Император в клетке

Едва я лёг спать, как неожиданно заявился Сяо Лань. Я притворился больным и закрыл дверь, чтобы избежать встречи с ним, но он был императором, и никто не мог его остановить. Я повернулся спиной к двери, уткнувшись в стену, и услышал тихий звук шагов на мягкой подошве, доносившийся издалека и напоминавший шелест извивающегося питона. Само его дыхание было ядовитой змеёй, медленно сжимающей мою шею и постепенно затягивающейся все туже. – Сяо Лин, давно не виделись... Ты сильно похудел. Голос Сяо Лана прозвучал рядом с моим ухом. Он взял прядь моих волос и наклонился, осторожно вдыхая запах. – Я давно не заглядывал к тебе. Тебе, наверное, было одиноко, да? Я не произнес ни слова, закрыл глаза, но в этот момент мне в голову пришла идея. Я надеюсь, что маленький волчонок Сяо Ду все еще здесь. Хотя на самом деле я не ожидал, что щенок, который еще недавно сосал молоко, защитит меня. Сказать, что я не боюсь Сяо Ланя, было бы, конечно, неправдой. Я знаю, как сильно он хочет помучить меня, и он столько лет терпел лишения. Это желание, порожденное ненавистью, не исчезнет со временем, а будет только расти день ото дня, я это прекрасно понимал. Рука Сяо Ланя зарылась глубоко в мои волосы, его холодные кончики пальцев коснулись моей кожи, и он усмехнулся: – Сяо Лин, помнишь, когда ты был ребенком, ты ездил на мне, как на лошади, хлестал меня и заставлял ползать по земле с тобой на спине? Я промолчал, но жалкое лицо Сяо Ланя из прошлого возникло у меня перед глазами. Я никогда не задумывался о том, сколько гнева и обиды скрывалось за этой маской, и в течение десяти лет считал ее истинным лицом Сяо Ланя. – С того момента я поклялся от всего сердца, что однажды надену императорское одеяние и оседлаю тебя, самого любимого сына небес, которого мой отец баловал с детства, и сделаю тебя покорным. Неужели ты думаешь, что наш отец так разозлится, что выскочит из императорского мавзолея, ткнёт меня пальцем в нос и проклянёт, как это случалось раньше? Его голос полнился грязных желаний, которые он никак не скрывал. Я сжимал серебряную заколку для волос под подушкой, мои ногти впивались в кожу, а сердце было полно кровожадных намерений. Я происхожу из императорской семьи, как я могу позволить ему делать все, что он хочет? Если он действительно посмеет применить силу, я буду сражаться с ним насмерть. Он сказал: – Сяо Лин, ты умён и знаешь, как защитить себя, но ты не сможешь держать оборону всю свою жизнь. Тебе следовало бы смириться со своей судьбой раньше. Однажды, когда мое терпение иссякнет, ты будешь еще более несчастным, чем сейчас. Затем Сяо Лань позвал дворцовую служанку. Он трахал ее прямо в моей спальне, рядом со мной. Его соитие со служанкой продолжалось всю ночь, и до рассвета невыносимые звуки совокупления терзали мой слух, как удары хлыста. После ухода Сяо Ланя я сполз на пол, и меня вырвало. Я чувствовал, что он осквернил не только служанку, но и меня самого. Меня рвало до тех пор, пока небо не посветлело, а юная служанка, обнаженная и истерзанная, тем временем свернулась калачиком и дрожала. Казалось, она была напугана и стыдилась этого жестокого внимания от императора. Возможно, мне следовало пожалеть ее, невинную овечку, но я этого не сделал. Я никогда не был милосерден, даже когда был императором. Я приказал евнуху Шуньдэ задушить ее и сбросить тело в колодец. – Чтобы смыть позор Сяо Ланя за меня. После той ночи в королевстве Мянь выпал сильный снег, и для меня тоже наступила настоящая зима. Воспользовавшись большим волнением в столице империи, Сяо Лань начал постепенно менять состав государственной канцелярии. Под предлогом расследования преступления государственной измены он принял меры против нескольких министров, которые были верны моему отцу и мне. Если он хотел удержаться на троне, ему нужно было устранить важных гражданских чиновников. Первым, кто попал под удар, был великий секретарь Ян Цзинь. Я заблаговременно послал своих тайных стражей предупредить его. Наблюдательные цензоры, присланные Сяо Ланем проверить его, несколько раз подряд возвращались с пустыми руками, не найдя в работе Ян Цзиня никаких изъянов, но я знал, что Сяо Лань не сдастся. Он наверняка тщательно сплел бы сеть, повесил бы преступление на Ян Цзиня, а затем одного за другим отправил бы министров канцелярии в тюрьму. Государственная канцелярия – моя последняя стена. Если он разрушит её, я окажусь в западне. Я не позволю ему добиться успеха. Мои помощники уже прибыли. Когда снегопад внезапно прекратился, имперская столица Мяньцзин поприветствовала группу высоких гостей, прибывших издалека, – двух моих дядей и посланцев из страны варваров Чи. Они приехали не слишком рано и не слишком поздно, как раз к весеннему празднику. Грандиозный фестиваль проходил во дворце Чуньсу у подножия западной горы Мяньцзин. Естественно, как бывший император, я также присутствовал вместе с членами королевской семьи. Когда взошло солнце, меня одели в роскошное одеяние и затолкали в колесницу, запряженную четверкой лошадей. Королевская гвардия, сопровождавшая меня, была очень громкой, а звуки флейты, барабанов и труб звучали, не умолкая. Услышав эту какофонию, я понял, что поспать мне не удастся, и расстроился. Тогда я отодвинул занавеску и выглянул наружу. Сяо Лань в окружении своих наложниц горделиво стоял во весь рост на золотой колеснице, одетый в багряное церемониальное одеяние и мяньгуань* с двенадцатью подвесками, и наслаждался всеобщим вниманием. Эта сцена глубоко ранила мои глаза. Я отвернулся и перевел взгляд на принцев, ехавших на лошадях позади кареты. Они все подняли головы и смотрели вперед. * Мяньгуань или просто мян 冕 – это «китайская тиара», головной убор древних императоров, давший название всему комплекту церемониальной одежды для жертвоприношений (мяньфу). 12 (число подвесок) – число неба, созвездий зодиака и месяцев в году. Оно также является символом единения неба и земли, энергий инь и ян. Символ инь – число 4, как первое "сильное" чётное число с нуля (двойка считалась слишком слабым числом), а символ ян – число 3 (единица также считалась слишком слабой), 4×3 = 12, как символ единения обеих энергий. В синем халате из кожи питона с узкими рукавами и воротником-стойкой Сяо Ду выглядел сегодня особенно героически. С его густыми вьющимися волосами, видимо, было трудно справиться, поэтому он не собирал их в пучок, как другие принцы, а только подвязывал повязкой, демонстрируя резкость и непокорную дикость юности. Этот стиль выделял его среди четырех принцев и привлекал множество восхищенных взглядов. Я заметил, что все дворцовые служанки, проходившие мимо, смотрели на него. В конце концов, он вырос, и его таланты постепенно раскрываются. Я вздохнул про себя, и когда увидел, что Сяо Ду слегка повернул голову и посмотрел на меня, я кивнул и улыбнулся ему в ответ. Сяо Ду тут же отвернулся. Это невежливое поведение меня немного расстроило. Я опустил занавеску, повернулся к окну на противоположной стороне и посмотрел на городские ворота вдалеке. Интересно, когда мои два дяди приедут навестить Сяо Ланя и смогут ли они помочь мне выйти из затруднительного положения? Когда церемония началась, все собрались перед дворцом Чуньсу, так что я мог увидеть своих дядей и посланников королевства Чи. Церемония была проведена в соответствии с древним ритуалом и была очень торжественной. Почетный караул ударил в гонг и барабаны, зазвучали струнные инструменты и песни. Под звуки молитвы, произносимой верховным жрецом, Сяо Лань омыл руки, возжег благовония и лично сделал подношение богине Сихэ в виде зёрен и крови животных. Он поднялся по лестнице, ступенька за ступенькой, к османтусовому дереву, а евнухи тем временем помогли мне спуститься с колесницы, как старику на склоне лет. После церемонии начался грандиозный банкет, и все заняли свои места. Сяо Лань не позволил мне сидеть среди министров, как на последнем семейном банкете, а выделил место для меня, как для императора, что было очень великодушно. Я сел, усмехаясь, и заметил, как в зал входят два моих дяди. У Бая Яньчжи, князя Северо-Запада, было красивое лицо, но его кожа была загорелой, потому что он долгое время жил на северо-западе, а потому он не выглядел хрупким. Его крепкое телосложение солдата придавало ему величественный вид. Как только он вошел в зал, он произвел впечатление на присутствующих гражданских и военных чиновников. За ним стоял мой дядя Бай Чэн, которого я никогда раньше не встречал лично. Я не мог не удивиться его сходству со мной и моей матерью: такие же брови, глаза феникса и овал лица. Если бы не его чуть более темная кожа и более прямая фигура, он мог бы притвориться мной. Мое сердце пропустило удар. Этот дядя мог бы принести большую пользу в будущем. – Приветствую вас, Ваше Величество. Да здравствует император, – произнесли Бай Яньчжи и Бай Чэн, почтительно преклонив колени в зале. Когда Бай Яньчжи поднял глаза, его взгляд скользнул по мне. Мы быстро переглянулись и поняли друг друга без слов. Угощение, которое он принес, было ценным и редким, в основном это были блюда северо-западной кухни, которые нельзя было найти в центральном регионе. Сяо Лань тут же преподнес их мне, императору, в соответствии с этикетом, чтобы выразить свое уважение. Я ожидал, что он так поступит, поэтому молча принял дары. Посланники государства Чи появлялись один за другим после того, как министры занимали свои места. Наблюдая со стороны за этими варварами, которые когда-то вызывали у меня крайнее отвращение, когда они вот так пели и танцевали в зале, я испытывал смешанные чувства. Если бы я все еще занимал трон, я бы отказался связывать себя с ними семейными узами. Я пытался вести переговоры с народом Чи. Они амбициозны, жадны и кровожадны, и искренне не желают заключать мир с королевством Мянь. Все, чего они хотят, это воплотить в жизнь ужасное пророчество, превратиться в волка и поглотить солнце королевства Мянь. Но Сяо Лань был другим. Он стремился разобраться с внутренними делами и не хотел сейчас наживать врагов среди своих соседей. Дородный посланник государства Чи с волчьим черепом в руке подошёл и поклонился Сяо Ланю. На нем была бронзовая маска, закрывавшая половину его лица, но я неожиданно обнаружил, что знаю этого человека. На его плече красовался ужасающего вида шрам от стрелы. Это был мой шедевр. Мой указательный палец машинально согнулся, как будто я сжимал невидимую тетиву. В моей иллюзии раздался звук выпущенной стрелы, и мужчина, казалось, услышал его и поднял голову, в его глазах промелькнуло удивление. Я думаю, что он тоже узнал меня, молодого императора, который серьезно ранил его когда-то. Он был правой рукой У Се, короля волков государства Чи. Звали его У Дунь. Помимо нескольких коробов с ценными подарками, У Дунь также представил женщину необыкновенной красоты. Ее страстный и безудержный танец, а также чувственное и грациозное тело поразили всех собравшихся. У Дунь сказал Сяо Ланю на неуклюжем мяньском диалекте, что это их принцесса У Чжу, любимая дочь короля У Се, и он готов отдать ее в жёны, чтобы показать свою искренность в установлении мира с королевством Мянь. Сяо Лань согласился на этот брак, но у него не было намерения самому брать У Чжу в наложницы, и он бросил взгляд на место справа. Я понял, за какого принца он собирается выдать замуж У Чжу. Я прищурился, отметив, что среди всех принцев только Сяо Ду был одинок. У меня в голове появились кое-какие мысли, и я громко сказал: – Ваше величество, пятый принц – храбрый молодой человек. Сейчас ему больше шестнадцати. Через несколько дней он пройдёт церемонию совершеннолетия и женится на наложнице. Так получилось, что принцесса вашей страны приехала издалека. Почему бы ей не выйти за него замуж? Как вы думаете? Поскольку я экс-император, мои слова все еще имеют вес на публике. Сяо Лань не ожидал, что я внезапно подам голос, и ему было неудобно оскорблять меня в присутствии других, поэтому пришлось согласиться. Закончив свою речь, я увидел, как изменилось лицо Сяо Ду. У Чжу казалась очень довольной. Может быть, потому, что высокая благородная переносица и глубокие глаза Сяо Ду заставляли ее чувствовать в нём что-то родное. – Ду'эр, почему бы тебе не встать? Сяо Ду сжал руки, лежавшие на столе, в кулаки, выпрямился, и его лицо стало самым зловещим и безразличным, какое я когда-либо видел. У Чжу грациозно прошла перед ним, но лицо Сяо Ду ничего не выражало, и воздух на мгновение словно застыл. Я поднял свою чашу с вином, намереваясь помочь этому невежественному маленькому волку, и сказал с улыбкой: – Поздравляю пятого принца. Сегодня действительно хорошо, что все приходят парами. Моё сердце радуется, поэтому я выпью за тебя первым. Как только прозвучали эти слова, министры тоже подняли чаши, чтобы поздравить принца. Сяо Ду сел рядом с У Чжу, взял чашу вина, выпил её и затем посмотрел на меня. Даже если это длилось всего мгновение, его взгляд все равно встал поперёк моего горла, как рыбья кость. Почему, этот парень не благодарит меня, а обвиняет? Ха, какая неблагодарность. Эта страна Чи предложила свою принцессу не просто в качестве невесты, в этом маленьком волчонке тоже течет кровь народа Чи. Его брак с У Чжу подразумевает крепкую связь с варварами, которые обязательно поддержат его в нужный момент. Подумав об этом, я обратил внимание на то, что У Чжу была очень внимательна к Сяо Ду, но он просто пил одну чашу за другой, не говоря ни слова. Во время банкета все разговаривали и смеялись, но в каждом слове чувствовался скрытый подтекст. Я знал, что прибытие князя Северо-Запада и посланника варваров определенно вызовет переполох при дворе, поэтому был несколько рассеян. С наступлением темноты придворные танцоры и артисты по очереди развлекали публику, и дворец становился все более оживленным от пения и танцев. Я обменялся тайным сигналом с Бай Яньчжи и, воспользовавшись возможностью, вышел через боковую дверь, вошел в запретный сад за дворцом Чуньсу, затем углубился в густой лес и стал ждать прихода его людей. После долгого ожидания я услышал позади себя шорох шагов. Прежде чем я успел обернуться, я почувствовал, как мой пояс затянулся и меня потащили назад. Затем у меня потемнело перед глазами. Мои глаза были завязаны кожаной повязкой. Крепкий мужчина, стоявший позади меня, швырнул меня на землю. Мои руки были скованы, а ноги тоже крепко сжаты. Первым, кого я заподохрил, был У Дунь. Он ненавидел меня и, вероятно, хотел убить! Я открыл рот, чтобы позвать на помощь, но чья-то горячая рука внезапно сжала мой подбородок. Я только коротко вскрикнул, и мою голову повернули. Мягкий, влажный и горячий предмет просто заткнул мне рот. Сильный запах алкоголя окутал меня. На мгновение я остолбенел, а потом понял, что этот человек целует меня! У меня не было времени прийти в себя от шока. Острые зубы мужчины больно впились в мои губы. Затем он осторожно облизал мои плотно сжатые губы, как голодный зверь, впервые попробовавший мясо. Его язык прошелся по маленьким сухим трещинкам, словно пробуя на вкус мою кровь. Его дыхание было прерывистым и рваным, и я понял, что, возможно, ошибся в своих первоначальных предположениях о личности этого человека. Сяо Лань. Он пренебрег достоинством императора и сделал это со мной здесь! – Тьфу! Я изо всех сил сопротивлялся и отвернул лицо, чтобы освободиться от мужской руки, державшей меня за подбородок. Он больше не целовал меня, но я не мог закричать. Я кашлял и задыхался. Он ослабил хватку другой руки, сжимавшей мои запястья, но не отпустил. Его губы скользнули от щеки к моему уху. Его нос коснулся моего виска, он скользнул под мой высокий воротник и глубоко вдохнул. Внезапно он прикусил мочку моего уха и втянул ее губами. Я вздрогнул и попытался выдавить из себя крик о помощи, но с моих губ сорвались только отрывочные стоны. – Сяо... Сяо Лань... ты... кхе-кхе... пренебрегаешь моралью... ты недостоин называться человеком...ты чудовище! Мужчина, набросившийся на меня, напрягся, его дыхание, пропитанное алкоголем, стало глубже, а пальцы сжались. Он причинил мне боль, но в моем сердце возникло очень странное чувство. – Кто здесь? – тихо окликнул кто-то неподалеку. Нападавший немедленно отпрянул, стянул с моих глаз кожаную повязку и в одно мгновение исчез в глубине густого леса.