциплиной в стенах школы. Амбридж обвела класс довольным взглядом, и Гарри заметил, как Малфой едва заметно выпрямился, словно ждал именно этих слов. В животе у Гарри неприятно заныло. Звучало так, будто Министерство окончательно решило превратить школу в собственную крепость. А эта «Инспекционная Дружина»… Сомнений не оставалось: Малфой и его прихвостни только этого и ждали. Гарри не сомневался ни на секунду: Малфой обязательно вступит, да ещё и постарается оказаться первым в списке. Эта роль словно создана для него — возможность угрожать и чувствовать власть. Министерство будто вручило ему на блюдечке всё, о чём он всегда мечтал. На миг Гарри даже представил это слишком ясно: Малфой идёт по коридору в своей вычурно отглаженной мантии, подбородок вздёрнут, а на груди блестит новый значок Инспекционной Дружины. Он останавливает любого ученика ради пустяка, раздаёт наказания, и вокруг царит тишина — не от уважения, а от страха. Гарри скривился. От одной этой картины хотелось закричать. Он нехотя раскрыл учебник и уставился в мелкий шрифт на белых, будто только из печати, страницах. В классе стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Он уже в пятый раз перечитывал один и тот же абзац: «Юный волшебник должен понимать: любое применение заклинаний в реальной схватке опасно и может привести к непоправимым последствиям. Лучшей защитой остаётся знание теории». Гарри едва слышно усмехнулся. До чего же прав был Симус, — мелькнуло у него в голове с горькой иронией. Он механически перевернул страницу, и взгляд его упал на следующий нелепый абзац. «Ученик должен помнить: любое заклинание, даже самое простое, содержит в себе риск. Школьная среда создана для учёбы, а не для опасных экспериментов. Настоящая защита — это дисциплина, самоконтроль и доверие к Министерству». На этих словах у Гарри внутри всё закипело. Читать дальше он уже не мог. Он сдвинул книгу в сторону резким движением, и в полной тишине несколько учеников настороженно оглянулись на него. — Да, мистер Поттер? — приторный голос прозвенел прямо у его уха, словно Амбридж возникла из ниоткуда. — У вас есть вопрос? Малфой театрально закатил глаза, а Пэнси Паркинсон уже прыснула в кулак, предвкушая представление. — Гарри, не надо, — успела прошептать Гермиона, но было поздно. — Всё это не имеет никакого смысла! — вырвалось у него. — Что именно не имеет смысла, мистер Поттер? — переспросила Амбридж, и её голос стал вкрадчивым и опасным. — Мы только читаем о защите, но ничего не делаем! Теория не спасёт нас в настоящем бою! — В каком бою, мистер Поттер? — её голос был сладок до тошноты. — Вы планируете с кем-то сражаться? Сзади захихихали несколько слизеринцев. Гриффиндорцы же притихли и настороженно поглядывали на Гарри. — И эти символы! — выпалил он, уже не в силах остановиться. — Они появляются по всей школе! Ученики мучаются от кошмаров, у многих постоянные головные боли! Амбридж сложила руки на своем пиджаке. — Символы? Ученики много учатся, устают, плохо спят. Это естественно, мистер Поттер. — Кто-то предпочитает учиться, а не тратить время на выдумки, — процедил Малфой. Крэбб и Гойл тут же захохотали. — А вы чего смеётесь? — тут же уколола их Пэнси. — Вы-то сами хоть раз учебник в руках держали? Но Гарри уже было не остановить. — Не делайте вид, что ничего не происходит! — И кто же, по-вашему, оставляет эти… так называемые символы? — Амбридж нарочито медленно растянула слова, глядя на него с мнимым любопытством. — Возможно, Волан-де-Морт! Имя ударило по классу, разрезая воздух. Воцарилась такая оглушительная тишина, что Гарри отчётливо услышал, как за окном воет осенний ветер. — Простите, мистер Поттер, — Амбридж неестественно выпучила и без того круглые глаза. — Я, кажется, ослышалась? Но ведь Он мёртв. — Он жив! — выкрикнул Гарри, и в его голосе звенела непоколебимая уверенность. — Нет, Поттер, — сладко возразила она, обращаясь уже ко всему классу, как бы призывая его в свидетели. — Лорд… о, простите мою оговорку, — она фальшиво смутилась, — тот, чьё имя не следует называть, погиб. Вам абсолютно нечего бояться. — Он жив! — Гарри встал, и его стул с грохотом отъехал назад. — Я сам видел его прошлым летом! Я сражался с ним! — Молчать! — неожиданно взвизгнула Амбридж. — Вот именно, Поттер: вы «видите» какие-то символы, вы «видите» тех, кого давно нет в живых. Я не позволю какому-то ученику запугивать остальных! — Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и снова обрела сладкий, ядовитый тон. — Бояться совершенно нечего. Никакие страшные бои, никакая мнимая тьма вам не угрожают. Министерство обо всём позаботится. Минус двадцать очков Гриффиндору. Со стороны однокурсников донеслись тяжёлые вздохи и приглушённое ворчание: «Опять он…». Пэнси Паркинсон аж взвизгнула от восторга. — А вас, Поттер, ждёт наказание, — сладко добавила Амбридж, и её глаза сузились до щелочек. — Чтобы впредь вы не смели вести себя подобным образом. Вам ясно? Внутри Гарри всё закипало — ярость, обида и ощущение полного бессилия перед этой стеной лицемерия. Ему потребовалось собрать всю свою волю, чтобы сквозь стиснутые зубы выдавить: — Да, профессор. — Вот и славно, — пропела Амбридж, снова сияя, словно ничего и не произошло. — А теперь, дорогие ученики, вернёмся к чтению главы «О границах допустимой самозащиты в школьной среде» в нашем бесценном учебнике. Класс снова притих. Гарри уставился в книгу, но буквы расплывались перед глазами в бессмысленные чёрточки. Он отчётливо чувствовал на себе тяжёлые взгляды одноклассников: несколько гриффиндорцев смотрели с одобрением, но большинство — с нескрываемым раздражением, будто он своими выходками выставил на посмешище весь курс. «Опять Поттер лезет…» — донёсся чей-то сдавленный шепот сзади, и эти слова кольнули Гарри в самое сердце. — Не слушай их, — пробормотал рядом Рон, низко наклонившись над учебником. Гарри кивнул, но ком в горле не исчез. Он опустил голову, решив больше не поднимать глаз, однако гулкая тишина в классе давила на уши, не давая сосредоточиться. Не выдержав, он всё же рискнул бросить короткий взгляд в сторону и неожиданно поймал на себе взгляд Малфоя. Холодные серые глаза были непривычно серьёзны, в них не читалось ни тени привычной насмешки. Гарри замер, чувствуя, как по лицу разливается жар. Стыд обжёг его изнутри куда сильнее, чем крик Амбридж: он снова выставил себя дураком, и на этот раз — не только в глазах врагов, но и в глазах многих своих. И всё же, поспешно отводя взгляд, он не мог не отметить про себя другое: Малфой не выглядел ни капли удивлённым или испуганным. Будто имя Волан-де-Морта для него не стало неожиданностью. Гарри упрямо сверлил глазами строчки до самого звонка. Когда колокол наконец прозвенел, он поспешно захлопнул учебник и сунул его в сумку, лишь бы скорее выбраться из кабинета. Казалось, взгляды учеников прожигают его насквозь. Кто-то за спиной шепнул: «Совсем чокнулся…» Гарри выскочил в коридор. Парвати и Лаванда, только что весело щебетавшие, вдруг осеклись, заметив его, и, отведя глаза, торопливо обошли стороной. Гарри крепко зажмурился и попытался взять себя в руки. В этот момент его догнали друзья. К ним неуверенно приблизился Невилл. — Гарри… я просто хотел сказать… ну… я тебе верю. — Спасибо, Невилл, — Гарри натянуто улыбнулся. — Кстати, как ты себя чувствуешь? Щёки у Невилла были розовые, сам он выглядел здоровым — резкий контраст с бледной Ханной. — Да нормально. Иногда болит голова, но пустяки. — А не мог бы ты одолжить ненадолго свой учебник по зельям? — Конечно, — Невилл засуетился, копаясь в сумке, и протянул Гарри потёртый том в тёмном кожаном переплёте. — Ты что, таскаешь его всегда с собой? — удивился Рон. — Ну да… — пробормотал Невилл, смутившись. — Думаю, может, так я наконец начну заниматься. Но пока не выходит. Гарри сунул книгу в сумку и поблагодарил его ещё раз. Краем глаза он заметил Малфоя: тот как раз выходил из кабинета в окружении Крэбба и Гойла. Что-то внутри толкнуло Гарри окликнуть его. — Малфой! Ты ведь знаешь, что я прав! Слизеринец неторопливо обернулся, словно оклик его вовсе не удивил. — Прав в чём, Поттер? — его голос был спокоен и холоден. — Пока что ты демонстрируешь лишь выдающиеся способности по срыву уроков. Крэбб и Гойл захрюкали от смеха позади, но Малфой даже не взглянул в их сторону. — Ты знаешь, что Волан-де-Морт жив! — повторил Гарри громче, почти выкрикнул. — У-у-у, — Малфой медленно сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними до полушага. Его взгляд скользнул по Гарри сверху вниз, оценивающе, прежде чем вновь встретиться с его глазами. — Даже если так… что с того? Волна жгучей ярости захлестнула Гарри. Он сжимал и разжимал кулаки, борясь с желанием схватить Малфоя, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Каждая деталь раздражала — неестественно белая кожа, безупречно уложенные волосы, спокойный взгляд. Всё это кричало об одном: Малфой не боится. И от этого злость жгла ещё сильнее. — Что дальше, Поттер? — Малфой нарочито замедлил слова, делая едва заметную паузу. — Снова повторишь свою… выходку? У Гарри пересохло во рту. Память вспышкой вернула его к тому моменту, как они в кабинете стояли почти вплотную. На миг дыхание перехватило. Он почувствовал, как к щекам прилил жар, а ладони предательски вспотели. — Отойди от него! — внезапно раздался резкий голос Рона. Малфой лишь чуть приподнял брови и сделал шаг назад, не теряя лёгкой полуулыбки. Его взгляд всё ещё был прикован к Гарри, будто они оставались вдвоём. Гарри резко обернулся: Рон стоял неестественно прямо, держа палочку наготове. И именно в этот момент неподалёку раздалось сухое, нарочитое покашливание. — Уберите палочку, мистер Уизли, — прозвучал приторный голос Амбридж. Она вышла из кабинета, и довольный блеск в её глазах ясно говорил: эта сцена доставила ей истинное удовольствие. Она неспешно обошла собравшихся учеников, отчётливо щёлкая каблуками по каменному полу. — Так-так… Попытка нападения на ученика в стенах Хогвартса. Запишите, Драйс, — скомандовала она своему помощнику, который возник позади словно из воздуха. — Минус десять очков с Гриффиндора, — бесстрастно продиктовал тот, царапая пером по пергаменту. Амбридж ещё раз обвела всех довольным взглядом и величаво удалилась по коридору, а Драйс поспешил следом, прижимая к груди увесистую папку. С её уходом коридор будто опустел. Ученики, ставшие свидетелями сцены, торопливо зашептались и стали расходиться, явно не желая привлекать к себе внимание. В воздухе повисла тяжёлая, неприятная атмосфера — будто все только что стали свидетелями чего-то грязного и несправедливого, но предпочли сделать вид, что ничего не заметили. Малфой презрительно хмыкнул, развернулся и направился прочь, а Крэбб и Гойл, злорадно хохотнув, поспешили за ним. Рон всё ещё стоял с палочкой в руке, совершенно потерянный. Гарри же чувствовал себя ещё хуже, чем до этой стычки… Он дёрнул сумку повыше на плечо и зашагал прочь. Гермиона и Рон молча двинулись следом, не решаясь нарушить тягостное молчание. Оно длилось мучительно долго, пока Гарри наконец не сорвался: — Это же совершенно несправедливо! — Но, Гарри, в этот раз ты сам к нему полез, — осторожно сказала Гермиона. — Я к нему? — возмутился Гарри про себя. Он хотел возразить, но слова застряли: слишком уж неприятно было признавать, что в её словах есть правда. — Все считают меня сумасшедшим, Гермиона! — вырвалось у него. — Не все! — вспылила она. — Я тебе верю! Рон верит! Невилл тоже! — Верите… — Гарри резко остановился, и голос его дрогнул. — А Малфой... он не просто верит. Он знает. С этими словами он круто свернул в боковой коридор, бросив через плечо: — Я в библиотеку. Догоню вас позже. Он зашагал прочь, оставив друзей в растерянной тишине. Рон и Гермиона лишь переглянулись — в их глазах читалась одна и та же тревожная неуверенность. Гарри шагал по коридору, мысленно возвращаясь к событиям дня. От этого становилось только хуже. В памяти снова всплыло насмешливое: «Снова повторишь свою… выходку?» — и к горлу тут же подкатила тошнота. Выходка. «Это просто вспышка злости. С каждым бывает», — бессмысленно твердил он себе, но слова отскакивали от сознания, не находя отклика. Он даже не мог толком объяснить, что именно сделал такого, за что теперь жгло так мучительно стыдно. Гарри почти влетел в библиотеку. Мадам Пинс, восседая за высоким столом у входа, подняла на него строгий взгляд поверх очков, но он уже пролетел мимо, к самому дальнему столу, затерянному в тени между стеллажами. Лишь бы никто не заметил, не подошёл, не заговорил. На стол с глухим стуком лег толстый том по зельям Невилла. Гарри торопливо перелистывал страницы, выискивая знакомый знак, но безуспешно. Он не мог вспомнить, на какой именно странице видел символ, да и сам символ был слишком мелким, слишком незаметным. Листы шелестели один за другим. Часы пролетели незаметно. За окнами давно сгущались сумерки, а в библиотеке становилось всё тише. Символа нигде не было. Но ведь он точно раньше был где-то здесь! Гарри крепко зажмурился: глаза саднило, а в глубине головы отдавалась тупая тяжесть. Достав клочок пергамента, он попытался набросать символ по памяти. Но рука словно скользила мимо — линии путались, образ ускользал, и в итоге на бумаге оставалось лишь нечто бесформенное. В голове же вместо воспоминания темнело пустое пятно. Гарри уставился на корявые каракули, сжал кулак и почувствовал раздражение. Всё это выглядело так, будто знак сам не хотел быть запомненным. Разочарованный и злой на себя, он смял неудачный набросок и покинул библиотеку, охваченный тягостным чувством бессилия. По дороге в Большой зал его ожидало уже знакомое зрелище. У входа снова столпились ученики, образовав живую, гудящую стену вокруг очередной золочёной рамы с министерским указом. Тусклый свет факелов поблёскивал на стекле, за которым угадывались ровные строчки, а любопытные головы так и тянулись вперёд, пытаясь разглядеть, что же на этот раз им приготовило Министерство. Воздух гудел от возбуждённых голосов, в которых сквозило тревожное любопытство и возмущение. Гарри попытался протиснуться ближе, но в этот момент над самой его головой лениво раздалось: — Минус десять очков Гриффиндору. Гарри замер, будто его окатили холодной водой. Он резко обернулся — и увидел Малфоя. Тот стоял чуть в стороне, ухмыляясь, рядом с ним, как всегда, громоздились Крэбб и Гойл. И у всех троих на груди блестели одинаковые значки, сверкнувшие в свете факелов. — Но за что?! — вырвалось у Гарри. — Стоите в проходе и мешаете движению, — безразлично бросил Малфой, словно повторял заученную фразу. Он даже не остановился, а, расправив плечи, двинулся к дверям Большого зала, а Крэбб и Гойл гордо прошествовали следом. На секунду в толпе повисло молчание, затем вспыхнул ропот. — Это катастрофа… — пропищал где-то сбоку Колин Криви, вытягивая шею, чтобы рассмотреть значки. Его глаза блестели от смеси страха и любопытства. Гарри почувствовал, как у него неприятно сжалось внутри. Сама мысль, что теперь Малфой и его дружки имеют официальное право отнимать очки, казалась ему невыносимой. Он поднял глаза к новой рамке на стене. На свежем пергаменте, ещё пахнущем чернилами, крупными буквами красовалось: «Распространение слухов о Том-Кого-Нельзя-Называть будет считаться подрывом порядка». Гарри только скривился. «Как быстро», — пронеслось у него в голове. — «Сегодня утром я лишь сказал вслух, что Волан-де-морт жив… а к вечеру уже висит указ. Они будто караулят каждое моё слово». В груди у него закипела ярость, но вместе с ней пришло тяжёлое понимание: теперь любое упоминание можно будет использовать против него. И Малфой, он был в этом уверен, станет первым, кто попытается. В прескверном настроении Гарри вошёл в Большой зал и плюхнулся на привычное место возле друзей. — Гарри, ты в порядке? — участливо спросила Гермиона. Он без энтузиазма кивнул. — Малфой теперь в Инспекционной Дружине, — угрюмо сообщил Рон. — Как будто нам проблем мало, — уныло подтвердил Гарри. — Теперь многие начнут к нему подлизываться, — с лёгкой досадой заметила Гермиона. — Для некоторых это удобный способ получить поблажки. — К нему? — Рон скривился. — Да кто вообще захочет крутиться вокруг Малфоя? Гермиона раздражённо вздохнула. — Куда больше людей, чем ты думаешь. Честно, не понимаю, что они в нём находят. Хотя… — она закатила глаза, — всё очевидно. Он хорошо выглядит, у него полные карманы галлеонов, и он из знатной семьи. Для многих этого более чем достаточно. Фраза «хорошо выглядит» неожиданно зацепила Гарри. Он никогда над этим не задумывался… но это была правда. Мысль выскользнула сама собой, и, не успев её обдумать, он пробормотал: — И учится он неплохо. По крайней мере, в Зельеварении... Рон едва не поперхнулся: — Ты что, совсем тронулся? Хвалить Малфоя?! Но Гермиона, к удивлению Гарри, лишь обречённо кивнула: — Гарри прав. У Малфоя действительно одни из лучших оценок на курсе, и он знает, как добиваться того, чего хочет. Гарри почувствовал, как у него загорелись уши. Что это он несет? А теперь ещё и Гермиона подтверждает то, что он и сам невольно заметил на отработках. Он сжал кулаки под столом и уставился в свою тарелку, лишь бы не встречаться ни с чьим взглядом. Рон ещё какое-то время не унимался: — Представляю, как ты это скажешь слизеринцам: «О, какой у вас Малфой умный!» — и всё, конец твоей репутации. Гарри буркнул что-то нечленораздельное и уткнулся в тыквенный пирог. Краем уха он уловил чей-то сдавленный смешок за спиной и нахмурился ещё сильнее. С каждой секундой ему всё сильнее хотелось поскорее перевести разговор на что угодно другое. Он резко поднял голову и, почти перебивая Рона, бросил: — Я пролистал книгу Невилла. Символа там нигде нет. — Может, его там никогда и не было? — с надеждой в голосе предположил Рон. — Я его видел! — голос Гарри дрогнул от возмущения. — Тогда он… пропал сам собой? — испуганно возразил Рон. — Поэтому Невилл и не жалуется на кошмары? Гермиона с напряжённым видом потерла переносицу: — Выходит, наш единственный шанс — это библиотека. — У меня наказание у Амбридж, — мрачно напомнил Гарри. — Эх, вот бы заглянуть в тот её свиток… — мечтательно протянул Рон. — Ага, и заполучить себе ещё одно наказание, — парировал Гарри. — Скоро у Гриффиндора и вовсе не останется очков. — Или мы вообще в минус уйдем, — с мрачным предчувствием добавил Рон. — Ладно, — твёрдо сказала Гермиона. — Я проверю книгу Дина сегодня, а завтра вместе пойдём в библиотеку.