Рабочее название "Crazy"

Марко пригласил Йере провести с ним пару дней после их совместного концерта. Матти любил этого парня — с ним легко было общаться, он быстро находил общий язык со всеми в группе. Йере был легок на подъем, и, возможно, именно поэтому Матти не так стеснялся своего английского, когда тот был рядом. Было приятно наблюдать, каким открытым и счастливым становился Марко рядом с ним. Иногда Матия представлял себя с Мартином на их месте. Как кладет голову ему на плечо, берет за руку, целует при встрече. Становилось стыдно. Чем дольше все тянулось, тем яснее становилось: он держится не за надежду, а за собственные фантазии. Уютные, сладкие — и такие беспощадно далекие от реальности. А уроки гитары только сильнее выбивали почву из-под ног. Каждое занятие становилось испытанием: слишком близко, слишком тепло, слишком много того, о чем он не имел права мечтать. Иногда они с Мартином переписывались по вечерам: Матти что-то рассказывал, а Мартин присылал видео. Его умиляло, что даже в сообщениях Мартин оставался немногословным. Матти нравилось видеть, как проявляется его характер — тихо, естественно, будто между строк. После концерта они все собрались у Марко, обсуждая последние события и планы. Мартин, как всегда, больше слушал, улыбался и лишь изредка комментировал происходящее. Несколько раз Матти пытался начать с ним разговор вполголоса — тише общего гомона, будто надеялся сделать момент немного интимнее. Йере находил это милым. Он был наблюдателен, особенно сильно он понимал это, когда был рядом с Марко. Тот, увлеченный и влюбленный, не замечал ничего вокруг. Йере даже думал, что это, может, и к лучшему — Марко бы с собой сначала разобрался. Но вот чего Йере точно не понимал, так это того, как Марко не замечал… этого. Всего за час Йере насчитал три долгих, невольных, выдающих с головой Матти взгляда. Сначала он подумал, что это из-за алкоголя, но быстро понял — юный барабанщик пил колу. Матти смотрел на Мартина с таким трепетом, будто ждал, что тот ответит тем же, но каждый раз, когда Мартин резко двигался или смеялся, Матти тут же прятал взгляд в стакан, будто боялся разоблачения. Пытался спрятать и смущение, и самого себя. Казалось, он хотел исчезнуть. Стало быстро ясно: этот парень не может себя контролировать, когда дело касается Мартина. Такое Йере уже видел. Точно. Марко мучил его так же — несколько месяцев не решаясь ни на один шаг. Когда он понял, что разгадал знакомую игру во взгляды, то решил наблюдать за Мартином. Тот сидел напротив, и это делало наблюдение еще интереснее. Легче было бы, если бы это был кто угодно другой, только не Мартин. Тот всегда был сдержанным, и по нему трудно было что-либо понять. Йере задумался: замечал ли он, как Матти мялся рядом? Чувствовал ли хоть что-то или предпочитал игнорировать очевидное? Жалость к Матти усилилась, когда он заметил, как долго и пристально Мартин смотрел на него, будто что-то высчитывал. Может, он просто не осознавал чувств барабанщика? Казалось бредом, ведь тот плохо их скрывал. Хотя... возможно, игнорирование очевидного у Пуришичей — семейная черта. Чем дальше шел вечер, тем яснее Йере понимал, что все они будто играют в молчаливый спектакль: «все нормально». Ему даже стало весело наблюдать за этим. Может, они просто слишком привыкли друг к другу, чтобы замечать перемены. Ладно эти трое, но Михаэль-то куда смотрел? Или просто решил не вмешиваться? Йере уже подумывал сунуть нос в эту историю. Все равно скоро он уезжает. Матти как раз хотел что-то рассказать Мартину, уже наклонился и вдохнул перед тем, как начать, но стушевался, когда Михаэль громко сменил тему. Йере поджал губы и решил, что если они сами не разберутся — он вмешается. - Мартин, может, покурим, а? - его предложение прозвучало так внезапно, что все удивились. Особенно учитывая, что Йере молчал уже минут пять — что на него совсем не похоже. Серьезный взгляд, которым он наградил Мартина, только подкреплял ощущение, что разговор предстоит не случайный. - Конечно... - На вопросительный взгляд Марко Мартин лишь пожал плечами. Они с Йере не были особенно близки, чтобы тот звал его так внезапно. Вставая, Мартин заметил, как Матти тревожно смотрит на него снизу вверх. Это умилило. Он доверительно улыбнулся, мягко сжав его плечо — будто просил подвинуться, хотя повода не было. Просто хотелось почувствовать тепло. Маленькая вольность. Йере уже курил, когда Мартин вышел на крыльцо. Мартин сделал затяжку и блаженно выдохнул, чувствуя, как тело расслабляется. Концерты вытягивали из него все силы, и в конце дня хотелось только упасть в кровать. Но мысль о холодной, темной комнате заставляла его оставаться с друзьями — пытаться почувствовать, что он не один. - Может, наконец скажешь ему? - Йере первым нарушил затянувшееся молчание. - О чем? - Мартин нахмурился. Разговор даже начался странно. - Да брось. Не играй с бедным парнишкой. - Ты о Матти? Я ничего не делаю... - Мартин испугался, что, сам того не замечая, позволил себе лишнее, и Йере это заметил. Теперь все стало ясно — зачем тот вывел его из комнаты. - Так ты правда не замечаешь? - Йере округлил глаза так искренне, что Мартин растерялся ещё больше. - Чего не замечаю? Йере засмеялся — коротко, недоверчиво. Мартин конечно знал, что Йере очень взбалмошный и иногда не понимал, как они нашли с Марко общий язык. Но сейчас казалось, что это сам Мартин чего-то не догоняет. - На меня даже Марко не смотрит с такой надеждой во взгляде. А уж я-то знаю, как выглядят такие взгляды. - Йере усмехнулся и поиграл бровями. Теперь уже Мартин вытаращился на него. Он определенно не хотел этого знать. - Ты... нет. Матия просто стесняется, и... - Он пытался оправдать ситуацию больше перед собой, чем перед Йере, хотя сам уже искренне не верил в эти слова. - Конечно. Просто ты выглядишь так, будто оцениваешь его на экзамене. - Йере вдумчиво жестикулировал сигаретой, от чего облако дыма стало только больше вокруг него. - Я все пытаюсь понять: у тебя хоть что-то есть к нему? Если нет — скажи ему. Так всем будет проще. - Я... - слова застряли в горле. Он старался делать вид, что ничего не чувствует. Что нет этой волны одиночества, накрывающей по вечерам; нет приливов нежности, когда Матти снимает куртку на пороге; нет желания просто прижать его к себе. Возможно, поэтому он и выглядел таким холодным. Он сжал ладонь, которой недавно касался Матти, и тихо добавил: - Ему нужен не я. - А кто тогда? - Кто-то моложе. Сверстник, может - Мартин выглядел растерянно, как дворовая собака, которую всю жизнь гнали прочь, и теперь она не верит, что к ней могут подойти с добром. Йере в ответ лишь саркастично поднял бровь, будто это был худший из возможных аргументов: - А ты у него спросил, кто ему нужен? - Ну... нет, но... - Думаю, он выберет того, кто искренне его любит. Возраст тут ни при чем. - Йере стряхнул пепел и взглянул на Мартина пристально. - Это ведь про тебя, так? - Я... я уже несколько месяцев пытаюсь закопать это глубже себя. Но чем сильнее давлю — тем сильнее тянет к нему. - выдохнул Мартин. Словно часть тяжести спала с плеч. Он и не замечал, как долго носил ее в себе. - Typerät Kroaatit... Может, и не стоит? - В твоей голове всегда все так просто? - Мартин нахмурился, раздраженно, но без злости. - Не вижу ничего сложного. Один хорват нравится другому хорвату. Причем ответно! Если попробуете — будет либо два счастливых хорвата, либо... - он задумался о том, как лучше сформулировать это состояние. - Два хорвата которые не жалеют, что рискнули? Думаю, в обоих случаях вы в плюсе. - Затушив сигарету Йере добавил: - Знаешь как говорят: лучше жить с угрызениями, что сделал, чем с сожалениями, что не попробовал. Мартин молчал. Его разрывали противоречия. Было до глупого страшно — а вдруг все это просто игра воображения, коллективная галлюцинация, и Матти ничего к нему не чувствует? Но слова Йере пробудили в нем ту самую уверенность, с которой он когда-то пришел в Mono Inc, ту, с которой стоял на сцене рядом с братом. Йере был прав: даже если все пойдет не так, они смогут перешагнуть. Он хотел быть ближе к Матти — такому чувственному, мягкому, живому. Тому, кто наполнял его самого эмоциями и чувствами. Матти был тем, кто напоминал, что можно не быть сильным все время. Тем, кто слушал, на кого можно положится когда казалось, что никто и не предложит. Мартин вспомнил ту ночь в отеле, когда впервые позволил себе отпустить, и расслабиться. Его забавляло, что сам он мог кому угодно поступать так с собой, но сам не мог решиться. Он улыбнулся, вспоминая, как искренне Матия просил довериться. - Ну и что ты предлагаешь? - наконец спросил он, решившись довериться. - Очень рад, что ты спросил. Вы ведь начали уроки по гитаре. - Йере, как всегда, в курсе последних событий даже не спрашивал, утверждал. - Да... он хочет сыграть Crazy... Что ты уже?.. - Так! Тихо! Операция начинается. Кодовое название — Crazy! Йере загорелся идеей с такой скоростью, что у Мартина неприятно сжалось внутри — слишком хорошо он знал, что бывает, когда тот воодушевляется. Не то чтобы он думал, что Йере все разрушит или испортит, но идеи, которые иногда появлялись в этой голове, откровенно пугали. Он быстро изложил свой «гениальный» план, добавил Мартина в инстаграме и велел отписываться, как только появятся какие-то изменения. Все это казалось Мартину безумным авантюризмом, но… какой у него выбор, если сердце уже давно играет против здравого смысла? Он попробует или хотя бы начнет следовать плану, а там уже и сориентируется. Ему не очень нравилось это ощущение, будто он пытается украсть драгоценность. Что-то пошло дорогое и тщательно охраняемое. Безделушку, которая стоит кучу денег, но… Немного подумав, он понял, что Матти и правда драгоценность, только не в этом смысле. Матия был той редкой ценностью, которую хочется не прятать в коробке, а держать рядом, чтобы свет от нее хоть немного грел собственную пустоту. Показывать всем, что она твоя. Пусть на него смотрят, сколько угодно — но если чьи-то руки посмеют приблизиться, Мартин без колебаний станет хищником, защищающим свое. Ничего не скажет, не покажет и капли ревности, просто вывезет в лес и там оставит. Скажет, что "утащили камни". Вернется к своей ценности и, как ни в чем не бывало, прижмет ее к себе. Если Мартин уже готов на такой отчаянный, пусть и гипотетический, шаг — значит, признаться в чувствах он сможет тем более. Пора перестать прятаться.

***

- О чем ты говорил с Мартином? - когда все ушли, а посуда была помыта, можно было наконец выдохнуть, прижаться к Йере, будто к единственному месту, где мир переставал шуметь, и вдыхать его любимый, успокаивающий запах. - Не забивай голову, детка, - тихо сказал он, гладя пальцами по коже за ухом, пытаясь увести от темы. Еще не время раскрывать карты. - Он в порядке? - спросил Марко слишком быстро, будто боялся услышать другое. - Теперь-то точно, - Йере умиляло, как много в Марко нежности к родным, которую тот из упрямства прятал, будто это слабость, а не самая очевидная его черта. - Давай к куда более важному, - Йере наклонился ближе. - Я без тебя места не находил. Когда Йере поцеловал его, мысли оборвались, будто кто-то выключил свет, и на внутренней стороне сознания вспыхнуло только одно имя — ярко, красно, как фейерверк.