Interference

Если разность хода волн равна целому числу волн (т. е. четному числу по­луволн), то в точке наложения этих волн образуется интерференционный максимум. Джейс со всем возможным усердием восстанавливает щиты в сознании, не блокируя связь, но пытаясь создать себе хотя бы иллюзию приватности: он, проснувшийся в прилипшем к коже белье в чужой постели, и без того сгорает от смущения. Желание поговорить с мастером о случившемся столь сильно, что Талис и не пытается его скрыть или выпустить в Силу – все равно бесполезно. Завернутый в привычные слои темной мантии Виктор, прислонившийся к столешнице, дергает уголком губ и прикрывает рот чашкой с извечным сладким молоком. Перед почти выпавшим из освежителя Джейсом все еще его мастер и, одновременно, мужчина, в чей рот он стонал, задыхаясь – это смущает и сбивает с толку. Произошло слишком многое, и Джейс не уверен, как к этому подступиться. - Я собираюсь инициировать твои испытания перед Советом, - на миг поджав губы, говорит ему Виктор. – Мог бы уже заниматься этим, но посчитал неправильным не уточнить, желаешь ли ты этого, Джейс, и не хотел... гм, будить. Он чуть морщит нос, связь передает толику неловкости и граничащую с заботой приязнь: мастер тоже не чувствует себя уверенно после произошедшего, но не собирается ничего отрицать или пытаться откатить ситуацию к официальным или платоническим отношениям. Джейс растягивает губы в улыбке, делает три летящих шага вперед, останавливается перед мужчиной и осторожно кладет ладонь на столешницу возле его бедра, одним взглядом просит разрешения. - Будет лучше не усложнять ситуацию, - Виктор качает головой, не двигается ни прочь, ни навстречу. – Испытание духа может скомпрометировать связь перед Советом, выставить диаду ширмой, оправданием... Это было бы для них очень удобно, а я не собираюсь делать чужую работу. - Даже если это я?... – Джейс не договаривает, следит за тем, чтобы крамольная мысль не просочилась по связи ничем более конкретным, чем размытая эмоция – Виктор уже стерпел достаточно от него, возбужденного. – Гм, мастер, если вы... «Я боюсь, что вы не захотите меня» – прорывается в Силу против его воли, и сложное выражение острого лица совсем не приносит облегчения. - Ты давишь, Джейс, - с легким недовольством говорит джедай, отводя взгляд. – Однако, будучи предельно откровенным, скажу: да, я тоже буду рад паузе отнюдь не только потому, что сумею удостовериться в твоей готовности к испытаниям. Есть существенная разница разница в том, чтобы... Чтобы быть со свободным рыцарем и с собственным падаваном, уж прости мне это ханжество. К тому же, даже так проявление привязанности на глазах у Совета, Ордена и гражданских... Виктор задумчиво поднимает ладонь к его лицу, цепляет бусины в падаванской косичке, не касаясь горящей смущением кожи, прислушивается к их связи в Силе. Джейс неловко сглатывает: он наклонился к мастеру слишком близко, растревоженный одновременно отказом и обещанием, не желающий ждать. - Если Орден не позволит... гм, нас, то я не хочу проходить испытаний, - выпаливает он и упрямо кивает самому себе. – Мне не нужны отдельные покои, не нужны одиночные миссии, клянусь, мастер, я стану самым старым падаваном в истории! Пальцы Виктора, дрогнув, коротко касаются его пытающей щеки. - Ты ведь не собираешься уничтожать мою репутацию ради собственной выгоды, падаван? – с легкой игривостью парирует джедай. - Никто не узнает, - выдыхает Джейс, наклоняясь ближе к его лицу. – К криффам мораль, мастер – я давно совершеннолетний и знаю, чего я хочу и от кого! Я сумею молчать, выстрою стену вокруг сознания, Совет не догадается... Узкая сильная ладонь упирается ему в грудь, отстраняя, и Талис сжимает челюсти: не то, чтобы он действительно надеялся переубедить мастера, но, открывшись, наивно ждал мгновенного чуда и распахнутых навстречу объятий. - Я подготовлю тебя к испытаниям, - хрипло говорит ему Виктор, глядя в глаза и нарочито выпятив приязнь в Силе, - поговорю с Хеймердингером. Диада... Рыцарь независим от своего наставника и более самостоятелен, у нас будет больше шансов. - «У нас», - обнадеженным эхом повторяет Джейс, больше всего на свете желая обвить мужчину руками и целовать, пока у обоих не кончится воздух, но умудряется сдержаться даже в Силе. – Как скажете, мастер. Позже, сжимая пальцами чашку утреннего чая, он бросает на Виктора косой взгляд и решает сделать вид, что не заметил легкого внушения, подкрепившего слова джедая, но не учитывает противящуюся секретам связь. - Неплохо, - хмыкает мастер, ответив на его выражение лица, - а над скоростью восприятия мы поработаем. Джейс вздыхает: ему еще столь многое предстоит освоить.

***

Испытания джедаев корусантского Ордена – абсолютный кошмар, и Джейс гадает, светлая ли сторона Силы толкает его вперед, или причиной его особого упорства стоит считать скрутившееся внутри желание однажды прилюдно взять ладонь мастера в свою руку. Современный Кодекс отрицал чувства и привязанности, старый, принадлежащий еще дже’дайи, вовсе игнорировал этот вопрос, и Талис так и не нашел догматического ориентира для собственных метаний. Виктор, все еще явно переживающий из-за так внезапно свалившихся на него чувств падавана, не помогал: хмыкнул однажды, что лишь ситхи все возводят в абсолют, и перевел разговор к проверке его навыков. Оставшегося в неведении относительно деталей разговора мастера с магистром Хеймердингером, Джейс был поставлен перед фактом: столкновение с тьмой на безымянной луне ему не зачтут, и впереди дерзнувшего падавана ждет вся пятерка испытаний. Он только пожал плечами, а вот Виктор фонил раздражением в Силе даже через обретший устойчивость блок и гонял его по додзё и тренировочным площадкам так, будто завтра за Талисом начнет охоту вся Галактика. Однако даже ударные темпы тренировок и проштудированная информация из архивов не подготовили его к тому, что приберег для него Совет: слитые в единую симуляцию испытания и, в качестве завершающего аккорда, заблокированная связь с мастером. Одно это причинило ему много боли – перед приглашением на полигон Джейсу дали взглянуть на любимого человека, которого он больше не чувствовал, который больше не чувствовал его. Виктор казался холодным и собранным, почти не изменившимся, а вот собственное выражение лица Талис проконтролировать не смог, за что позже многократно себя ругал – расположения магистров он таким образом явно не заработал. Размышления о мнении Совета покинули его голову, когда перед глазами разверзся детальный до последней частички пепла ад, и знание о нереальности происходящего совсем не помогало. Позже ему чудилось, он провел в симуляции неделю. Прóклятое место, какая-то мертвая планета, заполненная тысячами поврежденных, но не вышедших из стоя дроидов, жаждущих его прикончить – сноровка Джейса не подвела, но ему явно стоило лучше смотреть под ноги. Глубокое ущелье с покрывающим стены мхом, блокирующим его доступ к Силе, встретило его выбившим дух ударом о каменный пол, а сломанная при падении нога даже после поспешного вправления срасталась неправильно, и больше всего он боялся почувствовать от покрытой запекшейся кровью плоти запах гнили, но симуляция все не кончалась, и это значило только одно: он должен продолжать. Джейс уже не гордился собой после того, как выбрался, после того, как, до побеления пальцев цепляясь за рукоять меча, забрался по левитирующим из-за магнитной аномалии обломкам былой инфраструктуры на покореженную башню – он готовился к тому, что встретит его дальше. И все равно оказался не готов. То ли с симуляцией возникли проблемы, то ли магистры коллективно выжили из ума, но, разрубая на части желтоглазого двойника своего мастера, знакомым до последнего обертона голосом читающего ему лекции о необходимости закрепления диады через темную сторону Силы, он беззвучно рыдал. Это не было реальным, но для него, впервые за всю жизнь по-настоящему познавшего ужас бессильного одиночества – стало. Кошмар был не в том, что ситх лгал, а в том, что он не мог быть ситхом. Джейса заставили заглянуть в зеркало и найти в нем собственный предел, и последнее испытание на проницательность не имело значения: он, вопреки смыслу ритуала, использовал не Силу, но знание. Он выходит – почти выползает – с полигона, подволакивая поврежденную ногу, сомневается почти весь путь, но все же деактивирует сейбер, ищет взглядом любимое, не затронутое гнилью темной стороны Силы лицо, и не находит, зато имеет сомнительное счастье быть встреченным полным составом Совета. - Не берусь утверждать на будущее, но в эту секунду вы отвратительны мне, магистр, - хрипло говорит Джейс, глядя в огромные голубые навыкате глаза йордла, и обводит воспаленным взглядом каждого из присутствующих, внутренне крича, взывая к тому, кого действительно ждет. – Все вы. Обернувшаяся вокруг его ослабевшего отпечатка, прорвавшая блокаду Сила мастера не удерживает его в сознании, но зовет в спасительное небытие. - Я не мог тебе рассказать, - после воссоединения пульсирующая эмоциями связь сквозит горечью, но сам факт ее ощутимости для него слаще всего на свете. Джейс понимающе мычит и только крепче прижимает мастера к себе, обхватив за талию и уткнувшись лицом в живот. Его всего полдня как достали из бакта-камеры, от оставленных на теле перевязей несет тошнотворной сладостью, но Виктор все же навестил его вопреки запретам целителей и причитаниям падавана Янг, и все, чего Джейс сейчас хочет – быть рядом. Мастер говорит об испытаниях, о впечатлениях магистров, но ему не интересно. - Останется шрам, - с сожалением произносит джедай, дотягиваясь рукой до его спрятанной под компрессом голени. – Мне так жаль, Джейс. Совет перешел черту, и то, что у них нашлась совесть это признать, не оправдывает... - Не нужно, - невнятно бормочет он и поудобнее устраивается на теплых, скрытых плотными складками мантии коленях. – Прошу, останьтесь сейчас. «Я никуда не уйду» – обещает по связи Виктор и позволяет ему уснуть в заботливом кольце ласковых рук.

***

Хеймердингер молчаливо отступает от двери и пропускает его без вопросов, так, будто Джейс не сбежал от целителей на сутки раньше положенного срока и не разбудил магистра Ордена ранним утром, снедаемый бесконечными «почему?!». - Я сделал то, что должен был, мой мальчик, и добился ровно того, чего намеревался добиться, - спокойно говорит ему йордл, безразличный к пылающему в Силе возмущению. – И раскаиваться не буду, и прощения у тебя не попрошу, не жди. Джейс всей душой понимает неприязнь мастера к йордлу, сцепляет кулаки, укрепляет щиты в сознании и старательно отпускает ярость в Силу. Виктору необязательно узнавать об этом разговоре до тех пор, пока он не закончится. - Вам показалось уместным при всех швырять мне в лицо выбор между светлой стороной Силы и человеком, которого я люблю? – цедит он, не собираясь выбирать выражения и делать тайны из своих чувств. Виктор был джедаем даже с кровавой желтизной в глазах, окутанным тьмой, словно бурей, пропускающим ее через себя. Не членом Ордена, но тем, кто сделал свой выбор и продолжал делать его каждый миг существования, как бы его окружение тому ни противилось. Виктор не был ситхом ни дня, что бы ни думали Совет и давно мертвый муун, и проклятая симуляция оказалась не испытанием духа или проницательности Джейса, но лишь его воли. Уничтожить куклу, конструкт с лицом любимого человека оказалось тяжело, но не невозможно – словно разбить зеркало с чужим, искаженным отражением, силящееся воспроизвести дорогие черты. Джейсу помогло и одновременно разбило сердце четкое знание: Виктор, став подобной издевкой, пародией на все свои принципы и идеалы, желал бы быть уничтоженным. «Быть ситхом ужасно скучно, если ты не испытываешь склонности к насилию, в том числе и над собой, - однажды сказал ему мастер. – Ни манипуляций сознанием, ни исцеления, ни репутации... Молнии силы и расшатанная психика. Безыскусное падение во тьму, замедленное железным контролем, превращенное в длящуюся агонию, подслащенную самообманом о величии.» Несмотря на ироничный, почти шутливый тон мастера, Джейс накрепко запомнил его слова и ни на миг не обманулся. – Самонадеянно с вашей стороны, магистр, - продолжает он, глотая злобу и горечь, - прекрасная демонстрация того, как глубоко вы ошибаетесь. Предоставленного мне выбора не может случиться ни в одной вероятности, к тому же диада... - Именно, - усталая, снисходительная ирония очевидна на покрытом шерстью лице, и Джейс, ожидавший отпора или завуалированных оправданий, осекается. – Но ты продемонстрировал Совету именно то, что мы хотели увидеть, мой мальчик, и причины твоего выбора теперь вторичны. Я не прошу прощения за жестокость и некоторую однобокость твоих испытаний, о благодарности за полученный результат и заикаться не собирался. С неприязнью вас обоих я как-нибудь справлюсь. Джейс упирает пылающий лоб в прохладную руку, силится понять – и не может поверить в собственный вывод. Все выглядит так, будто испытанием проницательности для неудачливого падавана решил стать лично магистр Ордена. Зеркало он обеспечил себе самостоятельно, и гадал теперь, не было ли то на самом деле линзой. - Вы... – предположение абсурдно и в то же время кристально верно; в горле застревает ком, ему стыдно даже сквозь подозрительность. - Иди уже, рыцарь Талис, - машет ему когтистой лапкой йордл. – Раз счел себя здоровым и сбежал из Залов Исцеления, используй два дня отдыха с умом. - Да, магистр, - для извинений не хватает ни смелости, ни определенности. Смелость, однако, находится по пути в их с мастером апартаменты – ровно столько, чтобы забраться в чужую постель, прижаться к спящему мужчине, обернуть вокруг него собственный отпечаток в Силе и забыться глубоким, по-настоящему спокойным сном. - Боюсь, что вопреки желанию научил тебя собственным привычкам, - тихо усмехается Виктор, раскладывая еду по каменным плошкам. Мастер не отчитывает в очередной раз сбежавшего из обители целителей падавана, наоборот: помогает восстановиться после испытаний и травм, окружает заботой. Джейс млеет от чувств и едва умудряется держать при себе и руки, и мысли. Он – рыцарь, пусть и станет им официально лишь через сутки. Он – независим, хоть и считает эту часть статуса скорее обременительной. Не собирается переезжать, не собирается обрывать их связь, но, наоборот, жаждет большего сближения. - Ваше тлетворное влияние, мастер, сделало из меня того, кем я сам склонен гордиться, - улыбается он в ответ. – Все, кто мечтал стать вашим падаваном, оказались правы в своих ожиданиях. - Ты сделал наставничество удивительно легким, - джедай салютует ему чашкой с припасенным на особый случай ромом. Алкоголь делает трапезу терпимой несмотря на волнение, от которого Джейсу и кусок не лезет в горло. Он желает получить свой ответ сегодня, до посвящения, до того, как мастер сможет окончательно от него отстраниться, и это, несмотря на эгоистичность, его единственный путь – он в этом уверен, и эмоций своих не скрывает. Виктор знает, что грядет тот-самый-разговор, и в ответ не скрывает собственных переживаний. - Не буду лгать, что меня не беспокоит природа твоей привязанности, Джейс, - произносит он, стоит порциям рома исчезнуть за их губами. – Я говорил о самодостаточности... - Ее не будет, - обрывает Талис, обещая себе списать порыв на пьяную смелость или любое другое бессмысленное оправдание. – Не вы ли говорили, что у чувств мало общего с мимолетными эмоциями, мастер? В моей привязанности нет больного собственничества, в моей любви нет желания безраздельно обладать. Я восхищаюсь вами, я желаю близости, но уважаю вас более чем достаточно, чтобы не задумываться об ограничениях. Связь не изменила моих чувств, но, надеюсь, повлияет на вашу к ним снисходительность. Виктор тихо хмыкает, позволяя переплести их пальцы, и коротко сжимает прежде, чем отстраниться. Он подхватывает посуду, отворачивается с ношей к столешнице, голос его звучит чуть глуше: - Совместные миссии, общие апартаменты, одна постель – этого ты ждешь? - Лишь прошу, - сглотнув, отзывается Талис, садясь поудобнее. – Не приписывайте мне большего собственничества, чем то, за которое я корю себя уже несколько лет, мастер. Я жажду не только физической близости, просто она – единственное, чего вы не предложили мне сами. Он слышит чужую усмешку прежде, чем видит ее на лице обернувшегося мужчины. Они оба не затрагивают взаимности влечения – между ними уже произошло достаточно, и Джейсу хватает ума и такта не требовать от мастера любви так скоро. Решение зайти со стороны дополнения статуса-кво обоюдно приятной близостью кажется ему наиболее здравым, и Виктор не противится ни единым помыслом в Силе. - И ждать больше ты, конечно, не согласен, - чуть напряженно, но многообещающе улыбается ему джедай, делая шаг навстречу футону, на котором Талис сидит, скрестив ноги, и опускается на колени. – Не буду хвалить тебя за сдержанность, падаван, ты не слишком в ней преуспел, но благодарен за попытки. Ладонь Виктора ложится на бедро, еще одна обхватывает щеку, пальцами сдвигая доживающую последние сутки падаванскую косичку, и Джейс устремляется навстречу склонившемуся мужчине, подставляя жаждущие губы. Мастер целует его уверенно, транслирует принятое решение в прикосновениях и чувствах, откликающихся в распахнувшейся связи. Прикрывший глаза Джейс тянется к нему, оглаживает руками плечи и спину под слоями мантии, недовольно жмурится в ответ на проскользнувшее в Силе чужое веселье: ему надоело стыдиться своей нужды. Он раздвигает согнутые ноги по сторонам от коленей Виктора, тянется всем собой то ли предлагая, то ли приглашая, обхватывает мужчину за талию и ненастойчиво тянет на себя, но добивается только скользнувшей выше по бедру ладони, пославшей легкую дрожь предвкушения к основанию позвоночника. Если чуть солгать самому себе, он может представить, что ничего не существовало между его вынужденным признанием и этим моментом – они здесь, в тех же одеждах, на том же футоне, в воздухе все так же едва уловимо ощущается приторная целительная сладость. Джейс выгибает спину, пытаясь прильнуть всем телом, ладони чуть подрагивают от мандража: сознание еще не слишком затуманено похотью, и он вспоминает, что у него слишком мало опыта и одновременно хочется несколько... необычного. - Об этом ты сейчас думаешь? – Виктор перехватывает его мысли на полпути, скользит ладонью выше, проходится костяшками пальцев от основания бедра к животу, на сантиметр не достигая паха, и Джейс вздыхает, неотрывно глядя в золотые, ярче всех солнц Галактики глаза. – Слишком много стыда, падаван. Он лишний. Он снова чувствует себя защищенным, словно невидимая и ненавязчивая поддержка мастера распространяется даже сюда, в недостойные и страстно желанные фантазии, что вот-вот, кажется, обретут реальность. Джейс не решается попросить вслух, не знает даже, как облечь порыв в слова, но выталкивает на поверхность образ – образы – приникая губами к бледной коже на шее джедая, жмурясь, желая заглушить накрывающее его с головой смущение, от которого почему-то лишь больше распаляется. - Вот как, - он слышит улыбку в чужом тоне и легкое изумление в Силе; не поднимая головы, покрывает неуловимо пахнущую мускусом кожу короткими пылкими поцелуями. Виктор не говорит больше ничего. Мягко и уверенно отстраняет Талиса от себя, смотрит в его лицо с вниманием и интересом, и кивает самому себе, пока падаван пытается сосредоточиться на происходящем и не быть снесенным ярким вихрем чужих чувств и реакций. Мастер делает задачу проще: приникает к нему, обхватывая уверенно и почти тесно, и крепко целует так, что Джейс вмиг забывает обо всем на свете, проваливаясь в ощущения. Сильные ладони не замирают в одном объятии в отличие от его собственных рук, уверенно скользят по телу, шурша одеждами, выпутывают Джейса из туник, подергиваниями ткани подавая команды, когда требуется его содействие. Он уже плавится – от почти властных прикосновений, без слов обещанной реализации собственных желаний, ни на миг не отпускающих его умелых тонких губ – спешно пытается следовать неизвестному и до мурашек приятному ритму и все равно не поспевает. Виктор полностью оголяет его торс и расстегивает брюки прежде, чем впервые касается напряженного паха, вырывая испуганный и смущенный стон, заглушенный все длящимся поцелуем. «Уверен, что хочешь этого? Так? Здесь? Сейчас?» – окончание вопроса мастера смазывается в Силе, будто он пытается передать сырую, не до конца оформившуюся мысль. Джейс затапливает связь согласием на все, что только возможно, льнет к прикосновениям, неуклюже шарит крупными ладонями по чужим едва ли сбившимся одеждам в тщетной попытке разобраться в их устройстве. - Не торопись, Джейс, - мастер прерывает поцелуй, накрыв его член ладонью сквозь белье, и довольно усмехается в ответ на полноценный стон, прихватывает губами мочку уха, шепчет. – Я чувствую, как тебе не терпится, но не спеши. А Джейсу хочется упасть бессильным от желания, обнаженным распластаться по тонкому футону и взмолиться, чтобы мастер сделал с ним все и сразу. Это – не то желаемое, которое он мог привыкнуть получать, и в мыслях лишь обрывочная путаница, а только восстановившееся после испытаний и бакта-камеры тело вдруг кажется слишком тяжелым, особенно когда Виктор касается его так уверенно и интимно. - Непросто? – тихо усмехается джедай, заглядывая ему в глаза, и Талис только и может, что пялиться в ответ, тяжело дыша и внутренне сгорая от смелых прикосновений к обнаженному телу. Смутная, неоформленная просьба цепляется за кончик языка, выливаясь новым стоном: Джейс вмиг лишается белья, сдернутого с бедер вместе с брюками. Виктор внимательно оглядывает его, нагого и распаленного, скользит ладонью по горячей гладкой коже торса к паху, обхватывает ноющий член, потирает основание кончиками пальцев. - Второй набор эмоций и чувств отвлекает, - он коротко дергает бровями, не переставая поглаживать ствол по всей длине, - но, думаю, мы сможем это использовать. Джейс всхлипывает, чувствуя нежное прикосновение к головке, и согласно кивает: он наверняка не просто отвлекает мастера, а орет по связи обо всем, что чувствует, и то, что Виктор его до сих пор не одернул, удивительно. Сырые эмоции, которые он не успевает обработать, полыхают в Силе ярким коктейлем, который он, потративший столько лет на замалчивание, не может произнести вслух. - Мастер... – вероятно, это все, на что его пока хватит, но совсем молчать, пока его ласкают эти сильные пальцы, он не хочет. Виктор хмыкает и отвлекается, его руки на теле Джейса замирают, а лицо становится сосредоточенным, и Талис почти готов спросить, в чем дело, как электронный замок на двери спальни пиликает, распахивая дверь. - Это пригодится, - тихо хмыкает Виктор, перехватывая небольшой флакон смазки за горлышко и распределяя порцию жидкого геля по пальцам, нервно дергает уголком губ и возвращает ладонь на пах Джейса, делает пару движений, от которых Талис прикрывает глаза, выгибается и несдержанно охает. – Вот так. Джейс хватает ртом воздух, чуть сильнее сгибает колени и еще шире расставляет ноги, так, что слышит треск ткани все еще не до конца снятых брюк. Кожу под чистой, обхватывающей его под затылком и притягивающей на себя рукой мастера обжигает чувствительной волной, и Виктор ловит новый его стон своими губами. Сильные пальцы осторожно массируют кожу головы, Джейс стонет и тут же хватает ртом воздух, ни на миг не желая прерывать восхитительной ласки: мастер целует его, гладит почти обнаженного, в то время как сам полностью собран и одет. Джейс смущен, возбужден и чувствителен настолько, что отчего-то хочется разрыдаться. - Слишком? – спрашивает Виктор, оторвавшись от его губ и внимательно заглядывая в глаза; Талис мотает головой и притягивает мужчину ближе, ловит его лицо ладонями и впивается в губы, мелко дергает бедрами навстречу замершей руке и всем телом пытается сказать то, что никак не хочет срываться с губ. Блеклое «пожалуйста» разбавляет полный жажды поцелуй короткими задыхающимися постанываниями – даже возобновившихся неспешных прикосновений уже так много. Он слишком долго этого хотел, слишком долго не уделял внимания собственному телу, прошел через стресс испытаний и сейчас, восстановившись, совсем не может похвастаться хоть сколько-нибудь приемлемой выдержкой. Налитый кровью, блестящий от смазки член пульсирует в руке мастера, и все, что ему понадобилось – несколько крепких поцелуев и пара минут стимуляции. Не то, чтобы с кем-то другим Джейс реагировал бы столь же бурно, не то, чтобы он был согласен закончить все так быстро. - Ха-а, стойте, - удается схватить Виктора за запястье и отвести его руку за пару мгновений до казавшейся неизбежной вспышки оргазма, - стойте... Талис утыкается лбом в ткань на плече мужчины, стискивает его торс руками и дрожит, переживая откат неслучившегося удовольствия. Влажная ладонь дразняще гладит внутреннюю сторону голого бедра, и ему, на удивление, чуть легче. - Я не хочу торопиться, - тихо говорит он, не поднимая головы и надеясь, что Виктор поймет его сквозь неожиданное косноязычие. – Необязательно ведь сразу... Он никогда не вел подобных разговоров: со всеми немногочисленными партнерами, случившимися в его жизни, Джейс был обоюдно молчалив не иначе как из торопливого смущения. С Виктором хотелось говорить, но он не понимал, как. Явно прислушивающийся к мешанине его мыслей и чувств джедай тем временем осторожно гладил висок Джейса, накручивал на палец падаванскую косичку, ничуть не помогая сосредоточиться и остыть. Горячая волна чужого дыхания обожгла Джейсу плечо: - Необязательно, - глухо и неуловимо напряженно согласился мастер. – Разденься, падаван, и мы выясним, как надолго тебя хватит. Через мгновение, осознав отраженные связью чужие эмоции, Джейс вспыхивает сразу каждой частицей тела, но не успевает даже сдвинуться с места, чтобы выполнить указание. Виктор возвращает влажную ладонь с бедра к паху, мимолетно оглаживает поджавшуюся мошонку и снова ласкает его член, на этот раз чуть крепче и будто бы жестче, с нестрепимой точностью человека, способного читать мысли. Вцепившись крепче в одетого мужчину, Джейс тихо воет и послушно склоняет голову вслед за потянутой в сторону косичкой, открывает шею, тут же чувствуя прикосновение горячих губ. Он замирает, послушно принимая именно то, чего так долго хотел, и исступленно дрожит в ожидании большего. Одна только ладонь мастера приносит ему невероятные ощущения, крепко обхватывает длину, чуткими пальцами скользит по венцу и кончику головки, потирает интенсивно, но нежно. Джейс хочет эти руки везде; не знает, сможет ли вынести, и жаждет это выяснить. Чувствовать чужое возбуждение странно и непросто, он захлебывается в ощущениях, стонет тихо и загнанно, хотя хочет почти кричать, и неумолимо приближается к пику удовольствия. Слишком быстро и слишком близко, а Виктор все не останавливается. - Я, ах... – он сглатывает, вжимается в мужчину еще ближе, потираясь чувствительной кожей груди об ощущающуюся невероятно грубой ткань, не уверенный, что может остановить его так же, как в прошлый раз. – Я так... Ох, Сила! В миг, когда он, казалось, почти сорвался, сильные пальцы сжимают основание его члена так крепко, что оргазм издыхает, отправляя колкое нестерпимое ощущение по всему паху. Джейс тихо ноет, не понимая, неприятно ему или просто непривычно, бесполезно дергает бедрами и не сдерживает разочарованный стон, в глубине души тем не менее удовлетворенный, что сдержался. - Вот так, падаван, дыши, - Виктор снова гладит его бедро, нежно и успокаивающе, легко целует в висок. – В порядке? Талис кивает и жмурится: фраза настолько похожа на то, что Виктор сказал бы во время рутинной тренировки, что он чувствует себя немного сюрреалистично. Стыд и страх случайно раскрыть собственное влечение медленно и незаметно превратились в подобие фетиша, о чем мастер не мог не узнать, и такая поддержка его увлеченности одновременно смущает и распаляет. Оторваться от теплого, вкусно пахнущего мужчины тяжело, но он жаждет большего: быстро раздевается, бросая одежду и сапоги куда-то в сторону, и тянет джедая на себя. Виктор стоит коленями на краю футона, возвышаясь над ним символом возбуждающей неправильности происходящего, и Джейс, прикусив губу, склоняется к его паху и трется щекой о скрытую тканью, но ощутимую выпуклость, заглядывая в неотрывно следящие за ним золотые глаза. - Можно? – он почти проглатывает это слово, но все же справляется с собой, приоткрытыми губами прижимается к чужой эрекции. Сухие теплые пальцы гладят его по щеке, мажут по влажным губам и, стоит Талису приподнять лицо навстречу, проскальзывают в рот, дразняще прижимая и потирая язык. Джейс стонет удивленно и жадно, обхватывает два пальца мастера губами, показывая, о чем именно просит – хочет видеть, трогать, облизывать... Изнывает без прикосновений, но и желает подарить ответные. - Снова торопишься, - чужая жажда омывает его по связи в Силе. Фантазию о том, что именно так могли бы заканчиваться некоторые его тренировки, нет ни сил, ни желания удержать, но пальцы мастера с развратным звуком покидают его рот и, размазав слюну по щеке, нажимают на плечо, толкают. Джейс послушно падает спиной на футон, смущенно сводит ноги под пристальным взглядом, однако Виктор не позволяет: оглаживает голени, колени и бедра, касаясь чувствительной кожи на внутренней их стороне и разводя в стороны, скользит все выше, приближаясь, но не достигая ноющего от нереализованного возбуждения паха, гладит поджавшийся живот. Джейс не дожидается от него ни слова, но глаза пристально осматривающего его обнаженное тело мастера горят, а пальцы впиваются в плоть с чуть меньше, чем абсолютным контролем, и ему этого достаточно. Талис призывно вскидывает бедра, смущаясь, но не отводя взгляда, и тянет руки к нависшему над ним мужчине. Когда ему не позволяют, переворачивают на бок и ложатся сзади, прижимаясь к спине складками черной мантии, он одновременно разочарован, возбужден и пребывает в ужасе: это – то самое, что он... - Так ты об этом фантазировал, верно? – удивленная ухмылка слышна в тоне и ощутима в Силе, влажная ладонь скользит по обнаженному боку к низу живота, и Джейс не знает, куда деть собственные руки. Тихое аханье – все, на что он способен, когда мастер обвивает пальцами его пульсирующую эрекцию, легко и дразняще скользит по стволу. Под шеей Джейса обнимает вторая рука, гладит чувствительную грудь и поднимается выше, оттягивает нижнюю губу. Он обхватывает ладонью бледное запястье, приоткрывает рот и обсасывает предложенное до самых костяшек, слегка давится и умеряет аппетиты. - Раз ты все равно не говоришь, свободный рот тебе не нужен, - тихо хмыкает Виктор и, уверенно обхватив его член, двигает рукой по всей длине. Джейс выгибается, стонет с пальцами во рту и тут же понимает, как легкое на первый взгляд объятие моментально превращается в стальную хватку, стоит ему попробовать вывернуться: Виктор удерживает его в одной позе, чувственно прижимается скрытой одеждой эрекцией к его ягодицам и неумолимо ритмично двигает ладонью по члену и пальцами во рту, стимулируя своего сходящего с ума от возбуждения падавана так, как тот и мечтать не смел. Медленный ритм, обездвиживающее объятие и горячее дыхание в затылок убивают в Талисе все то, что оставалось от самоконтроля. Невозможность коснуться, обхватить что-то большее, чем запястье мастера, будоражит – он не ожидал такого, никогда не пробовал и потому не подозревал, что отреагирует столь бурно. Джейс легко потирается голыми ягодицами об упирающийся в них член мастера и удивленно всхлипывает, когда движения на собственном члене становятся интенсивнее. Виктор сам прижимается к нему бедрами, выцеловывает шею и плечо, ласкает чувствительную уздечку так, что ощущения в головке члена напоминают вибрацию, и снова спускается вниз по стволу. Снова, снова и снова, медленно и нестерпимо верно, выматывающе и иссушающе, так, что Джейс жмурится, почти плача от удовольствия, давится исследующими его рот пальцами, но не протестует. Он хочет, чтобы это длилось вечно, но слишком долго державшееся тело снова предает его, неумолимо приближая к пику удовольствия, и все, что Джейс может – стонать в руках своего мастера, задыхаясь, смаргивая выступившие слезы и мысленно умоляя продлить эту сладкую муку. - Не страсть, а безмятежность, падаван, - нервно хмыкнув, шепчет Виктор, оборвав новый, столь скоро подступивший оргазм, и легко гладит его пах, успокаивая. - Да, мастер, - всхлипывает он в ответ, сжимая бедра в попытке удержать дрожь получившего столь яркую стимуляцию тела. Влажные от слюны пальцы дразняще гладят его щеку, подбородок и губы. Джейс хочет еще, тихо ноет, подставляясь под прикосновения, и получает едва ощутимую, размеренную ласку. - Вслух, падаван, - Виктор хмыкает, сквозя очарованностью в Силе, нежно обводит влажными пальцами пульсирующую от напряжения головку члена, размазывает выступившую каплю предъэякулята. - Пожалуйста, - послушно ахает Джейс, утопая в ощущениях, собственном стыде и чужом восхищении, - пожалуйста, еще. - Молодец. И он получает еще, так много, что его ведет, как от крепкой выпивки, оставленной ими в початой бутылке. Тело тяжелеет, нервная система сходит с ума от стимуляции, он ощущает границы собственной плоти только потому, что мастер своими прикосновениями держит его – ласкает, обнимает, целует. Джейс теряет счет неслучившимся оргазмам, тает в любимых руках, захлебывается пальцами и слезами, тихо воет и неизменно просит еще, почти доходя до той грани, где от него самого, пожалуй, ничего уже не останется. Расплавиться от удовольствия, довериться мастеру и слиться с ним воедино сознаниями и ощущениями – что может быть прекраснее? - Ну все, мой хороший, - слышит он скорее через связь в Силе, чем сквозь гул крови в ушах, - давай, отпусти себя, ну же, Джейс... - Я-ах... - он непослушен, не хочет прекращать, но понимает, что на этот раз мастер не пойдет у него на поводу, умелыми руками отсрочив неизбежное; пытается сдерживаться сам, но плоть предает самонадеянного джедая. Тяжелая волна жара проходится по всему телу, вжимает его в футон и чужую спину, облизывает неконтролируемо дрожащие бедра и болезненно чувствительный член, укореняется где-то за мошонкой и простреливает позвоночник грозовым электричеством. Джейс стонет, пытаясь удержаться на этом краю, и вскрикивает, провалившись – дергается в сильных руках, хрипло кричит, выплескиваясь в чужую ладонь, жмурит слезящиеся глаза. Он никогда прежде не переживал подобного и понятия не имел, что длительная отсрочка удовольствия сделает оргазм столь иссушающим и длительным, что после он почувствует себя пустой дрожащей оболочкой. Прижимающиеся к щеке губы будто возвращают его телу жизнь, хоть сознанию еще далеко до ясности: - Вот так, молодец, - нежно и заботливо говорит Виктор, поглаживая его лоб с прилипшими к нему влажными от испарины прядями. Джейс дергается в его руках, поворачивается, рывком устремляясь вернуть объятия, и прижимается к мастеру всем телом, пачкая и без того сбившиеся одежды. Обвившись вокруг мужчины подобно спруту, он украдкой вытирает лицо о ткань на его плече и истекает в Силе благодарностью и любовью, способными накрыть, кажется, целую планету. Связь пульсирует, утолщается еще больше, сливает их обернувшиеся друг вокруг друга отпечатки в единый кокон, объединяя. - Ох, - вздыхает Виктор, поглаживая его спину, целует в висок. – Все хорошо, Джейс, отдохни... - Нет, - невнятно спорит он, чувствуя животом возбуждение мастера и не иначе как с использованием чужого знания пробираясь руками сквозь слои одежд, гладит твердые живот и бок мужчины, обмирая от понимания, что касается так впервые. – Я... Ох, Сила, я хочу вас. Пожалуйста! Виктор ловит его подбородок пальцами, вынуждает оторваться от собственного плеча и поднять голову, заглядывает в глаза. Со вздохом вытирает влажный след в уголке глаза: - Не стоит торопиться. - Я слишком долго ждал, - жарко противоречит ему Талис и пылко прижимается к губам, целует коротко и крепко, так, как целовали его. – Вы ведь хотите меня, мастер! Рука опускается, сквозь ткань брюк бесстыдно сжимает твердый член, который ему так не терпится увидеть, попробовать на вкус, принять в себя... - Хочу, - тихо, сквозь зубы признает Виктор, сдержав стон, и накрывает ладонью ягодицу Джейса, сжимает с восхитительным собственничеством, на которое имеет все права в Галактике. – Ситхи тебя побери, Джейс... - Только один, - сглотнув, шепчет Талис прямо в его губы, - да и не ситх совсем, на самом деле. Но да, я... с удовольствием. Виктор фыркает от смеха, мнет его ягодицу, легко проходится костяшкой по ложбинке чуть вниз, не достигая сжавшегося от предвкушения входа. Принимая разливающееся в Силе чужое возбуждение за собственное, Джейс трется пахом об одежды мастера, и одна только мысль о том, как его будут растягивать эти сильные и чуткие пальцы, заводит его снова. - Пожалуйста, - шепчет он, прикрывая глаза и приникая к губам мужчины в медленном, распаляющем поцелуе. – Если хотите, я займусь этим сам, только... - Нет, - Виктор перехватывает инициативу, чуть заваливает Джейса на спину и накрывает его тело сверху, органично устраиваясь между приглашающе разведенных бедер, углубляет поцелуй и позволяет показаться собственному желанию. – Хватило с тебя самостоятельности, падаван. Джейсу бы постыдиться того, что с ним делает каждое такое обращение в столь интимном контексте, но он только стонет, послушно раскрывая рот и встречая язык мастера собственным; отвечает на ласку, позволяя вести – он так долго этого ждал. Снова налитому, хоть пока и не слишком твердому члену не нужно большего, чем эта авторитарная ласка и не обещание даже, а намек. Обещанием становится сместившаяся с ягодицы рука и настойчиво потирающий сжавшееся колечко ануса влажный палец. Джейс хнычет в поцелуй, пытаясь насадиться, почувствовать прикосновение к тому ноющему местечку внутри. Он задыхается от обещающих вот-вот стать реальностью фантазий: быть растянутым, заполненным горячей твердостью, изгибаться под мастером, принимая его в себя так, как только мечталось, насадиться самому, покориться обездвиживающему удовольствию... Виктор разрывает их поцелуй, оглядывает лицо Джейса и, коротко и страстно прильнув к его губам, снова отстраняется. Почти сдирает с себя плащ, откидывает в сторону табард и тут же хватает приподнявшегося Талиса за торс, прижимаясь пахом к удобно выставленному бедру и снова целуя. Щелкает крышка флакона и Джейс вздрагивает, как только к чувствительной коже прижимаются влажные пальцы. - Ты так терпеливо ждал, - горячо выдыхает Виктор, опускаясь ниже и прижимаясь губами к коже под его ключицей, надавливая на сжавшееся от предвкушения отверстие, - мой падаван. Джейс всхлипывает от прозвучавшего обращения, всем собой демонстрируя, что, действительно – его падаван, своего великолепного мастера, и принадлежит ему в той же степени, что они оба принадлежат Силе. Расслабляется в ответ на ритмичное надавливание, впускает в себя скользкий палец, сглатывает стон, все равно прорывающийся из саднящего горла тонким скулящим звуком. Виктор ощупывает его изнутри, скользит по жаждущим стимуляции нежным стенкам, не торопится надавливать на безошибочно найденный комочек нервов, сосредоточившись на растяжке – толкается медленно внутрь и наружу куда нежнее, чем Джейс привык с собой обращаться, покрывает поцелуями чувствительную кожу груди. Это хорошо, очень хорошо, но так медленно и мало. Он может и хочет принять больше. - Пожалуйста, - выдыхает Талис, чуть подаваясь бедрами, одновременно толкаясь на проникающий внутрь палец, потираясь о живот мастера и стимулируя его же прижавшуюся к бедру эрекцию, - еще. - Торопишься, - мягко осаживает Виктор, но тон его сквозит сомнением, а к анусу прижимается скользкая подушечка второго пальца. – Терпение, падаван. От растяжения немного саднит, но Джейс принимает ощущения с благодарностью: его расслабленное после оргазма и снова возбужденное тело может вынести куда больше. Пальцы мастера двигаются внутри с почти щемящей нежностью, его поцелуи покрывают чувствительную грудь, и это так хорошо, что он не может сдержаться – вжимается в волосы джедая лицом и хрипло стонет, обвив его плечи руками. Собственные фантазии, наполненные эхом почтительной отстраненности, не могли подготовить Джейса к интимности, сквозящей в каждом вздохе. Виктор осторожно касается, обводит подушечками пальцев чувствительный бугорок простаты, и Талис ахает, несдержанно подаваясь на прикосновение и тут же хрипя от слишком яркой, почти излишней стимуляции. - Не страсть, а безмятежность, - напряженно усмехнувшись, напоминает ему мастер и сдавливает бедра свободной рукой так, что Джейс и двинуться больше не может. Он бесконечно далек от безмятежности, ярко отзывающийся на медленную, чувственную ласку. Виктор уничтожит его раньше, чем Талис наконец-то получит возможность принять его в себя, раздразненный и истекающий жаждой. Тело снова наливается тяжестью, он слабо откидывается на спину, не отрывая взгляда от нависающего над ним мужчины, внимательно следящего за каждым его вздохом и стоном. Толкнувшийся вслед за другими третий скользкий палец заставляет лишь на миг нахмуриться и тут же нетерпеливо застонать, когда попытка покрутить бедрами проваливается, заставляя его принять только то, что мастер сочтет нужным. Бедра получают свободу, но Джейс едва ли дергается, ощущая прикосновение к чувствительному члену: - Тебе это настолько нравится, падаван, - восхищенно констатирует Виктор, мелко притираясь эрекцией к внутренней стороне его бедра, выдавая собственное нетерпение. – Такой большой, красивый член, и такой бесполезный – ты ведь не собираешься ничего с этим делать? Джейса выгибает от смеси чувств и ощущений: мастер нежно надавливает на его простату, легкими поглаживаниями ласкает чувствительную головку и говорит настолько смущающие вещи, что у Талиса вот-вот, кажется, вскипит мозг. Виктор прав, и это немного унизительно, но в то же время добавляет жара – он действительно не хочет прикасаться к себе, собираясь сполна насладиться другими ощущениями. Только он собирается ответить, как мастер лишает его голоса, разводя внутри пальцы – вернее, пытаясь развести. Джейс давно не касался себя так, его тело отвыкло, полосуя нервы хозяина позабытой палитрой ощущений. Но он все еще собирался получить оргазм не раньше, чем ощутит, каково это – быть заполненным. - С-стойте, - хватая ртом воздух, протестует он, проигрывая собственному телу и насаживаясь на проникающие в него пальцы, подаваясь навстречу ласке. – Пожалуйста, я хочу... Просьба снова цепляется за кончик языка, застревает в горле, прорывается в Силу невнятным, полным смущенного предвкушения образом. Джейсу кажется, что он не способен научиться вслух просить о таком – даже того единственного, с кем хочет претворить очередную фантазию в жизнь. - Хм, - Виктор на миг замирает, меняет изматывающие ласки на нежные, успокаивающие; все лицо его говорит о сомнении, по связи эхом долетает что-то вроде «не думаю, что это будет удобно», - почему бы и нет. Мастер возвращается к нему, раскинувшемуся на футоне, его руки покидают тело Джейса, чтобы обвить его талию, притянуть к себе и поцеловать, дразняще играя с падаванской косичкой. Легкая дрожь предвкушения и бессмысленно сжимающиеся вокруг пустоты растянутые мышцы не позволяют Талису полностью вовлечься в поцелуй, и Виктор хмыкает снова, прикусив кожу под его челюстью. - Иди сюда, - сытое довольство чуть отяжеляет его движения, но Джейс послушно принимает нужное положение, сразу почувствовав себя немного глупо. – Что ж, у меня будет хороший вид. Он почти сидит на бедрах мастера, спиной к нему, и упирает предплечья в стену. Виктор широко, без лишнего трепета оглаживает его тело, скользит ладонями по груди, вдавливая пальцы в напряженные мышцы, по бокам спускается к внутренней стороне бедер, заставляет его раздвинуть колени почти до предела, втиснув собственные между ними и тоже разведя. Охнувшему Джейсу достается тихий ответный смешок и поцелуй между лопаток: - Ты скажешь мне, если будет неудобно, падаван, - несмотря на мягкость тона, с этой просьбой ему лучше не спорить. Растянутого ануса касаются влажные пальцы, нежно поглаживают и скользят внутрь, безошибочно находя чувствительную точку, прикосновение к которой заставляет все его тело содрогнуться от волны нетерпеливого удовольствия. - Мастер, - ахает Джейс, перенося вес на руки и обессиленно свешивая голову вниз. Он почти ничего не может сделать в этой позе, хотя, казалось бы, именно он будет контролировать проникновение. Бедра мелко дрожат он напряжения, он поводит лопатками и округляет спину, подставляясь под бесчисленные поцелуи. Виктор делает что-то со своими одеждами, шорох ткани длится с десяток секунд и прекращается, снова щелкает крышка бутылька со смазкой, и Джейс вздрагивает, предвкушающе закусив губу: двигавшиеся внутри пальцы пропадают, а ко входу прижимается нечто влажное, горячее и так до сих пор и не увиденное – он сам лишил себя этой возможности. - Медленно и осторожно, - направляет Виктор, тут же обхватив его напряженный член сильной ладонью. – Ох, вот так, падаван, не торопись... Джейс тихо стонет, насаживаясь неглубокими движениями таза, давая себе шанс передохнуть – он всего раз делал подобное, но это было слишком давно, а проникновение пальцами не так уж и похоже. Он растягивается, принимая член мастера, и пытается дышать, контролировать себя, лишь бы не дернуться, не насадиться целиком: им обоим это вряд ли понравится. - Молодец, - неразборчиво хвалит его джедай, лаская член и бедра, целуя спину; он мелко двигает бедрами навстречу движениям Джейса, и это действительно упрощает задачу, - вот так, еще немного... Рваный, полный усталого довольства стон срывается с губ Талиса, стоит их бедрам соприкоснуться плотным, тяжелым движением. Он замирает, сидя на мастере, снимает все напряжение с собственных ног, и сжимается внутри на пробу, довольно дернув уголком губ в ответ тихому оханью в собственную спину. Джейс весь взмок от пота, он дышит с приоткрытым ртом, растянут до предела горячим членом, а его собственный неконтролируемо подергивается в нежной хватке гладящих его пальцев. «Ох, Сила...» - ему нужна минута. - В тебе так горячо и тесно, - тяжело дыша, признается Виктор, широкими движениями скользя по его телу; чувственно сжимает ладони на мышцах груди, вынуждая Джейса ахнуть и выгнуться, подставляясь, вытянуть шею под скользящими по ней пальцами. – Вот так, расслабься, мой хороший... Он хрипло стонет, рефлекторно сжавшись: этого так много – похвалы, ласки, горячего растяжения и собственных чувств, а ведь он еще и слышит отголоски чужих ощущений и эмоций в Силе. Прикосновения вдруг словно множатся, Талис настороженно замирает с прикрытыми глазами, чтобы тут же разбито застонать. Виктор будто отрастил еще несколько пар рук, нежных и требовательных, ласкающих его везде и сразу с нестерпимой верностью, доводящей до онемелого безумия. Он выгибается, толкая стену, стонет просяще – все внутри словно пульсирует, сплошным оголенным нервом откликается на стимуляцию, но той так много, что он теряется, не понимая, как именно себя вести. Обездвиженный удовольствием, загнанно и хрипло хнычущий, сжимающийся вокруг члена мастера, принимающий неясно когда начавшиеся мелкие неглубокие толчки, такие медленные, что скорее напоминают непрерывное скольжение. Эти руки, будто десяток сразу, не касаются разве что его члена, безмолвно уважая желание Джейса продержаться подольше, но, о, Сила, он уже готов взорваться. Если бы он знал, что телекинезом можно пользоваться таким образом, то уделял бы этой технике куда больше времени. - Мастер, я-ах... – он хватает ртом воздух, словно не достигающий легких, пытается покачивать бедрами в ответ, и так становится только лучше, острее. – Прошу, умоля-ах-аю, пожалуйста... Так много, я... Он сам не знает, о чем молит: множественные касания превращают его мозг в мокрую вату, пульсирующую в такт медленным толчкам, каждый раз задевающим внутри него тот самый комочек нервов, что прошивает удовольствием выгнутый позвоночник. - Умница, падаван, - тихое напряжение слышно в голосе мужчины, но скользящие по телу, наконец касающиеся паха, оборачивающиеся вокруг члена ладони отвлекают Джейса от реакции, - ты так хорошо справляешься. Талис бессвязно мычит, нескончаемые хныкающие стоны рвутся из горла в ответ на интенсивную ласку, головка члена горит и пульсирует, он неконтролируемо сжимается вокруг эрекции мастера, мелко дергает бедрами, сбившись с ритма, тонет в удовольствии. Он пытается сдержаться и снова проваливается – Виктор, кажется, знает, что нужно его телу, лучше, чем сам Джейс. Невидимые ладони мастера касаются каждого сантиметра его кожи, стимулируют, не подгоняя, но, не позволяя задержаться или отвлечься, будто за руку подводят к краю и с головой окунают в оргазм. Соленые капли вскипают под веками, сердце, замерев на миг, гулко ухает в груди, он выгибается напряженной дугой, сжавшись и раскрывшись одновременно, хрипло кричит, выплескиваясь, ощущая в глубине тела несколько сильных, по-настоящему стимулирующих толчков. Виктор, отдышавшись, осторожно укладывает его, невнятно ноющего, на бок, и пытается снова оставить его отдыхать. Джейс противится, на ощупь находя бедро мастера и вцепляясь в него мертвой хваткой, какой не хватался за меч в проклятой симуляции. Он нужен ему, они все еще нужны друг другу. Все еще не закончили. - Благородство, - хрипло выговаривает Талис, тяжело сглатывая вязкую слюну, - излишне, мастер. Я хочу... - ...по непонятным мне причинам, - тихо фыркает тяжело дышащий джедай, легко поглаживая его дрожащий живот. – Неужели мало? Он все еще внутри, горячий, напряженный и жаждущий. Джейс, упивающийся отголосками чужого возбуждения, доносящимися по их связи в Силе, купающийся в удовольствии на грани переизбытка, отнюдь не желает прекращать. - Так хорошо, - он, сделав над собой усилие, оборачивается к мастеру, забросив руку под голову, тянется с поцелуем, но не преуспевает. – Пожалуйста! Первый же плавный, но глубокий толчок приводит к тому, что член мужчины проезжается по растревоженной простате. Джейс шипит, дергает бедрами и хрипло стонет, поспешно кивая: слишком сильно, но и хорошо тоже. - Никакого, м-м, чувства меры, падаван, - хрипло отчитывает его мужчина и, крепко сжав бедро, поднимает ногу Талиса, раскрывая в совершенно неприличной, но удобной позе. – Крифф, какой же ты теперь мягкий! Несдержанная похвала жаром омывает грудь и живот, но Джейс не успевает ответить: мужчина снова двигается в нем и более не останавливается, совершает размеренные, глубокие толчки без намека на паузу. Талис роняет голову на футон, хрипло стонет в ответ на каждое движение, издает громкий и чуть испуганный звук, когда его груди касаются сухие горячие губы. - Мастер, так, о-ох, так хорошо, пожалуйста, - хнычет он, выгибаясь и старательно подмахивая бедрами с той небольшой амплитудой, возможность которой оставила ему крепкая хватка. – Ах, не останавливайтесь! Легкий укус прямо под соском заставляет его задрожать. Джейс больше не возбужден, но даже получившее свое тело все еще ярко реагирует на чужую ласку. Ему невозможно хорошо, и он щедро делится эмоциями в Силе, подогревая чужие ощущения. Успешно: - Такой горячий, м-м, мягкий, отзывчивый, - сквозь зубы хвалит Виктор, покрывая поцелуями и легкими укусами его грудь и бок, срываясь на более частые, неритмичные толчки. – Крифф, вот так, хорошо, Джейс, падаван, ох-х, Сила, да! М-м... Джейс хрипло хнычет, принимая последние, более жесткие и безудержные фрикции, прижимает спину мастера к боку вытянутой рукой, чувствуя, как внутри разливается мокрое тепло. Замерший возле него, переводящий дыхание Виктор прав: хорошо. Узкая сильная ладонь собственнически оглаживает его ягодицу, отодвигает, позволяя мастеру взглянуть на место соединения их тел. Джейс смущается и рефлекторно сжимается внутри, заставляя мужчину тихо шикнуть и поднять лицо ему навстречу. - Ненасытный, - севшим голосом то ли хвалит, то ли поучает мастер, за невозможностью дотянуться до лица целует истерзанную грудь, не опуская золотых глаз от его лица. – Как ты себя чувствуешь? - Словно получил больше, чем смел мечтать, - робко и немного натянуто улыбается ему Талис. – Вы же не... Гм, не пожалеете? Виктор чуть сводит брови и, коротко поцеловав прямо в легкий след от укуса, качает головой: - Нет, - он закатывает глаза и хмыкает, чертя пальцем узоры на его животе. – Ты, может, и не дал мне достаточно времени для рефлексии, но его хватило для принятия решения, Джейс. Названный нестерпимо жалеет, что не может прямо сейчас поцеловать любимого мужчину, окончательно признавшего их отношения. - Не стоит воспринимать это как прелюдию, - осаживает его Виктор, после освежителя пригласивший Джейса в собственную постель и вознамерившийся нанести прохладную, но противно пахнущую бакту на натруженные и все еще растянутые мышцы. - М-м, но это очень приятно, - Талис, соблазнительно вытянувшись на чистых простынях, пожирает взглядом обнаженного мужчину. Он наконец-то получил возможность его рассмотреть и, в самом деле, понял, что некоторые детали биографии Вестника Силы остались неизвестными широкой публике и сплетникам Ордена. Многие знали о протезе правой ноги, но не об объеме замененной плоти. Возможно, некоторым известно о металлических болтах, крохотными шайбами торчащих над поверхностью кожи, укрепивших поясничный отдел позвоночника джедая. Джейс эгоистично надеялся, что ни один другой человек не получил возможность пальцами и, пока лишь совсем мельком, губами изучить расцвечивающие грудь Виктора бледные фиолетовые следы, отметившие удар молний Силы, чуть не ставший фатальным. Он любил так сильно, что замирало сердце, и желал с ничуть не меньшей силой. - Достаточно, - криво улыбается Виктор, обтирая пальцы отрезом мягкой ткани и небрежно швыряя его на пол у кровати. – Ох... Да, конечно. Стремительно обернувшийся Джейс поднимается и, усевшись поближе к мастеру, обвивает его руками, вовлекая в глубокий, полный нежности, благодарности и любви поцелуй. Ему удалось уловить, что мужчину одолевает некоторое беспокойство, и он сам, довольный всем произошедшим сверх всякой меры, жаждет выяснить, в чем дело. Не отрывая губ, просит по связи – сыро, неоформленно, искренне. - Нам все же лучше говорить вслух, - Виктор разрывает поцелуй, гладит его висок, пальцами перебирает бусины на падаванской косичке с легкой тенью сожаления в глазах. – Падаван... Все же, не в этом ли дело? Джейс непонимающе моргает, затем трясет головой, тут же ныряя к теплой светлой коже на шее, прижимаясь губами, скользит, пытаясь показать всю любовь и принадлежность, которые есть в его сердце по отношении к этому мужчине, а не к его статусу. - Ты даже по имени меня ни разу не назвал, - с легким скепсисом вздыхает откинувшийся на локоть джедай, обвивая его плечи рукой и подставляя шею под поцелуи. – Я верю твоим чувствам, верю связи, но слышать... - Виктор, - послушно зовет Джейс, спускаясь к ключицам, оставляя дорожки поцелуев на светлой коже с редкими, яркими родинками. – Люблю вас... Тебя. Виктор... Виктор... Привычка использовать соответствующее обращение, вероятно, сыграла с ним глупую шутку, но Джейс не рассматривал ни одной черты отдельно и искренне не понимал, как Виктор, деливший с ним связь столь полную и сильную, мог этого не заметить. Он облегченно смеется, когда мастер обхватывает его лицо ладонями и рывком дергает на себя, прижимаясь губами к губам. Они целуются долго, чувственно и нестерпимо сладко, так, что не распалиться снова просто невозможно. - Ты так и не позволил мне, - обращение все еще непривычно, но это не значит, что у Джейса каждый раз не замирает щемяще сердце, - а я этого тоже хотел... Хочу. Золотые глаза искрятся, наблюдая за тем, как он спускается губами от солнечного сплетения к животу, все ближе и ближе к собственной цели между раздвинутыми коленями – механическим и живым, из плоти и крови. - Признай, что тебе просто не нравится разговаривать, падаван, - дразняще улыбается ему джедай и вздыхает, приоткрывая рот, стоит Талису обхватить влажными губами головку наполовину эрегированного члена, опуститься чуть дальше, оставляя блестящий след от слюны. – Ох, да... Сильные тонкие пальцы вплетаются в его короткие волосы, и Джейс послушно замирает, удобно улегшись на живот и прислонившись виском к внутренней стороне бедра мужчины. Эрекция крепнет во рту без всякой дополнительной ласки, и он неловко сглатывает, даже не ожидая, что сможет взять член целиком. Когда Виктор, не отводя от него ошеломленного и восхищенного взгляда, начинает медленно двигать бедрами, он прикрывает глаза, наслаждаясь тонким мускусным запахом, растворяясь в ощущениях – гладкой головки на его языке и почти в самом горле, перебирающих волосы пальцев, подглядывающего в окно солнечного луча, греющего обнаженную ягодицу... Телесность была важной составляющей его жизни, его любви; почти такой же важной, как взаимность.

***

- С гордостью нарекаем тебя, Джейс Талис, рыцарем Ордена джедаев Галактической Республики, - склоняет шерстистую голову в церемониальном кивке йордл. Гудящий от напряжения фиолетовый меч гаснет у виска, ослабляя натяжение зажатой в ладони падаванской косички. - Верой и честью служу Силе как настоящая и будущая часть ее, - тихий ропот магистров сопровождает клятву старого образца вместо принятой, пустой и многословной по их общему с Виктором мнению. Джейс не удостаивает Совет магистров и взглядом – все его внимание обращено к мастеру, с гордостью и нежностью смотрящему прямо на него, коленопреклонного. Он мельком оглядывает ограниченную бусинами прядь черных волос, тихо улыбнувшись пройденному этапу в жизни и помянув несмотря ни на что добрым словом мастера Риз, передает символ своего завершенного ученичества человеку, вылепившему его-личность и его-джедая собственным ненавязчивым влиянием. Пальцы Виктора незаметно дрожат, сжимаясь поверх, и он накрывает его узкую ладонь собственными, поднимаясь с колен и не отрывая взгляда. Он возвышается над мастером физически, отнюдь не чувствуя этой разницы в Силе, и распахивает сознание для их связи, в который раз признавая диаду – впервые при свидетелях. Золотые глаза мастера расширяются, когда Джейс медленно подносит его руку к губам и целует тыльную сторону ладони, а связь в Силе сквозит восхищением его безрассудством. - Настоящая и будущая часть Силы, - улыбается ему Джейс, и ловит ответную улыбку.