Gaze at me with your soul

Крики чаек над головой становились всё громче. Их голоса сливались с остальными звуками, превращаясь в почти неузнаваемое шумовое марево. Шипение песка, сдвигаемого ленивым накатом волн. Детский смех и крики у кромки воды, оклики родителей. Глухой удар мяча где-то слева. Повторяющийся лай собаки вдали. Кейтлин вздохнула и приподнялась на синтетической ткани полотенца. Ладони упёрлись в ткань за спиной, длинные ноги вытянулись по направлению к морю. Зонт, который Вайолет воткнула в песок, начал крениться, позволяя солнцу подниматься выше, подбираться к её лодыжкам, разливая тепло по икрам. Становилось почти слишком жарко, даже для неё, хотя вслух она бы в этом никогда не призналась. Время от времени случайный порыв ветра находил её кожу, охлаждая лёгкий налёт пота на руках. Она уловила звук счастливого лая Стеба где-то внизу по пляжу, и на её губах проступила слабая, горько-сладкая улыбка. Золотистый ретривер старел слишком быстро, и рано или поздно ей придётся взять щенка на его место. Она лишь надеялась, что ей разрешат оставить его в качестве друга, чтобы он мог провести свои последние годы с ними, а не с какой-то новой семьёй. Лай становился громче, когда он помчался к ней, лапами взметая песок, а за ним — неровные, спотыкающиеся шаги того, кто преследовал его. Кейтлин широко раскрыла объятия, уже зная, что произойдёт. Спустя мгновение в неё врезалась маленькая девочка, обвив руками её шею. — Мама, мы построили замок! Резкий, высокий голосок прозвенел у неё в ушах, и Кейтлин инстинктивно зажмурилась со смехом. — Вау, — сказала она, улыбаясь и прижимая девочку к себе, усаживая её на колени. Её рука нашла щёчку ребёнка и нежно погладила её, а нос она прижала к носу девочки — ласково ткнувшись. Та захихикала, замотала головой, и их носы снова и снова соприкасались. — Люси! Голос Вай, слегка запыхавшийся и раздражённый, прервал её, не дав сказать больше: — Сколько раз я говорила тебе не убегать так? Это опасно! Вайолет замерла на краю полотенца, уперев руки в бока, и слегка прищурилась при виде дочери в объятиях Кейт. Она склонила голову, и длинная прядь выскользнула из неаккуратного пучка, который она завязала, спасаясь от жары, мягко упав на щёку. Как ни трудно было признать, маленькая чертовка была столь же дикой, как и она сама в том возрасте. В ответ маленькая девочка надулась, повернувшись к ней. Её каштановые волосы, беспорядочно подстриженные Паудер в подобие каре, обрамляли лицо растрёпанным ореолом. Её зелёные глаза раскрылись ещё шире. — Но, мамочка, я хочу, чтобы мама увидела замок! Кейтлин тихо рассмеялась. — Солнышко, ты же знаешь, мама не может видеть. — Нет! — запротестовала девочка, снова глядя на Кейтлин. Она прижала обе ладони к щекам Кейт, нежно надавливая, подражая жесту, который её мама всегда проделывала с ней. — Ты видишь пальцами! Чистая, незамутнённая невинность Люси заставила обеих, Кейтлин и Вай, рассмеяться. Для неё всё было так просто, почти обыденно. Не существовало произвольных границ. Не было недостатков, нетрудоспособностей, ярлыков, призванных лишь рассортировать людей по коробочкам, понятным взрослым. Если мама не может видеть глазами, конечно, она может видеть пальцами. Разве не это делала Кейт каждый раз, когда кончиками пальцев касалась лица или волос Люси? Или когда выбирала одежду из маленького гардероба в её спальне, ощупывая сложенные на полке штанишки, готовя её к детскому саду? — Ты права, дорогая, — сказала Кейтлин, целуя девочку в щёку и заставляя её рассмеяться, возможно, от щекотки, — Но для кого этот замок? — Для принцессы, — ответила девочка, как будто это было самой очевидной вещью на свете. — А ты принцесса? — спросила Вайолет, приседая, чтобы оказаться с ними на одном уровне. — Нет! — Девочка с возмущением посмотрела на неё, тонкие бровки сдвинулись в недоумении. — Я дракон! Кейтлин и Вай снова не смогли сдержать громкий смех, в то время как ребёнок смотрел на них, совершенно озадаченный. Всё ещё слегка подрагивая от смеха, Вай наклонилась ближе. — Иди сюда, печенька, — сказала она, протягивая руки и подхватывая девочку. Она встала, усадив её на плечи, точно так же, как Коннол проделывал с ней сотни раз, а Вандер — с Паудер. — Поможем маме подняться, — сказала она, протягивая руку, чтобы нежно взять ладонь, которую Кейт уже подняла. Девочка вцепилась в шею Вай, та издала тихий, сдавленный звук, но не стала сопротивляться. — Мама, иди играть! Кейтлин сжала ладонь Вай, поднимаясь одним плавным движением, легко поднятая другой женщиной. Они пошли к кромке воды, пальцы Кейтлин переплелись с пальцами Вайолет. Смех Люси звенел у неё в ушах. Звук моря, взволнованного ветром, тепло песка под ногами, жгучее отражение солнца на коже. Мягкий ветер и запах соли. И её собственное сердцебиение, полное чего-то, что вмещало в себя все имена во Вселенной. Она вспомнила слова, которые часто говорила её мать, и лёгкая, непрошеная улыбка тронула её губы, когда она наконец осознала, насколько Кассандра всегда была права. Потому что любовь нельзя измерить, и её нельзя контролировать. Ты не можешь избежать её, или разлить по бутылкам и спрятать в шкафу в надежде забыть. Её всегда достаточно, в твоём сердце, для всех, даже для себя самой. И тебе не нужны глаза, чтобы видеть тех, кого любишь. Нужно лишь всё остальное. И именно так она всегда будет видеть их. Всем остальным. Глядя на них своей душой.

The end

Тем, кто потерял кого-то.

Тем, кто утратил часть себя.

Тем, кто чувствует себя невидимым.

Тем, кто никогда не видит себя в отражении других.

Эта история — для нас.