Плетение смертельных выстрелов

… Спустя неделю Ник снова лежит и бессмысленно вдупляет в потолок. Разве что потолок теперь не серый, а чисто белый, без трещин и странных бесформенных подтёков, в целом куда аккуратнее, чем те, под которыми он спал раньше. И нет, он всё ещё не дома. Разумеется, он не дома. Даже близко нет. Он за это время успел пересечь пару международных границ, сменить четыре города и временных мест проживания в них и в итоге осесть на окраине очередного спального района — впрочем, разницу лично для себя он чувствует в основном лишь в том, что тут за окном больше болтают не на арабском или фарси, а на иврите. А так, люди те же, городской шум тот же. Вот только его иврит ещё хуже, чем и так посредственный арабский, и по-хорошему Ник не отказался бы от какого-нибудь актуального разговорника, чтобы нормально освежить знания. Он и просит такой, на самом деле. У Винтер. Но её произношение оставляет желать лучшего, так что даже командой они справляются всего лишь на относительно удовлетворительном уровне, стоит это признать. Не всем же быть идеальными полиглотами. Хотя Ник почти не сомневался, что Дракула как раз такой. В смысле, он кажется чертовски умным, и даже сквозь размытые воспоминания о собственном полубредовом состоянии после кровопотери Ник помнит, как его главный куратор без малейших колебаний перечислял названия лекарств на арабском, уверенный и удерживающий своего подопечного в сознании одним только голосом. В общем, с кем-то сравниться у Ника — да и у любого другого человека, наверное, — никогда не получится. Оперативников, разумеется, заставляют учить языки, чтобы те не терялись в странах, куда их отправят, но знать все языки в мире всё же невозможно. По крайней мере, с германскими и романскими лично Нику везёт куда больше. Но это всё для его свободного времени, отдыха, так сказать. А его у Ника становится заметно меньше. Почему же? Ну… Он ведь не просто так изъездил четыре города за последнее время. Сменившийся статус его миссии на возобновлённый в силах оживить любые будни, и в случае Ника это означает возвращение к непосредственной работе. — Приближается патруль. Спрячьтесь за углом. Ник слушается автоматически, даже до того, как успевает в полной мере осмыслить указание. Что поделать с тем, что он так реагирует на этот голос. — Они точно не повернут ко мне? — уточняет он, прижимаясь боком к стене совсем близко к углу и не смея выглядывать, чтобы не выдать себя. Дракуле с его камерами, которые он профессиональным образом повсюду взламывал, точно виднее. — Не должны. Но будьте готовы к сопротивлению. — О, я буду готов к чему угодно, если ты попросишь таким голосом… — Ник бормочет это тихо, для себя, точно зная, что настолько приглушённую фразу микрофон не уловит, а значит и Дракула не услышит. Однако, видимо, какой-то шум или шорох от его слов всё же различить можно, так что спустя секунду и так напряжённый Ник вздрагивает от строгого, сосредоточенного: — Тихо, агент. Вообще, стресс всегда ослабляет контроль Ника над собственной речью, но если обычно это значит рваный эмоциональный мат по поводу и без, то теперь, возможно, это превратится в убогий рассеянный флирт, который никто и никогда не должен слышать. Да и не услышит. И слава богу. — Продолжайте идти, — выводит его из мыслей координатор. — Патруль прошёл мимо. — Ну, и спасибо им за это, — не удерживается от хмыканья Ник, наконец выныривая из-за угла. — Воистину. Двигайтесь до конца здания, там с торца будет нужная дверь. Их общение как куратора и подопечного стало заметно проще, теплее, совместное время и правда творило чудеса даже с такими формальными людьми, как Дракула. От каждого такого безусловного согласия или поддержанной и продлённой шутки Ник чувствует себя немного героем. Пусь пока достижение финала задания ещё не близко, а впереди остаётся полно работы. Например, в тот последний раз, после которого Ник добрался до своего нынешнего места дислокации, он должен был пробраться на территорию какого-то промышленного комплекса и кое-что оттуда выкрасть. О том, что место необычное, можно было догадаться по аномально большому количеству охраны и систем слежения, но в остальном они скрывались правда неплохо. Ник, кстати, справился. Его задачей было стащить из их хранилища какую-то, по словам Дракулы, безмерно важную флешку — ну так он это и сделал. А потом оставил ту в указанном куратором месте. Даже задал всего один вопрос, и то, он был уверен, что Дракула даже не ответит. Поэтому правда удивился, когда услышал: — Как получу? Возможно, я ближе, чем вы думаете. — Прежде чем Ник успел забеспокоиться, Дракула усмехнулся. — Ладно, шучу — просто везде при желании и знании каналов можно найти достаточно надёжных людей, готовых за достойную плату отнести что угодно и куда угодно без лишних вопросов. Как, по-вашему, работает наркобизнес? — Знай своего врага в лицо? — понимающе закивал оперативник, усилием воли не оглядываясь на пакет с флешкой, которую в самом деле по указанию спрятал навроде закладки. — Вроде того. В анонимном интернете никто не знает, что ты работаешь в организации, которая среди прочего борется с распространением наркотиков. По долгу службы приходилось бывать и не в таких сомнительных местах — а что только ни сделаешь по приказу начальства. — Вот это уж точно! За последнюю неделю Ник провернул две такие кражи — в одном случае даже пришлось открыть огонь, но отделался он относительно малой кровью как для противника, так и для себя. Так, новых ранений у Ника вовсе не появилось, а старые уже ощущались немного лучше. И это осознавать было особенно приятно, потому что Дракула на удивление подробно объяснил суть нынешнего задания Ника. Всё оказалось довольно-таки взаимосвязано. Террористы, в сделку которых Ник изначально и должен был вмешаться, на самом деле получили предупреждение о его присутствии, благодаря которому и смогли его подстрелить и чуть ли не убить. По-настоящему страшным было даже не это, а то, что сведения эти они скорее всего получили от предателя из рядов самого «Валькнута». А так как террористы эти имеют на удивление много друзей среди нелегальных кругов по всему Ближнему Востоку и этому району в целом, то Ника и отправили искать возможные данные о переговорах преступников с этим загадочным перебежчиком из агентства, ведь он был самым близким агентом подходящей квалификации. Так и пришлось ему мотаться по разным странам в бодром темпе дабке, и это ещё хорошо, что не пришлось самому проводить поисковые и расследовательские работы на местах: умники из управления «Валькнута» расщедрились на точные адреса мест, откуда нужно было любой ценой достать данные. Ну а там уже дело Ника простое — проникнуть, желательно как можно тише и незаметнее, пробраться в хранилище или ещё какое место, где спрятаны документы, стащить оттуда флешку или ещё какой накопитель, следуя инструкциям и описаниям куратора, и потом — опять же, как можно неприметнее — выбраться оттуда. Сложно, но в целом выполнимо. Кстати о том, на что ещё расщедрился «Валькнут». Видимо, там реально поняли, что должны как-то расплатиться с Ником за его травмы при исполнении помимо обязательной медицинской страховки для агентов — когда он ещё до неё доберётся, — и поэтому теперь у него было немного больше денег и официальное разрешение ночевать не в последних мотельных клоповниках, а в хотя бы относительно сносных отелях. Собственно, это немного утешало на фоне всех остальных минусов. Даже Винтер порадовалась за компанию с Ником, когда услышала о таких позитивных новостях. — Оу, как мило с их стороны! Вообще, это всё становится куда как больше похоже на мой личный отпускной бюджет, так что, советуешь повторить твой путь, а? Она продолжала шутить, и Нику было приятно ощущать такую неоспоримую поддержку. Пусть он и оказался в весьма плохих и рискованных обстоятельствах, но, пожалуй, он сделал это в компании лучших из возможных людей. И это… греет. Неожиданно сильно. Кажется, что и с Дракулой, и тем более с Винтер он знаком совсем немного, однако что-то уже явно привязывает Ника к каждому из них. Обычно рядовые временные кураторы не вызывали у него таких чувств — но в то же время обычно кураторы и не задерживаются надолго. «Валькнут» любит постоянно тасовать своих агентов и в поле, и в офисе, объединяя их по-разному, так что нынешняя миссия Ника — достаточно редкое исключение, насколько он может судить. И он в целом даже понимает причину: ситуация кажется достаточно сложной и секретной даже для такого в целом тайного агентства, чтобы не рассредотачивать её на большее количество людей, чем уже есть. В самом деле, а вдруг предателем агентства оказался бы следующий координатор, которому передали бы дело Ника? Или вдруг их было несколько, и тогда он очутился бы посреди всей этой скрытой сети, даже не подозревая об этом? Поэтому хорошо, что он застрял в этой заднице именно с Дракулой и Винтер. С ними Ник хотя бы чувствует себя в относительной безопасности, а паранойя бесится не настолько сильно, как обычно, когда кураторов меняли чуть ли не каждую неделю, даже если задание длилось больше месяца. В постоянном и таком положительно настроенном окружении даже все остальные проблемы кажутся не такими уж глобальными. Из интересного — Дракула начинает находить на своего подопечного больше времени. Ник сам догадывается о вполне логичной причине: раз раньше его куратор был задействован в расследовании инцидента, то после нынешнего вычисления виновных и мест их дислокации у Дракулы явно поубавилось обязанностей вне координации жизни оперативника. А уж на тех же заданиях, на которых Ник уже успел побывать, всё это время его направлял уверенный голос Дракулы лично, и только он. Очевидно, старший куратор не мог позволить Винтер вести Ника на боевых заданиях, у неё точно не было в таком практического опыта. И боже, как же Ник рад, что мексиканке не хватало такого опыта. С Дракулой ему правда было спокойнее. Да и они уже сработались как команда, в конце концов, такое разрушать не хотелось. О том, что завершение миссии не за горами и точно так же не за горами отдых, а затем новое задание уже с каким-то другим куратором, Ник думать пока определённо не хотел. Не время ведь грустить, если за каждым углом привычно подстерегает вполне реальная угроза жизни, а адреналин каждый день греет кровь? Это снова бой, снова полевая работа, риск и азарт, прямо как он и хотел в течение всей той невыносимой недели затишья! Да-а… Всё как он хотел. Вот только это не помогает избежать одиноких, тихих ночей между этими рабочими буднями. Тех ночей, когда не нужно ни от кого прятаться, вслушиваться в каждый шорох за дверью и ждать нападения террористов, которые на этот раз точно доведут дело до конца. Для Ника это каждый раз превращается в простое ожидание нового дня. И далеко не всегда это ожидание получается скостить сном. Забавно, но со временем он выясняет, что на самом деле даже вечно гиперактивная Винтер на самом деле спит, пусть и сравнительно немного. Иногда ему даже самому приходится гнать не в меру усердного кураторского стажёра отдыхать, а та уже и сама подстраивается под его часы сна, чтобы в любое другое время быть на связи. Однако это всё равно означает, что какой-то срок она недоступна, как бы ни храбрилась. И в это время Ник обречён на полное одиночество, если сам уснуть не в силах. Посреди ночи есть это время, несколько часов, когда его перегруженное сознание не каждую ночь находит в себе силы отключиться. Одни и те же идеи всё бродят и бродят без конца, крутясь так активно, что это уже даже не раздражает, а вызывает тупое, унылое бессилие. Вообще, на такой случай Ник специально недавно потратился, купил себе дешёвенький, через силу работающий ноутбук на каком-то местном радиорынке или вроде того. Он не собирался искать на нём что-то важное, всю необходимую информацию ему и так передавали координаторы, да и свободного времени всё же было не так много… Но посреди ночи это шумящее плохой охладительной системой чудовище и правда становится его спасением, особенно с бесплатным выходом в Интернет с отельного wi-fi. В конце концов, даже весит этот старичок не так уж много, а Нику лишь в радость потаскать с собой среди вещей что-то тяжелее пистолета и армейского ножа — большую часть казённого оборудования, которое пришлось оставить на ставшей ненадёжной конспиративной квартире, он всё ещё оплакивает где-то в глубине души. Зато путешествовать по-настоящему налегке оказывается достаточно весёлым занятием. Вот это он Винтер посоветовать точно планирует, и думать о таком будущем неожиданно весело. Так как-то и текут новые дни у агента Ника Уотерса. Он нигде не задерживается дольше двух-трёх дней, меняет города, а иногда и страны, когда Дракула сообщает, что следующая цель находится по другую сторону ближайшей границы, и помогает с необходимыми документами, которые позволяют эту границу пересечь. Ни разу никто из пограничного контроля не останавливает Ника с подозрением в поддельных данных. Дракула — воистину мастер своего дела. Как-то раз это приводит к долгому — правда, чертовски долгому — ожиданию пропуска на границе с северной частью Сирии. Там очередные массовые беспорядки, из-за которых весь процесс задерживают. Предупреждают, что это может занять несколько часов в лучшем случае, так что Ник в итоге оказывается под открытым небом на неопределённое количество времени. Он почти не спал прошлой ночью, перегруженный своими мыслями и сожалениями от того, какую дату высвечивал календарь его ноута. Разумеется, позволил он себе такое только при учёте, что дальше не планировались какие-то оперативные задания, только пересечение границы и всё. То, что можно было сделать с немного замедленной реакцией, слипающимися глазами и призраком головной боли в затылке. Всё это и приводит к тому, что Ник сначала бессмысленно бродит на расстоянии вдоль длинного, замотанного сверху колючей проволокой забора, который тянется в обе стороны, судя по ощущениям, от горизонта до горизонта. Однако военные поглядывают на него уж слишком напряжённо, и Ник в итоге решает их не тревожить, так что отходит подальше и от границы, и от шумной дороги сюда, находит место потише, где без малейшей жалости к своей одежде устраивается на песчаной земле, подпирает спину рюкзаком со своими вещами и просто ждёт. Солнце, нещадно палившее вес день, уже значительно склоняется к вечеру, что ещё более явно напоминает Нику о том, сколько именно часов подряд он не спал. Зато хотя бы вокруг уже не так жарко, потому что он определённо не хочет думать о том, каково в этой пустоши с редкими пятнами зелёных кустов должно быть в полдень. Бедным пограничникам, наверное, голову напекло, вот они и злые такие, никого не пропускают сразу. Разбредающиеся в сторону полусонные мысли весёлые, и Ник сам не замечает, как постепенно расслабляется тело, даже несмотря на неудобную позу, а глаза постепенно начинают закрываться. Полчаса дрёмы под чистым небом посреди нигде ведь не смертельны, верно? Бессильный перед своим серийным недосыпом, Ник сдвигает купленный на местном рынке широкополый стетсон ниже, чтобы закрывал глаза и не мешал спать. И хотя вокруг достаточно много людей, лежать на голой земле и собственном рюкзаке никогда не было приятно, он почти сразу отключается. «Почти». В последнюю секунду перед засыпанием его вдруг встряхивает неожиданный звук. — Агент Меркуцио. Как проходит ожидание? Никогда прежде Ник не был настолько не рад слышать голос Дракулы в наушнике. Один плюс — поблизости в зоне слышимости никого нет, так что можно сколько угодно хоть в полный голос возмущаться его появлению, никто и не заметит никакой странности. — Боже, прекрати так появляться! — от резкого напряжения всех мышц тела Ник чуть не зарабатывает растяжение и досадливо шипит. — Мне каждый раз кажется, что после такого обращения меня вот-вот убьют из-за угла. И вообще, что ты тут делаешь так внезапно? Я думал, ты до вечера не появишься. Что-то случилось? — Ничего не случилось, просто у меня свободное время, целый выходной. А насчёт обращений — вынужден напомнить, что настоящие имена агентов определённо являются конфиденциальной информацией, для того и нужны наши индивидуальные позывные. Координатор звучит как всегда собранно, сухо, спокойно, и сейчас это невыспавшегося и уставшего ещё по пути к сирийской границе Ника попросту раздражает. Всё раздражает. У этого гениального придурка ещё и выходной, которым он так беспардонно хвастается и который сам Ник получит в нормальном формате ещё ой как нескоро. А хотелось бы тоже сегодня. Чёрт, именно, конкретно сегодня! Даже думать об этом было неприятно. Он недовольно морщится и вслепую тянется нащупать в пыли поблизости упавшую от его вздрагивания шляпу. — Понял-понял, и что бы тебе там ни казалось, я не настолько тупой, я знаю чёртовы правила, — огрызается он куратору. — Просто… Если это не срочное дело жизни и смерти, Винтер обычно зовёт меня Мерк, например. Могу я попросить тебя о таком же? Всё равно никто не будет переслушивать часы и часы наших переговоров, серьёзно, всем плевать. Наверное, только полусонное состояние и может оправдать такую фамильярную просьбу, но Ника правда утомили эти бюрократские замашки его любимого координатора. Дракула иногда всё же расслабляется достаточно, чтобы где-то перейти на «ты» ненадолго, раз или два, однако потом он неизменно всегда возвращается к своей слегка чопорной манере общения. Ник просто хочет оставить это «ты» навсегда. Где-то в глубине души он хотел бы и послушать, как голосом Дракулы звучит «Николас», его настоящее имя, но… Да, конфиденциальность агентов, им вообще-то платят за соблюдение правил. Пожалуй, даже самая горячая фантазия, воплощённая в реальность, не стоит скандала и взыскания. Повезёт ещё, если не уволят. — Хм, какое потрясающее неуважение к персонажу Шекспира, — тем временем хмыкает Дракула, и Нику остаётся лишь удивляться искренней досаде в его тоне, будто тому в самом деле не плевать на сдохшего кучу лет назад английского драматурга. — Если честно, я даже не уверен, что смогу сам поднять на такое руку. Почему-то это звучит так мило. Отчасти иронично, конечно, но в каждой шутке есть доля правды, и Дракуле на самом деле идёт такое — образ отличника по литературе с первой парты или вроде того. — О да, ты производишь впечатление книжного червя, я не удивлён, — Ник не может сдержать улыбку. — Нам с Ви тебя и близко не понять, мы для этого слишком простые и приземлённые. — Не недооценивай агента Винтер, она чем-то определённо похожа на героиню Дюма, у которой позаимствовала это имя. Нет, Нику правда интересно, Дракула замечает моменты, когда переходит на «ты» в отношении него или всё же нет? Если честно, он даже сам не знает, какой из вариантов звучит привлекательнее. А так… Ник раньше даже как-то не задумывался, к какому именно литературному персонажу из классики отсылает позывной Винтер. Дюма — это же который написал «Мушкетёров», верно? Не то чтобы Ник правда разбирался в искусстве, даже немного. Но, кажется, да. Даже если он правда не может вспомнить никакую Винтер в сюжете, он верит, что там такая всё же была. Зато, типа, он точно знает «Дракулу» Брэма Стокера. Он смотрел фильм с таким названием. Это же считается, да? — Ты так думаешь? — переспрашивает он, чувствуя себя собакой, которая на умные слова хозяина может только бессмысленно, но восторженно махать хвостом. — А… я похож на своего персонажа? Как ты сказал, что-то из Шекспира? После его слов повисает небольшая тишина. На секунду Ник даже начинает переживать, всё ли в порядке со связью и не врубил ли кто-то из местных вояк глушилки из соображений паранойи — однако в тот же момент наушник оживает с куда более тихим и неожиданно немного пугающим голосом Дракулы: — Агент. Вы не читали «Ромео и Джульетту»? О. Упс. Кажется, Дракула был о нём куда более хорошего мнения, чем стоило бы. — Э-эм, я смотрел «Тепло наших тел»? — нерешительно пытается Ник. — О боже… — сокрушённо звучит в наушнике. — И этот, фильм с ДиКаприо видел, точно! Хотя и очень давно, почти ничего не помню, — продолжает оперативник уже с улыбкой, уже осознанно подбешивая Дракулу своим полным невежеством, потому что это, как оказывается, весело. — Ну и я знаю сюжет в целом, потому что это же классика, его нельзя не знать! В крайне общих чертах. Может быть. — Это должно быть уголовно наказуемым преступлением, — с тяжёлым вздохом обрывает его жалкие попытки Дракула. — Что, не читать Шекспира? — Хотя бы не обладать достаточным любопытством, чтобы узнать, в честь кого вам выдан личный уникальный позывной! Меркуцио пусть и не главный герой «Ромео и Джульетты», но один из очень важных второстепенных. И хотя позывные присваиваются случайно, ваш определённо отчасти подходит. Вам осталось ещё долго ждать? — вдруг спрашивает куратор, и это даже заставляет Ника стянуть с лица пыльный стетсон и вновь глянуть на ворота забора. Всё ещё закрытые, всё ещё с суровым вооружённым конвоем по обе стороны. Никаких изменений. — Никто не знает, но эти милые солдатики со страшными пушками в руках сказали, что на пару часов точно всех задержат, а там как пойдёт. — Хорошо. Тогда у нас есть время для небольшой лекции. — Серьёзно? Будешь пересказывать мне «Ромео и Джульетту» с авторскими примечаниями? — со смехом откидывается на спину Ник, уже предчувствуя прекрасно проведённое время — возможно, лекция от Дракулы в самом деле скрасит его ожидание наилучшим образом. — Ну, кто-то же должен, — в тон ему насмешливо и с ноткой азарта отзывается координатор, и это похоже на начало чего-то хорошего. — Мне кажется, что вам понравится даже оригинал, а не только крайне вольные современные переосмысления. Хотя Лурман и был не так уж плох, он всё же не великий драматург прошлого… Вопреки своим опасениям, Ник вовсе не засыпает под мерное звучание речи Дракулы. Даже скорее наоборот — незаметно, но он втягивается. Дракула, по памяти цитирующий своим неповторимым голосом Шекспира, — это неожиданно сильный образ, и Ник уже знает, что он отпечатается в его сознании надолго. Честно, не хочется это признавать, но классическая поэзия имеет своё труднообъяснимое очарование. Ник не настолько утончённый человек, правда, он в своё время средне закончил школу, а потом сбежал в армию тут же — чтобы не тратить место и деньги, а почти весь заработок отсылать младшей сестре домой. Как-то не было времени на духовное просвещение среди всего этого. А позже работа в «Валькнуте» тоже не требовала знаний в сфере искусств — надо было уметь стрелять, драться, подучить языки на минимальном уровне, и этого было вполне достаточно. Никаких упоминаний Гёте, Бальмонта или кто там ещё из великих. Ник мог вспомнить только Дюма и Конан Дойля, если честно. И то с трудом. А теперь он будет знать «Ромео и Джульетту». Ну, не считать же знания из отсылок и поп-культуры, в самом деле. Ник всё равно не может удержаться от несерьёзных глупых комментариев, но едва ли это мешает ему погружаться в мир староанглийских манер, тяжёлой кровной вражды и удивительно сложных для запоминания имён. Героев оказывается куда больше, чем он ожидал, что немного путает, но больше отвлекаться Нику не на что, поэтому он невольно запоминает абсолютно всё, что продолжает и продолжает ему рассказывать вдохновлённый Дракула. Впервые за весь день он отвлекается от собственных мрачных мыслей, оставляет где-то в стороне раздражительность. Это удивительно. Ник правда думал, что ничего не в силах поднять этот день на уровень выше невыносимого, да хотя бы сделать его терпимым — однако вот он здесь, лежит под открытым вечерним небом на земле у сирийской границы и вслушивается в то, как размеренный и причудливый голос его куратора с явным повествовательным талантом пересказывает ему на ухо самую известную историю любви в мире. Это не должно ощущаться так приятно, однако у Ника нет ни сил, ни желания бороться с тем, что он на самом деле чувствует до глубины души в этот момент. Ему хорошо. Даже немного лучше, чем просто хорошо. И хотя Дракула кажется неумеренно увлечённым этим старым сюжетом и персонажами, всё равно в сердце Ника оживает это привязчивое ощущение… внимания. Что всё это ради него. Ну правда, неужели каждый куратор находил время почитать своему скучающему в ожидании одинокому агенту сказку на ночь? Уж точно вряд ли. И насколько глупо при этом было надеяться, что за всё это время он сам для Дракулы начал значить нечто хотя бы примерно, отдалённо близкое к тому, что чувствовал к нему Ник? Хотя бы немного? Даже если Ник сам до конца ещё не может понять, что именно он чувствует. Это скорее всего неважно. Ради бога, они никогда не встретятся, это ведь и служебным романом не назовёшь, если они никогда в жизни не встречались и не встретятся. И нельзя забывать, что всё это до сих пор существует только внутри его головы. Все неоднозначные реакции Дракулы и его местами призрачные попытки то ли ответить на флирт Ника, то ли мягко его отвергнуть — всё это могло быть всего лишь случайным проецированием. Да уж, сам Ник наверняка никогда сам не поднимет эту тему вслух. Так безопаснее. Все эти истории о невозможной любви действуют на него слишком угнетающе, что тут сказать. — «Тепло наших тел» мне всё же нравится больше, — больше из чувства противоречия, чем из своего реального мнения с усмешкой подводит итоги Ник, когда дослушивает историю до конца. — Так и знал, что ты слишком сентиментальный романтик, — мягко обвиняет Дракула, и поэтому его следующая фраза звучит совсем без превосходства, а скорее с приглашением на дружеский спор. — Для меня нет ничего лучше оригинала, прошедшего сквозь века. Видит бог — Дракула не пытается делать его задачу избегания темы чувств легче, когда говорит такое. Ник чувствует, как от его мягкого, расслабленного тона у него колотится сердце, а удерживать придурковатый настрой становится всё сложнее — и он не справляется. — Эй, ну там же в конце почти все умирают! — с фальшивой, но громкой досадой жалуется он. — Я, конечно, понимаю, в итоге семьи мирятся, это типа хорошо, всё такое, но… Настолько большой ценой? Смертью влюблённых и ещё скольки-то там человек? Неужели нельзя обойтись без этого? Думаю, вражда Монтекки и Капулетти решилась бы серией приёмов у хорошего психолога. — Не все истории должны иметь приторно счастливые концовки, — говорит Дракула вместо очевидной придирки к вопиющим анахронизмам предложения оперативника. — И в реальности любовь точно не спасает миры. Что-то слышится в этой фразе… Что-то такое, из-за чего Ник мгновенно схватывает, что Дракула ни разу ни в кого не влюблялся. Возможно. Или влюблялся, но неудачно. Хотя последнее вряд ли, ведь какому дураку или дуре придёт вообще мысль бросить такого умного, компетентного и острого на язык человека, как его гениальный куратор? Полный бред. Да, скорее всего Дракула просто никого пока по-настоящему не любил. Вот и говорит такие печальные вещи. Ник с ним категорически не согласен. — Миры — возможно. А вот людей — вполне, — поправляет он с истовой верой в каждое своё слово. — Рома-антик, как я и сказал, — растягивая гласные, посмеивается над ним почти нежный голос из наушника. — Не завидую вашей девушке. Ой, что же это? Неужели аккуратная попытка выяснить, состоит ли он в отношениях? Где-то глубоко в душе Ника удовлетворённо урчит огромное, дикое животное, распознавая те же методы, которые он использовал сам в общении с интересными ему людьми. Дёшево, но эффективно. Конечно, если прямо сейчас он снова не надумывает себе всё это. Как бы то ни было, отвечать приходится честно. Ник тяжело вздыхает перед этим, словно перед погружением под воду. — В моей жизни есть только две девушки — моя младшая сестра и Её Королевское Величество Работа. Вторая, очевидно, не даёт мне достаточно времени даже на первую, что уж говорить о прочей личной жизни. Вот где настоящее проклятие. Может быть, он слишком сильно эмоционально вкладывается. Раздражение всего этого дня опять возвращается, новое и словно более мощное, и Ник очень старается контролировать себя, чтобы эта волна негатива не захлестнула его с головой. Это сложно. — Хочу ли я знать полную историю? — почти философски интересуется Дракула, но Ник видит в этом только вежливо оставленную возможность подумать ещё раз и отступить. Или наоборот продолжить. Как он сам решит. Это же нормально, что из-за обходительной предусмотрительности своего напарника ему почти хочется расплакаться? Ник не может вспомнить последний раз, когда кто-то в самом деле был так в нём заинтересован. Даже Винтер казалась больше погружённой в себя, чем эта аккуратная передача инициативы по очереди, в которую они сейчас играют с Дракулой. — О да, ты сам виноват, что решил скрасить моё ожидание, Дракс! Я тебя долго слушал, теперь ты слушай меня. — Нику приходится взять небольшую паузу, чтобы подобрать слова, и всё это время координатор даже не думает его перебить или поторопить. Приятно. — Хм-м, я почти готов поклясться, что в правилах «Валькнута» нигде ничего не сказано об общих и неточных конфиденциальных сведениях об агентах, так что просто… — он вдыхает и наконец признаётся: — У моего племянника сегодня день рождения. Я, вообще-то, обещал на нём быть, я же, эм-м, пропустил прошлый. Но я сейчас сижу здесь… И медленно прожариваюсь не на солнце, а на вертеле над огнём собственной вины. — Вы не виноваты в том, что получили задание, — рационально подмечает Дракула, однако Ник только качает головой. — Но я виноват в том, что провалил его и влип во всё это бесконечное продолжение. И что теперь ничего не могу с этим поделать. В конце концов, виноват в том, что не нашёл себе нормальную работу вместо этого… постоянного риска собственной жизнью. Я мог столько всего сделать по-другому. Столько вариантов, в которых я всё же нахожусь рядом с ним в этот день! Вот это всё — определённо точно моя вина. Оставаться с закрытыми глазами, внутри собственной головы, становится невыносимо, и Ник вместо этого смотрит в тёмно-синее небо. Вокруг много сереющих без света закатившегося солнца облаков, но пространство прямо над ним полностью чистое. Даже можно разглядеть первые звёзды. Ник предпочитает отвлекаться на это, чем ещё больше представлять разочарование двух единственных своих родственников. Он ведь даже не может сказать им, где он. Что делает. Почему именно не может оказаться в этот момент с ними. Пожалуй, это самая тяжёлая часть работы любого агента, у которого дома остаётся семья. Понятно, почему у многих их нет, но сам Ник никогда не мог представить себя в полном одиночестве, это просто немыслимо. — Это неразумно, — пробивается сквозь его самобичевание ровный голос Дракулы, не дающий ни одного повода для споров. — Я понимаю, что работать в «Валькнут» идут не из-за хорошей жизни, и графики наши и правда, откровенно говоря, ни к чёрту, но… Я верю, что вы сделали это не просто так. Что была причина. Что вы хотели для своей семьи лучшего и именно поэтому остались работать в агентстве. Уж на что, а на низкий заработок в «Валькнуте» пожаловаться точно нельзя. — Его тон вдруг смягчается: это теперь не проповедь, не убеждение, это… поддержка. — Это всё не твоя вина, Мерк. Просто иногда обстоятельства складываются дерьмово, и порой они делают это несколько раз подряд. Ничто из этого не становится концом света. Ник… не ожидал такого. Он вообще-то думал, что просто пожалуется, разыграет драму, сделает вид, что всё это пустяки и мелочи, а потом отшутится и пойдёт дальше. Он не рассчитывал, что Дракула воспримет его слова всерьёз, не только проникнет под его панцирь из легкомыслия, но и решит там остаться по какой-то причине. Захочет как-то помочь, по-настоящему сделать его жизнь легче, даже если только словами. Ник не помнит, как звучала поддержка из уст его родителей и часто ли они вообще так с ним говорили, он слишком привык, что в этом мире есть только он сам, Дженет и Энджел. И никого больше, кому было бы до них дело. Это тихое, понимающее утешение, которым сейчас делится с ним Дракула, — это почти слишком сильно, почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может, ситуация с пропущенным днём рождения племянника и правда не является концом света. Однако то, с какой неожиданной добротой и открытостью к нему обращается его прежде довольно холодный координатор — вот это уже куда больше похоже на повод для настоящего Апокалипсиса. — Конечно, — голос Ника немного дрожит, и исправить это очень сложно, но он старается, вновь переводя всё в шутку. — Конечно не является. Это ведь наша работа — предотвращать штуки вроде такого, да? Ну же, я просто уверен, что на твоей совести как минимум по два предотвращённых военных конфликта в год и ещё, м-м, три техногенные катастрофы. Локального уровня. И полюбовные свидания с кем-то из MI6 по пятницам, угадал? Стряхнуть с плеч ощущение, что кто-то — сам Дракула — влез к нему в душу и оставил там что-то от себя, лучик некой новой надежды, почто невыполнимо. Нику некомфортно. Впервые за всё это время он поднимается, не в силах и дальше полулежать на земле, будто ничего не произошло. Пограничники с автоматами немного вздрагивают от того, как быстро он подскакивает на месте, но Ник тут же поднимает пустые руки и виновато улыбается. Возможно, он успел немного забыть, где находится и чего ждёт. Просто всё это… слишком отвлекает. — Хм, возможно, — тем временем совершенно обыденно поддерживает его смену темы куратор, словно ничего необычного не произошло. — Совсем небольшая погрешность: у меня всё же достаточно много опыта, больше, чем у трёх четвертей координаторов моего возраста. — Это… на удивление точное соотношение, — слегка сбито с толку отмечает Ник, эффективно переключившийся на новый поток мыслей, теперь бродя и наматывая небольшие круги вокруг своих вещей на земле. — Стоп, погоди, в смысле, ты предотвращаешь ещё больше угроз этому миру? — Ну, не то чтобы, ведь в конце концов работу выполняют в первую очередь оперативники… — Ой, Дракс, вот только не заливай, мне ли не знать, что зачастую мы в поле без вашего грамотного руководства как слепые щенята! Они продолжают перебрасываться уже куда более обыденными и невинными фразами ещё почти полчаса, прежде чем границу наконец открывают и организуют все связанные с этим нудные проверки. Лишь после этого Дракула в наушнике снова притихает, и Нику остаётся только рассеянно улыбаться от воспоминаний всего, что они успели обсудить за это время. Где-то на фоне сознания покачивается странное, шаткое ощущение, вопросительное и неоформленное. Оно похоже на глубокие тёмные воды — и в таком случае робкий лучик надежды немного подсвечивает их изнутри. Ведь это было не случайность, да? Не просто скука и совпадение, не просто желание скоротать время или поделиться своими вкусами в литературе и кино. Это должно быть чем-то большим, Ник чувствует это. Может, на самом деле он зря заранее сдаётся. Может, однажды поднять тему их взаимоотношений с Дракулой вслух всё же будет не лишним. Тем более теперь, когда у них есть ещё это время на этой проклятой, но в то же время имеющей свои плюсы затянувшейся миссии. … В Сирии дела идут не слишком хорошо. Ник должен наведаться в ещё две точки интереса, и это занимает куда больше времени, чем он рассчитывал, ведь они почти на противоположных концах страны. А когда в первом месте ему приходится убить несколько человек и получить ещё пару новых ранений — старые уже все зарубцевались, да и синяки прошли, и как раз в этот момент самое время добавить к ним что-то новое, конечно, — то кажется даже, что до второго места он не доберётся и ему придётся покидать страну куда быстрее. Однако больше ничего не происходит. Кажется, у террористов полно собственных проблем, причём настолько много, что на какую-то одну пропавшую флешку они готовы и забить. Правда, почему они готовы вместе с этим махнуть рукой и на троих своих убитых людей, Нику остаётся только гадать. Хотя незаконные организации вроде как всегда славились своей высокой текучкой кадров побыстрее некоторых кафе с сезонной подработкой для студентов и школьников, поэтому в целом сильно удивляться не приходится. Приходится разве что опять ночевать во всяких придорожных мотелях, но это относительно хорошая альтернатива смерти. Ника устраивает. Там даже не начинают на него косо смотреть, когда он заселяется с очевидно перебинтованным боком и прикрытой, несмотря на жару, шеей. Никто не должен узнать, что прячет он там совсем не солнечные ожоги и даже не засосы от не в меру страстной любовницы, а следы от удушья, которые ему оставил один вооружённый парень, в которого Ник буквально влетел, когда пытался убежать с украденным от целой толпы своих преследователей. Не считая этого — всё вполне себе неплохо. Винтер всё ещё надёжно на расстоянии одного зова от него, а Дракула появляется по-прежнему непостоянно и случайно, однако временами он может задержаться на связи, как тогда, на границе, и таким образом Ник просто… немного утопает. Возможно. Никто не смеет его судить — он снова страдает от ран и старается заживить их в почти полевых условиях, ещё параллельно с этим и находясь в постоянном движении, чтобы никто не смог его выследить. Это не так-то просто, он имеет право на отдых! Даже если этот отдых состоит в бесконечном погружении глубже в нежелательные чувства по отношению к одному хитрому и постепенно будто бы отвечающим на его сближение куратором. И Ник хотел бы сказать, что это снова его и только его дело, которое больше никого не касается. Вот только проблема в том, что он, видимо, забывает, что находится сейчас в обществе людей, которые намного умнее его самого. Причём оба. Так что если Дракула и замечает что-то необычное, то он определённо не говорит об этом. А вот Винтер таким тактом даже близко не отличается. Совсем. — Твои гейские страдания уже пересекают грань непристойности, это ужасно, — жалуется она, и Ник догадывается, как в этот момент девушка обхватывает голову руками где-то далеко за океаном, в своей Мексике. — Как ты можешь думать обо мне такое, Ви! Я не гей! — О, ну конечно. Ты натурален как заменитель молочного жира. О ядовитый сарказм в её словах можно физически порезаться, и Ник уже предчувствует длинную лекцию, вот только она будет точно менее интересная, чем у Дракулы, поэтому он торопится её перебить. — Я пан, спасибо большое, — со знанием дела огрызается он, но потом заминается и теряет всю свою уверенность. — И… это правда так заметно? — Чертовски, — безжалостно отбривает младший куратор. — Я думаю, что даже люди, с которыми ты случайно пересекаешься на пару минут во время своих побегов, по одному только виду твоего лица могут сразу прочитать эту огромную неоновую табличку: «страдаю по своему очень недоступному коллеге с работы, которого даже ни разу не видел в глаза, но уже хочу его член». Это звучит немного… неправильно. Возможно, Ник и правда всю свою жизнь был романтиком, не замечая этого, но грубая формулировка Винтер ему не нравится. Не то чтобы это было неправдой, Ник не собирается неприкрыто лгать, просто… у него есть что-то большее. Не любовь, наверное даже не влюблённость в полном смысле слова, но точно не пустое желание «секса с коллегой». — Заткнись. И почему оба моих куратора одинаково начисто лишены тяги к романтике? — О да, эта навязанная поп-культурой романтика невозможной любви и бесконечных духовных мучений, как же мне не хватает её в реальной жизни. Серьёзно, кто придумал романтизировать буквальную боль и психологический самосаботаж в отношениях? — Винтер громко цокает, наверняка закатив глаза. — Клянусь, порой мне хочется изобрести машину времени, отправиться в прошлое и постучать по головешкам всем этим великим классикам литературы, чтобы не написали они свой романтичный бред, так запавший в души неразумных человечков. Ха-ха. Забавное совпадение, кстати говоря. — Ну, вообще-то… «Ромео и Джульетта» не так уж плохи?.. — Боже, от кого я это слышу! Мерк, с тобой точно всё в порядке? Вернись в своё прежнее глупенькое состояние, ты мне таким куда больше нравишься, не пугай меня! — Эй! — возмущается оперативник. — Не доросла ещё меня осуждать, мелочь! — Ох, Господи, это так странно… — словно не слыша его, продолжает координатор. — Современные Ромео и Джульетта… Хотя нет, Ромео и Ромео. М-м-м, нет, погоди, дай мне секунду сосредоточиться… О, точно, Меркуцио и Тибальт? Да, уже похоже на правду. Лурман был во всём прав. Если честно, Ник потерялся ещё на половине её слов. Там вообще есть логическая цепочка? Он узнаёт имена, но немного не поспевает за скоростью мышления вёрткой оцелоточки. — Чего? — В фильме Лурмана Меркуцио был темнокожим квиром, в сцене маскарада в женское платье переодевался и чувствовал себя при этом вполне комфортно, — нетерпеливо поясняет ему девушка, а продолжает с нотками колкости: — Никаких интересных тенденций за собой не замечаешь в последнее время, а? — Винтер. Это оскорбительно, — охлаждает весь её неумеренный пыл Ник, стараясь звучать как можно более спокойно и строго, тоном, который он отрепетировал на маленьком племяннике. — Цисгендерность должна уважаться так же, как и любая другая идентичность, это равные вещи. Вообще, почему я должен тебе об этом напоминать? — Оу, прости, я со своим размытым толкованием пола иногда забываю, почему это вообще имеет значение для людей. Извиняюсь, друг, перегнула, признаю. Мир? — быстро возвращается к осознанности Винтер, будто ничего и не произошло. Но она так обаятельна, что Ник не может долго на неё обижаться. — Мир, вплоть до следующего нарушения, — обещает он. И это вроде как должно стать концом разговора. Они всё обсудили, пришли к некому шаткому пониманию. Даже разошлись в целом без обид, что было очень и очень хорошим результатом. Но… это же Винтер. Винтер и её чувство такта. Заклятые враги. — Так что, планируешь по возвращении заняться спасением лощадей, как у нас это называют? Ну, ты понимаешь. Какое счастье, что Ник почти полностью неуязвим к подобному. А так как на этот раз речь не про в целом гендеры и ориентации, а про его личную жизнь, то он легко присоединяется к шутке. — О да, если ты видела хотя бы одного ковбоя с таким странным французским акцентом, точно да, — посмеивается он, радостно улавливая осколки американской культуры. — Ты даже не представляешь. Да я целый бизнес открою. Правда, направленный только на одного человека — выйдет неприбыльно, но я приложу очень много усилий. — М-м, ладно, расскажи мне больше, — легко посмеивается Винтер. — В целом, если вычеркнуть из уравнения твои безнадёжные страдания, получить больше определённости про чувства нашего общего знакомого и придумать этому всему эпичную концовку с фейерверками, то звучит как затравка для хорошего такого сериала про влюблённых шпионов на Netflix. Если это её способ сказать «прости», то на Ника это… работает, к сожалению. — Погоди, тебе правда интересно? — А что, кто-то может не словить краш на Дракулу? — полуиронично фыркает она. — Загадочный, опасный и гениальный мужик, который знает о тебе всё, пока ты о нём не знаешь ничего, — это разве может не возбуждать? Как минимум любопытство, а как максимум… — Так ты тоже?.. — не успевает договорить Ник, почувствовавший первый укол ревностного разочарования. — Нет-нет, у меня никаких особо глубоких чувств, простое тривиальное любопытство, — успокаивает его Винтер, но звучит слишком уж хитро для подлинной попытки успокоить. — А вот ты точно да-а-а, и это уже намного интереснее. — О, замолчи, Ви, — устало отмахивается он, сдерживая улыбку. — Дальше буду говорить лишь в присутствии своего адвоката. — Ну тогда мы тут надолго, потому что твой адвокат точно не поблизости! Разве что он сможет как-то проконсультировать тебя по телефону… — Ага, а сразу после этого никакой даже суперадвокат мне не поможет спастись от наказания за нарушение устава «Валькнута» в плане полного радиомолчания во время миссии, не считая куратора! Ну или кураторов. Трупам на дне Атлантики не особо актуальна помощь юристов, знаешь ли. Возможно, Ник немного преувеличивает. Но даже так — присутствует ощущение, что преувеличение это совсем незначительное. Учитывая то, что сам Ник делает по заданиям «Валькнута» — он может допустить возможность существования отдельного, особо засекреченного отряда, который занимается зачисткой нарушителей или попросту чем-то неугодных людей. Впрочем, к чему этими мрачными мыслями портить сознание девушки. Та, не имеющая понятия о догадках Ника, лишь заторможенно посмеивается над его забавными гиперболами: — Эх, ты раскусил мой хитроумный план по избавлению от тебя, какая досада… Всё снова становится лучше. Как минимум, Ник рад, что она продолжает терпеть их нечеловеческие графики — это только от Винтер он узнал, что, оказывается, Дракула полностью блокировал связь второго куратора с оперативником на то время, пока сам общался с Ником. Из-за такого временами Винтер не может ни поговорить с полевым агентом, ни даже послушать, о чём он говорит со старшим координатором. И ладно бы такое было только в течение их непосредственных заданий с воровством данных — это ещё могло бы быть полностью оправдано необходимостью концентрации и слаженности, — но нет, Винтер просто никак не в силах услышать любые переговоры оперативника и его главного куратора. Такое действие, ещё и при учёте, что сам Дракула о нём ни разу не заикнулся — из-за этого Ник чувствует себя немного странно. Но скорее приятно. Идея, что Дракула хотел оставить их временами весьма личные переговоры только между ними, никого к ним не допускать, защищать в некоторой степени… Это звучит слишком заманчиво, чтобы отказываться. С каждым днём у Ника всё больше подтверждений его призрачным, но таким горячим надеждам. На, может быть, нечто особенное. Даже если пока это выглядит нереально и весьма туманно. В конце концов, Дракула умный. Если он правда захочет чего-то с Ником — он точно придумает, как это можно реализовать. Поэтому Ник очень старается не париться, держать себя в руках и просто хорошо выполнять свою работу. Возможно, слегка рисуясь в процессе перед своим единственным в этот момент зрителем. В любом случае, его никто не останавливает — значит, всё в порядке. А впереди последнее задание в этой стране — раз уж никто до сих пор так и не захотел прикончить Ника за те три трупа нападавших на него людей, то стоит продолжать свою миссию. И следующая её часть… на удивление, даже не так плоха, как можно ожидать. На этот раз стащить данные нужно не у самих террористов, а у их спонсоров, которые своим красивым прибыльным бизнесом лишь пускают пыль в глаза, чтобы никто не спрашивал, в чьи именно руки по итогам уплывает определённый процент заработанного. В целом, не новая схема, настолько избитая, что Ник даже немного задремал, пока Дракула расписывал ему всю цепочку сложных связей, которую пришлось несколько недель подряд взламывать целой команде хакеров «Валькнута», чтобы добраться до доказательств и реальных следов передачи средств. Как они ни прятались, а профессиональное агентство со всеми своими мощностями оказалось круче. Таким образом, вечер ближайшей пятницы у Ника пройдёт в шикарном особняке на званом вечере «только для своих», который устраивают эти пафосные бизнесмены. Поддельный пропуск туда ему уже организовали, так что теперь Ник занят только чтением своей очередной поддельной биографии, которую придётся искусно разыгрывать перед честной публикой. Если честно, Нику нравятся такие операции. Там редко приходится стрелять или бегать ради спасения своей жизни; работа куда как более чистая, хотя и не сказать чтобы спокойная. Всё равно — что угодно лучше очередного марафона по крышам или перестрелки с толпой посреди ржавого цеха старого завода. Просто прийти, поулыбаться, поговорить с людьми о чём-нибудь умном, потом неприметно ускользнуть, сделать своё тёмное воровское дело, обходя охрану, снова немного поговорить — и тихонько смыться. Всего-то. При должной подготовке и хорошей дистанционной поддержке такие задания поручали даже агентам-новичкам. Конечно, если тебя рассекречивали, то дело становилось куда сложнее. Но на то Ник и был профессионалом. Однако подготовка могла быть весьма скучным занятием. Так что Ник не может винить себя за то, как быстро его мысли перескакивают на куда как более интересные темы. В итоге, понимая, что с работой у него сегодня просто критически не ладится, он, взвесив все «за» и «против», негромко зовёт вполголоса: — Винтер. — Её тут нет, — спустя небольшую паузу отзывается совсем другой голос, звуча с определённой осторожностью, от которой Ник не может сдержать улыбку. Да и что скрывать — он надеялся на подобный ответ. — Это хорошо. Потому что у меня вопрос к тебе, Дракула. Вспомнилась тут последняя подобная миссия, та, которая проходила в Венеции, знаешь… Не одному мне ведь она запомнилась, хм? — Понятия не имею, к чему ты ведёшь. Голос старшего куратора кажется абсолютно неуязвимым к намёкам и подколам Ника, но он не теряет надежды. Всё равно тот звучит намного теплее, чем было в начале этой миссии — а значит, он движется в правильном направлении. И лишь это осознание придаёт ему достаточно смелости, чтобы открыть рот и задать этот сакраментальный вопрос, о котором он уже так долго думал. — Как ты выглядишь, Дракс? В эфире повисает тишина, и Ник не удивлён этому. Если честно, он просто надеется, что его не слишком грубо пошлют, но даже так есть какая-то его часть, которая… хочет верить в лучший расклад? Это глупо. — Не уверен, что это хоть как-то связано с заданием и что я могу распространять такую конфиденциальную информацию, агент, — в итоге выдаёт координатор своим обычным выверенно нейтральным голосом. И это всегда ведь происходит именно так, верно? Каждый раз, когда они подходят к какой-то хотя бы минимально личной теме, Дракула отталкивает его этим обращением на «вы» и возвращением к сухому и строгому рабочему «агент». Хотя на самом деле вряд ли кто-то правда мешает им просто разговаривать — не станут же какие-то ребята из «Валькнута» в самом деле переслушивать все переговоры в эфире за всё время, верно? У них ещё так много текущих военных конфликтов и неугодных политиков, лучше бы реальным делом занялись. Да и Ник уже намного больше, чем просто «агент», в глазах Дракулы. Он знает это, он просто уверен. — О, ну же! Хотя бы в самых общих чертах, — изо всех сил не теряет присутствия духа он, хотя и подозревает, что его веселье звучит слегка ненатурально. — Цвет глаз, цвет волос, оттенок кожи, рост. Дай мне хоть что-то, с чем можно работать! — Зачем вам это вообще? — Эта информация повысит мой боевой дух перед скорой миссией, — до предела серьёзно отвечает Ник. — И уверенность в завтрашнем дне, пожалуй, тоже, за компанию. — Хм… — Что не похоже ответ, но этот выдох настолько шумный и стрекочущий, что может быть только намеренным. А Ник хватается за любую возможность переубедить Дракулу. — Пожалуйста. Я хочу узнать тебя. Возможно, он даже слишком честен. Чрезмерно. И это снова звучит жалко — хотя он уже вроде как привык выставлять себя жалким перед Дракулой, это перестаёт быть хоть немного постыдным. Да и в конце концов, кажется, это работает. — Ладно, ладно, вряд ли это чему-то повредит, эм… — Наверное, впервые Ник слышит, как тот мнётся и запинается, а не говорит продуманными и заготовленными фразами, и поэтому он вслушивается в каждый звук. — Ну, не знаю, я не очень высокий, немного ниже тебя. Волосы и глаза, эм, почти одинаково тёмные — не чёрные, просто тёмные, вроде того. Кожа довольно светлая, я всё же обычный европеец, так что… — Мне нравится, — не в силах себя контролировать, перебивает Ник. — А? — Мне нравится. Как ты выглядишь. — Ты никогда меня не видел, Меркуцио, — и эта фраза скрашивается почти смехом, слышать который приятно, но… Наверное, они оба могут разобрать там это немое досадное дополнение: «…И не увидишь». «Никогда». По крайней мере, для Ника оно досадное. Для Дракулы — боже, разумеется он понятия не имеет, о чём думает Дракула. Этот человек просто невозможен для понимания, и чем больше Ник по кусочкам собирает что-то о нём, тем меньше понимает. Догадки бессмысленны. — Это неважно, — через силу улыбается оперативник. — Ты можешь выглядеть как угодно, и мне всё равно будет нравиться. — Хах. Ты странный, — совсем без веселья, скорее с нерешительностью отмечает Дракула, и это даёт Нику новый приток сил для подколов в привычной манере. — Тебе это во мне нравится, тебя это даже привлека-а-ает, — растягивает он слоги с уверенностью, которую совсем не чувствует, и просто надеется, что куратор не воспримет эти его слова слишком всерьёз. Даже если возможно, где-то далеко в глубине души… — Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть данное заявление. Этот тон сложно спутать — Дракула подшучивает над ним всегда в одной и той же добродушно-снисходительной манере. Разве что сейчас она кажется немного… мягче? Будто они всё же говорят об одном и том же, даже если общаются одними намёками. Ник так хочет верить, как агенту Малдеру и не снилось. Что ж, в любом случае потом они вместе посмеиваются над всем этим разговором. И так создаётся это эфемерное, призрачное ощущение, что даже если они сейчас находятся в разных частях света и в разных часовых поясах — всё равно каким-то образом в этот момент они становятся ближе. Несмотря ни на что, Ник всё равно знает одно: он правда хочет увидеть Дракулу во плоти. И ему правда совсем не важно, как он при этом будет выглядеть. … Вечеринка для богатеев оказывается утомительна, а её контингент — ещё утомительнее. Единственная радость, которая делает жизнь Ника немного проще, — здесь все знают английский, многие на нём даже говорят почти без акцента, и так он может не позориться своим посредственным знанием иврита и турецкого. Как и на каждом задании, с ним снова один только Дракула, но даже он по большей части молчит, не мешая Нику участвовать в светских разговорах о рынке акций и слушать комментарии всего его окружения. — Я вывел из строя камеру, коридор на четыре часа от вас. Временное окно — две минуты, — командует голос в наушниках, немного отвлекая от общения с прекрасной дамой, удивительно хорошо сохранившейся для её возраста, но Ник даже лишний раз не моргает, продолжая беседу. Две минуты — значит, у него ещё полно времени, и он может уйти незамеченным. Затем следует небольшая махинация с официантом и шампанским, парой других случайных гостей — и вот Ник уже в нужном коридоре, а потом и на нужной лестнице на второй этаж. Кабинет с ценными данными находится как раз там, если верить информации Дракулы, и Ник добирается туда всего с двумя оглушёнными охранниками, которые уже по полной без сознания отдыхают в кладовой этого особняка. Тихо, неприметно, строго по дороге профессионального оперативного агента, даже лишний раз за угол заворачивать не пришлось. В итоге — вот он уже приближается к тому кабинету, который благодаря Дракуле стал временной слепой зоной. — Второй ящик стола, там должны быть как документы, так и флешки, скорее всего спрятаны под бумагами, несколько, а именно три. Нам нужны все. — Даже знать не хочу, откуда у тебя настолько подробная информация. Окей, всё будет. Ещё на подходе у Ника начинает немного странно звучать наушник, переходя в тихий, постоянный шум — слишком знакомый шум. Он убеждается, когда приближается к самой двери — и больше не слышит Дракулу, только помехи. Приходится даже вообще вытащить наушник, чтобы тот не мешал своим шипением прямо над ухом. Глушилки, значит. Довольно мощные и мастерски настроенные на конкретное место, судя по всему. Однако возможности их найти и отключить нет и быть не может. Остаётся только действовать в одиночку, потому что времени на то, чтобы отойти и как-то перегруппироваться, попросту не хватит. Ник не даёт себе подумать или даже в последний раз спокойно вздохнуть, чтобы собраться с мыслями. Он просто сразу открывает так доброжелательно незапертую дверь. Не распахивает, разумеется. Открывает. Чтобы не попасть под скоропалительную линию огня, если она будет. Однако ничего нет. Вообще, там и не должно никого быть, но Ник всегда по привычке проверяет, и… — Кто вы?! И что вам нужно? Стоит ему войти в кабинет, из-за стола вскакивает какой-то человек. Ник автоматически собирает данные: примерно 40-45 лет, одет как бизнесмен, одна рука остаётся спрятанной под столом — очевидно, в ней оружие. Это очень плохо. А без крайне полезного всевидящего ока Дракулы — вот только тут, очевидно, не было камер, так что не такое уж и «всевидящее» — Ник даже не мог понять, кто перед ним и можно ли этого человека пристрелить. Ну, если придётся выбирать, то вряд ли жизнь какого-то напуганного бизнесмена будет цениться выше жизни секретного агента на тайной миссии, верно? Без сомнений Ник становится первым, кто из них двоих осмеливается поднять пистолет на противника. — Отдайте мне флешки или я буду вынужден забрать их силой. Ведь если этот человек здесь, то наверняка он знает, что в этом кабинете можно найти, да? Значит, есть небольшой шанс даже закончить дело без лишних смертей. — Кто вас послал? От какой вы организации? — тем не менее не сдаётся мужчина, и Ник уже не уверен, что в его спрятанной руке оружие — иначе это давно должно было превратиться в классическую мексиканскую дуэль. — Я не… — пытается вернуть он разговор к флешкам, пока медленно, шаг за шагом приближается к своей цели, но его перебивают. — Вы хоть знаете, на кого именно работаете? Опомнитесь, всё, что вам говорят, — это ложь! Эти данные никак нельзя продать, они для вас бесполезны! Мужчина почти выкрикивает эти слова, так он напуган — и да, точно безоружен, если судить по ужасу на лице, — а его бурная жестикуляция свободной рукой заставляет Ника нервничать. Он почти готов спустить курок. — Слушай, в последний раз… — Кем бы вы ни были, вы ни за что не сможете остановить нас и!.. Ник стреляет ему почти в лоб, не видя смысла больше затягивать это шоу, надеясь лишь на то, что музыка в основном зале всё ещё достаточно громкая, а шумоизоляция этого явно непростого кабинета достаточно налажена — хотя бы как их электронные глушилки для дистанционной связи. Из-за того, как этот паникёр постоянно дёргался, выстрел немного мажет мимо центра головы, но крови всё равно много, очень много, и это больше не гуманное мгновенное убийство, которого хотел Ник, а медленное и мучительное угасание на полу в луже ярко-красного. Досадно. Оперативник обходит стол, глядя на содрогающееся в агонии тело. Даже так он точно уже не должен быть способен на речь. Однако пока на его губах пузырится алая пена, стекленеющие глаза незнакомца находят Ника с удивительной точностью — и он слышит едва отличимые от шёпота слова умирающего: — Вам никогда не убить… валькнут… Откуда он знает это название? Ник не отшатывается назад только благодаря силе воли и огромному количеству тренировок стрессовых ситуаций. У него даже палец на оружии лишний раз не дёргается. Но вот сердце заходится ещё как. Не должен случайный бизнесмен, даже из крупного и успешного ближневосточного картеля, знать название одной из самых тайных организаций в мире. Это попросту не имеет смысла. Что это может быть? Засада, заговор, ловушка на агента? Но нет, снаружи тихо. А Ник уверен: если бы внешние камеры наблюдения показали, что для него что-то готовят, то Дракула нашёл бы способ его предупредить даже с учётом заглушения связи. Нику приходится отдельно напоминать себе о задании и возвращаться к поиску нужной флешки. Остальное ждёт. На данный момент он на миссии, которую обязан выполнить, все прочие размышления будут потом. В тайнике за единственной картиной в кабинете — довольно очевидное место, кстати, — Ник находит свою цель довольно быстро. Точнее, несколько целей. По какой-то причине, он находит сразу три носителя в одной куче, сваленные как попало. Да и кажутся они какими-то старыми, поцарапанными — совсем не похожи на блестящие и идеальные образчики, которые он таскал до этого, в которых собственное отражение можно было разглядеть. Однако это явно то, что он ищет. А какая из трёх одинаковых нужна Дракуле — можно разобраться и по дороге домой. Выходя из кабинета, Ник радуется, что был достаточно внимателен, чтобы не попасть в лужу крови на полу и не печатать потом по коридорам особняка за собой багряные следы. Объяснять публике такое появление было бы уж точно невозможно. Как только он делает пару шагов от двери, то возвращает наушник на место и точно различает момент, когда помехи белого шума там прекращаются. На мгновение Ник оглядывается на кабинет, непроизвольно вздрагивая от воспоминаний. — Прошу прощения за задержку, Дракула. Там были… — Глушилки, да, я уже понял, — по-деловому отзывается куратор. Ник даже не знает, рад ли тот, что за время радиомолчания его подопечный не сдох, но чувства тут же отступают перед необходимостью сообщить Дракуле полную информацию. — А ещё человек. Я убил его. — Совсем нет времени, чтобы спрятать тело, ваше исчезновение не должно затягиваться ещё сильнее… — быстро вслух размышляет тот. — Оставьте его там. У нас нет выбора, это допустимый риск. Завтра вы всё равно будете уже в другой стране. Ник на секунду задумывается о том, чтобы прямо здесь и сейчас выпалить всё о последних словах своей жертвы. Однако в последний момент он останавливается. Ещё будет время. Сейчас он должен вернуться к остальным приглашённым, а потом и сбежать до того, как всех убитых и оглушённых им заметят. — Уж надеюсь, что скоро уеду, — совсем тихо отмечает он, пока быстро шагает, почти бежит к месту основного празднования. — До смерти устал от местных пейзажей. И людей. Дракула что-то понимающе хмыкает в наушнике, и это заставляет и самого Ника изобразить на лице нечто вроде кривой полуухмылки. Адреналин всё ещё заставляет сердце колотиться как безумное, а перед глазами остекленевшие зрачки того умершего. И разумеется Ник уже давно не боится трупов. Долг службы, что поделать; он знал, на что подписывался, ещё когда шёл в армию. Сейчас он думает не о смерти, а о том, сколько ценных знаний не успел вытащить из этой головы до того, как прострелил её насквозь. … Дракула в итоге тоже оказывается удивлён трём флешкам вместо одной. Он не знает, поделены между ними данные или всё это является частью какой-то особой системы защиты с целью запутать потенциального похитителя. Даже странно, обычно террористы и их дружки не задумываются над подобным шифрованием, это не совсем похоже на их стиль, насколько Ник знает. — Так может, я просто проверю их все сам? И пришлю только ту, на которой нужные данные. — Ага, а «Валькнут» вам потом оплачивай новый ноутбук для миссий, потому что старый съел страшный террористический троян. Думаю, наши спецы с этим разберутся куда лучше уже на месте, вы свою задачу формально уже выполнили. В общем, Дракула выдаёт указания на место, где надо будет оставить все три флешки, чтобы потом с ними колдовали уже мастера компьютерного кода в организации. Сразу после этого старший куратор прощается, наскоро пожелав доброй ночи, — сегодняшнее событие не случайно называется «званым вечером»: действо правда затянулось допоздна, и это Ник ещё ушёл раньше полноценного окончания события. Едет до своего оплаченного отеля он в итоге в компании Винтер, которая не устаёт разыгрывать обиду, что Ник ничего не рассказывает ей о прошедшем задании, даже если то официально засекречено, а у Ви недостаточный уровень допуска к этому как у всего лишь вспомогательного координатора. Всё равно она пытается, как настоящая изворотливая оцелотка. Если бы Ник не так устал, а перед глазами не расплывалось медленно то самое красное пятно по полу, то наверняка он бы даже поддержал шутку. Но не сегодня. Как никогда он рад, что Дракула не успел уточнить время, прежде чем ушёл, — это значило, что занести флешки на нужное место он сможет и завтра с утра и не надо сейчас искать способ ехать через полгорода ради этого. Можно просто поехать в отель, рухнуть лицом вниз на кровать и тут же благословенно отключиться. … Что ж, отходняк от всплеска адреналина не даёт ему нормально отдохнуть. Такое бывает после заданий — стресс либо скашивает в сон мгновенно, как только выдаётся возможность, либо наоборот включает бессонницу, которую невозможно подавить. Сегодня это именно второй вариант, и Ник это ненавидит. У него буквально подрагивают от усталости руки, но закрыв глаза, он лишь усугубляет своё состояние. Сон не приходит, в голове продолжают кружиться лихорадочные мысли, как на сломанной карусели, и остаётся только лежать и прокручивать всё снова и снова, ожидая, когда же организм наконец сдастся. Рано или поздно это же должно произойти, верно? Хотя бы под рассвет Ник надеется уснуть, а пока даёт волю бешеному хороводу своего парадоксального, устало-бодрого сознания. Даже против воли то всё крепче и крепче цепляется за того мужчину, из кабинета которого он забрал флешки. Он казался серьёзным, искренне верящим в каждое своё слово. Конечно, он не знал и не мог знать, кем является Ник — кажется, он принял его за кого-то из соперничающей террористской ячейки? или представителя конкурента на чёрном рынке? Кто теперь уже скажет. В любом случае, он никак не мог знать, что Ник работает на «Валькнут». «Вам никогда не убить… «Валькнут»… Что это должно было значить? Даже если допустить, что благодаря некому общему информатору из самой организации этот человек понимал, о чём он говорит, то о каком убийстве — в смысле разрушении, да? — вообще шла речь? Когда Ник принимал свою нынешнюю миссию на Ближнем Востоке, которая по идее всё ещё продолжалась уже столь долго, всё было точно в порядке. Или всё же тот мужик просто уже бредил. С дыркой в голове, даже если первая и не прошила напрямую мозг, всё равно особо связно не поговоришь. Это мог оказаться чуть ли не случайный набор слов, а Ник тут теперь уснуть из-за него не может. Агент тревожно переворачивается на другой бок, упирается взглядом в дверь номера. Так спокойнее. А ещё на прикроватной тумбочке лежит его ноутбук. И Ник очень хорошо помнит, где спрятаны им флешки. Все три по отдельности. Ну неужели он не сможет заблокировать вирусы, которые там могут быть, а? Вообще-то, Ник немного проходил дополнительное обучение в «Валькнуте», что-то он до сих пор помнил, в том числе о поверхностном хакинге на всякий случай. Там много говорили о том, что это необходимо для ситуаций разрыва связи между оперативником и куратором, где минимальные компьютерные знания могут обеспечить успех миссии. Конечно, логичнее было бы подключить к этому координаторов, возможно даже двоих, они ведь оба настоящие гении программирования буквально в рамках своих профессиональных должностей, но… Нику неспокойно. Возможно, это из-за того, насколько странно вёл себя тот мужчина, прежде чем стать мертвецом. Что-то в его словах, в интонации, может быть. Что-то в его знаниях о «Валькнуте». Ник садится и подтягивается ближе к спинке кровати. Он коротко вздыхает, прежде чем нащупать наушник и задумчиво покрутить в пальцах его гладкий корпус. Раньше, перед тем как лечь, он уже попрощался с Винтер, но ведь вряд ли та сейчас спит. И Ник почти уверен, что и у неё, и у Дракулы есть какой-то способ следить за активностью на его ноутбуке. Но может, ему всё же удастся… — Винтер, — зовёт он в пустоту, даже не надевая наушник, а просто поднося его поближе к уху, чтобы слышать. Как будто это может спасти его от ответа. Но ничего. — Дракула? Та же тишина. Это даёт Нику призрачный шанс. Он почти отказывается верить, что бешеный прилив надежды в груди в этот момент и правда принадлежит ему. Глаза мгновенно зудят от голубого света включившегося экрана, ощущение песка под веками точно планирует преследовать его ещё весь завтрашний день, но Ник не позволяет себе зацикливаться на этом. В свете ноута он осматривает флешки, как только вытаскивает их — все из разных надёжных тайников по всему номеру. Мозг всё же немного тормозит, отвратительно зависая между состоянием дрёмы и бессонницы, и поэтому какое-то время Ник просто пялится. Это тусклое косое свечение и ещё дополнительное от клавиатуры так странно падают на все три носителя, лежащие рядом… Оперативник щурится, попутно немного морщась от боли в висках. На мгновение то, что до того он считал простыми царапинами от времени и изношенности, присутствующими на всех флешках, кажется чем-то немного иным. Под таким освещением неровные борозды и случайные трещинки извиваются, переплетаются и как будто складываются в… Недоброе предчувствие сжимает сердце Ника, и от этого он чуть не теряет всю свою усталость за секунды. На самом деле это всё треугольники. На каждой флешке в узоре случайных царапин, вмятин и выбоин более чётко вырисовывается треугольник. На каждой этот треугольник в немного новом месте, а это значит, что вместе они… Составляют общую сплетающуюся фигуру при совмещении. Они составляют сам валькнут. Это не было официальной эмблемой агентства или что-то вроде того, но Ник всё же был не настолько тупым, чтобы не поинтересоваться смыслом названия места своей непосредственной работы. На самом деле, он мало что помнил сейчас, но там точно было что-то про узоры древних скандинавов и отсутствие достоверного толкования. И валькнут буквально представлял собой фигуру из трёх сцепленных между собой треугольников. Это не могло быть совпадением. Если такое правда было результатом добычи информации от таинственной «крысы» из самой организации, то всё могло оказаться куда хуже, чем Ник и Дракула могли предполагать. Недоброе предчувствие заставляет крепче сжать зубы и ненадолго прикрыть глаза. Тревога не отпускает, а становится лишь сильнее, и так Ник решается. Он дважды перепроверяет защиту ноутбука, использует всё, что может вспомнить с курсов подготовки, и лишь после этого с сосредоточенностью снайпера подсоединяет первую флешку. Это даёт старт целому бесконечному раунду подбора паролей, и Ник на самом деле не слишком надеется найти нужный. Всё выглядит буквально как угадайка без малейших подсказок, но количество попыток оказывается неограниченным, так что он пытается и пытается снова, перебирая разные распространённые базовые пароли и всё разумное, что только может придумать. Всё резко меняется в тот момент, когда он после примерно получаса стараний и ещё недолгих раздумий пробует применить один из типовых вариантов самого «Валькнута». Из тех, что они используют для внутренней документации, отчётности и подобного, потому что эти пароли их заставляли зубрить отдельно — так почему бы и не попробовать от отчаяния и неимения других идей. А потом — клац. Неожиданно один из них вдруг щёлкает. И так перед Ником раскрывается набор папок с названиями из безумных комбинаций букв и цифр, которые наверняка надо расшифровывать чем-то посложнее цезаря или виженера. Мысли разбегаются от представления, что только может храниться во всех этих папках, так что он решительно раскрывает первую и приступает к изучению. Так планы меняются. Ник уже совсем не надеется уснуть к рассвету. И это оказывается ещё оптимистичным прогнозом. Потому что чем больше он читает — тем больше сна попросту испаряется из его глаз без следа. С каждой новой страницей утомление заменяется хаотичным, нестабильным напряжением по всему телу. Кажется, что заснуть на ближайшей неделе не получится вовсе никогда. Непонимание сменяется догадками, новыми теориями и мыслями. За всем этим стоит ужас, но Ник старательно его подавляет и просто читает дальше. А ведь это только первая флешка. Впереди ещё две. И, честно говоря, Ник безмерно боится того, что может на них найти. …