Летучие мыши и Ло

***

Следующий день оказался похож на предыдущие: тренировки, удары, прыжки, падения. Ассасины снова пытались проверить границы силы Нэжмуна, но мальчик двигался тихо и быстро, как тень, ни разу не подняв взгляд. Талия наблюдала со стороны, лицо остаётся холодным, но в глазах появлялась короткая вспышка удовлетворения - он учится. Когда тренировка закончилась, Дэмиан первым оказался рядом. Он не спрашивал, не объяснял, не предлагал. Просто взял Нэжмуна за запястье и уверенно потянул в коридор. Не со злостью, но с тем твёрдым упорством, которое не предполагало «нет». Нэжмун не сопротивлялся. Он привык идти туда, куда его ведут. Но сейчас в груди не было тяжести, только тихий, осторожный интерес. Его шаги сливались со шагами Дэмиана, и он пытался угадать, куда они направляются: во двор? к оружейной? в медкабинет? Но нет. Коридор привёл их к огромным дверям, которые он видел только издалека. Когда Дэмиан толкнул их, воздух внутри оказался другим - тише, мягче, пахнущий старой бумагой и пылью. Библиотека. Дэмиан усадил его за один из дубовых столов. Нэжмун сидел тихо, взглядом скользя по бесконечным полкам, будто перед ним открывали мир, о существовании которого он не подозревал. А Дэмиан ушёл между стеллажей, перебирая книги с внимательностью, которой редко удостаивался даже бой. Минуту спустя вернулся с двумя книгами. Первую он положил перед Нэжмуном. На обложке было изображение руки и символы рядом с ней. - Тебе нужно учиться говорить, - сказал он так, будто выносил приговор. Но в голосе слышалось другое: забота, тщательно спрятанная под сухой строгостью. - Нам с умми. Во всех ситуациях. Он сделал паузу, посмотрел ему прямо в глаза. - Что, если случится что-то важное, и ты не найдёшь, на чём написать? Он говорил быстро, не оставляя места возражениям, но пальцы, которыми он толкнул книгу ближе, были осторожными. Затем Дэмиан положил вторую книгу - с арабской вязью на обложке. - И это тоже. Ты должен понимать, что мы говорим. Я не собираюсь повторять по три раза только потому, что ты не знаешь язык. Нэжмун провёл пальцами по обложкам. Книги были… тяжёлыми. В каком-то смысле пугающими. Он привык к боли, крови, ударам. Но буквы… Слова… Это было новое. Сложное. Но важное. Он поднял взгляд и кивнул медленно, но уверенно. Дэмиан будто облегчённо выдохнул, хотя пытаясь скрыть это. - Хорошо. Тогда начинаем сейчас. Он сел рядом, открыв книгу жестов, и показал первую букву, первое движение. Нэжмун повторил - неловко, но сосредоточенно. - Ещё раз, - сказал Дэмиан. И они продолжили. В тишине библиотеки, под шорох страниц, под мягкий запах пыли и чернил, под свет ламп, которые делали мир не таким холодным. Нэжмун впервые учился не убивать - а говорить. И это оказалось куда сложнее, чем любой бой. Но рядом сидел Дэмиан - серьёзный, терпеливый, почти добрый под своим колючим взглядом. И в эту минуту казалось, что мир может быть не таким страшным.

***

Пару часов пролетели незаметно. Никто из них даже не подумал взглянуть на часы - мир будто сузился до тихой комнаты, жестов, слов и легких смешков. Дэмиан, конечно же, навёл порядок сразу. - Первые жесты должны быть полезными, - сказал он строго, и Нэжмун лишь согласно кивнул, хоть и не особо понимал, почему именно так. Так что они начали с самых важных: "Опасность", "Безопасно", "Нравится", "Не нравится". Нэжмун старательно повторял каждое движение пальцев и кистей, иногда запутываясь и морщась, а иногда - удивительно точно копировал. Особенно ему нравилось, что жесты можно менять выражением лица: нахмуриться, широко улыбнуться, приподнять брови. Это делало язык живым, не скучным. Когда основные жесты были выучены, строгая структура закончилась. Дальше всё пошло так, как хотел сам Нэжмун. То, что ему нравилось - он показывал пальцем. Любопытный, как ребёнок, он выбирал жесты по принципу «а это классно» или «звучит приятно». Иногда даже просто потому, что слово ему казалось красивым. - Вот это, - он ткнул пальцем в экран, где появилось слово “кофе” и жест для него. - Ты даже кофе никогда не пробовал, - тихо заметил Дэмиан. Нэжмун пожимал плечами и всё равно учил. Потому что интересно. Ни один из жестов, выбранных так, не был особенно важен. Но зато это было первое, что он выбирал сам. Без приказов, без ожиданий, просто потому что хочет. С арабским было сложнее. Нэжмун быстро терял внимание, мягкие звуки языка путались, буквы казались странными. - Хорошо, - вздохнул Дэмиан. - Тогда начнём с азбуки. Он терпеливо выводил буквы, Нэжмун медленно повторял . Пальцы иногда дрожали, голос всё ещё отсутствовал, но каждое правильно написанное слово заставляло его немного расправлять плечи… будто он становился кем-то большим, чем просто пациентом без памяти. Несколько простых слов он выучил: “мама”, “дом”, “еда”, “я”, “друг”. И каждый раз, когда одно из них получалось правильно, он улыбался чуть шире, чем нужно. А “мама”… Стоило Дэмиану написать это слово, как Нэжмун замер. Дотронулся до буквы пальцами. Будто ожидал, что за ними спрятан кто-то знакомый. И пусть он не вспомнил ничего - само слово ему понравилось. Он выучил его тщательно, аккуратно, будто боялся забыть снова.

***

В итоге потом закончив с арабским ( на сегодня) они решили продолжить изучать языки жестов . Иногда у Нэжа получалось неуклюже - пальцы дрожали, движения выходили слишком широкими или наоборот, почти незаметными. Но когда он наконец повторил жест правильно, Нэжмун смотрел на Дэмиана так, будто спрашивал: «Ну? Я сделал это?» - Правильно, - коротко кивнул Дэмиан. Нэж улыбнулся - настоящей, теплой улыбкой, от которой даже стало странно. Он улыбался редко так искренне, будто в груди у него сидел маленький костёр, который боялся разгореться. Через какое-то время жесты стали появляться сами собой. Вместо того, чтобы тыкать пальцем в вещь, он начинал показывать жест , чуть нерешительно, но с уверенностью, что его поймут. Когда обучение стало более лёгким, напряжение в комнате растворилось. Появились маленькие смешки, короткие взгляды, такие, от которых между людьми рождается что-то человеческое. И вот, в какой-то момент, Дэмиан объяснял новый жест. Он отвёл взгляд всего на секунду , чтобы поправить книгу , а когда повернулся обратно, увидел перед собой поднятую руку Нэжмуна. Движение было аккуратным. Точным. Самостоятельным. Жест: “Нравится.” Дэмиан моргнул. - Что именно? - спросил он сначала спокойно, хотя голос прозвучал чуть тише. Нэжмун поднял руку ещё раз и сделал тот же жест, но медленнее. Внимательнее. И посмотрел прямо на него - в глаза. Не на еду. Не на книгу. Не на слова. На него. И это было первый раз, когда жест стал не просто способом объясниться… а чем-то личным. Дэмиан не сразу понял, что ответить. Он выдохнул коротко, будто в лёгких стало тесно. - Понятно - тихо сказал он, почти шёпотом, но без улыбки, как человек, привыкший прятать реакцию глубоко. Он не сделал жест в ответ. Не сразу. Но через минуту, когда Нэжмун снова повторил слово, уже устало, зевая, Дэмиан поднял руку. Коротко. Чётко. “Нравится.” И Нэжмун замер , как будто этот маленький знак был важнее, чем все алфавиты мира. Нэжмун улыбнулся Дэмиану тепло, осторожно, словно эта улыбка могла сломаться, если её заметят. Дэмиан только коротко фыркнул, отвернувшись к книге так резко, будто страницы внезапно стали невероятно интересными. Он делал вид, что абсолютно не задет, не впечатлён, не тронут. Но уши у него почему-то чуть покраснели, и Нэжа это заметил. Он наклонился ближе, чтобы смотреть в книгу тоже плечо к плечу, тихо, аккуратно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие. Там, рядом с жестом и словом, стояло новое: «ромашка». И что-то внутри болезненно дёрнулось. Знакомо Слишком Знакомо Имя. Наше. Нэжмун медленно протянул руку и коснулся страницы кончиками пальцев - как будто слово могло исчезнуть, если тронуть его сильнее. Он показал на него. Потом на себя. Потом снова на слово. Дэмиан нахмурился. - Цветок? Он тебе нравится? Нэж покачал головой. Ему нужно было сказать иначе. То, что он едва понимал сам. Он сложил пальцы, пытаясь повторить жесты, которым научился всего пару часов назад. Движения были неровными, местами неправильными - но смысл был. Можно было разобрать слова. «Не уверен.» Пауза. «Имя. Наше. Знакомо.» Дэмиан замер. Сначала - просто удивлён. Потом - по-настоящему заинтересован. - Рома?… Это твоё имя? - он произнёс почти шёпотом, как будто боялся разрушить что-то важное. Нэжмун посмотрел ему прямо в глаза и снова показал: «Чувствую.» Не знаю. Не помню. Но чувствую. Будто кто-то когда-то так его называл. Будто это было правильно.