Gaze at me with your soul

Чем старше становишься, тем быстрее ускользает время. Фраза, которую она слышала от отца сотни раз. Тобиас всегда произносил её, поднимаясь с дивана, когда его колено тихонько щёлкало, или когда наблюдал за первым снегопадом, укрывавшим траву, уже тронутую зимним холодом. Он всегда выглядел слегка удивлённым, словно только что стоял под палящим июльским солнцем, а уже через мгновение натягивал на себя тёплый шерстяной свитер. Он замирал у окна, сложив руки за спиной, тихо вздыхал и покачивал головой. Его плечи слегка сутулились. И тогда он произносил это снова, почти сам для себя. Чем старше становишься, тем быстрее ускользает время. Для Кейтлин это никогда не имело особого смысла. Для неё школьные дни тянулись вечно. Время, проведённое за книгами и недоделанными домашними заданиями, растягивалось до нереальности, будто каждую минуту насильно вытягивали в нить. Ей казалось, что она вечно чего-то ждёт. Ждёт, когда наступит Рождество. Ждёт выходных, чтобы наконец выспаться или прогуляться с собаками в каком-нибудь тихом парке. Ждёт окончания ужина, чтобы укрыться с книгой. Мысль о том, что однажды, став взрослой, дни начнут ускользать у неё из пальцев, казалась нелепой. Что время может двигаться быстрее, чем сейчас. Она всегда думала, что это что-то, что чувствует только её отец, одна из тех философских вещей, которые он любил иногда произносить, словно хотел научить её, что такое жизнь на самом деле. И она всегда смеялась, думая, что с ней всё будет иначе. Она будет проживать каждый день как приключение. Она будет веселиться, всегда. Каждый божий день. Она никогда не перестанет смеяться и ей больше никогда, никогда не будет скучно. Лишь повзрослев, она по-настоящему поняла это, когда каждый день начал казаться похожим на предыдущий, а время отмечалось лишь обязанностями и сном. Проснуться, чтобы работать. Лечь спать, чтобы снова работать завтра. А часы свободы казались редкими, мимолётными, почти несуществующими. Маленькие моменты счастья стали драгоценными, особенными, даже если они не были грандиозными приключениями. Тихий вечер с друзьями. Ужин с Вай. Сочельник с Паудер и Вандером. Рождественский обед с Тобиасом. Встреча Нового года в горной хижине, где только они с Вай вдвоём, с потрескивающим камином и запахом еловой древесины в воздухе. А умиротворение стало важнее всего остального. Важнее самого веселья. Она вздохнула, закрыв ноутбук предварительно проверив время с помощью Siri. Она обещала Вайолет свести работу на выходных к абсолютному минимуму и смирилась с тем, что не закончит тот отчёт к десяти часам. Можно так же легко оставить его на потом и подарить себе эти лишние полчаса. Она поднялась из-за стола, потянувшись руками к потолку. По спине пробежала лёгкая дрожь, и она натянула рукава худи на пальцы, скрестив руки на груди. Даже при том, что термостат был постоянно установлен на тропическую температуру, она вечно мёрзла, особенно после долгих часов, проведённых за столом. Тогда как Вай расхаживала всю зиму в одной футболке, постоянно жалуясь на жару и ругая её за «загрязнение окружающей среды». Кейт вышла из кабинета и уверенно направилась в гостиную. Она услышала, как Вай тихо смеётся над чем-то, и на её губах тут же, сама собой, появилась лёгкая улыбка. Лапы Стеба заскребли по полу, когда он спрыгнул с дивана, чтобы поприветствовать её. Кейт слегка наклонилась, приложила ладонь к его морде и нежно потрепала. Золотистый ретривер издал довольное фырканье. — Ты всё это время валялся на диване вместе с Вай, да? — с улыбкой спросила она, чувствуя, как его тёплая морда упирается в ладонь. Хвост пса забил по воздуху ещё быстрее, а с дивана донёсся смех Вайолет. — Именно так, — сказала она. — Ты его совсем разбалуешь, — поддразнила Кейт, выпрямляясь и направляясь к другой девушке, которая по-прежнему лежала на диване, уставившись в тёмно-зелёную книгу, раскрытую в её руках. Вайолет даже не шевельнулась, её тон был игривым. — Я с самого начала говорила, что собаки — моя слабость. Кейтлин вздохнула, протянула руку, нащупала край дивана и, обойдя подлокотник, устроилась на нём. Она почувствовала, как Вай пошевелилась, и через мгновение ступни её возлюбленной удобно устроились у неё на бёдрах. — Что ты делаешь? — спросила она, одной рукой поглаживая икру Вай. Медленно она провела пальцами под краем спортивных штанов, надавливая на мышцу, которая, как она теперь знала, всегда была напряжена. Вай издала довольный вздох, расслабляясь под прикосновениями Кейт. — Читаю. — Что читаешь? — Книгу. Кейтлин издала раздражённый звук. Она должна была предвидеть этот ответ — Вайолет говорила так каждый раз, когда утыкалась носом в роман. Кейт часто заставала её за ворошением своего книжного шкафа в поисках чего-то, что та ещё не читала. Задача почти невыполнимая, учитывая, что Вай, казалось, знала все существующие книги. Фэнтези, романтика, хоррор. Двести, пятьсот, тысяча страниц. Назови любую — и Вай её уже прочла. Кейт пришлось практически запретить ей покупать новые книги, если она сама хотела иметь шанс подарить ей что-то ещё непрочитанное. — Какую книгу? — спросила она, понизив голос и входя в роль, почти игриво-угрожающе. Вайолет весело усмехнулась, и приподняла книгу к груди так, чтобы выглянуть поверх страниц на Кейт. — «Барон на дереве». — Ты разве её ещё не читала? — Кейт нахмурилась, слегка склонив голову. — Читала, но это одна из моих любимых, — ответила Вай, закрывая книгу, но оставив палец между страниц, чтобы не потерять место. — Давно не перечитывала. Кейт улыбнулась, позволив руке снова подняться, чтобы погладить ямочку под её коленом. — Это была одна из любимых книг моей мамы. — Знаю, — ответила Вай, улыбаясь, и лёгкая дрожь пробежала по месту, которого касалась Кейт. — Там полно подчёркиваний, обведённых слов и маленьких заметок. — Правда? — Кейт слегка подвинулась к ней, упёршись локтем в мягкую спинку дивана, в поисках более удобного положения. Она подобрала ноги, согнув их и устроив на диване. — Ты нашла её в книжном шкафу? — Ага... Вообще-то я уже прочла немало книг с её пометками, — сказала Вай, приподнимаясь и убирая ноги с колен Кейт, чтобы придвинуться к ней поближе на подушке. — Некоторые забавные, некоторые очень глубокие, а есть даже критические замечания по сюжету. Рука Кейтлин легла ей на плечо, пальцы скользнули к затылку, задержались, чтобы провести сквозь волосы Вай, наслаждаясь ощущением. Стеб не стал терять ни секунды и вскочил на диван рядом с Вайолет, наконец-то снова отвоёвывая себе место. Он устроил свою большую голову на передних лапах с довольным хрюканьем, и Кейтлин ничего не сказала, лишь испустила раздражённый вздох. — Это как... не знаю, — продолжила Вай, открывая книгу на том месте, где остановилась. Её взгляд скользнул к нескольким словам, нацарапанным на полях аккуратным, вытянутым почерком Кассандры. — Как будто я по-настоящему узнаю её. Кейтлин ответила слабой, едва заметной улыбкой, уголки её глаз смягчились мелкими морщинками. На этот раз она закинула ногу на колени Вай, поджав другую, и придвинулась ещё ближе. — Почитай мне что-нибудь, — попросила она, проводя рукой по лицу Вай и касаясь её щеки тыльной стороной пальцев. Вайолет некоторое время листала страницы в поисках своих любимых пометок. Она не решалась загибать уголки, чтобы их отметить, слишком боясь повредить книгу. — Вот она подчеркнула строчку: «Быть не таким, как все, сложно, но возможно», и написала: «Дать прочесть Кейтлин». Кейтлин тихо фыркнула, слегка покачав головой. — Она была одержима тем, что у меня так мало друзей. — А эта меня просто убивает: «Только мужчина может ожидать, что подросток станет есть улиток». — Вай усмехнулась, прочитав строчку с подражательно-критическим, формальным тоном, каким, как она представляла, говорила бы Кассандра. Кейтлин тоже рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Затем Кейт откинула прядь волос за ухо и тихо вздохнула. Вайолет наблюдала, как меняется её выражение лица: сначала стало серьёзным, затем тронутым грустью. Между бровей наметилась крошечная морщинка. — Жаль, что у меня нет возможности прочесть что-то, написанное твоей мамой, — прошептала она, голос её стал тихим и задумчивым. — Или... увидеть фото твоих родителей. Это было то, что ей никогда не доведется сделать. Узнать хоть что-то о родителях Вай, из воспоминаний, найденных случайно в пыльной коробке, затерявшейся на чердаке. Или узнать саму Вай, листая фотоальбомы, чтобы увидеть, какой она была в детстве. Были ли её щёки ещё полнее и мягче, чем сейчас. Как выглядело её лицо в годы бунтарского подросткового периода, ещё не тронутое шрамами. Или, возможно, смотреть старые VHS-записи, слегка размытые, где она и Паудер играют, а на фоне слышен голос Фелиции. — Я могу рассказать тебе, — тихо сказала Вай, протянув руку, чтобы взять подбородок Кейт между большим и указательным пальцами. — Я могу рассказать тебе всё, что ты захочешь знать. На губах Кейт проступила лёгкая улыбка, она наклонилась, следуя за прикосновением Вай, и коснулась её губ коротким, нежным поцелуем. Сладким, ласковым. — А твоя мама читала? — спросила она через мгновение. — Не особо. Она была больше практичным человеком, — ответила Вай с тихим вздохом, отпуская лицо Кейт. Она слегка наклонилась через Стеба, чтобы положить книгу на стеклянный журнальный столик напротив дивана, твёрдая обложка издала лёгкий стук, коснувшись поверхности. Затем она откинулась назад, ладонь скользнула вверх по бедру Кейт. — У неё была тысяча увлечений, и она умела всё: шить, готовить, строить скворечники... — Она сделала паузу, тихо рассмеявшись. — Собирать мебель. — А твой отец? — спросила Кейт, с игривой улыбкой на губах. — Он был более интеллектуальным. — Вай сделала паузу, её рука двигалась вдоль бока Кейт, касаясь кожи прямо под худи. Кейт вздрогнула, несмотря на то, что обычно её руки были тёплыми. — Вандер сказал мне, что сборники стихов, которые я читала Паудер, принадлежали моему отцу. — И он тоже оставлял пометки? — Нет... — Вай слегка пожала плечами. — Но я почти уверена, что он прочёл несколько миллионов книг. — Это многое объясняет, — с лёгкой улыбкой произнесла Кейтлин. Она не могла не задаваться вопросом, какой была бы жизнь, если бы их родители были живы. Возможно, Вай выбрала бы другой путь, что-то более безопасное. Может, она продолжила бы учиться, зарылась бы в книги, изучала философию или, скажем, литературу. А она... она могла бы видеть её. То, как её улыбка медленно расползается по лицу, как она смеётся, или как смягчаются её глаза, когда она плачет. Как движется её спина, когда она готовит, лёгкое напряжение плеч, когда она чистит зубы. Они могли бы обедать со своими семьями. Все вместе. Где-нибудь в центре, в одном из тех уютных маленьких ресторанчиков с запотевшими окнами и круглыми столиками. Или, призналась она себе, они могли бы вообще никогда не встретиться. Она, вероятно, осталась бы с Мэдди, слишком будучи существом привычки, чтобы закончить отношения, длящиеся уже два года. А Вай... Вай была бы где-то в другом месте, возможно, на другом конце света, занимаясь исследованиями или изучая какую-нибудь древнюю рукопись полузабытых текстов. Она поняла, что это защитный механизм — эта потребность задерживаться на «что, если» и «возможно». Способ унять тревогу, притворяясь, что можно переписать прошлое у себя в голове, лишь бы спрятаться от того, что происходило на самом деле. Всё же она позволила себе подумать об этом ещё мгновение. — Тебя это не... не злит? — тихо спросила она. На секунду она прикусила нижнюю губу. — Мысль о том, что они могли бы до сих пор быть здесь? Что несправедливо, что они умерли? — Я очень долго злилась, Кейт. — Рука Вай слегка сжала её талию в очередном медленном, успокаивающем прикосновении. Её голос понизился, стал серьёзным, немного усталым. — И иногда, когда я вспоминаю, я всё ещё злюсь. Но это ненадолго... в этом нет смысла. Никто не вернёт мне время, потраченное на ненависть к миру. А они всё равно не вернутся. Чем старше становишься, тем быстрее ускользает время. Сколько времени она потратила впустую? Ненавидя мир. Ненавидя себя. Сколько дней она выбросила, цепляясь за несчастье, запертая в наказании, которое выбрала себе сама, пытаясь заплатить за вину, которая не требовала расплаты. Мысленная повязка, которую она обернула вокруг своего сердца, заставляя его тихо, бесконечно истекать кровью. Дни напролёт, годы подряд. И к чему, в конце концов, всё это было? Чтобы тратить время впустую. Тратить жизнь, в то время как она была одной из тех, кому повезло — кто всё ещё был жив. Она не хотела терять ни мгновения больше. Ни единой секунды. Больше никогда. — Ты переедешь ко мне? Сюда? — Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить, голос прозвучал чуть выше обычного, почти дрожа. Вай смотрела на неё ошеломлённо. — Ты серьёзно? — Да... — Рука Кейт коснулась лица Вай, большой палец нежно провёл по её щеке. — Я знаю, что это моя квартира, и тебе придётся выезжать из своей, но для меня переезд был бы сложным, пришлось бы... — Кейт, я понимаю. — Вай наклонилась и поцеловала её, обрывая на полуслове. — Тебе не нужно ничего объяснять... Другая девушка улыбнулась, глаза слегка увлажнились. Её губа чуть дрогнула. — Так... ты согласна? — Да. — Вай притянула её ещё ближе, встретив её губы быстрым, уверенным поцелуем. — Конечно. Вай поцеловала её снова, на этот раз дольше. В комнате стояла тишина, если не считать тяжёлое дыхание спящего Стеба — лёгкий, почти комичный звуковой фон. Она чувствовала, как сердце распирает, словно оно хочет поглотить всё остальное внутри. Ещё один маленький кирпичик в значение слова «семья». Ещё один жест Кейтлин, сшивающий воедино ткань, разорванную много месяцев назад. Ещё один кусочек лего, аккуратно поставленный в пёструю модель дома, который они строили вместе. Не идеальный. Где-то детали стоят криво, цвета спорят друг с другом. Но их. И только их. Когда они разомкнули объятия, Кейт прижалась к Вай кончиком носа. — Я собиралась спросить тебя несколько дней, но всё не могла найти подходящего момента, — сказала она, почти смеясь. — Правда? — Вай не смогла сдержать лёгкий смешок. — Да... Я сделала копию ключей три недели назад, — добавила та, слегка раздражённая собственной медлительностью. Она показала в сторону прихожей, где всегда оставляла свои вещи. — Посмотри в моей сумке. Вай поцеловала её в щёку, прежде чем аккуратно убрать ногу Кейт. Она поднялась, её лицо сияло, как у ребёнка, готового открыть рождественский подарок. За два шага она добралась до чёрной сумки Кейт и запустила руку внутрь. Она нащупала маленький бумажный пакетик, с ручкой, перевязанной маленьким бантом из сатина. — И подарочный пакет тоже? — спросила она, улыбаясь и доставая его, разглядывая с восторгом. Кейт улыбнулась, слегка пожимая плечами. — Это была Мэл. — Так и подумала... — сказала та, дёрнув за уголок банта. Она перевернула пакет, и маленькая связка ключей упала ей на ладонь. Ключ от входной двери вместе с другими круглыми и квадратными ключами разных размеров и цветов были скреплены фиолетовым карабином. Она тихо рассмеялась. — Что ж, надеюсь, Джейс готов помочь с переездом, — добавила она, возвращаясь к дивану. — Это первое, что он предложил сделать... — улыбнулась Кейтлин. Вайолет снова уселась рядом, и Кейт потянулась к её рукам, не в силах удержаться от прикосновения. — Не думаю, что он когда-нибудь смирится с тем, что проиграл тебе в армрестлинге, и он полон решимости доказать, что может унести десять коробок за раз. Вай рассмеялась, легко проведя тыльной стороной пальцев по щеке Кейт и покачав головой. — Кейт, ты же знаешь, я люблю тебя, — сказала она, её тон был поддразнивающим, с ноткой вызова, — но унижать двухметровых мужчин всегда будет моей величайшей страстью.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Холод снова уступил место теплу. А тепло — холоду. Вещи Вай заполнили гардероб Кейт, пока им не пришлось купить новый, побольше. Её предметы встали рядом с воспоминаниями Кейт на полках, в шкафах, во всех комнатах. Они даже заменили книжный шкаф в гостиной на более вместительный, а потом добавили и второй. Вай развесила их фотографии на пустых стенах. Кейтлин научилась включать свет, заходя в комнату, чтобы не пугать другую своим внезапным появлением. У Вайолет всегда был готов ужин, когда Кейт наконец выныривала из вороха бумаг. Кейтлин вела учёт счетам, расходам, срокам. За продуктами они всегда ходили вместе. Они никогда не ложились спать, не помирившись. А когда были в разлуке, всегда звонили, пусть даже на пару минут, чтобы пожелать спокойной ночи. Иногда Вай оставляла что-то не на месте — ботинки на полу, открытый шкафчик, — и Кейт спотыкалась или ударялась. В другие разы Кейт путалась с настройками стиральной машины, слишком привыкнув стирать только тёмную одежду, и случайно окрашивала одну из белых футболок или толстовок Вай в синий цвет. Ссоры следовали одна за другой, обычно заканчиваясь извинениями и занятиями любовью где-нибудь в доме. Однажды Кейтлин позвала Вай с собой за покупками и в итоге купила платье ярко-фиолетового цвета с таким глубоким разрезом, что оно едва сохраняло приличия. Позже она купила ещё много других, вместе с рубашками и брюками всевозможных расцветок, но то платье осталось любимым у Вай. Вай снимала его с неё как минимум десятью разными способами, хотя могла творить столь же восхитительные вещи, и вовсе его не снимая. Холодильник постепенно заполнился магнитиками — по одному на каждое посещённое место. Иногда они отмечали город, где у Вай был бой, в другие разы — чтобы запомнить отпуск. Они всегда выбирали керамические или деревянные, немного безвкусные, с небольшим барельефом. Кейт настаивала на поездках к морю, где могла греться на солнце, словно хладнокровное земноводное, пока Вай буквально не плавилась от жары. Когда же наступала очередь Вай выбирать, она всегда везла Кейт в отдалённые, промозглые места, чтобы та насладилась суровой красотой природы. Кейт отчасти любила их лесные походы. Она могла наслаждаться влажным запахом почвы и мха, медленным шелестом листьев, тихими трелями птиц. Но она никогда не признавалась в этом Вай; та никогда не дала бы ей забыть это. Было особенно тёплое майское утро, один из тех дней, что уже пахнут летом и вечерами на улице с друзьями. Кейт собрала волосы в мягкий хвост, закрепив резинкой. Она заправила его под куртку с жёсткими плечами и застегнула молнию до самого подбородка. Вай сидела рядом, молча наблюдая, в надежде, что Кейт скоро будет готова. Мотокуртка буквально поджаривала её, пока она ждала на мотоцикле. Единственной тенью служил маленький клён, тонкий ствол которого поднимался из квадратной клумбы на тротуаре. Она приподняла забрало шлема, наблюдая, как другая нервно ёрзает рядом. Руки её болтались по бокам, словно у ребёнка, ждущего автобус в первый школьный день. — Готова? — тихо спросила Вай, протягивая руку, чтобы взять ладонь Кейт. Та слегка сжала её, вздохнув. — Да, — прошептала она, с пересохшим горлом, с тревогой, тлевшей глубоко в животе. Она пожалела о плотном завтраке, опасаясь, что скоро чувство сменится тошнотой. Вай протянула ей шлем, и Кейт надела его, затянув под подбородком слишком туго, в иррациональном страхе, что он может соскользнуть. Одной рукой она ухватилась за плечо Вай, другой — за сиденье мотоцикла, и с помощью Вай взгромоздилась на мотоцикл позади неё. Вай натянула перчатки, в то время как руки Кейтлин обвили её талию, сжимая так сильно, что та едва могла дышать. Она тихо рассмеялась, сжала одно из бёдер Кейт и нежно провела по нему. — Ты доверяешь мне? Кейтлин нервно рассмеялась, затем разок кивнула. — Да. Вай почувствовала, как руки Кейт ослабли совсем немного, и с рёвом завела мотоцикл. Она опустила забрало, улыбаясь, когда они тронулись в путь.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Это было похоже на полёт. Страшный, захватывающий, прекрасный. Словно позволить себе падать с высоты, зная, что кто-то поймает тебя прямо перед землёй. Она чувствовала себя свободной, живой. Даже несмотря на тревогу, грызущую живот — страх получить травму или того хуже. Вай обещала ехать медленно, и она сдержала слово, но даже на такой скорости Кейт ощущала, как ветер бьёт её по рукам и ногам. Она вцепилась чуть сильнее, когда рядом просигналил грузовик. Рука Вайолет на мгновение коснулась её бедра, и она автоматически расслабилась. Она чувствовала себя свободной. И, как ни странно, в полной безопасности. Так, как только Вай могла заставить её чувствовать. По мере того как она расслаблялась всё больше, сосредотачиваясь на острых ощущениях и отпуская свой страх, она инстинктивно зажмурилась, когда Вай слегка прибавила скорость. Она позволила миру сузиться до двух звуков, в странном подобии сенсорной депривации, заглушающей её мысли. Ветер, проносящийся мимо. Рёв мотоцикла. Больше ничего. Осторожно она вытянула руку, позволив ладони разрезать воздух, который ощущался почти как густая, мягкая жидкость, сочащаяся сквозь пальцы. Её сердце билось в унисон с мотоциклом, а адреналин накатывал, словно красное вино на пустой желудок. И тогда она осознала. То, что опьяняло её, к чему она пристрастилась мгновенно, было чувство полного доверия к Вай. Возможность позволить себе падать. Разжать руки, позволив поводьям выскользнуть из пальцев, будучи уверенной, что Вай подхватит их твёрдой хваткой. Она не представляла, сколько они ехали, но в конце концов дорога начала извиваться всё более крутыми поворотами. Асфальт становился всё более неровным, пока не превратился в грунтовую тропу, и хруст камней под колёсами отмечал каждый виток. Наконец Вай остановилась и заглушила двигатель. — Слезай налево... Осторожно, справа горячая выхлопная труба, — сказала она, беря Кейт за руку, чтобы помочь ей слезть. Кейт сняла шлем и распустила волосы. Несмотря на попытку заправить их под куртку, ветер все равно растрепал их. Она провела сквозь них пальцами, тщетно пытаясь разгладить спутанные пряди. Вай взяла шлем из её рук и пристегнула его к рулю вместе со своим. Затем она переплела их пальцы и притянула Кейт к себе для мягкого, нежного поцелуя. — Как ощущения? — спросила она, её свободная рука скользнула по щеке Кейт. — Всё в порядке? Кейт кивнула, улыбаясь. — Это было... одновременно ужасно и потрясающе, — призналась она, тихо смеясь. Вай рассмеялась. — Рада слышать. Так что... повторим? Ещё один поцелуй, на этот раз подольше. — Повторим. Вай оторвалась от её губ и сделала несколько шагов вперёд по тропинке. Кейт последовала за ней, двигаясь медленно. Время от времени Вай останавливалась, предупреждая о выступающем корне или ветке на пути. Кейт осторожно поднимала ноги, двигаясь немного неуклюже, что заставляло Вай улыбаться. В конце концов они вышли на небольшую полянку, окружённую деревьями. Она выглядела как место для пикника: несколько деревянных столов со скамьями, потрёпанных влагой и термитами, и грубо сложенный каменный очаг, от которого порывы ветра доносили слабый запах золы. Они растянулись на траве, на одеяле, которое расстелила Вай. Какое-то время они молча лежали в обнимку, греясь в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь тонкие ветви над головой. Голова Кейт покоилась на груди Вай, а её рука была перекинута через плечи подруги. Их дыхание сливалось со стрекотом цикад и мягким шелестом листьев на тёплом ветру. Кейтлин протянула руку к траве рядом с собой. Мягкие стебельки, несколько клеверов, крошечная маргаритка. Она позволила пальцам бродить по прохладной, бархатистой текстуре, медленно вздыхая и смакуя простое удовольствие. — Это моё любимое место, — внезапно нарушила тишину Вай. — Здесь всегда так спокойно, я обожаю слушать, как поют птицы. — Спасибо, что привезла меня сюда, — прошептала Кейт, касаясь лица Вай. Она провела пальцем по её губам, прежде чем приблизиться для медленного, нежного поцелуя. Долгого, затяжного. Когда они разомкнули губы, Вай перевернулась на бок, чтобы оказаться лицом к Кейт. Она изучала бледно-голубые крапинки, смешанные с более глубоким синем цветом радужки, почти потерявшейся в расширенном зрачке. Веко слегка дёргалось, трепетало на мгновение — маленькое, непроизвольное движение. — Ты счастлива? Глубокий, серьёзный тон застал Кейт врасплох. Она нахмурилась, затем улыбнулась, слегка озадаченная. — Да, конечно, — сказала она, её ладонь на щеке Вай перешла в нежное поглаживание. — А ты? Вай кивнула. — Ага... — Хорошо, — поддразнила Кейт, с ноткой иронии в голосе. — Я на секунду подумала, ты привезла меня сюда, чтобы бросить. — И потратить столько бензина? — парировала Вай. — Я могла бы просто оставить тебя в парке внизу по улице. Кейтлин рассмеялась, качая головой. — Три года со мной не прошли для тебя даром, да? Ты стала почти такой же циничной, как я. — Как бы не так, я не настолько цинична... — сказала Вай, проводя рукой вокруг талии Кейт, пальцы скользнули в узкую щель между джинсами и краем её расстёгнутой куртки. — Кексик. Кейтлин цокнула языком — единственный знак поддельного негодования. — Я сказала «почти», не забывай. Она не стала комментировать прозвище — сейчас она уже привыкла, что Вай дразнит её так. Она никогда в этом не признается, но в глубине души оно стало ей дорого. И она обожала его. — Тебе повезло, что я люблю тебя именно такой, какая ты есть, — прошептала Вай, её голос опустился на тон ниже, всё так же поддразнивая. Кейт не отреагировала, лишь слегка пожала плечами. — Мне очень повезло... Они снова поцеловались, вздохнув в губы друг другу, прежде чем снова устроиться на одеяле. Кейт чувствовала, как под её ухом бьётся сердце Вайолет, бешено и неконтролируемо. В конце концов Вай пошевелилась, аккуратно подвинув Кейт, чтобы та села, и притянула её ближе, усадив рядом с собой. Боец скрестила ноги, притянув Кейт так, что её бёдра обхватили её бёдра. — У меня кое-что есть для тебя. — В голосе Вайолет прокралась толика нетерпения. Лёгкий оттенок нервности, который Кейт не могла точно определить. Она склонила голову, озадаченная, убирая за ухо непослушную прядь, которая всегда падала на глаза. — Я на 98% уверена, что не забыла про нашу годовщину, — с усмешкой сказала Кейт, мысленно перебирая важные даты. День рождения Вай только что прошёл, она не могла пропустить ничего существенного. А Кейт никогда не забывала ни об одной встрече в своём ежедневнике. Вай тихо рассмеялась. — Ты ничего не забыла, — сказала она, её тон был игривым и поддразнивающим. Вай пошевелилась, и Кейт услышала лишь шелест её одежды, звук расстёгивающейся молнии, тихий шорох чего-то поднимаемого. Шершавая ладонь Вай коснулась её руки, и Кейт повернула ладонь вверх. Что-то холодное прикоснулось к её коже. Она взяла это между пальцами, проводя подушечками другой руки по поверхности. Гладкое металлическое кольцо. Внутри — изящная гравировка, закрученная в странные, почти концентрические узоры. Потребовалось мгновение, чтобы узнать его. Отпечаток пальца. Вайолет. — Вай... Я... — она запнулась, жар прилил к лицу. Живот свело, сердце бешено колотилось. Она заставила себя дышать. — Я знаю. Знаю, ты говорила, что не веришь в брак и бла-бла-бла... Я знаю, — перебила Вай, взяв руки Кейт в свои. Её глаза бегали по лицу Кейт, тревожные, выискивающие, пытаясь прочесть её выражение. — Я не прошу тебя выйти за меня. Просто... дать обещание. Кейтлин сглотнула, на её губах проступила лёгкая улыбка. — Я думала, обещания можно нарушать. — Да, — твёрдо сказала Вай, сжимая руки Кейт сильнее, словно боясь, что та выскользнет. — Но я хочу любить тебя вечно, каждый день. И я хочу пообещать тебе это. С этим дурацким колечком. Кейтлин замерла на мгновение. Затем, неожиданно, рассмеялась. Вай моргнула, озадаченная, брови её сдвинулись. Почти обиженно. — Почему ты смеёшься? Кейтлин покачала головой, будучи на грани слёз. Она покрутила кольцо между пальцами, снова касаясь гравировки внутри. Это было простое кольцо, и именно поэтому — так неоспоримо несло в себе частичку Вай. Вся ситуация казалась абсурдной. Или, может, просто нелепой. — Потому что я никогда не смогу удивить тебя, да? — наконец произнесла она, с ноткой иронии в голосе. — О чём ты? Кейт вздохнула, сжав кольцо в кулаке, чтобы оно не выскользнуло. Свободной рукой она полезла во внутренний карман куртки и достала маленькую чёрную бархатную коробочку, мягкую и слегка скруглённую. Она протянула её Вай, та взяла её осторожно. — Открой, — прошептала Кейт, её голос внезапно задрожал. — Надеюсь, тебе понравится... Мне помогали с выбором. Вайолет разглядывала золотое кольцо, уютно устроившееся в ткани, задержавшись на нём надолго. Она бросила быстрый взгляд на Кейт, которая молча ждала, затаив дыхание. Осторожно она подняла его из коробки и поднесла ближе к глазам, изучая каждую деталь. Металл не блестел, был скорее матовый, с мягким, сатиновым отливом. Поверхность не была отшлифована до гладкости, а выглядела так, будто по ней аккуратно поработали тёплым инструментом. Внутри было выгравировано одно слово. Дом. — Ты... предлагаешь мне жениться на тебе? — Её собственный голос прозвучал чужим, словно она парила над собой. Головокружительная эйфория затуманила мысли, мешая мыслить здраво. — Да, — сказала Кейтлин, её голос стал низким и хриплым. Вай подняла глаза, чтобы снова взглянуть на Кейт. Её лицо пылало, губы были слегка приоткрыты, грудь поднималась и опускалась неровно. Она была уверена, что, взгляни она в зеркало, увидела бы то же отражение. Жар расползался под курткой, желание сорвать её стало почти невыносимым. И всё же что-то удерживало её на месте, полностью парализуя. Всё, чего она когда-либо хотела, покоилось здесь, на её ладони. Наконец-то в пределах досягаемости. Наконец-то осязаемое. Настоящее. Кейтлин была домом. Её домом. И она говорила, что хочет быть им. Каждый божий день. — Тогда спроси меня, — прошептала она. Кейтлин протянула свободную руку, отыскивая её, пальцы переплелись без усилий. — Ты выйдешь за меня? — прошептала она, твёрдо и уверенно. — Да, — ответила Вай, и тихий смешок вырвался из неё, когда она кивнула. — А ты? Кейт прикусила губу. На мгновение ей захотелось быть сделанной из стекла. Чтобы Вай могла видеть её насквозь, читать каждое сокровенное чувство без её неуклюжих попыток подобрать слова, которые неизбежно будут неверны. Чтобы она могла существовать лишь как хрустальный футляр для своего сердца, наконец-то видимого после стольких лет, проведённых в укрытии. Пришло время отпустить последний крошечный барьер, всё ещё защищавший её. Последний страх, что приковывал её к земле, мешая бежать. Пришло время упасть навзничь, всецело доверившись тому, что руки Вай поймают её каждый раз. И никогда не отпустят. Потому что это того стоило. Потому что Вай того стоила. — Да, — прошептала она, кивая, с тихой улыбкой на губах. — Выйду.