Летучие мыши и Ло

***

Талия ждала его в малом зале для аудиенций — том самом, где иногда принимала посланников, не удостаивая их чести большого тронного зала. Свет сюда проникал через узкие, стрельчатые окна под самым потолком, рассеиваясь по каменным плитам пола бледными, вытянутыми пятнами. Воздух пах ладаном и холодным камнем. Дэмиан вошёл без стука — привилегия, которую давало только родство. Талия стояла у окна, спиной к нему, её тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне серого неба. Она не обернулась. — Ты хотела меня видеть, — сказал Дэмиан, останавливаясь в центре зала. — Закрой дверь, — ответила она. Дэмиан повернулся, задвинул тяжёлый засов. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала, — сказала Талия, наконец оборачиваясь. Её лицо было спокойным — слишком спокойным. — Джейсон Тодд. Он приходил. Дэмиан не стал отпираться. — Да. Ты была на задании. Я сказал ему, что тебя нет. — И позже отдал ему образец. Это был не вопрос. Дэмиан встретил её взгляд. — Да. Талия медленно прошлась по залу, её шёлковое платье тихо шелестело по камню. — Ты понимаешь, что ты сделал? Ты передал генетический материал нашего подопечного постороннему человеку. Человеку, который не связан с Лигой. — Джейсон не враг, — сказал Дэмиан. — Он не причинит ему вреда. — Ты в этом уверен? — Талия остановилась и посмотрела на него в упор. — Да. Я знаю его. — Знал. — Талия поправила его. — Ты знал его, когда он был здесь. Люди меняются, Дэмиан. — А некоторые — нет. — Дэмиан не отводил взгляда. — Он не предаст. Не в этом случае. Талия усмехнулась. — Ты так уверен, потому что он тебе друг? Или потому что тебе нужна была помощь, а больше не к кому было обратиться? Дэмиан промолчал. Она попала в точку. — Что он хочет узнать? — спросила Талия. — Не сказал. Сказал, что проверит кое-что. И что потом всё объяснит. — И ты поверил. На слово. — А что мне оставалось? — Дэмиан повысил голос. — Ты не говоришь мне правду. Ты скрываешь, кто он, откуда взялся, что с ним было. Ты используешь его, как инструмент, и ждёшь, что я буду просто смотреть? — Я жду, что ты будешь выполнять приказы, — холодно сказала Талия. — Ты наследник Лиги, Дэмиан. Не мальчишка, который может поступать, как ему вздумается. — А что, если я не хочу быть наследником? — вырвалось у него. Тишина повисла в зале, тяжёлая и давящая. Талия смотрела на сына долгим, изучающим взглядом. — Ты не имеешь права этого не хотеть, — сказала она наконец. — Это твоё рождение. Твоя судьба. — Судьба, — повторил Дэмиан с горечью. — Как у Нэжмуна? Тоже судьба — быть инструментом? — Нэжмун — не ты, — отрезала Талия. — И хватит об этом. Она снова отвернулась к окну, давая ему время остыть. Дэмиан стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри закипает злость. — Какое наказание? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Талия повернулась. — Ты будешь держаться от него подальше. Неделю. Никаких ночных визитов. Никаких уроков. Никаких разговоров. Только общие тренировки под моим присмотром. Дэмиан замер. — Опять? — спросил он, и в голосе его прозвучала глухая, сдерживаемая ярость. — Ты уже делала это. Помнишь? Ты запретила мне видеться с ним, отправила к этому Санитару. И чем это кончилось? — Это было другое, — сказала Талия. — Нет, не другое! — Дэмиан шагнул вперёд. — Ты тогда сказала: «Повремени, Дэмиан. Не вмешивайся, пока я не разрешу». Я послушался. А он вернулся избитый, сломленный, с дырой в ладони и раздробленными пальцами. И чуть не умер в той комнате! Из-за твоего «не вмешивайся»! — Санитар перестарался, — сухо сказала Талия. — Это было ошибкой. — Ошибкой? — Дэмиан рассмеялся — коротко, зло. — Ты называешь это ошибкой? Он пытал его, мать! Часами! А ты стояла за стеклом и смотрела! Талия промолчала. Дэмиан перевёл дыхание. — И теперь ты снова хочешь отстранить меня. Думаешь, это поможет? Думаешь, он станет сильнее, если будет один? — Я думаю, — медленно сказала Талия, — что ты уже идёшь полностью против моих правил. Против правил Лиги. Во второй раз. И первый раз, и второй были связаны с этим ребёнком. Она подошла к нему ближе, и её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Дэмиан, ты наследник Главы Демона. Я не запрещаю тебе дружить с ним — когда он считает тебя кем-то близким, его легче контролировать. Это полезно. Но ты должен не привязываться к нему. — Слишком поздно, — тихо сказал Дэмиан. — Нет, не поздно, — отрезала Талия. — Он всё ещё обычный актив. Полезный, перспективный, но актив. В будущем, если ты всё правильно сделаешь, он станет преданным псом. Но даже собаки могут укусить хозяина без должной дрессировки. Дэмиан смотрел на неё, и в его глазах горело что-то, чего Талия не могла прочитать. Не гнев. Не боль. Разочарование. — Ты правда так думаешь? — спросил он. — Что он для меня — просто пёс? — А кто он для тебя? — спросила Талия в ответ. Дэмиан открыл рот, но не нашёл слов. Как объяснить то, что не укладывалось в логику Лиги? Как сказать матери, что он не просто «привязался» к молчаливому мальчику с шрамами на теле? Что Нэжмун стал для него чем-то большим, чем просто ученик или инструмент? Он не знал. И потому промолчал. — Наказание остаётся в силе, — сказала Талия. — Неделя. И запомни: если я узнаю, что ты снова нарушил запрет, последствия будут серьёзнее. Не только для тебя. — Для Нэжмуна тоже? Талия не ответила. Она просто смотрела на него, и в её взгляде Дэмиан прочитал всё. Он развернулся, отодвинул засов и вышел, с силой хлопнув дверью.

***

В покоях Талии. Нэжмун сидел на ковре у камина, перелистывая «Остров сокровищ». Он уже прочитал эту книгу три раза, но ему нравилось возвращаться к знакомым страницам. Пираты, клады, приключения — всё это было так далеко от его реальности, что казалось почти сказкой. В комнате было тихо. Дэмиана увели почти час назад, и с тех пор Нэжмун оставался один. Он не знал, о чём они говорили, но внутри нарастало нехорошее предчувствие — тяжёлое, липкое. Тревожишься? — спросил Голос. Нэжмун не ответил. Просто перевернул страницу. А потом услышал шаги. Он замер. Пальцы застыли на бумаге. Слух, отточенный месяцами тренировок, мгновенно проанализировал звук. Шаги были чужими. Не Талия — её походка плавная, почти невесомая. Не Дэмиан — тот двигается резко, отрывисто. Не слуги — те ступают мягко, стараясь не привлекать внимания. Эти шаги были тяжёлыми. Уверенными. И слишком громкими для этого крыла. Нэжмун отложил книгу и встал. Тело само приняло стойку — ноги на ширине плеч, центр тяжести смещён вперёд, руки расслаблены. Кто-то чужой, — сказал Голос. — В покоях Талии. Это невозможно. Если только... Дверь открылась. На пороге стоял мужчина. Лет двадцати-двадцати пяти, короткие тёмные волосы, серые глаза. Обычная одежда — чёрная куртка, джинсы, ботинки. Никакой униформы Лиги. Никаких опознавательных знаков. Он смотрел прямо на Нэжмуна. И в его руке был пистолет. Чёрный, с глушителем. Дуло смотрело точно в грудь мальчика. Мужчина не сказал ни слова. Не спросил, кто он, не попытался объяснить. Просто поднял оружие. Нэжмун попытался прыгнуть в сторону — но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу. Руки отказывались двигаться. Страх. Ледяной, всепоглощающий страх сковал его. Палец мужчины нажал на спусковой крючок. Нэжмун закрыл глаза. Удара не было. Ни боли. Ни звука выстрела. Ничего. Тишина. Он открыл глаза. Комната исчезла. Камин, книги, ковёр, стены — всё пропало. Вокруг была только пустота. Бесконечная, чернильная, без единого проблеска света. Ни пола, ни потолка, ни горизонта. Просто... ничего. Нэжмун стоял в этой пустоте — или парил, он не понимал. Тело было здесь. Шрамы на месте. Боль в стопе — на месте. Ожог на щеке — на месте. Но раны от пули не было. Он провёл рукой по груди, по животу — чисто. Сухо. Пуля не попала. Он переместился. Сам. В тот самый миг, когда должен был умереть. «Пустота, — подумал он. — Я снова здесь». Да, — ответил Голос. Его голос был спокойным, ровным. «Как я сюда попал?» Ты знаешь как. «Я не контролирую это». Знаю. «Ты знаешь, как это работает?» Голос молчал несколько секунд. Да, — сказал он наконец. «Расскажи». Не время. Нэжмун стиснул зубы. Он хотел кричать, требовать ответа, но не мог. Как всегда — только тишина. «Там меня пытались убить», — сказал он вместо этого. Верно. «А здесь холодно». Здесь всегда холодно. Нэжмун опустился — или просто сел — в пустоту. Обхватил колени руками. Холод пробирался под кожу, забирался в кости. Но это было знакомо. Он уже был здесь. Давно . Очень давно . «Зачем я здесь?» — спросил он. Жди. «Чего?» Увидишь. Нэжмун не ответил. Он просто сидел в темноте, чувствуя, как время теряет смысл. Минуты, часы, дни — всё смешалось в одно холодное «сейчас». А потом пустота изменилась. Сначала он почувствовал — не услышал, не увидел, а именно почувствовал — чужое присутствие. Холод стал гуще. Воздух — если здесь был воздух — сжался. Нэжмун поднял голову. Смотрящий стоял в нескольких шагах. Он был таким же, как в прошлые разы. Высокий, неестественно худой. Фигура слишком вытянутая, слишком прямая — как манекен или тень, которая обрела форму. Его очертания слегка пульсировали, будто он находился между мирами, и реальность не могла его удержать. Лицо было скрыто — размыто, как старая фотография. Невозможно разобрать черты. Но глаза... глаза горели. Бледным, холодным светом. Пустые, без зрачков, без жизни. И они смотрели. Прямо на Нэжмуна. В самую его суть. На Смотрящем был длинный тёмный плащ — чёрный, с фиолетовым отливом. Ткань будто растворялась в темноте, делая его частью Пустоты. Нэжмун смотрел на него и не боялся. Сейчас — только холодное, спокойное узнавание. Он уже видел его. Знал, что Смотрящий не причиняет вреда. Он просто... наблюдает. А вот и старина Время, — сказал Голос. В его голосе не было удивления. Не было страха. Было что-то похожее на усмешку — усталую, привычную. Смотрящий не двигался. Не говорил. Просто стоял и смотрел. И в этом взгляде было всё. Бесконечное терпение. Древняя мудрость. И странная, пугающая близость — будто он знал Нэжмуна лучше, чем тот знал себя. — ..То т.бе .уж.о? (Что тебе нужно?) — попытался спросить Нэжмун, но не смог , хотя это было всяко лучше чем его прошлые попытки. Смотрящий не ответил. Только наклонил голову — плавно, неестественно — и его форма снова пульсировала. А потом он исчез. Просто растворился в темноте, оставив после себя только холод и тишину.

***

Дэмиан прошёл в свою комнату и с силой захлопнул дверь. Внутри всё кипело. Он сжал кулаки, ударил ими по стене — раз, другой. Боль в костяшках отрезвила, но не успокоила. — Идиотка, — прошипел он. — Она что, не видит? Не понимает? Он упал на кровать, уставился в потолок. Гнев понемногу остывал, уступая место пустоте. Неделя без Нэжмуна. Снова. Можно подумать, это поможет. Можно подумать, прошлый раз это что-то дало. Он закрыл глаза. Перед ними всё равно стояло лицо Нэжмуна — бледное, с тенью под глазами, с этим его взглядом, когда он смотрел на Дэмиана. Не как на наследника, не как на сына Талии. Просто... как на человека, которому можно верить. Дэмиан не знал, заслуживает ли он этого доверия. Но знал, что не хочет его терять. Он лежал так, наверное, с час. Может, больше. Время тянулось медленно, когда нечем заняться. Ни тренировок, ни уроков — Талия отстранила его от всего до конца сегодняшнего дня. Только сиди и думай. Думать он не хотел. В дверь постучали — три коротких удара. Не слуга. Слуги стучат иначе — боятся. — Войдите, — сказал Дэмиан, не поднимаясь. Дверь открылась. На пороге стояла Мира — одна из старших служанок, приближённая Талии. Лицо у неё было каменное, но в глазах — тревога. — Молодой господин, — сказала она, слегка склонив голову. — Госпожа срочно вас вызывает. — Что случилось? — Не знаю. Она велела прийти немедленно. Дэмиан сел, нахмурился. Талия не звала его посреди дня просто так. Если она отменила наказание — вряд ли. Слишком гордая. Значит, что-то другое. Он встал, одёрнул рубашку и вышел в коридор. Мира шла чуть позади, не отставая, но и не обгоняя. У дверей малого зала она остановилась. — Вас ждут, — сказала она и отступила в сторону. Дэмиан открыл дверь и вошёл. Талия стояла у окна — так же, как час назад. Только теперь её поза была другой. Не расслабленная, не властная. Напряжённая. Как пружина перед выстрелом. — Ты звала, — сказал Дэмиан. В его голосе всё ещё чувствовалась горечь от разговора, но любопытство пересиливало. Талия повернулась. Лицо у неё было бледнее обычного, под глазами залегли тени. — Нэжмун пропал, — сказала она. Дэмиан не понял сначала. — Что? — Пропал. Я зашла в покои — его не было. — Как это — не было? — Дэмиан шагнул вперёд. — Может, он в библиотеке? Или... — Я проверила. Везде. Его нигде нет. — Но... — Дэмиан запустил пальцы в волосы, пытаясь осмыслить. — Он не мог просто взять и уйти. Он не стал бы. — Знаю. — Тогда кто-то его забрал. — Возможно. — Что значит «возможно»? — Дэмиан повысил голос. — Ты что, не понимаешь? Его похитили! Талия сжала губы. — Мы обыскали цитадель. Все комнаты, все коридоры, все выходы. Никто не видел чужаков. Никаких следов взлома. Он просто исчез. — Этого не может быть, — сказал Дэмиан, но в голосе его уже не было уверенности. — Я знаю, — повторила Талия. — Но факт остаётся фактом. Дэмиан отвернулся, прошёлся по залу. В голове шумело. Нэжмуна нет. Его нет в цитадели. А значит... — Ты разрешишь мне искать? — спросил он, останавливаясь. Талия посмотрела на него долгим взглядом. — Я знаю, что даже если запрещу, ты всё равно пойдёшь, — сказала она. — Да. — Тогда чего ты спрашиваешь? Дэмиан кивнул и направился к двери. — Дэмиан, — окликнула его Талия. Он обернулся. — Будь осторожен. Если его забрали — значит, кто-то смог проникнуть в цитадель незамеченным. Такой враг опасен. — Мне всё равно, — сказал Дэмиан. — Я найду его. Он вышел. Талия осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на горы. Коридоры цитадели наполнились звуками — шагами, голосами, скрипом открываемых дверей. Ассасины и слуги обыскивали каждую комнату, каждый угол, каждый тайный проход. Но Нэжмуна нигде не было. Как сквозь землю провалился.