Когда сгущается тьма

Дверь бесшумно закрылась, отрезая путь к отступлению. Воздух в кабинете был спёртым и густым, пропахшим затхлыми благовониями и пылью. Гарри ступил вперёд, и его ноги утонули в ковре, который сегодня казался не розовым, а грязно-серым, поглощающим любой звук. В кабинете царил приглушённый, желтоватый свет, тяжелые бархатные шторы, покрытые пыльной бахромой, почти полностью скрывали окна. Мяуканье и мурлыканье бесчисленных котов в круглых рамках мгновенно окружили Гарри, сливаясь в оглушительный, назойливый хор. Каждый звук впивался в виски, отзываясь тупой пульсирующей болью. За массивным дубовым столом, похожим на островок в этом море упадка, сидела не Долорес Амбридж, а её несменный помощник — Драйс Хоулт. Его узкие плечи были скрючены над пергаментом, а в сером жилете он казался ещё более тщедушным. Осунувшееся лицо с заострёнными чертами было искажено выражением напряжённой концентрации, пока он что-то поспешно царапал своим острым пером. Гарри неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя, как на него давит тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и кошачьим концертом. Он не знал, что от него ожидают, и это ожидание было почти невыносимым. Наконец, собравшись с духом, он нарушил тягостное молчание: — Здравствуйте... Меня вызывала профессор Амбридж. Хоулт медленно поднял голову от пергамента. Его взгляд скользнул по Гарри, и лицо расплылось в широкой, неестественной улыбке, обнажив ряд мелких, пожелтевших зубов. Гарри никогда не видел, чтобы этот человек улыбался, и эта гримаса вызвала у него резкий, инстинктивный приступ отторжения. — Гарри Поттер! — просипел Хоулт, и его голос прозвучал ядовито. — Наслышан о вас, как же! Мальчик, который выжил! Гарри молчал, чувствуя, как под этим взглядом по коже бегут мурашки. Хоулт жадно оглядывал его с ног до головы, словно коллекционер, с трудом сдерживая своё возбуждение. Теперь его улыбка казалась откровенно хищной. — Но где же профессор Амбридж? — снова, уже с нарастающей тревогой, спросил парень. — О, не тревожьтесь! Она нам сейчас совершенно не понадобится! — Хоулт небрежно взмахнул палочкой, и за спиной Гарри раздался оглушительный, окончательный щелчок замка. — Но ведь это она меня вызывала? — Гарри почувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь. Пульсация в висках усилилась, отдавая болью в затылке. Хоулт лишь коротко ухмыльнулся. — Гарри, Гарри, мой мальчик... — он с притворной заботой наклонил голову. — Скажите-ка, как вы себя чувствуете? — Он не упустил того, как Гарри в очередной раз поморщился от приступа боли. — Где профессор Амбридж? — проигнорировав вопрос, Гарри повторил свой, и его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко в затихшей комнате. Внезапно Хоулт с размаху ударил кулаком по столу. — Да что вы заладили! Амбридж, Амбридж! — его голос сорвался на визгливый, почти истеричный крик. Затем он замер, судорожно глотая воздух и, выровняв дыхание, продолжил уже спокойным, но оттого ещё более пугающим тоном: — Я просто хочу вам помочь, Гарри. Амбридж... вынуждена была срочно отлучиться. В Министерство. По неотложным делам. — Помочь? — Гарри выпрямился, и его голос прозвучал твёрдо и холодно, каким он бывал перед матчем по квиддичу. — Мне не нужна помощь. — О, ещё как нужна! — Хоулт наклонился вперёд, и его шёпот стал влажным и липким. — Понимаете, Амбридж... она опасна. — Опасна? — Гарри не смог сдержать едкой усмешки. — Я давно следил за её странными отлучками... — Хоулт продолжил, игнорируя сарказм. — Сначала я думал, что это секретные поручения от Министерства. Но когда в школе начали происходить эти... инциденты... эти символы... я заподозрил неладное. Ох, Ханна! — он с театральным вздохом прижал руку к сердцу. — Бедная, бедная девочка! Он пристально вгляделся в лицо Гарри, его зрачки сузились в две чёрные точки, и он прошипел почти беззвучно: — Вас ведь тоже мучают эти... кошмары? Головные боли? — С чего вы взяли? — сказал Гарри, чувствуя, как у него внутри всё сжимается. Под ложечкой засосало, а в висках застучало с новой силой. — Ох, мой мальчик, — каждое это слово заставляло Гарри сдерживать рвотный позыв, смешиваясь с удушающей вонью благовоний. — Сейчас трудно найти ученика, кого бы они не мучили! А уж мальчика, который выжил... — А ваши друзья? — Хоулт перешёл в наступление, его пальцы забарабанили по столу. — Как поживает тот рыжий... и эта... кажется Грейнджер? Очень умная девочка... Очень. — Со мной и моими друзьями всё в порядке, — резко бросил Гарри, сжимая кулаки, не желая развивать эту тему. — Ну что вы такой упрямый! Я же просто хочу помочь! — Что вы знаете об этих символах? — перебил его Гарри, теряя последние остатки терпения. — Вам ведь уже кое-что известно, мой мальчик? — Хоулт прищурился, снова растягивая эти ненавистные слова. — Я думал, вы хотели помочь, — язвительно парировал Гарри. — Ах, да, да, что же я! — Хоулт замахал руками, а его голос снова понизился до конспирологического шёпота. — Это очень древняя магия... Которую... видоизменили. Гениально видоизменили! — он буквально захлебнулся от восторга, и слюна брызнула из уголка его рта. — И теперь это уже не просто заклинание… Это называется «Оковы Тьмы»! Настоящий инструмент контроля над душой! Право, гениально! — И кто же создал эти Оковы тьмы? Волан-де-Морт? — имя сорвалось с губ Гарри громко и чётко, словно выстрел. Хоулт дёрнулся, словно его ударили током. — Тот-Кого-Нельзя-Называть экспериментировал с этой магией, вы правы! Очень давно... Но тогда Министерство посчитало такие эксперименты крайне опасными... И запретило любое упоминание и экспериментов, и самой магии. Хотя кое у кого... у некоторых древних семей... — он многозначительно замолчал, — эта информация сохранилась. Под строжайшим запретом. — Хотите сказать, Амбридж получила её от кого-то вроде Малфоев? — О да! Неужели вы думаете, что она сама способна на такое? — Хоулт фыркнул с презрением. — Эта женщина — тупая, напыщенная жаба! Она лишь пользуется плодами чужих трудов! — Вы кажетесь удивительно осведомлённым, — проговорил Гарри. Его взгляд стал тяжёлым и подозрительным. — Я вёл своё расследование... Как только понял её замыслы... — И как вы хотите мне помочь? — Гарри перешёл в сухую, деловую манеру, которую он так часто видел у Гермионы. — Нам нужен план, как обвести её вокруг пальца, — Хоулт перешёл на шёпот, его глаза блестели. — А потом схватить! Вы ведь видели символы в её указах? Ваша умная подружка, — он с отвращением выплюнул слово, — наверняка всё поняла. Надо просто... избавиться от Амбридж! — Что значит «избавиться»? — голос Гарри стал опасным. — Почему вы не обратились в Министерство? — В Министерство?! — Хоулт фальшиво рассмеялся. — Да они её покрывают! Делают вид, что ничего не происходит! Кто станет слушать такого, как я? Он подмигнул Гарри, и его лицо исказилось в уродливой гримасе. — Вы же умный мальчик. Неужели не понимаете? — Что вы предлагаете? — Гарри сделал шаг вперёд, его зелёные глаза вспыхнули за стёклами очков. — Убить Амбридж? — Убить? Хоулт разразился громким, дребезжащим хохотом, от которого закачались рамки с кошками, а те ответили тревожным, низким ворчанием. Его тело тряслось в неконтролируемых спазмах, пока он, наконец, не выдохнул, вытирая слёзы с уголков глаз: — Нет-нет, мой мальчик! Кажется, символы и правда влияют на вас... Это же надо, такое предположить! Убить! — Он снова фыркнул, будто услышав лучшую шутку в своей жизни. — Мы просто... изолируем её. Обездвижим. Оглушим. На время. Всего лишь на время. Запрем где-нибудь, где она нам не помешает... Пока не соберём доказательства. — И зачем вам я? — спросил Гарри, и его голос прозвучал на удивление ровно, хотя всё нутро кричало об опасности. — Меня Амбридж уже давно подозревает... Что я копаю под неё. Каждый мой шаг на учёте. — Хоулт понизил голос до конспирологического шёпота, его глаза бегали по комнате, словно выискивая невидимых шпионов. — А вот вы, мой мальчик... Вы — сюрприз! Главное, это должно остаться между нами. Никаких третьих лиц. Даже ваших... ближайших друзей... — он сделал театральную паузу, — а может, и врагов... — Хоулт слегка замялся, будто поймав себя на чём-то, тут же поспешил добавить: — Мы же не хотим лишнего внимания. Особенно к тем, у кого и без того... беспокойные ночи. Этой нечаянной оговорки оказалось достаточно. У Гарри похолодело внутри. Беспокойные ночи. Случайная, сорвавшаяся фраза — и вдруг обрела зловещий смысл. Почему этот человек, с которым он едва знаком, заговорил о его ночах? И как он связывает это с его врагами, если ничего не знает? Мысль, возникшая на краю сознания, была пугающей и простой: Хоулт знает. Знает о его ночном хождении во сне. Знает о его разговоре о символах с Малфоем. И теперь, сам того не желая, выдал себя. У Гарри засосало под ложечкой. Так мог сказать только тот, кто следил за ним. Следил близко. Слишком близко. Даже Рону и Гермионе он не рассказывал всего. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь подавить дрожь и ярость, поднимающуюся комом в горле. Этот человек знал слишком много. Играть в открытую было смертельно опасно. Остался один путь — притвориться, что крючок проглочен. Гарри заставил себя кивнуть, изобразив на лице решимость, которой не было и в помине. — Хорошо, — голос его прозвучал на удивление ровно, почти отстранённо. — Я помогу. Что я должен сделать? Слова повисли в воздухе, слишком быстрые, слишком гладкие. Гарри видел, как в глазах Хоулта что-то шевельнулось — не радость, а внезапная, настороженная оценка. Слишком уж легко он сдался. Слишком мало сопротивлялся. Гарри понял, что переиграл, что его попытка была неестественной, почти театральной, и этот человек, одержимый подозрениями, не мог не заметить фальши. И тогда Хоулт резко вскочил, с грохотом отбросив стул. — ХВАТИТ! — его голос, сорвавшись на визгливый крик, ударил в стены, заставив котят в рамках жалобно запищать. — Хватит этого концерта! Он схватился за голову, пальцы впились в редкие волосы. Дыхание его стало частым и прерывистым, словно он только что пробежал кросс. — Как я устал... — прошептал он вполголоса, скорее себе, чем Гарри. — От этих глупых детей, которые везде суют свои носы... Потом он перевел взгляд на Гарри, и его глаза вновь загорелись мрачным огнём. — Эта Грейнджер... Нужно было сразу от неё избавиться. Я думал — очередная бесполезная девчонка, начитается книжек и успокоится. Но она не останавливалась! И этот рыжий дурак, везде следующий за ней по пятам... — Это вы, — выдохнул Гарри, чувствуя, как ярость подступает к горлу. — Амбридж тут ни при чём. — Эта глупая женщина! — Хоулт с силой ударил кулаком по столу. — Считает меня никем. Пылью под ногами. А сама за своими амбициями не видит ничего! Ей так хотелось контроля над школой, что под её носом было проще простого добавить немного древней магии... Первое время она даже была рада, право! Ученики такие тихие, послушные. Конечно, эта самодовольная дура приняла это за свой успех! Он начал метаться по комнате, размахивая руками, его голос то взвивался до крика, то опускался до сдавленного шёпота. — Эта дура помогла мне избавиться от Дамблдора. И даже от Хагрида! А Снейп... — Хоулт скривился в отвращении. — Этот паскудный тип постоянно что-то вынюхивал. Но под него было сложно подкопаться, и Амбридж упёрлась — считала его образцовым преподавателем! Но это неважно. Символов становилось всё больше, и никто не мог подумать на такого, как я! — Вы лишали воли студентов. — О да! — глаза Хоулта блеснули. — Они становились такими... послушными. Механически выполняли привычные действия, а их сознание медленно затуманивалось... Лишая их способности к чему-либо, требующему настоящей воли. — Но то, что случилось с Ханной, — это не просто затуманенность. И эти кошмары... Хоулт улыбнулся, и его лицо исказилось восторженной гримасой. — А разве не прекрасно? Кошмары — это не побочный эффект, а одно из проявлений магии! И чем больше человек их видит, тем глубже погружается, стирается грань между реальностью и вымыслом. Сначала магия затуманивает сознание, лишая воли — человек становится наблюдателем собственной жизни. Его дух слабеет, и тогда являются они. Головные боли — первый признак. А потом... — он сладострастно прищелкнул языком, — кошмары врываются в явь. Человек думает, что действует во сне, а на самом деле... — Хоулт многозначительно посмотрел на Гарри. — В какой-то момент грань должна исчезнуть совсем. Все эти зелья для устранения кошмаров — жалкая попытка отсрочить неизбежное. Разве не на это вам намекал этот бледный мальчишка... Малфой? — Он вам помогал? — сквозь зубы проговорил Гарри. — О нет! — Хоулт фыркнул. — Он оказался той ещё занозой. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться до информации, которой он так неосторожно обладал. Довольно быстро смекнул, что к чему. Я бы с удовольствием убрал и его, но... — он раздражённо махнул рукой, — он знал, что на символы нельзя смотреть. Даже пытался вас предостеречь! Жаль, что вы не вняли советам... Хотя лично я только рад вашему упрямству! Хоулт громко рассмеялся, хлопая себя по колену. — Вы следили за мной, — не спросил, а констатировал Гарри, и голос его дрожал от ярости. — О да! — восторженно воскликнул Хоулт, но тут же спохватился. Лицо его исказила гримаса брезгливости. — Только не подумайте, что мне это доставляло удовольствие! Это вечное кудахтанье с вашими друзьями... этот рыжий болван и выскочка Грейнджер... И ваши крайне странные отношения с белобрысым нахалом. Признаю, это стало... неожиданным открытием. Гарри почувствовал, как кровь приливает к лицу, и поспешил перевести тему, выкрикнув: — И вы служите Волан-де-Морту! — НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО ИМЯ! — рявкнул Хоулт, но тут же восторженно закатил глаза. — Я действую в его интересах, конечно... Но инициатива — эта прекрасная идея — исходила от меня! Я хотел всё подготовить для Лорда. В лучшем виде... Никто лишний не должен был знать. — Превратить меня в болванчика — таков ваш план? — Это было бы великолепно, не правда ли? — глаза Хоулта заблестели. — Мальчик-Который-Выжил, прислуживающий Тёмному Лорду! Так поучительно! Осталось совсем чуть-чуть... Но эта дрянная девчонка вместе с подонком Снейпом могут всё испортить... Ещё немного, и никакое зелье уже не помогло бы! — Зачем тогда вся эта комедия с предложением помощи? — сквозь зубы проговорил Гарри. — Я не хотел вас убивать! — почти искренне воскликнул Хоулт. — Это должна была быть история с красивым, поучительным концом! Если бы вы напали на Амбридж... Вас бы упекли в Азкабан, магия завершила бы свою работу над вашим рассудком, и в конце концов вы оказались бы в Святом Мунго... до тех пор, пока Тёмный Лорд не соизволил бы вас забрать! — Этому не бывать, — проговорил Гарри, стиснув зубы. — Хватит! — взвизгнул Хоулт, и его голос сорвался в пронзительный, истеричный визг. — Как я устал от болтовни этого мальчишки! Он рывком выхватил палочку. Движение — молниеносно, отточенно. Лицо Хоулта исказилось, глаза блеснули чистой яростью. Эхо его крика ещё не успело угаснуть, когда воздух прорезал безжалостный выкрик: — Ступефай!