Когда сгущается тьма

За завтраком новость уже облетела весь Хогвартс: Дамблдор сбежал! Просто испарился из своей башни, где все последние месяцы дожидался суда. Рон наклонился к Гарри и Гермионе и хрипло прошептал: — Как вы думаете, это как-то связано с возвращением Хагрида? Гермиона в ответ лишь задумчиво покачала головой. А Гарри в ту минуту почувствовал двойственное ощущение: с одной стороны, он испытывал облегчение от того, что Дамблдор на свободе, но с другой — сердце защемило от боли. Пока директор, пусть и заточенный в башне, находился здесь, в замке, оставалась надежда, что в самый трудный момент, когда всё окончательно выйдет из-под контроля, он сможет прийти на помощь. Теперь же они оставались с надвигающейся бедой совершенно одни. И с каждой секундой времени на спасение становилось всё меньше. Со всех сторон доносились приглушённые голоса — одни звучали испуганно, другие с нескрываемой радостью. — Говорят, его башня была совершенно неприступна… а он просто испарился! — прошептала девочка из Пуффендуя. — Но не мог же он исчезнуть просто так! Наверняка ему кто-то помог! — раздался в ответ горячий шёпот. — И теперь его будут искать… Может, он всё ещё где-то в школе? — Пуффендуец с тёмными кудрями тревожно огляделся по сторонам. — Ну и что с того? — возмутился первокурсник в очках. — Дамблдор ведь не злодей! — А кто знает? — пискнула девочка. — Говорят, он пытался подорвать порядок в Министерстве… — И вы в это верите? — вспыхнул первокурсник. — Это же полный вздор! — А может, и не вздор, — вставил кудрявый мальчик. Гарри опустил голову, глядя на тарелку. Эти разговоры не прибавляли ему уверенности. Помолчав некоторое время, Гермиона тихо произнесла: — Кто бы ни помог Дамблдору, я боюсь, подозрения падут на Хагрида... Амбридж не упустит такого шанса. Воцарилась гнетущая тишина. Реальность превзошла самые мрачные ожидания. Уже к обеду школа была заполнена новыми указами и запретами Амбридж. Очевидно, она опасалась, что побег Дамблдора вдохнет новую жизнь в так называемую «буйную молодежь», и стремилась подавить любую возможность этого в зародыше. Её указы были бессмысленными, удушающими, лишающими последней воли. Но ученики уже не возмущались — они лишь с безразличной тоской читали новые предписания на свежих табличках и покорно кивали, словно заводные болванчики. От этого зрелища больно сжималось сердце. Когда толпа немного рассеялась, тройка решила подойти и рассмотреть новые указы поближе. На свежеотпечатанном, глянцевом указе вызывающе красовалась надпись: «Любые разговоры, содержащие упоминания о "неподтверждённых происшествиях", "символах", "снах" или "знаках", считать подстрекательством к панике». Гарри, пробежав глазами по тексту, лишь горько хмыкнул. Ну да, конечно: никакой угрозы не существует, никто не сходит с ума, а Волан-де-Морт мёртв. Министерство с религиозным упорством проповедует эту ложь, а Амбридж... У Амбридж, похоже, на этот счёт были собственные планы. Гарри нахмурился, услышав встревоженный шёпот Гермионы у самого уха: — Гарри, смотри! Символ! Гарри перевёл взгляд в угол указа, где притаилась едва заметная, будто случайная, помарка. Он всматривался в эту маленькую закорючку, и вдруг под его пристальным взглядом она начала медленно закручиваться, сиять и переливаться. Гарри моргнул — и видение исчезло. — Здесь ещё одна! Вот, на другом указе! — вскрикнул Рон. Гарри посмотрел на следующую рамку, где под прозрачным стеклом, обрамлённым тёмным деревом, сияла белизна нового листа: «В целях формирования надлежащей моральной устойчивости учащиеся обязаны ежедневно улыбаться при встрече с членами Инспекционной дружины. «Ну и бред!» — пронеслось у него в голове. На мгновение Гарри представил, как он ни с того ни с сего начинает сиять улыбкой при виде Малфоя, и от нелепости этой картины его чуть не пробрал нервный смех. Однако взгляд его снова притянула маленькая точка, похожая на кляксу, в верхнем углу рамки. Секунда, и она тоже зашевелилась, едва заметно изгибаясь и подрагивая. Гарри поспешно отвёл глаза. — Это... Это правда она? — прошептал Рон. — Она делает это... прямо у Министерства под носом? — А ты посмотри, какими послушными стали все вокруг, — скептически заметил Гарри. — Никто даже не возмущается, что их заставляют улыбаться дружине. Идеальная дисциплина! — Должно быть, именно так Амбридж и представляет себе идеальную школу, — мрачно заключила Гермиона. — Неужели она... работает на Того-Кого-Нельзя-Называть? — прохрипел Рон, понизив голос до едва слышного шёпота. — Но она же из Министерства... Не может быть... — А может, она просто получила доступ к этой магии? — предположил Гарри. — Но важно другое: пока мы не устраним источник, даже если найдём противоядие... — начала Гермиона. — Мы ничего не добьёмся, — мрачно закончил за неё Рон. Почему-то Гарри зацепился именно за это. Не столько за смысл слов, сколько за то, как легко Рон продолжил мысль Гермионы — снова. В последнее время он всё чаще замечал, как они понимают друг друга с полуслова. А он... он стал для них другим. Ненормальным. И эта мысль больно кольнула его. А Амбридж... Гарри снова представил её круглую, пухлую фигурку, за которой скрывалась такая жестокость. Неужели она добьётся своего? Неужели будет безраздельно править умами и сердцами учеников? И даже... преподавателей? Гарри передёрнуло от отвращения. Так нельзя. Нужно что-то придумать. Это необходимо остановить. Давление этих мыслей было таким тяжёлым, что остаток дня прошёл как в тумане. И лишь вечером, когда они возвращались в замок, необычный шум у входа привлёк их внимание. Толпа учеников уже высыпала на улицу. Троица выбежала на свежий весенний воздух, запыхавшись, и их взгляду предстала неприятная картина. У хижины Хагрида стояли несколько чиновников в чёрных плащах. Во главе — Амбридж, круглая и розовая, на голову ниже своих мрачных спутников. Перед ними, с безнадёжно опущенными плечами, стоял Хагрид — могучий и почти вдвое выше любого из них. Амбридж зачитывала обвинение, и её тонкий голосок резал слух: — Подозревается в содействии побегу Дамблдора, осуждённого за подрыв порядка в Министерстве. А также в проведении занятий с опасными магическими существами. — Я ни в чём не виноват! — взревел Хагрид. — Она давно на него копала, — сквозь зубы прошипел Рон Гарри на ухо. — К тому же, является полувеликаном, что абсолютно недопустимо... — сухо продолжала Амбридж, словно не слыша Хагрида. — Вынуждены отстранить от занятий... и поместить под арест... Гарри ловил лишь отрывки этого абсурдного заявления. — Я никуда не уйду! Профессор Дамблдор сам назначил меня на эту должность! Кто-то из чиновников смущённо откашлялся, но Амбридж лишь слаще прежнего пропела: — Профессор Дамблдор — опасный преступник, и ссылаться на его авторитет в данном вопросе, по меньшей мере... неблагоразумно. — Я никуда не уйду, — повторил Хагрид, и в его голосе впервые прозвучала твёрдость. — Что ж, — сладко протянула Амбридж, оборачиваясь к стоящим за ней волшебникам, — тогда нам придётся прибегнуть к иным методам. Не сговариваясь, будто по незримой команде, они в унисон подняли палочки и рявкнули: — Ступефай! Хагрид резко рванулся в сторону, но одно из заклинаний всё же достигло цели, ударив его в могучую грудь. Однако он, казалось, даже не почувствовал удара. — Сопротивление аресту! — взвизгнула Амбридж. — Оглушить его! Взять под стражу! И тогда Хагрид, словно оправдываясь за то, что собирался сделать, отыскал в толпе взглядом троих друзей. Он отчаянно махнул им рукой в сторону хижины, а затем, на мгновение задержав взгляд на Гарри, прижал ладонь к сердцу. В его глазах читалась одна-единственная просьба, ясная и безмолвная: «Не бросьте Клыка». А затем он развернулся и бросился в сторону Запретного леса. У Гарри сжалось сердце. Всё. Конец. Последний взрослый, который был им настоящим другом в этом разгорающемся аду, ушёл. Он провожал глазами Хагрида, который огромными прыжками стремительно удалялся к лесу. Гарри знал: стоит тому пересечь опушку, и у министерских не останется ни малейшего шанса его догнать. Лес поглотил могучую фигуру Хагрида, а вместе с ней — и последнюю надежду Гарри. Он лелеял смутную догадку, что Хагрид всё ещё мог быть связан с Дамблдором и через него можно было бы передать весточку. Но теперь и эта надежда растаяла в воздухе, даже не успев стать по-настоящему ясной мыслью. — Это бесчеловечно... — прошептала Гермиона, не в силах отвести взгляд от опустевшей опушки. Министерские чиновники удалились ни с чем. Амбридж, побагровев от злости, зашагала к замку. Заметив толпу студентов, она пронзительно крикнула: — По спальням! Немедленно! Это не представление! Испуганные ученики бросились врассыпную, стараясь первыми добраться до спасительных каменных стен. Но Гарри отлично понимал: это не спасёт. Тиски сжимались всё сильнее — не только снаружи, но и в их собственных мыслях. Гарри встретился взглядом с Роном и Гермионой. Он кивнул в сторону хижины. — Надо проверить хижину, — тихо, но твёрдо сказал он. — Клык остался там один, и... он мог оставить что-то важное, — поддержала Гермиона, сжимая в кармане ручку волшебной палочки. Рон лишь молча кивнул, и троица, отступая против общего потока, начала пробираться к одиноко стоявшей на опушке лачуге. Подобравшись к хижине Хагрида, Гермиона бесшумно отперла дверь заклинанием. Им навстречу тут же кинулся Клык, скуля и повизгивая от радости. — Тихо, дурак! — прикрикнул на него Рон, и пёс виновато завилял поджатым хвостом. — Хагрид оставил его здесь, чтобы уберечь... — тихо прошептала Гермиона. — И что теперь с ним будет? — растерянно спросил Рон. — Мы о нём позаботимся, — твёрдо ответила Гермиона. — Попросим Добби присматривать за ним и носить еду из кухни. Они принялись обыскивать хижину Хагрида в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. Его скарб, оставшийся со времён похода к великанам, мешки с лакомствами для Клыка, старая утварь, пожелтевшие газеты — ничто не представляло особого интереса. Пока наконец из дальнего угла не донёсся взволнованный возглас Рона. Он заглянул в старую походную сумку Хагрида и нащупал в потайном кармане маленький свёрток из тёмной, словно влажной, материи, очень аккуратно скрученный. — Надеюсь, там не очередное крошечное и «милое» создание, готовое откусить мне палец, — пробормотал Рон, разворачивая его. Внутри лежало несколько бледно-серых волосков, жёстких, как иглы. Гермиона тихо ахнула: — Неужели это... волосы мирриса? — Хагрид их нашёл? — удивлённо поднял брови Рон. За окном внезапно донесся подозрительный шорох, словно чьи-то осторожные шаги. — Нам пора! — бросил Гарри и ринулся к выходу. Гермиона выхватила свёрток из рук Рона, сунула его в карман и кинулась вслед за Гарри.