Когда сгущается тьма

Солнечное морозное утро заливало светом огромные витражные окна Большого зала. В воздухе стоял аромат кофе и жареных тостов. Гарри впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему легко и даже радостно рассмеялся на очередную шутку Фреда о квиддиче. Фред поставил кружку с тыквенным соком на стол и с преувеличенной подозрительностью покосился на Гарри. — Улыбается. Тревожный признак, Джордж. Как думаешь, его подменили? Джордж кивнул с деланно-серьёзным видом: — Или заколдовали. Ходят слухи, что Амбридж начала экспериментировать с заклинаниями настроения. Фред драматично придвинулся ближе. — Гарри, если ты сейчас ответишь «всё хорошо», моргни два раза. Мы вызовем подмогу. Гарри фыркнул: — Да всё со мной нормально! — Видишь, моргнул! — воскликнул Фред. — Джордж, готовь противоядие! — Поздно, — сокрушённо вздохнул Джордж. — Безнадежен. Гарри снова рассмеялся. В этот момент Джинни наклонилась к нему, подбрасывая в руке блестящий галеон, и весело прошептала: — Сегодня, кажется, кое-кто снова собирается. Не забудь прийти, ладно? Она лукаво подмигнула. Невилл, сидевший рядом, покосился на неё и тоже смущённо улыбнулся, нервно перебирая в пальцах свой собственный галеон. Оживлённая атмосфера в Зале оборвалась так резко, словно кто-то перерезал горло общему веселью. Повод нашёлся быстро — знакомое, притворное покашливание, от которого у многих студентов сводило скулы. Долорес Амбридж в своём кричаще-розовом твидовом костюме взобралась на возвышение и, не дожидаясь тишины, наложила заклятие Усиления Голоса. Теперь её прочистка горла прозвучала оглушительно, подобно треску разрывающейся верёвки, и заставила смолкнуть последние шёпоты. Рядом с ней, словно тень, замер её верный помощник Хоулт в сером утрированно-строгом жилете. По другую сторону выстроился весь цвет Инспекционной Дружины — безупречные, холодные, с одинаковыми каменными выражениями лиц. В Зале воцарилась гробовая, давящая тишина. Сотни взглядов, откровенно испуганных или притворно-равнодушных, устремились на невысокую, упитанную фигурку, излучавшую неподдельное удовольствие от всеобщего внимания и страха. — Ничего хорошего это не сулит, — сквозь зубы прошипел Рон. У Гарри засосало под ложечкой, а в груди расползлось тяжёлое, липкое предчувствие. Не моргая, он впился взглядом в розовую фигуру, чувствуя, как каждый мускул в его теле напрягся в ожидании удара. — Дорогие студенты! — начала профессор, и её голос, усиленный заклинанием, зазвенел под сводами зала. — Некоторые из вас возомнили, что указы Министерства написаны не для них. Что они… — она сделала театральную паузу, её блуждающий взгляд скользнул по рядам и намертво застыл на Гарри, — …выше соблюдения общих правил. Это совершенно неприемлемо! Сердце Гарри провалилось куда-то в бездну. Она знает. — Мне стало достоверно известно, — продолжала Амбридж, смакуя каждое слово, — что на протяжении достаточного времени в стенах школы проходят несанкционированные сборища некой группы, которая занимается… — она снова сделала паузу, и на её губах расползлась гадкая улыбка, — …всяческими непотребствами, направленными на подрыв установленного порядка. Внутри у Гарри всё оборвалось. Отряд Дамблдора. Всё кончено. Волна леденящего страха и паники сдавила горло, перекрывая воздух. По залу прокатился гул, стулья заскрипели, сотни голов повернулись, пытаясь угадать, о ком речь. — ТИШИНА! — взвизгнула Амбридж, и звук ударил по ушам, как пощёчина. — Так вот. Эта группа, некий… так называемый «Отряд Дамблдора»… — она с явным презрением выговорила имя, — была создана с единственной целью — подорвать устои нашей школы и установить свои собственные, сомнительные порядки. Она театрально протянула руку, и Хоулт, словно хорошо отрепетированный паж, тут же вложил ей в ладонь свиток пергамента. — Спасибо, Драйс, — проговорила Амбридж, разворачивая свиток с театральной медлительностью. Длинный список имён поплыл под сводами Зала. Каждое имя было ударом молота. В груди Гарри, словно птица, запертая в клетке, бешено билось сердце. Он чувствовал каждый его удар — глухой, болезненный толчок о рёбра. Птица металась, бросалась грудью на железные прутья, но не могла вырваться. Он их подвёл. Он всех подвёл. Амбридж монотонно бубнила, пока не дошла до конца списка. Её голос дрогнул, но не от волнения — от чистейшего, неподдельного удовольствия. — Гарри Поттер. Зачинщик и организатор подпольной деятельности, направленной на подрыв министерского порядка. Она вновь уставилась на Гарри, и её взгляд был буравящим, полным торжества. Гарри сидел застывший, спина прямая, смертельно бледный. По Залу прокатилась новая, сдавленная волна шёпота, но он уже ничего не слышал. На миг его взгляд метнулся к шеренге Инспекционной дружины, пытаясь найти Малфоя. Тот стоял как всегда — безупречно прямо, с холодно-гордым выражением лица, и смотрел куда-то в пространство перед собой, избегая встречи с глазами Гарри. Его лицо было каменной маской, ни единой эмоции. И почему-то именно это безразличие пронзило Гарри горьким, жгучим уколом, похожим на укол предательства. «Он сдал нас? Это всё-таки он?» — стремительно пронеслось в голове. Хотя чего другого он мог ожидать от... него? Гарри медленно перевёл взгляд на Амбридж. Её жабьи, на-выкате глаза буравили его, с жадным ожиданием выискивая в нём малейшую трещину — страх, панику, слом. Гарри до боли сжал кулаки, так что ногти впились в ладони. Ни один мускул. Ни один мускул не должен дрогнуть. Он не даст ей этого садистского удовольствия, не позволит увидеть его страх. Кажется, так и не дождавшись желанной реакции, Амбридж разочарованно отвела взгляд, и её губы сложились в обиженную гримаску. — Ну, чего же вы ждёте, дорогой Поттер? — сладко пропела она. — Подойдите-ка сюда, не стесняйтесь. Гарри неуклюже поднялся с места и зашагал по проходу к помосту на непослушных, ватных ногах. Казалось, тысячи взглядов впились в него острыми когтями, пронзая насквозь. Из последних сил стараясь держать спину прямо, он остановился у возвышения, где стояла Амбридж. Профессор медленно, с наслаждением оглядела его с ног до головы, всё ещё надеясь уловить в его чертах тень страха или унижения. Но, не найдя желаемого, её лицо исказилось досадой. — Продолжим в моём кабинете, — бросила она через плечо, уже разворачиваясь к выходу. — Мистер Малфой, проследите, чтобы мистер Поттер не сбился с пути. Громко цокая каблуками, Амбридж стремительно направилась к выходу, а за ней, словно верная тень, засеменил мистер Хоулт. «Прямо как дрессированный пёс», — зло пронеслось в голове у Гарри. Он застыл, не в силах сдвинуться с места, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Малфоя. Малфой сделал шаг навстречу и остановился, будто колеблясь, подойти ли ближе. Они замерли друг напротив друга, и между ними повисла напряженная тишина. В висках у Гарри стучало: «Предатель. Ублюдок». Отряд Дамблдора был едва ли не единственным, что помогало Гарри держаться, когда весь мир рушился на части. И этот человек отнял у него всё в одно мгновение. Волна ярости, горькой и беспощной, металась внутри него, находя выход то в образе Амбридж, то в лице Малфоя. Наконец слизеринец, будто собравшись с духом, сдвинулся с места и легко, почти невесомо, коснулся предплечья Гарри — короткое прикосновение, похожее на попытку разбудить. Оно обожгло, будто раскалённым железом — Гарри дёрнулся и отпрянул. На лице Малфоя мелькнула тень чего-то, похожего на боль, и он отступил на шаг. Не говоря ни слова, Гарри развернулся и решительно направился к кабинету Амбридж. Молчание в Зале было почти осязаемым, а взгляды в его спину он чувствовал физически — будто сотни невидимых игл впивались в него с каждым шагом. Малфой шёл за ним по пятам, хоть и держал почтительную дистанцию, пока Гарри не остановился у знакомой дубовой двери. Ладонь, влажная от пота, легла на холодную медную ручку. Ледяной металл будто жёг кожу. Гарри повернул её и толкнул дверь, входя в кабинет Амбридж.