Император в клетке

— Ваше Высочество, берегите себя, не простудитесь. На мои плечи опустилось что-то тяжелое, и я оказался закутанным в плащ, подбитый мехом белой лисы. Почувствовав руку на своем плече, я машинально подумал, что это Лян Шэн. Но в следующее мгновение я осознал, что это невозможно. Я оттолкнул руку и взглянул на Шуньдэ, стоявшего рядом со мной. Он был таким же миловидным, как и другие евнухи, но молчаливым. В конце концов, он не был таким сообразительным, как Лян Шэн. Я застегнул застёжки на лисьем плаще и приказал Шуньдэ расспросить дворцовых слуг о местонахождении Сяо Ду, но тут раздался взрыв смеха, эхом разнесшийся по округе. Взглянув в ту сторону, я увидел, как старший принц Сяо Юй раскинул руки, его рукава взлетали то вверх, то вниз, как у парящей птицы. Высокомерный и необузданный, он в этом момент даже не догадывался о том, что, глядя на него, я думаю о том, как сломать его незрелые крылья. Он был красив, и среди всех братьев больше всех похож лицом на своего отца, за исключением глаз феникса. Он всегда смотрел на людей сверху вниз, что выдавало его импульсивный и капризный темперамент. Если бы его действительно сделали наследным принцем, интересно было бы поглядеть, насколько неразумным правителем он бы оказался. Видимо, заметив мое присутствие, Сяо Юй неторопливо развернулся, а затем скользнул ко мне, заложив руки за спину, и с важным видом поприветствовал меня: — Приветствую, дядя. Я так веселился, что не заметил тебя здесь. Пожалуйста, не вини меня. — Старший принц зорок, и его глаза сосредоточены только на солнце в небе. Какое преступление он совершил? — усмехнулся я. Я не забыл его слов, когда надо мной издевались во дворе Фухуа, и потому намеренно намекнул о его поражении на церемонии верховой езды. Лицо Сяо Юя тут же перекосилось, и он, пристально глядя на меня, выплюнул слово за словом: — Этот племянник помнит, что однажды видел картину в кабинете своего отца. Дядя на картине был необычайно красив, а его навыки катания на льду были поразительны. Но сейчас дядя такой хрупкий. Увы, я больше не смогу увидеть его непревзойдённый стиль. Какая жалость, какая жалость. Его слова были двусмысленными и резкими, и я почувствовал холодок в сердце. Хотя другие принцы, вероятно, втайне не слишком уважали меня, они, по крайней мере, умели притворяться и не были такими заносчивыми, как Сяо Юй. О, высокомерный мальчишка, я обязательно преподам тебе урок, чтобы ты понял, что длинный язык до добра не доведёт. Я опустил глаза, взглянув на коньки на его ногах, и мои губы растянулись в улыбке: — Да, в прошлом я действительно был очень хорош в катании на коньках и всегда занимал первое место на ледовых соревнованиях. Мое тело сейчас не в лучшей форме, но я не растерял свои навыки. Я только что заметил, что твои навыки все еще немного несовершенны. Подумай об этом, уже почти конец года, и на Весеннем фестивале состоятся соревнования по фигурному катанию. Осталось не так много времени. Старший принц должен усердно тренироваться и больше не уступать победу никому. Сяо Юй в гневе уже собирался уйти, но, услышав эти слова, остановился. Я рассмеялся и сказал: — Ты слишком замедляешься на разворотах. Встань на одну ногу и коснись льда кончиком лезвия коньков, тогда ты сможешь скользить быстрее. Этот метод, конечно, неправильный. Если он последует моему совету, то действительно сможет развить большую скорость, но это рано или поздно непременно приведёт к травмам. Если что-то пойдёт не так на соревнованиях... Но Сяо Юй не знал об этом, он слишком склонен к соперничеству и тщеславен, а потому хотел победить любой ценой. Он видел, что два его младших брата катаются с легкостью, поэтому он решил, несмотря на недоверие, испробовать мой метод и осторожно проехал так один круг. Увидев, что это действительно сработало, он не мог не обрадоваться. Проехав несколько кругов, он вернулся ко мне, и, отставив своё высокомерие, попросил дать ему еще несколько советов. Я великодушно простил его, снял свою лисью накидку и, несмотря на своё больное тело, надел коньки и продемонстрировал ему свои умения. Хотя мои навыки катания на коньках уже немного подзабылись, кататься было не так уж сложно, возможно, из-за того, что я был слишком легким. Это было похоже на прогулку по облакам: ветер дул мне под ноги, одежда развевалась, а я кружился, словно в танце. Я как будто вернулся в прошлое, когда все аплодировали и подбадривали меня, восхваляя мой героический дух и облик небожителя и говорили, что я будущий император, которого все ожидают. Когда я остановился, то увидел, что несколько принцев и дворцовых слуг ошеломлённо смотрят на меня. Сяо Юй тоже был поражён. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Он вежливо попросил у меня совета. После нескольких моих наставлений навыки Сяо Юя значительно улучшились, и она стал относиться ко мне более уважительно. Он даже неискренне извинился передо мной, и сказал, что в другой раз обязательно пришлет какие-нибудь дары, чтобы почтить меня. Я согласился и, воспользовавшись моментом, как бы ненароком спросил его о Сяо Ду. Лицо Сяо Юй стало злорадным. — Сегодня утром, когда он и все мы отдавали дань уважения императору, он каким-то образом разозлил императора, приведя его в ярость. Тот лично нанес ему двадцать ударов плетью и наказал обдумать свои ошибки за закрытыми дверями. Ему даже не разрешили пойти покататься на коньках. Это было действительно печально. Редко случалось, чтобы принцев пороли. Какую проступок совершил этот волчонок, чтобы заслужить такое наказание? Может, отвлекая внимание от других принцев на церемонии верховой езды, он помешал Сяо Ланю принять решение о назначении наследного принца? Или... этот мальчишка снова спас меня вчера? — Вот как? И где сейчас пятый принц? — спросил я. — Заключён в Северной резиденции, разумеется, — ответил Сяо Юй и с подозрением спросил: — А что, дядя-император, похоже, очень заботится о нем? — Конечно, нет. Мне просто любопытно, за что все вы его так недолюбливаете. — Это хорошо. Дядя-император, пожалуйста, не общайся с ним слишком много. Он родился под несчастливой звездой и навлекает бедствия. Отец держит его во дворце только для того, чтобы с его помощью предотвратить несчастья, — на лице Сяо Юя отразилось недоумение, он будто говорил сам с собой: — Я не понимаю, как кто-то может возлагать надежды на варвара с несчастливой звездой. Мое сердце дрогнуло. После того, как Сяо Ду тогда ушел, я расспросил дворцовых служителей и узнал, что победа Сяо Ду в соревнованиях по верховой езде значительно повысила его статус среди подданных. Общеизвестно, что легенда о Хоу И играет важную роль в культуре государства Мянь. Жители нашей страны считают себя потомками Хоу И, поэтому министры при дворе и придают такое большое значение выступлению принцев на церемонии верховой езды. Сяо Ду уничтожил символы девяти солнц одним махом, и, естественно, люди посчитали его воплощением Хоу И и предначертанием небес. Сегодня утром, когда Сяо Лань отправился на утреннюю аудиенцию, неожиданно появились несколько министров, которые поддержали кандидатуру Сяо Ду, особенно великий жрец Фэй Янь. Положение Фэй Яня при дворе очень высоко. Он мой дальний родственник и когда-то был личным советником моей матери, госпожи Юй. У нас с ним довольно близкие отношения. Именно он помог мне взойти на трон. Хотя Сяо Лань полагался на свою наложницу Мэн, чтобы контролировать двор с помощью сил семьи Мэн, он не мог поколебать позиции Фэй Яня и его последователей. Поскольку Фэй Янь – жрец, жрецы – представители Бога, а Бог – выше императора. Теперь, как бы Сяо Лань и другие принцы не любили Сяо Ду, им придётся считаться с ним. Подумав об этом, я почувствовал, что удача улыбнулась мне. Если бы Сяо Ду блестяще не проявил себя на церемонии верховой езды, он так и остался бы ублюдком-полукровкой, до которого никому нет дела. Если бы он продолжал выводить из себя Сяо Ланя снова и снова, я боюсь, что дело не ограничилось бы просто арестом. Нет, я должен найти возможность напомнить этому волчонку, чтобы он держался поближе к Фэй Яню и не портил хорошую шахматную партию. Ночью я приказал Шуньдэ приготовить немного еды и лекарственных снадобий и отправил это вместе с моим нефритовым кулоном. Но Сяо Ду на самом деле был белоглазым волком. Шуньдэ рассказал, что застал Сяо Ду за переписыванием предсказания. Он был обнажён по пояс, а его исполосованная кнутом спина представляла собой ужасающее зрелище. Когда он услышал, что я отправил ему подарки, он остался равнодушен. Все дары, за исключением нефритового кулона, были возвращены нераспечатанными, и он не передал мне никакого послания. И как это понимать? Он взял нефритовую подвеску, но ответить не удосужился. Он все еще сердится? Что, если он и в будущем будет таким непослушным? Посреди ночи я лежал на кровати без сна и обдумывал это снова и снова. Чем больше я ломал голову над этим, тем дольше не мог уснуть. Мне нужно встретиться с Сяо Ду лично. Так как я по-прежнему находился под домашним арестом, я не мог открыто передвигаться днем из-за соглядатаев Сяо Ланя, но и по ночам мне не было покоя. Однако когда-то я был императором и потому был хорошо знаком с потайными ходами во дворце. Я знал, какая дорога куда ведет. В прошлом Сяо Лань посылал стражников охранять все ходы, ведущие за пределы дворца, чтобы помешать мне сбежать. Хотя я не мог сбежать из дворца, было нетрудно проникнуть внутрь дворца. Однако после выхода из потайного хода это было очень опасно. Поговорить с Сяо Ду было не так-то просто. Недостаточно было доставить вещи к двери. Мне нужно было пробраться в его спальню. Чтобы не привлекать внимания, я взял с собой Шуньдэ. Переодевшись служанкой из прачечной, я успешно пробрался в резиденцию, где содержался Сяо Ду под предлогом доставки чистой одежды. Я так устал, что шатался из стороны в сторону. Держа стопку чистого белья, я чувствовал себя так, словно держал камень весом в тысячу пудов, и мог идти, только держась за стену. Подойдя к спальне Сяо Ду, я так обессилел, что едва держался на ногах. Я постучал в дверь несколько раз, но не услышал никакого ответа. Внутри явно горела свеча, и виделась какая-то тень. Я почувствовал нетерпение и вытер рукавом пот со лба. Я снизошел до того, чтобы переодеться покорной служанкой и лично прийти сюда, чтобы поговорить с этим мальчишкой. Если он по-прежнему будет относиться ко мне холодно, я брошу его, как шахматную фигуру. Я постучал еще несколько раз, но ответа по-прежнему не последовало. Толкнув дверь, я просто вошёл, но тут же услышал тяжелый вздох. Свеча была маленькой, как фасолина, и в комнате царил полумрак. Я прикрыл рот рукой и подошёл ближе. В слабом свете я увидел, что по всему полу разбросаны свитки пергамента, густо исписанные мелкими иероглифами. Сяо Ду лежал на кровати, согнувшись и уткнувшись лбом в стену. На его голой худой спине алели следы от хлыста, они до сих пор кровоточили и выглядели жутко. Его медовая кожа была покрыта потом и переливалась, как чешуя дракона, когда под ней перекатывались мышцы, а тело ритмично поднималось и опускалось. Любой мог догадаться, чем он занят. На мгновение я смутился, не зная, стоит ли беспокоить этого волчонка в такой неловкий момент. В возрасте пятнадцати-шестнадцати лет сексуальное влечение у юношей становится особенно сильным. Будучи заключенными под домашний арест и не имея возможности позвать наложниц, они неизбежно будут страдать без возможности поразвлечься. Да, пожалуй, сейчас действительно неподходящее время. Пока я колебался, у меня, как назло, запершило в горле, и я невольно закашлялся. Дыхание Сяо Ду внезапно замерло, он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Помолчав мгновение, он, тяжело дыша, приказал: — Ты, подойди сюда. На мгновение я ошарашенно замер, а потом понял, что этот парень меня не узнал. Я было открыл рот, чтобы прояснить недоразумение, но из-за холода мое горло было сковано и некоторое время не могло издать ни звука, так что мне пришлось молча приблизиться. Прежде чем я дошел до кровати, Сяо Ду внезапно приподнялся, схватил меня за руку и затащил в постель. Этот волк был настолько силен, что я, застигнутый врасплох, оказался безвольной игрушкой в его руках. Я пришёл в ярость. Как кто-то посмел так оскорбить меня? Я был зол, но по-прежнему не мог говорить да и вырваться тоже не получалось. Сильные руки схватили меня за ворот и грубо разорвали одежду. С хрустом рвущейся ткани моя грудь обнажилась. — Ты! — Сяо Ду, наконец-то, понял, что я не женщина, и замер. Я быстро высвободил руки и шлёпнул его со всех сил. Прежде чем я успел издать возмущённый возглас, меня снова начал душить кашель. Сяо Дули в ужасе откатился от меня. Я уставился на него. Сяо Ду поспешно натянул одеяло, чтобы прикрыть нижнюю постыдную часть тела, опустился на колени рядом с кроватью и, не осмеливаясь поднять голову, произнес: — Император...Дядя! Я был так зол, что у меня потемнело в глазах. Я приподнялся и прикрылся остатками разорванной одежды, не переставая кашлять. — Почему дядя-император здесь в такое время и почему он так странно одет? — Кхм, если бы я не оделся так, то как бы я смог пробраться сюда? – проворчал я с глубоким вздохом, пытаясь подавить приступ кашля. Мои волосы, которые ранее были собраны в аккуратный пучок, растрепались и распустились, закрывая мне глаза. Со стороны Сяо Ду послышался шорох. Пока я подвязывал волосы, он уже накинул сорочку и погасил свечу рукой. В одно мгновение комната погрузилась в темноту. — Зачем ты выключил свет? — нахмурился я. — Я..я помогу тебе подняться. С этими словами он поднял меня, придерживая за спину. Сяо Ду быстро вытащил что-то из-под меня. Моя рука коснулась мягкой шелковой ткани. Буквально через мгновение он запихнул эту вещь под кровать, а затем быстро встал. В мгновение ока в комнате снова зажглись свечи. Сяо Ду сел передо мной, положив руки на колени и прикрывая живот. На его лице не было эмоций, ресницы были опущены, а уши покраснели, как будто горели, но голос его прозвучал холодно: — Почему дядя-император пришел сюда поздно ночью? — Разумеется, я пришёл справиться о твоей ране. Мои веки дрогнули, и я решил пойти на примирение, подавив свой гнев, и спросил: — Ты выиграл на церемонии верховой езды, показал такое блестящее выступление, так почему тогда твой отец наказал тебя? Это из-за меня? — Нет! — Сяо Ду поменялся в лице, но тут же поспешно добавил: — Это не имеет никакого отношения к дяде-императору, просто я был груб и обидел своего отца! Дядя, уже почти рассвело, тебе лучше побыстрее уйти, утром я все еще должен выразить почтение своему отцу. Я вздохнул и улыбнулся: — Ты наказан за меня, в глубине буши я догадываюсь об этом. Ты хороший ребенок, который знает, как отплатить за доброту, и я этого не забуду. Подойди и дай мне осмотреть твою спину. Сяо Ду сидел неподвижно, как каменная статуя. Почему этот маленький волчонок такой?! Мое лицо омрачилось, и я поторопил его: — Давай же. Сяо Ду очнулся, резко повернулся спиной и, не говоря ни слова, спустил рубаху до пояса. Двадцать ударов были такими сильными, что на его спине живого места не было. Он сотворил это собственными руками... Сяо Лань очень жесток к своему сыну. Я достал из-за пояса заживляющую мазь, которую принес Шуньдэ, зачерпнул немного и нанес на раны. Как только я дотронулся до исполосованной кожи, Сяо Ду вздрогнул всем телом и напрягся. — Дядя... Я сделаю это сам. Я насмешливо хмыкнул и надавил ладонью: — Да нежели, у тебя что, настолько длинные руки? Просто терпи боль. Насколько серьезны твои раны? Сражаясь на поле боя, я тоже нередко был ранен и всегда полагался на эту восстанавливающую мазь. Она меня никогда не подводила. Пока я наносил мазь, Сяо Ду молчал, но потом его прорвало: — Дядя? Я услышал в его голосе колебания и откликнулся: — Хм? — Кто такой Лян Шэн?..