Император в клетке

Слухи, распространяемые Шуньдэ, разошлись при дворе со скоростью лесного пожара, и люди начали обсуждать сплетни о том, что нынешний император жестоко обращается с экс-императором и держит его взаперти. Я наследник королевства Мянь, о котором объявил миру мой мудрый и могущественный отец, и тот молодой император, который возглавил армию против варварских племен и вернулся с победой. Хотя Сяо Лань контролирует военную мощь империи с помощью семьи Мэн, он всё же не может позволить себе такую плохую репутацию. Он расширил границы моей свободы и даже позволил появиться на утренней аудиенции, чтобы доказать, что он не причинял мне вреда, тем самым увеличив число людей, наблюдавших за мной. Я знаю, что период такой относительной свободы продлится недолго. Сяо Лань не захочет жить в тени меня и моих последователей, и постепенно проведёт «чистку». Если я не стану умелым посредником в переговорах с ним, он в конечном итоге полностью сотрет меня из истории нашей страны. Моя неудача произошла из-за моего высокомерия и беспечности. Я недооценил Сяо Ланя, эту ядовитую змею, прячущуюся в тени, и в итоге был укушен ею в горло. После того, как я поговорил с Сяо Ду, он действительно встретился с Фэй Янем наедине. Фэй Янь передаст Сяо Ланю предсказание Хоу И на весеннем фестивале, чтобы у Сяо Ду было больше козырей в борьбе за пост наследного принца. Я знаю об амбициях Фэй Яня и его стремлении к власти, но я также знаю и его грязные секреты. Если его запретные отношения с моей матерью раскроются, он рухнет со своего высокого пьедестала и станет простым смертным. Мы не только сдерживаем друг друга, но и помогаем друг другу. Весенний фестиваль начнется менее, чем через полмесяца. Сяо Юй и Сяо Ду часто приходят ко мне, чтобы поучиться кататься на коньках, но один приходит открыто днем, а другой прокрадывается ночью, так что они никогда не сталкивались друг с другом. Но в тот день, когда я учил Сяо Юя, я заметил, что Сяо Ду наблюдает за нами издалека. Это заставило меня забеспокоиться, что он научится неправильным навыкам, которые предназначались лишь Сяо Юю, поэтому я решил уделить особое внимание этому волчонку ночью. И ночью мои опасения подтвердились: Сяо Ду, конечно же, катался в манере, которой я научил Сяо Юя, и ему было очень тяжело. Коньки под его ногами почти разрезали лед озера, и при каждом повороте раздавался резкий скрип. Я посмотрел на его спотыкающуюся фигуру и, не выдержав, закричал, чтобы он немедленно остановился. Сяо Ду отвлекся и тяжело рухнул на лёд. Он упал на колени и долго не поднимался. Когда же он доковылял до меня, его состояние было ужасно, а его сапоги и штаны до колен были пропитаны кровью. Я бесстрастно отвернулся: — Закатай штанины и дай мне посмотреть. Сяо Ду наклонился, отвязал коньки и закатал штаны, обнажив свои ушибленные и кровоточащие колени. К счастью, это была всего лишь поверхностная рана, кости не были сломаны. Я втайне обрадовался, подошел к нему и заглянул прямо в лицо. Я понял, что Сяо Ду был уже одного роста со мной. Он выглядел даже немного выше меня, потому что я постоянно болел и не мог стоять прямо. После Весеннего фестиваля Сяо Ду исполнится шестнадцать лет. В возрасте шестнадцати лет человек должен завязать волосы и пройти церемонию совершеннолетия. — Дядя? — он наклонился к моему уху и выдохнул теплый воздух, который окрасил мою щеку румянцем. Я нахмурился и слегка вздернул подбородок, чтобы не терять лицо: — Кто просил тебя учиться у Сяо Юя? — Я увидел, что навыки, которым его обучал дядя-император, очень эффективны, и я подумал... — Что ты подумал? – насмешливо прищурился я. Сяо Ду не смотрел на меня, он уставился в землю, его тонкие губы сжались в тонкую линию, и он выдавил из себя несколько слов: — Что дядя-император предвзят. Я не смог удержаться и засмеялся, закашлявшись. — Гм, ты что, трехлетний ребенок, который борется за конфету? — сказал я и, погасив улыбку, безжалостно отрезал: — Если ты действительно решил учиться у Сяо Юя, то удачи тебе переломать ноги на соревнованиях по фигурному катанию. У Сяо Ду перехватило дыхание. Не знаю, испугался ли он, увидев меня таким. Его взгляд вперился в мое лицо. Теперь, когда он подрос и больше не смотрел на меня снизу вверх, его взгляд больше не казался робким и уважительным. Он скорее казался изучающим. Вот и все, будет лучше, если этот волчонок узнает о моих методах как можно раньше. Борьба за власть изначально является жестокой и грязной игрой. Я приподнял его подбородок и заставил посмотреть мне прямо в глаза: — Ты понял, что только что сказал дядя-император? Сяо Ду опустил глаза и уставился на мои губы. Да, он должен воспринимать мои слова как железное правило. — Да, дядя-император. Я потрепал его за подбородок, словно обращался не с человеком, а с волчонком, которого вырастил, а затем улыбнулся: — Умница. Сяо Ду ошарашенно отпрянул назад. И поскользнулся на льду, теряя равновесие. Я тут же протянул руку, чтобы придержать его, но поскользнулся сам и упал на Сяо Ду, прижав его ко льду. Моя голова ударилась о его сильное плечо, из глаз посыпались искры, а голова закружилась. Я не мог подняться. И тут мое тело стало легким: Сяо Ду поднял меня на руки и понес. То ли я был слишком легким, то ли он стал очень сильным. Он нес меня некоторое время, прежде чем я опомнился и пришел в себя. – Ду’эр, отпусти меня! – Нет. – Что ты сказал? – не мог поверить я своим ушам. – Я сказал, нет, – повторил Сяо Ду. А затем, помолчав, добавил: – Дядя, лед скользкий. А ты очень слаб. –Ты! Отпусти меня быстро, иначе кто-нибудь нас увидит. Что тогда будет? Сяо Ду проигнорировал мои слова и продолжал нести меня в сад на заднем дворе Юси. Мое лицо было прижато к его спине, и его тонкие твердые лопатки время от времени терлись о мои щеки. Я слышал его чистое и ровное сердцебиение. В его молодом теле, казалось, скрывался дикий зверь, который стремился вырваться из клетки. Я не мог не вспомнить тот тревожный сон снова. Мой взгляд упал на кровавые следы на льду озера, и они показались мне зловещим предзнаменованием. Когда мы подошли к калитке, ведущей в сад на заднем дворе Юси, Сяо Ду поставил меня на землю, передав в руки Шуньдэ, вышедшего нам навстречу, и повернулся, чтобы уйти.