Кинкновембер сорокопут

      Оконная рама со скрипом приотворилась и в почти стерильной чистоте комнаты мелькнула черная макушка. Скэриэл едва не запнулся о цветочный горшок — кто бы мог подумать, Дарси выращивает цветочки? Лоу весело усмехнулся про себя и спрыгнул с подоконника, почти на ходу сбросил ботинки и осторожно приткнул их в пространство между стеной и книжным шкафом. Его взгляд зацепился за корешки, с интересом пробежался по остальной мебели, вещам, которые Дарси успел привезти сюда из дома — и когда он начал про себя его так назвать? — флакону дорогого одеколона, стоящего на тумбочке, беспечно оставленным там же ключам, аккуратно сложенной на краю заправленной кровати рубашке. Все комнаты в общежитиях были сделаны по одной и той же планировке, вот только свою он уже успел на пару с Орсоном заклеить плакатами и забросать мятыми вещами, а здесь царил такой порядок, будто патриций не живёт здесь два месяца, а только что заехал и ещё не успел распаковать чемоданы. «Почти как у Готи» — почему-то подумалось Скэриэлу, но он почти сразу же отмел такие мысли. Тут жизни было побольше.       Из-за двери в ванную раздавался приглушённый шелест воды, Лоу подождал, пока он стихнет и не без удовольствия плюхнулся на кровать, не стесняясь смять покрывало. Он сам до конца ещё не понял, почему сюда пришел и зачем десять минут возился с оконной ручкой, но отступать было уже поздно — послышались шаги.       Дарсериан толкнул дверь и вышел из ванной комнаты, второй рукой растирая мокрые волосы полотенцем. Он почти комично вздрогнул, заметив чужое присутствие. Наглый чернокровка непринужденно уселся на кровати, подперев подбородок коленом и с хитрым прищуром перевёл на него взгляд.       — Какого черта ты здесь делаешь? —чуть ли не взвизгнул Котийяр, и Скэриэлу снова захотелось рассмеяться.       — Пришёл тебя навестить. Разводишь комнатные растения?       Дарсериан перевёл взгляд с растрёпанных волос и обнажённого кусочка чужой шеи на подоконник.       — Это Лилит принесла, уехала на выходные и сказала присмотреть за ним. — как-то непринуждённо бросил он и тут же одёрнул себя. Его лицо приняло сложное выражение, а затем исказилось в гримасе отвращения. — Какого чёрта я перед тобой оправдываюсь? Убирайся, тебя не ждали. И слезь с моей кровати, она уже провоняла чернью.       Скэриэл без лишних слов поднялся, но только сделал один размашистый шаг навстречу Котийяру. Он растянул губы в усмешке, по-птичьи наклонил голову, прищурился.       — Я подумал, что тебе будет грустно сидеть одному воскресным вечером. Особенно без твоей подружки.       В сказанном правды было больше, чем в выражении его лица, и Дарси поморщился. Как мерзко и безвкусно.       — С чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в твоей компании?       — Все просто, — Скэриэл растянул губы в улыбке. — Мне сегодня тоже скучно.       «И одиноко», — пронеслось у него в голове, но тут же с шипением ударилось о гордость и потухло. Дарсериан отбросил мокрое полотенце, посмотрел как-то дико, громко фыркнул — ему оставалось только топнуть ножкой — и вскинул подбородок.       — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен доложить префекту, что ко мне на ночь глядя влезает в окно плебей.       — Ты меня хочешь.       Лоу звучал провокационно, выглядел совершенно позорно — было что-то пошлое в его тонкой футболке с тупым принтом, в идиотских обтягивающих бёдра джинсах с дырами на коленках, в искусанных губах, в остром взгляде. Всем своим видом он создавал ощущение, что пришел просто поиздеваться, пришел задеть, унизить — в этом заключалось любое их с Дарсерианом столкновение. Но было в нём и что-то отчаянное, болезненное — в худобе, в острых скулах, в растрёпанных волосах, в тенях под глазами. И это не давало Дарсериану покоя, к Лоу хотелось залезть под кожу, хотелось узнать о нём всё — начиная с детства и заканчивая тупыми — он был уверен, что тупыми — историями о зачислении в Академию. Хотелось его придушить, прижать к стене, обесчестить, сделать своим. Хотелось затрахать его до полусмерти, только чтобы стереть эту ухмылку с его лица. Чтобы увидеть на его лице хоть что-то, кроме неё. Чернокровка сейчас давал ему такую возможность — призрачную, мнимую, но давал.       Дарси нарочито сморщился и придвинулся вплотную к Скэриэлу, больно сжал пальцами его горло, внимательно посмотрел в его лицо.       — Удивительно. Чернь приползла ко мне, чтобы развести на секс.       Лоу усмехнулся краешком губ, поднял гордый взгляд, хитро прищурился. А Дарсериан вдруг вспомнил всё: как они зло целовались в библиотеке, как перебрасывались язвительными комментариями в сети, как однажды подрались за полисом и Скэриэл случайно навис над ним, оседлал его бёдра, как они оба замерли тогда. Вспомнил, как в личных сообщениях сам не стеснялся писать ему: «Неужели хочешь, чтобы я трахнул тебя, Лоу?»       Ответ нашёл его сам, он оказался таким дебильно-очевидным, и Дарси грубо толкнул Скэриэла к кровати, скользнул коленом между его бедер, опустил руку ему на грудь, саркастично усмехнулся. Зарылся пальцами в спутанные волосы, такие неправильные, непривычно темные. Скэриэл вообще весь был неправильным — таким раздражающим, непробиваемым, отличающимся от всех — и от этого к нему влекло больше, чем к кому-либо ещё. Иногда Дарсериан даже ловил себя на постыдной гордости, что может прикасаться к полукровке, что может иметь с ним что-то большее, чем пустая ненависть. Что может видеть его без бесячей разноцветной одежды или безвкусной плутовской формы, например как сейчас — Лоу распластался под ним, с задранной до груди футболкой, с расстёгнутой ширинкой. Он демонстративно прикусил губу, подцепил пальцем край чужих шорт — единственное, что было на Котийяре.       Дарси одним рывком стянул с него верх, небрежно отбросил раздражающий предмет одежды куда-то за спину, впился зубами в шею, норовясь оставить как можно больше следов. Стиснул пальцами худые бедра, спустил язычок молнии, дёрнул грубую ткань джинс на себя, торопливо залез под бельё — и подавился воздухом. Он наткнулся на что-то гладкое, похожее по форме на отшлифованный бриллиант. Почти машинально поднял взгляд на Лоу и встретился с хитрой, почти наглой улыбкой. После трёхсекундного молчания Скэриэл вдруг весело расхохотался, будто лицо Котийяра сейчас — самое смешное, что он видел за последний месяц. Второй отчего-то смутно догадывался, что так оно и было.       Он ожидал от полукровки чего угодно, но точно не того, что тот придёт к нему с пробкой в заднице, будет лежать в его комнате, на его кровати. Что он потянется, как довольный кот, и перевернется на живот, представив глазам Дарси такую ужасную картину.       Кожа Скэриэла была бледной, почти фарфоровой, и блестящий голубой камешек с ней едва ли не контрастировал. Лоу издевательски выгнулся в спине, тряхнул волосами, и Дарсериан больно сжал его ягодицу, не удержался, чтобы не шлёпнуть по тому же месту, скользнул ниже и надавил на пластиковую стекляшку, «наверняка дешёвую», — подумалось ему.       Скэриэл ткнулся носом в подушку, что-то тихо невнятно промычал, повёл бедром.       Котийяра едва ли хватило на пару минут — скоро он нетерпеливо подгреб Лоу к себе, жгуче в него вцепился, даже не стал снимать с себя шорты — только приспустил их вместе с бельем. Пару раз провёл рукой по своему напряжённому члену, смазал несколько капель предэякулята, подцепил камешек и резко дёрнул его на себя. Скэриэл, до этого гордо молчавший, хрипло протяжно простонал и смял в руке покрывало — Дарси только сейчас заметил сбитые в кровь костяшки на ней. Он растёр между пальцев липкую смазку, отбросил идиотскую игрушку в строну и торопливо толкнулся — горячо, мокро, тесно, но намного легче, чем если бы пришлось растягивать Лоу пальцами.       Скэриэл выгнулся в спине и заёрзал, словно пытаясь устроиться поудобнее. Дарсериан выждал пару секунд и начал двигаться, то и дело ускоряя темп, под задушенные полувсхлипы-полустоны чернокровки. Такого грязного, позорного, лежащего под ним чернокровки — чернокровки, который в какой-то момент вдруг затих и протиснул руку между своим животом и кроватью. Котийяр наклонился над ним, одной рукой сжал талию — вероятно, останутся синяки — второй заправил прядь волос за ухо и самодовольно прошептал:       — Что, больше не можешь терпеть?       Скэриэл только раздражённо фыркнул и слегка приподнялся на локте.       — Потешь своё самолюбие, Котийяр. Может, ты и думаешь, что ты король мира, но иногда, ого, приходится разо–       Он оборвался на полуслове, когда чужая рука легла поверх его собственной и ритмично задвигалась в такт движениям. Не прошло и минуты, как Лоу задрожал, тихо всхлипнул и упал лицом в подушку. Дарсериану не потребовалось много времени, чтобы закончить следом — он выскользнул из Скэриэла, с протяжным стоном спустил ему на поясницу.       Они замерли, тяжело дыша, вплотную прижавшись друг к другу, слушая чужое сердцебиение, а потом Лоу вдруг оглянулся на Дарси, хитро прищурился — удивительно, каким он сейчас выглядел гордым и побеждённым, будто не Котийяр только что вдалбливал его в кровать, — и ровно, весело протянул:       — Ты знал, что азалия — самое капризное комнатное растение?