Когда сгущается тьма

После нескольких дней, проведённых под пристальным надзором Амбридж и её «отряда», Гарри чувствовал, будто воздух в Хогвартсе стал плотнее. Гермиона настояла, что им нужно хоть ненадолго отвлечься от давящей атмосферы. «Просто проверим несколько книг — вдруг найдём что-то, что упустили раньше», — сказала она. Сомнительный способ развеяться, но вот они уже снова сидели в библиотеке, где даже привычная тишина теперь казалась настороженной и подозрительной. Троица устроилась за столом у дальней стены, погрузившись в изучение фолиантов по древней магии. Гермиона внимательно перелистывала страницы очередного тома, Рон лениво водил пером по полям, рисуя закорючки, а Гарри пытался заставить себя дописать эссе по истории магии. Профессор Бинс точно не обрадуется, если он снова не сдаст работу — в этот раз простыми извинениями не отделаешься. Когда буквы перед глазами начали расплываться от усталости, Гарри поднялся и направился к стеллажам в поисках книги о восстании гоблинов — хоть пару строк для заключения, чтобы работа выглядела завершённой. Он уже пробегал пальцами по потёртым корешкам, пытаясь разобрать выцветшие названия, когда за его спиной раздался тихий голос, от которого он почему-то напрягся: — Привет, Гарри! Как ты? — Чжоу заглянула ему в лицо с лёгкой улыбкой. — О, привет… Всё нормально, — Гарри оторвал взгляд от полки. — Пишу эссе про крупные волшебные восстания. — Сочувствую, — тёплый смех Чжоу прозвучал как колокольчик. — Я так рада тебя видеть. Хотела спросить… не поможешь мне с защитой от тёмных искусств? — Конечно, — ответил он, ощущая знакомое смущение. Чжоу была умной и доброй, но в её взгляде читалось ожидание, которое вызывало у него неловкость. — Какое заклинание лучше использовать, если противник атакует без предупреждения? — Ну… Протего, наверное, — немного запинаясь, сказал Гарри. — Или лучше ударить первым. Тогда и защищаться не придётся. — Как благородно, — раздался за спиной знакомый холодный голос. — Настоящий пример для подражания: сначала напасть, потом придумывать оправдания. Гарри вздрогнул и обернулся. Мимо него, не сбавляя шага, проходил Малфой, прижимая к груди стопку книг. Он удостоил Гарри лишь тенью внимания — скользнул по нему ледяным, безразличным взглядом, словно их разговор не стоил и секунды его времени. Почему-то это равнодушие задело Гарри гораздо сильнее, чем откровенная насмешка. Малфой шёл с тем же самодовольным видом, будто с высоты своего положения взирал на всё — на Гарри, на их противостояние, да и на всю школу в целом. Взгляд Гарри самопроизвольно скользнул к книгам в руках Малфоя. Вечно он с этими книгами, прямо как Гермиона. И тут же, ядовито и несправедливо, в сознании вспыхнула досадливая мысль: Думает, что он умнее меня? — С тобой никто не разговаривал, — грубее, чем он сам того ожидал, сорвалось у Гарри. — О, прости, — лениво бросил Малфой, даже не оборачиваясь. — Я просто подумал, что ты проводишь открытый урок. Гарри резко повернулся к Чжоу — и тут же пожалел. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто его внезапная вспышка действительно её напугала. — Прости, — пробормотал он, чувствуя, как в животе неприятно сжимается. — Я просто… — Нет, ничего, — тихо ответила Чжоу, пытаясь сохранить подобие улыбки. — Это же Малфой. Он всегда… такой. Она продолжила задавать вопросы — о защитных заклинаниях, об отражающих чарах, — но её слова доносились до Гарри будто сквозь плотную пелену. Его сознание, вопреки воле, вновь и вновь возвращалось к ядовитому чувству злости, которое разгоралось внутри. Всегда он такой… Словно всё знает наперёд. Словно держит всё под контролем. Как будто его потрёпанные книги и громкая фамилия дают ему право смотреть на всех свысока. Гарри стиснул челюсти до боли, пытаясь вернуть контроль над собой и выбросить из головы этот навязчивый образ. — Ладно, я, наверное, пойду… — тихо произнесла Чжоу после неловкой паузы. — Вижу, ты занят. Она поспешно взяла книгу и скрылась среди стеллажей, оставив Гарри в тягостном одиночестве. Он тяжело вздохнул. Где-то глубоко внутри неприятно заныло — будто он снова кого-то подвел, снова не оправдал чьих-то ожиданий. Чжоу всегда была к нему добра, и обидеть её он хотел меньше всего на свете. Сам не понимая, в чём именно провинился, Гарри не мог избавиться от гнетущего чувства вины. Оно засело глубоко под рёбрами, словно холодная тень. С тяжёлым сердцем он наконец нащупал на полке какую-то потрёпанную книгу, где вскользь упоминалось восстание гоблинов. Решив, что для его не самого блестящего эссе и этого хватит, Гарри побрёл обратно к столу. Он с глухим стуком положил книгу перед собой и поднял глаза — Гермиона уже выжидающе смотрела на него. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая, стоит ли начинать разговор, а затем резко наклонилась вперёд и быстро, почти шёпотом, выпалила: — У меня есть одна идея. Гарри наклонился ближе, стараясь не пропустить ни слова, а Рон оторвался от пергамента, на котором корявыми буквами выводил заголовок. — У мадам Пинс должен быть список всех, кто получал доступ к Запретной секции, — выпалила Гермиона, словно боялась, что её прервут. — А судя по следам остаточной магии, кто-то пользовался им совсем недавно. Так что, если мы просмотрим, кто заходил туда в тот день — и, возможно, за пару дней до этого… — Мы получим список подозреваемых! — восторженно закончил за неё Рон. — Именно, — кивнула Гермиона, её глаза блестели от возбуждения. — Но как мы достанем этот список? — осторожно спросил Гарри. План звучал слишком просто, чтобы всё прошло гладко. — Для начала попробуем просто спросить, — уверенно заявила Гермиона и поднялась со стула. Она решительно направилась к стойке библиотекаря, а Гарри и Рон, переглянувшись, поспешили за ней. Мадам Пинс восседала за своим высоким столом, поправляя массивные очки и медленно перелистывая страницы толстого фолианта. Бумага под её пальцами шуршала сухо, словно осенние листья. Когда Гермиона неловко остановилась в нескольких шагах, библиотекарша подняла взгляд поверх очков — так, будто её отвлекли от чего-то чрезвычайно важного. — Я вас слушаю, — произнесла она ледяным тоном. Гермиона откашлялась. — Простите, профессор Дамблдор велел уточнить детали по поводу книги из «Списка особого хранения». Кажется, кто-то пользовался ею недавно, и… — Профессор Дамблдор? — переспросила мадам Пинс, прищурившись. Её взгляд медленно скользнул по каждому из них — долгий, испытующий, заставляющий чувствовать себя букашками под микроскопом. Рон сглотнул и, неуверенно переглянувшись с Гарри, пробормотал: — Да… он сейчас занят и велел нам узнать… Тяжёлая пауза повисла в воздухе, наполняя пространство между ними напряжением. Тишина библиотеки сгущалась, становясь почти осязаемой. Где-то вдалеке щёлкнул переворачиваемый пергамент, и этот звук прозвучал неестественно громко в настороженной тишине. Мадам Пинс снова окинула их оценивающим взглядом — слишком долгим и проницательным. Гарри изо всех сил старался выдержать этот взгляд, не моргнуть, не выдать внутреннего напряжения. Казалось, его усилия возымели эффект — ледяную тишину наконец разорвал резкий голос библиотекарши. — Это невозможно, — отрезала она. — Раздел опечатан. Доступ имеют только профессора. — Вот именно, — не сдавалась Гермиона. — Но профессор Дамблдор велел лично в этом убедиться. Я подумала, вы, возможно, проверяли реестр последних посещений? — Реестр? — Пинс замерла, её пальцы беспомощно задрожали. Затем она резко повернулась к шкафу, вытащила массивный учётный журнал и начала лихорадочно перелистывать страницы. — Ничего подобного… нет записи. Рон и Гарри снова обменялись встревоженными взглядами. Гермиона молча наблюдала, как дрожащие пальцы библиотекарши вырывают из журнала одну из страниц. — Это просто… ошибка в учёте, — пробормотала она, избегая встретиться с ними взглядом. — Старые записи. Я как раз собиралась их уничтожить. — А кто вёл эти записи? — тихо, но настойчиво спросила Гермиона. — Я… — мадам Пинс словно хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. На мгновение в библиотеке воцарилась абсолютная тишина. Затем она будто очнулась, с такой силой сжала журнал, что костяшки хрустнули, и сквозь зубы процедила: — Я больше ничего не скажу. Уходите. Немедленно. Гермиона послушно отступила, но Гарри уловил, как её палочка едва заметно дрогнула в руке. Отходя вслед за ней, он успел заметить, как мадам Пинс порывисто прижала журнал к груди — словно пыталась укрыть его от посторонних взглядов. Она явно что-то скрывала, и это лишь усилило тревогу, сжимавшую его горло. Когда троица вышла в коридор, они обменялись краткими, многозначительными взглядами, но никто не проронил ни слова. В воздухе всё ещё витал запах старой бумаги и древних чар, и Гарри почему-то был твёрдо уверен — на этом всё не закончится. Прошло несколько дней, наполненных тревожным ожиданием. И вот настал день, когда должен был состояться их первый сбор в Выручай-комнате. Ещё утром волшебные галеоны тихо блеснули, указывая время и дату. С тех пор Гарри никак не мог сосредоточиться: мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече. Рон и Гермиона пытались его подбодрить, но их слова мало помогали. Теперь они вместе поднимались на седьмой этаж. Пустынный коридор оглашался гулким эхом их шагов. — Нужно трижды пройти мимо нужной стены, сосредоточившись на том, что нам надо, — деловито напомнила Гермиона. — Тогда комната появится. — А это точно сработает? — с сомнением протянул Рон. В ответ Гермиона лишь метнула на него уничтожающий взгляд, и он тут же осёкся. На седьмом этаже царила тишина и безлюдье. В углах лежала нетронутая пыль, а сам коридор в вечерних сумерках казался бесконечно длинным. Наконец они нашли нужный гобелен — на нём три упитанных гоблина с сосредоточенными лицами разучивали балетные па в нелепых розовых пачках. Именно здесь, напротив этого шедевра, должна была появиться заветная дверь. — А им идёт, — заметил Рон с таким видом, будто серьёзно рассматривал костюмы. — Хочешь, подыщу тебе такую же на Рождество? — не удержался Гарри. Рон только отмахнулся, но уголки его губ дёрнулись. Наконец все трое остановились перед пустой стеной, стараясь сосредоточиться. По лицу Рона было видно, как мысли с трудом прокручиваются в его голове, словно шестерёнки, которые вот-вот заклинит. — Важно представить всё в деталях, — подсказывала Гермиона. — Подумайте, что именно должно быть внутри. Гарри сделал глубокий вдох и сосредоточенно представил себе просторную комнату для занятий — без излишеств, похожую на учебный класс, но с подушками для мягкого приземления, манекенами для отработки заклинаний… всем, что может понадобиться для настоящей тренировки. Они прошли мимо стены три раза, и в воздухе повисло напряжённое молчание. И вдруг раздался мягкий скрежет камня. Обернувшись, они увидели: напротив гобелена с балетными гоблинами возникла массивная деревянная дверь, тёмная, с потёртыми узорами, словно она стояла здесь целые века. — Получилось! — выдохнул Рон, с восторгом глядя на появившуюся дверь. — Ну конечно же получилось, — тут же передразнила его Гермиона, но в углах её губ играла довольная улыбка. Гарри уверенно взялся за холодную металлическую ручку. Дверь поддалась с протяжным скрипом, открывая просторный зал, который поразительно напоминал учебный класс, но при этом был явно наполнен магией. Вдоль стен ровными рядами выстроились манекены для тренировок, рядом стояли высокие стеллажи, до отказа забитые книгами и свитками. В углу возвышалось большое зеркало в витой раме — явно для того, чтобы ученики могли следить за своими движениями. На полу аккуратно лежали мягкие подушки для падений, а рядом с ними — несколько деревянных сундуков, наверняка полных полезного снаряжения. Гарри уже сделал шаг вперёд, как вдруг его взгляд упал на парочку невысоких фигурок стоявших то тут, то там. Это были плюшевые куклы по пояс ростом, до жути напоминающие профессора Снейпа. Их чёрные войлочные волосы были разделены на пробор, на каждом висела крошечная бархатная мантия, а на лицах застыло выражение преувеличенного презрения. — Ну, я подумал... — Рон смущённо замялся, но в глазах у него плясали озорные искорки. — Так веселее будет отрабатывать заклинания! Смотри! Он направил палочку на одного из плюшевых Снейпов и крикнул: — Флиппендo! Фигурка кувыркнулась назад, мягко шлёпнулась о пол и тут же издала писклявое, но отчётливое: «Уизли... минус двадцать...», после чего замерла с ещё более недовольным выражением на тряпичном лице. Гермиона стояла с таким выражением лица, будто пыталась решить, возмущаться ли ей или смеяться. — Рон, это же непочтительно! Профессор Снейп... — ...никогда об этом не узнает! — перебил её Рон с хитрой улыбкой. — Представляешь, можно выстроить их в шеренгу и отрабатывать заклинания сразу на нескольких! Маленькие плюшевые Снейпы выглядели так комично со своими нахмуренными бровями и развевающимися мини-мантиями, что даже Гермиона наконец не сдержала улыбки. Её смех, словно сигнал, разрядил остатки напряжения, и в этот самый момент дверь в Выручай-комнату снова скрипнула. Один за другим начали появляться остальные участники. Первой вошла Луна, её светлые волосы развевались, а взгляд был полон спокойной уверенности. Она улыбнулась Гарри так тепло, будто уже знала, что всё сложится прекрасно. Следом робко прокрался Невилл. Он несмело подошел, но твёрдо похлопал Гарри по плечу, и в этом жесте читалась безоговорочная поддержка. Даже Симус, обычно скептически настроенный, на этот раз что-то оживлённо бормотал себе под нос, и его глаза блестели от нетерпения. С каждой минутой людей становилось всё больше. Комната, ещё недавно казавшаяся просторной, начала наполняться голосами, смехом, шепотом — живым, радостным гомоном, который, однако, лишь усиливал тревогу Гарри. Ладони у него вспотели, по спине пробежали мурашки. А вдруг ничего не получится? Вдруг он опозорится, всех подведет? И будто угадав его сомнения, сквозь толпу к нему пробилась Чжоу. — Я знаю, у тебя всё получится, Гарри! — тихо сказала она, и в её улыбке была такая твёрдая вера, что на сердце у Гарри стало чуть легче. — Ты ведь уже столько раз справлялся с куда более страшными вещами. Эти слова, простые и искренние, словно вернули ему почву под ногами. Пусть он сомневался в себе — он обязан был хотя бы попытаться. Когда последние опоздавшие наконец заняли свои места, в комнате стало по-настоящему тесно и шумно. Гарри почувствовал, как в горле застревает ком, и поспешно откашлялся, готовясь произнести свои первые слова в роли учителя. — Сегодня мы начнём с «Экспеллиармус», — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Это заклинание кажется простым, но именно оно не раз спасало меня в самых трудных ситуациях. Он кивнул Рону, и тот, немного смущаясь, вышел вперёд. Гарри плавно вскинул палочку: — Экспеллиармус! Палочка Рона со звонком вылетела из руки, описав в воздухе дугу, а сам он от неожиданности едва удержал равновесие. По комнате пронёсся восхищённый вздох, послышались радостные возгласы и даже несколько аплодисментов. Гарри почувствовал, как напряжение в груди слегка отпустило. Кажется... начинает получаться. — А теперь разобьёмся на пары и попробуем повторить, — сказал он уже увереннее, и в голосе впервые прозвучали нотки настоящего наставника. Ребята быстро распределились, и вскоре комната наполнилась вспышками заклинаний и оживлённым гомоном. Гарри медленно прохаживался между парами, наблюдая за их успехами. Гермиона, как и ожидалось, почти сразу освоила заклинание — палочка её напарника вылетела после второго же точного взмаха. Чжоу тоже довольно быстро справилась и, сияя от восторга, воскликнула: — Гарри, смотри! У меня получилось! Он не смог сдержать одобрительной улыбки. У Джинни поначалу ничего не выходило: её заклинания лишь давали слабые искры, а палочка противника оставалась на месте. Но когда она наконец добилась успеха, в комнате раздался радостный визг, и Джинни торжествующе подняла свою палочку в воздух. С каждой минутой всё больше учеников радостно восклицали, успешно обезоруживая друг друга. Атмосфера в Выручай-комнате становилась всё более живой и воодушевлённой. Только Невилл все никак не мог справиться. Его напарница, Луна, разоружила его уже несколько раз подряд, а вот палочка его противницы упорно не хотела вылетать из ее руки. — Наверное, я просто безнадёжен, — растерянно пробормотал он, опуская голову. — Ничего подобного, — мягко, но твёрдо возразил Гарри, подходя ближе. — Ты просто слишком сильно сжимаешь палочку… Вот, смотри. И взмах должен быть легче, но увереннее. — Смеехвостиков гладить куда проще, — пробормотал Невилл, упрямо сжимая губы. Он так сосредоточился, что на лбу у него выступили капельки пота. И вдруг — яркая вспышка, палочка Луны со звоном отлетела в сторону. — Получилось!!! — радостно выкрикнул Невилл, и комната дружно загудела, подхватывая его восторг. Луна лишь рассмеялась в ответ, подбирая свою палочку: — Вот видишь! Я же говорила. К концу занятия каждому удалось хотя бы раз обезоружить противника. Комнату наполняли радостные возгласы, звонкий смех и ощущение настоящего успеха. Гарри чувствовал, как вместе с ребятами и его самого захватывает эта волна воодушевления. В их взглядах он уловил что-то новое — смесь доверия и зарождающегося уважения. Именно в этот момент Гарри осознал: он действительно может чему-то научить. Он способен помочь им стать сильнее. Когда занятие подошло к концу, ребята стали расходиться небольшими группами, перешёптываясь о своих успехах и стараясь не привлекать внимания в коридорах. Гарри проводил взглядом последних учеников, и в груди всё ещё теплилось чувство гордости за них. Но когда он захлопнул за собой дверь Выручай-комнаты, его внезапно пронзила тревожная мысль. Он вспомнил, какими они пришли сюда всего пару часов назад. Многие выглядели усталыми, бледными, с красными глазами — словно что-то высосало из них силы задолго до начала занятия. Насколько помогут им эти заклинания, если что-то уже разъедает их изнутри? И что же задумал тот, кто оставляет эти зловещие знаки? Гарри поёжился от внезапного холода и поспешил догнать удаляющихся Рона и Гермиону. Радость от успешного занятия угасла, оставив после себя лишь тяжёлый осадок тревоги. *** Гарри замер в пустом коридоре, не в силах оторвать взгляд от стены. На каменной поверхности извивалась огромная змея, её тело закручивалось в бесконечные петли, а изгибы множились до головокружения. Казалось, сама кладка стены ожила и пришла в движение. Чешуя с яростным шелестом скреблась о шершавый камень, и этот звук впивался в сознание, словно острые иглы. Слабый свет факелов дрожал на стенах, отражаясь от змеиного тела, придавая чешуе кровавый отблеск. Каждый изгиб сиял влажным, неестественным блеском, от которого накатывала тошнота. Гарри не мог пошевелиться. Ладони стали влажными, рубашка прилипла к спине. Живот скрутило спазмом, к горлу подкатил ком. Но змея продолжала своё бесконечное движение, гипнотизируя и пугая одновременно, и казалось, этому движению не будет конца. И тут он ощутил — он не один. С невероятным усилием оторвав взгляд от стены, он различил в тени знакомый силуэт. Гермиона. Она стояла неподвижно, мертвенно-бледная, с глубокими тенями под глазами. Её взгляд был пуст и безжизнен, словно у фарфоровой куклы. — Помоги мне, Гарри… — прошептала она, и её голос прозвучал как эхо из глубокого колодца. Из темноты медленно проступили и другие лица. Невилл, Луна, Джинни, Рон — все такие же бледные, с потухшими глазами. Они протягивали к нему руки, беззвучно шевеля губами: — Помоги мне… Гарри… Гарри… Они смыкались вокруг него, сжимая кольцо всё теснее. Шёпот нарастал, превращаясь в оглушительный гул. Их силуэты заслоняли дрожащий свет факелов, и коридор погружался в вязкую, почти осязаемую тьму. Гарри начал задыхаться — будто вместе со светом исчезал и сам воздух. Гарри с силой зажмурился, пытаясь отогнать видение, но, когда веки снова разомкнулись, он обнаружил себя в плотных кольцах змеи. Каменная стена перед ним была пуста, если не считать тонких кровавых подтёков, струящихся вниз, словно слёзы самой тьмы. Холодная чешуя скользила по его коже, издавая зловещий шелест, с каждым мгновением сжимаясь всё сильнее. Запах сырого камня смешивался с резким металлическим привкусом крови, витавшим в воздухе. Гарри судорожно хватал ртом воздух, но его отчаянно не хватало. Петли сжимались неумолимо, и ему казалось, что вместе с ними уходит сама жизнь. Сквозь пелену полумрака вдали замерли силуэты учителей — Снейп, Макгонагалл, Дамблдор. Они стояли недвижимо, словно изваяния, глядя на него отстранёнными, безучастными взорами. Ни тени сочувствия или желания помочь. Чуть поодаль вырисовывался силуэт Малфоя. В его руках извивалась тонкая белая змейка с ярко-алыми глазами. Она тихо шипела, почти ласково обвиваясь вокруг его запястья. — Хватит на меня пялиться, Поттер, — произнёс Малфой ледяным тоном, без единой нотки эмоций. — Я не помогу тебе. Никто не поможет. В одно мгновение всё исчезло: учителя, Малфой, змея. Гарри остался в полном одиночестве в холодном, пустом каменном пространстве. Он судорожно вдохнул — и его вырвало чёрной, густой, словно нефть, жидкостью. Он резко распахнул глаза. Перед ним был знакомый потолок спальни в Гриффиндорской башне. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, будто он и правда захлёбывался. Простыни под ним промокли насквозь, словно он окунулся в ледяную воду. Попытавшись приподняться, он ощутил резкую боль — голову будто пронзила раскалённая игла. В ушах стоял оглушительный шум, и на мгновение Гарри не мог понять: он действительно очнулся или кошмар всё ещё держит его в своих когтях?