Когда сгущается тьма

Прошло несколько дней. Тема таинственных символов в школе будто растворилась в воздухе: никто не упоминал о них ни за обеденными столами, ни на уроках, словно всего этого и не было. Но Гарри видел отголоски повсюду. Слишком многие ученики изменились: в толпе всё чаще мелькали бледные лица с тёмными кругами под глазами, взгляды стали пустыми и отрешёнными. Они будто физически присутствовали здесь, но их сознание было где-то далеко, словно что-то медленно вытягивало их изнутри. И, что тревожнее всего, всё больше учеников начинали замечать неладное. Ещё одна странность не давала ему покоя: Хагрид исчез. Уже несколько дней его хижина на окраине запретного леса стояла тёмной и запертой. Даже верный Клык, обычно встречавший всех громким лаем, будто испарился — либо прятался где-то, либо его куда-то забрали. А на уроках ухода за магическими существами вместо Хагрида появлялась профессор Граббли-Дёрг — строгая и неуклонно следующая учебнику. Гарри пару раз пытался осторожно расспросить МакГонагалл, но профессор лишь отводила глаза и твердила, что «всё под контролем». Её ответ звучал слишком уж натянуто и неестественно. На третий раз она всё же смягчилась — совсем чуть-чуть. — Если вас это так беспокоит, Поттер, — произнесла она сдержанно, — спросите самого профессора Дамблдора. — Она чуть помедлила и добавила вполголоса: — «Лимонные дольки». Дождавшись окончания урока трансфигурации, Гарри махнул друзьям и быстрым шагом направился к мраморной лестнице, ведущей в кабинет директора. Он твёрдо решил воспользоваться шансом. Он без колебаний подошёл к одинокой горгулье, охранявшей вход, и чётко произнёс пароль. Каменное изваяние молча отъехало в сторону, и через мгновение вращающаяся лестница бесшумно увлекла его наверх. Лестница остановилась перед дубовой дверью с витиеватой бронзовой ручкой. Гарри на мгновение задержался, делая вдох, прежде чем толкнуть тяжёлую дверь. Она бесшумно поддалась, впуская его в просторный кабинет. Круглая комната была залита тёплым светом, падающим из высоких арочных окон. На полках мерцали серебряные приборы, тихо шипя и позванивая. Феникс Фоукс, сверкая алыми перьями, сидел на своей жерди и смотрел на Гарри умным, понимающим взглядом. Портреты бывших директоров в золочёных рамах притворялись спящими, но Гарри поймал на себе пару искоса наблюдающих за ним взглядов. — Профессор? — несмело позвал Гарри, приближаясь к массивному столу, заваленному свитками и странными приборами. Дамблдор, стоявший у окна, медленно повернулся. Его лицо, обычно озарённое доброй улыбкой, сейчас казалось усталым и бледным. Гарри показалось, будто директор сильно постарел за последние дни. — Что-то случилось, Гарри? — Нет… то есть да, — сбивчиво начал он. — Я хотел спросить… где Хагрид? Его уже несколько дней нет, а дверь в хижину заперта. На лице Дамблдора появилось сложное выражение, в котором смешались усталость и глубокая грусть. Он ненадолго замолчал, потом подошёл ближе, оперся рукой на спинку кресла и произнёс тихо, но твёрдо: — У него важные дела, Гарри. Очень важные. Его голос звучал ровно, но глаза блеснули как-то странно — будто в них отражалось нечто, о чём он не мог говорить. — Но он вернётся, — добавил Дамблдор, и в голосе его появились тёплые нотки. — Я обещаю. Гарри молча кивнул, не находя подходящих слов. Он ещё мгновение постоял, глядя на профессора, словно хотел что-то добавить, но так и не решился. — Что-то ещё тревожит тебя, Гарри? — спокойно спросил Дамблдор. — Всё в порядке, профессор, — прозвучал его собственный голос, странно далёкий. — Простите, мне пора. Он сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как тяжёлый взгляд Дамблдора провожает его к двери. Пальцы нашли холодную бронзовую ручку, он мягко нажал на неё и, не оборачиваясь, вышел в коридор. Дверь бесшумно закрылась за ним, но ощущение пристального внимания директора всё ещё жгло спину. Гарри глубоко вздохнул, прислонившись к прохладной каменной стене. Нет, он не собирался делиться своими подозрениями. Не сейчас. Пока сам не поймёт, что происходит. Спускаясь по винтовой лестнице, Гарри попытался отогнать тяжёлые мысли. По крайней мере сегодня — в день вылазки в Хогсмид — он мог позволить себе передышку. Этот день был единственным, чего он ждал всю неделю. Хотелось хотя бы ненадолго вдохнуть глоток свободы и почувствовать себя обычным школьником, а не тем, кто каждую ночь сражается с кошмарами. Пересекая внутренний двор Хогвартса, Гарри ощутил колючий холод воздуха. Утренний иней таял на камнях, превращаясь в лёгкую изморозь, которая медленно кружилась в воздухе. Ученики выходили группами, плотнее кутаясь в плащи и шарфы. Гарри выдохнул облачко пара и растёр замёрзшие руки. Мороз бодрил, и на душе стало чуть легче. Вскоре в каменной арке показались знакомые силуэты — Рон и Гермиона спешили к нему навстречу. Гермиона нервно прижимала к груди несколько пергаментов и торопливо засовывала их в сумку, будто только что закончила оживлённый разговор с Роном. — Готов? — спросила она, слегка запыхавшись. — Еще бы, — ответил Гарри, и это была правда. Постояв на свежем морозном воздухе, он впервые за последние дни почувствовал настоящую лёгкость, словно холодный ветер развеял его мрачные мысли. Они втроём зашагали вниз по заснеженной дороге к деревне. Шаги гулко отдавались на каменных плитах, дыхание вырывалось белыми клубами. С каждым шагом очертания Хогсмида становились отчётливее: крыши домов, припорошенные снегом, дымок из труб, обещающий уют и тепло. Хогсмид встретил их оживлённой суетой: витрины «Сладкого королевства» переливались яркими обёртками, из «Трёх метёл» доносился весёлый гомон и манил аромат корицы, у лавки «Дервиш и Бэнгз» крутились замысловатые волшебные безделушки. Повсюду толпились ученики, смеясь и переговариваясь, некоторые уже несли кружки со сливочным пивом, над которыми поднимался густой сладкий пар. Гарри невольно улыбнулся. После мрачных коридоров замка эта праздничная атмосфера казалась глотком свежего воздуха. — «Три метлы»? — весело предложил он, радуясь возможности наконец согреться в уютной таверне. — Гарри… — Гермиона замялась, поправляя шарф. — Давай сегодня зайдём в «Кабанью голову». — Что? — удивился он, останавливаясь посреди заснеженной улицы. — Пожалуйста, — она легко потянула его за рукав. — Это важно. Рон только пожал плечами: — Считай, что это интересный опыт. Пока они говорили, их шаги невольно привели их к самому концу улицы, где притулилось невзрачное здание. Над входом покачивалась выцветшая вывеска с изображением кабана — голова животного была нарисована так угрожающе крупно, что казалось, вот-вот сорвётся и рухнет на прохожих. Стены постройки покосились, узкие окна покрылись слоем грязи и пыли, а из-под двери тянуло влажным холодом и запахом затхлости. Гарри нахмурился, с недоверием разглядывая обшарпанную дверь. — А нам точно сюда можно? — А мы не будем спрашивать, — решительно сказал Рон и толкнул тяжёлую створку. Гарри на мгновение показалось, что вырезанная голова кабана на вывеске окинула их оценивающим взглядом и неодобрительно хрюкнула. Но прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона уже подталкивала его внутрь. Их встретил резкий, едкий запах козьего сыра и влажной шерсти. В помещении царил полумрак: несколько тусклых свечей коптили воздух под почерневшим потолком, отбрасывая дрожащие тени на стены. Скудные посетители — мрачные, закутанные в тёмные плащи фигуры — медленно повернули головы в их сторону. Их взгляды, скользнувшие по троим подросткам, были тяжёлыми и недружелюбными. Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Но почему именно сюда? — прошептал он, сглатывая ком в горле. — Здесь меньше лишних ушей, — тихо ответила Гермиона и настойчиво протолкнула его дальше в зал. Деревянные половицы под ногами отчаянно скрипели и липли к подошвам, словно за долгие годы их ни разу не чистили. Гарри, стараясь дышать неглубоко, последовал за друзьями к самому тёмному углу заведения. И тут он замер: за грубым деревянным столом сидели знакомые лица — Невилл, Симус, Чжоу, Луна, Джинни и другие ученики. В полумраке их глаза блестели тревожным блеском, кто-то неуверенно кивнул, кто-то поднял взгляд, полный беспокойства. Гарри резко обернулся к Гермионе. — Что всё это значит? Она виновато улыбнулась и прошептала: — Сейчас всё объясню. Гарри осторожно опустился на скамью, которая оказалась подозрительно липкой на ощупь. Рядом с грохотом уселся Рон, а напротив устроилась Гермиона, нервно расправляя перчатки на коленях, словно собираясь с мыслями. К ним подошла крупная официантка: лицо её было усыпано бородавками, а на подбородке торчали длинные жёсткие волоски. — Чего будете? — пророкотала она низким, грубым голосом. — Сливочное пиво, — быстро пробормотал Гарри, и остальные закивали в унисон. Женщина фыркнула и, переваливаясь, направилась к стойке. За столом воцарилась напряжённая тишина. Гермиона обвела взглядом собравшихся и решительно откашлялась. — Я выбрала это место, — начала она, стараясь говорить чётко, — потому что здесь нас вряд ли кто-то подслушает. Она сделала паузу и продолжила чуть тише: — Я собрала всех, кто верит Гарри. Кто тоже видит, что в Хогвартсе творится что-то неладное… — Дин в последнее время сам не свой, — тревожно сообщил Симус, понизив голос. — Постоянно ходит к мадам Помфри за снадобьями… но, кажется, ему только хуже. — И Кэти, — тихо добавила Джинни. — Она почти перестала улыбаться. — А Падма жалуется на постоянные головные боли, — задумчиво произнесла Луна, глядя куда-то в пространство. — Словно в голову забрались мозгошмыги… Гарри почувствовал неприятный холодок. Это ощущение было ему слишком знакомо. Гермиона наклонилась вперёд. — Вот именно. Мы не можем просто сидеть сложа руки. На уроках защиты нас ничему не учат. А если Волан-де-Морт действительно что-то замышляет, мы должны быть готовы. — Я… не совсем понимаю, — растерянно пробормотал Гарри. Гермиона пристально посмотрела на него, её взгляд был твёрдым и настойчивым. — Гарри, ты должен научить нас. — Но я… — он покраснел, слова путались. — Я никогда никого не учил… — Гарри, — твёрдо перебила Гермиона, — ты единственный из нас, кто действительно сталкивался с Ним лицом к лицу. И выжил. В этот момент вернулась официантка с подносом и с грохотом плюхнула перед ними мутные кружки. Гарри уставился на свою: жидкость внутри имела подозрительный оттенок, на поверхности плавали какие-то комки, а стенки покрывала липкая плёнка. Он попытался приподнять кружку, но та будто приросла к столу. Гарри отдёрнул руку. Нет, рисковать определённо не стоило. Мысль о том, что он может кого-то учить, казалась абсурдной. Гарри никогда не был учителем. Одно дело — самому бороться и выживать, совсем другое — вести за собой других. А вдруг все его победы были лишь цепью случайностей, а не настоящим умением? Он всего лишь пятикурсник. Что он может предложить этим ребятам? Щёки пылали. Гарри представил себя стоящим перед классом, а вокруг ожидающие чуда лица. А у него ничего не выходит... Они разочарованно отвернутся, уйдут. Гарри моргнул и встретился взглядами с присутствующими. Все смотрели на него. Ждали. Пришли сюда ради него. Он не мог поверить: столько людей действительно считали, что он способен их чему-то научить. — Гарри, подумай, — неожиданно вступил Рон. — Я ведь видел, на что ты способен. Помнишь, как ты научился вызывать Патронуса на третьем курсе? Никто другой тогда не смог. Почему бы не попробовать научить других? — Но я же совсем не умею учить! — возразил Гарри, чувствуя, как щеки становятся еще ярче. — Я уверена, у тебя всё получится, — мягко сказала Чжоу. Гарри заметил, что она смотрела на него слишком пристально, а её тёмные, чуть влажные глаза словно вонзались в него. — Я… я не знаю, — пробормотал он, опустив взгляд на прилипшую к столу кружку. — Пожалуйста, Гарри, — снова заговорила Гермиона, и в её голосе смешались мольба и непоколебимая уверенность. Он поднял глаза и обвёл взглядом собравшихся: Джинни с напряжённой надеждой во взгляде, Невилл с искренней верой в его силы, даже Луна загадочно кивала, словно всё уже было предопределено свыше. — Хорошо, — выдохнул он наконец, чувствуя, как камень сваливается с души и одновременно на плечи ложится новая тяжесть. — Я попробую. Но только попробую! Я ничего не обещаю. — Отлично! — Джинни радостно хлопнула в ладоши. Чжоу тепло улыбнулась, а Симус одобрительно хмыкнул: «Ну, хоть что-то…» Гарри почувствовал, как уши налились жаром. Он не понимал, как умудрился на это согласиться… но отступать теперь было уже поздно. — Нам нужно придумать название! — уверенно заявил Рон, обводя взглядом компанию. — Это обязательно? — неуверенно протянул Гарри. — Я же просто сказал, что попробую… — Кружок ЗОТИ? — предложила Луна, глядя куда-то поверх их голов. — Нет, это слишком в лоб, — сразу отверг идею Рон, поморщившись. — Может быть… Отряд Гарри Поттера? — осторожно произнесла Чжо. — Нет! — решительно возразил Гарри, чуть громче, чем хотел. Щёки у него вновь загорелись. — Только не моё имя в названии! Повисла пауза. Все, казалось, разом задумались. — Отряд Дамблдора! — вдруг выпалила Джинни, перекрывая шум. Её глаза загорелись. — Раз уж Министерство так старается от него избавиться, пусть у них будет повод для беспокойства. На лицах друзей промелькнула улыбка. Гарри с облегчением энергично закивал. Ведь куда лучше быть Отрядом Дамблдора, чем позволить им лепить что-то с его именем… Невилл заулыбался, Симус тихо хмыкнул, а Луна мечтательно добавила: — Звучит так, будто мы уже часть чего-то большего. — Значит, решено, — уверенно сказала Гермиона. Она достала из сумки аккуратно свёрнутый пергамент и развернула его на столе, стараясь избегать самых липких пятен. Гарри с некоторой тревогой наблюдал, как пергамент ложится на грязную поверхность, и подумал, удастся ли потом отодрать его неповреждённым. В его кружке, тем временем, жидкость наконец устоялась, обнажив на дне подозрительный осадок. Гермиона выпрямилась и чётким почерком вывела в верхней части листа: «Отряд Дамблдора». Под заголовком она аккуратно перечислила имена всех присутствующих. — Это зачарованный список, — сказала она тихо, но твёрдо. — Каждый, кто распишется, будет связан магической клятвой о неразглашении. И пути назад уже не будет. Пожалуйста, хорошо подумайте, прежде чем взять перо. Она протянула пергамент Рону. Тот даже не моргнул и уверенно поставил свою подпись. Следом кивнула Джинни, Невилл расписался с видом человека, осознающего важность момента. Луна, улыбнувшись своей загадочной улыбкой, обвела имя витиеватым узором. Даже Симус, пробормотав что-то о «серьёзных последствиях», твёрдо подписался. Гарри наблюдал, как пергамент движется по кругу. Никто не колебался. Казалось, все безоговорочно верили в него и в общее дело. Эта уверенность одновременно согревала и пугала. — Но где мы будем встречаться? — наконец спросил Гарри, глядя на подписанный пергамент, который теперь лежал перед ним. — В Выручай-комнате, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой. — Она сама подстроится под то, что нам нужно: заклинания, учебники, манекены… всё. Гарри приподнял брови. Он никогда даже не слышал об этой комнате, и от её описания веяло чем-то почти нереальным. Рон уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Гермиона опередила его: — А как договариваться о встречах — я тоже придумала. Она достала из кармана обычный галеон и коснулась его палочкой. Монета на секунду ярко вспыхнула, нагрелась в её ладони, и Гарри заметил, что цифры по краю меняются, складываясь в новое число. Потом всё погасло, словно ничего и не было. — У каждого из вас будет такой галеон, — объяснила Гермиона. — С виду он обычный. Но когда я назначу встречу, монета слегка нагреется, и вот здесь… — она указала на ободок — появится дата и время. После — исчезнет. Рон схватил монету, недоверчиво повертел её в руках, потом посмотрел на Гермиону с искренним восхищением: — Это… это гениально! Гермиона скромно отмахнулась, но было видно, что она польщена. Каждый по очереди протянул свой галеон, и Гермиона сосредоточенно наложила заклятие. Монеты одна за другой вспыхивали тёплым светом и гасли, становясь на вид самыми обычными. Обсуждение плавно перетекло к организационным деталям: выбирали удобное время, придумывали, как незаметно проходить по коридорам, даже ненадолго разгорелся спор о том, с каких защитных заклинаний стоит начать. Однако вскоре гул голосов в «Кабаньей голове» стал слишком навязчивым, а косые взгляды других посетителей — слишком откровенными, и компания единодушно решила, что пора расходиться. Один за другим ученики поднимались из-за стола и выходили на улицу, где холодный воздух Хогсмида приятно освежал, смывая въедливый запах таверны. Ребята разбредались в разные стороны, стараясь не привлекать внимания, но при этом не могли сдержать улыбок и многозначительных взглядов, в которых читалось общее воодушевление. Гарри, Рон и Гермиона не сразу направились обратно в замок. По негласной договорённости они свернули к «Лавке шуток Зонко» — после столь серьёзного разговора о предстоящих занятиях и возможных опасностях им вдруг захотелось глотка беззаботного веселья, напоминающего о нормальной школьной жизни: ярких хлопушек, гремучих жуков и веселого смеха. Уже приближаясь к витрине, сверкающей хлопушками и шутовскими колпаками, Гарри заметил неподалёку от входа знакомую группу. Малфой, окружённый Пэнси, Крэббом, Гойлом и ещё парой слизеринцев, что-то оживлённо рассказывал, а его свита заливалась смехом, ловя каждое слово. Взгляд Малфоя скользнул по Гарри, будто сквозь пустое пространство, и тут же вернулся к разговору, отчего хохот вокруг вспыхнул с новой силой. Гарри вдруг отметил, что среди слушателей было несколько девушек, и они смотрели на Малфоя с нескрываемым интересом. Это неожиданно вызвало лёгкий укол под рёбрами — странное, смутное чувство, причины которого он и сам не мог понять. В памяти всплыли недавние эпизоды: как Малфой неожиданно подсказал ему на уроке зельеварения, как в его голосе во время встречи после наказания у Амбридж проскользнули нотки, похожие на сочувствие. Сочувствие? Нет, не может быть. Вероятно, это было просто совпадение. Но неприятное ощущение продолжало сидеть где-то глубоко внутри. — Что-то не так? — тихо спросила Гермиона, слегка толкнув его в плечо и проследив за его взглядом. Гарри поспешно отвёл глаза, осознав, что смотрел слишком долго. Сердце гулко стукнуло, будто его поймали на чём-то постыдном. «Хватит на меня пялиться, Поттер…» — вдруг всплыли в памяти слова из кошмара. Щёки обожгло жаром, и он резко уткнулся в витрину, делая вид, что с огромным интересом рассматривает набор нелепых фейерверков. Чтобы окончательно отвлечься от неприятных мыслей, он толкнул дверь «Лавки шуток Зонко», и друзья последовали за ним внутрь. В магазине было, как всегда, тесно и невероятно шумно. Полки ломились от всевозможных товаров: самовзрывающиеся хлопушки то и дело грохотали в дальнем углу, над прилавком кружили облачка чихающего порошка, а воздух был наполнен запахами серы и карамели. — Привет, Гарри, Рон, Гермиона! — раздался знакомый хор голосов, и близнецы возникли перед ними, словно материализовавшись из самого воздуха. — Как поживаете? — Неплохо, — ответил Рон, и хотя голос его дрогнул, глаза уже загорелись знакомым восторгом при виде окружавшего их безумия. — Понравился тот свиток? — подмигнул Фред, опустив голос до конспирологического шёпота. — Надеюсь, в нём оказалось что-то стоящее! — тут же подхватил Джордж. — Мы ради этого извели целую коробку хлопушек-пердушек! — Это было просто великолепно, спасибо вам! — искренне воскликнул Гарри, и близнецы расплылись в абсолютно идентичных довольных улыбках. Тем временем лавку заполнил весёлый хаос. Где-то в углу взвизгнул покупатель, на которого с полки свалилась коробка с самопишущими перьями, принявшимися яростно атаковать его плащ. Рон, сияя как ребёнок на празднике, уже набивал карманы всякой всячиной: хохочущими свечами, дымящимися петардами, жужжащими волчками. Гарри и Гермиона так ничего и не купили, но когда они втроём наконец вышли обратно на холодную улицу, у всех троих щёки горели от смеха и пережитого веселья. И хотя груз недавнего разговора и тяжесть новой ответственности по-прежнему лежали на плечах, Гарри впервые за много дней с удивлением почувствовал: где-то впереди теплится настоящая надежда.