Их Вечность

      Эта пустота была невыносима…       Его одиночество, его вечный покой… Но без самого главного. Без того единственного, кто был для него всем.       Зачем теперь ему эта вечная жизнь?       Зачем бессмысленные бесконечные дни, когда все краски в миг померкли, а эмоции погасли, оставляя только пустоту с редкими нотками печали…       …       Он был слишком измотан, чтобы чувствовать что-либо ещё…       Несколько лет ярость выжигала его, разрушала изнутри. В нём горела жажда мести. Желание изничтожить каждого, кто был виновен в ЕГО смерти. Он следовал ей, он отдавался ей со всей страстью. Упивался агонией грешников…       Впрочем, он ведь тоже грешен, верно? Даже не считая его ярости и всего, что он в то время натворил, вспомним, как его называли? О, точно. Тварь. Тёмная тварь, продавшая душу дьяволу. Чудовище и монстр. Вредил ли он тогда кому-либо? Нет. Помогал? Зачастую, да. Почему его так называли? Потому что главные чудовища – жители этого проклятого городка.       …       Теперь их больше нет. Никого кроме него в живых не осталось. Город мёртв. Наполнен пустыми домами, собирающими пыль.       И это продлится долго. Нет, вечность.       Всю ту проклятую вечность, что он вынужден будет прожить, неспособный умереть…       …       Он знает это, он пытался…       …       Тихие шаги отдаются эхом в пустом зале. Пол отдаёт красным и едва ощутимо пахнет металлом.Стены покрыты неровными мазками и брызгами.  Кое-где даже на потолке можно найти подозрительные пятна, пускай они не так заметны на тёмной древесине…       Хотя, наверное, это со второго этажа. По крайней мере лестница тоже окрашена тёмными потёками, некогда потоками стекавшей по ступеням жидкости.       Не мало черепков и перевёрнутых столов со стульями. Некоторое количество щепок от расколотой мощными ударами древесины. Скрипящие обрубки дверей почти в каждом проходе. Редкие завывания ветра и могильная пустота…       …       Совсем как у него в душе…       …       Теперь не осталось ничего, что могло бы дать ему мотивацию жить. Месть свершилась, а мёртвых не вернуть. Поэтому он бродит неприкаянной тенью по домам, порой притворяясь, что просто зашёл в паб под утро, когда из людей здесь найти можно либо упившихся до потери сознания пьяниц, либо старого бармена, что будет недовольно ворчать весь день, если кто-то решится поутру его разбудить ради чего бы то ни было.       …       Поэтому он сидел за барной стойкой, глядя на покрытые паутиной полки со старыми бутылками, покачивая в руках ненадолго отмытый стакан с мутной жидкостью сомнительного происхождения, что всегда можно было найти в подвале паба.       Это было из тех редких моментов, когда можно было притвориться, что всё нормально. Что старый бармен просто отошёл. Что где-то за спиной беззвучно для человеческого уха сопит парочка завсегдатаев. Что он не просто сидит, а ждёт ЕГО, вслушиваясь в каждый скрип дверных петель и с замирающим сердцем ожидая привычной игры в угадайку, когда ОН закрывает его глаза и просит угадать, кто стоит за его спиной… Это было глупой, но милой традицией, ведь у него не было друзей кроме НЕГО. Не с кем было играть в угадайку, кроме как с НИМ… Но это никогда не имело значения, ведь они оба наслаждались этим маленьким проявлением доверия и близости…       …       …       Но как же это невыносимо, каждый раз возвращаться в реальность от резкого порыва ветра, писка крыс, сначала расплодившихся из-за количества гниющих тел, а затем начавших пожирать друг друга, когда еды стало мало…       Он не позволял этим мелким вредителям добраться до другой живности. Несколько котов, пара чуть одичавших псов, три лошади с недавно родившимся жеребёнком и маленькие загоны с коровами, овцами и свиньями, которым он давно позволил свободно бродить по полям, оградив некоторую территорию забором, чтобы волки не добрались до несчастных животных. Они ведь не виноваты, что их хозяева были теми ещё мразями.       …       И ему всё ещё нужно было что-то есть, не так ли?       Животные побаивались его, но принимали редкие подачки, когда он варил крупы или находил старые заготовки в подвалах. Всяко лучше, чем одна только трава и редкое мясо всё с тех же крыс…       Конечно же просто так они ему не давались, но и убивать их зазря он не хотел. Опять же, они не виноваты ни в чём, а он слишком устал от могильного смрада, что и так поселился в каждом уголке мёртвого города. Поэтому ненадолго ловил, брал, что ему нужно, и отпускал, не забыв дать что-то вкусное в качестве компенсации…       …       Общение с животными не возвращало его к жизни, наоборот, напоминало о собственном одиночестве, но в них он изредка мог найти покой. Забыться на мгновение, слыша мурчание кошки, осмелевшей настолько, что разлеглась у него на коленях. Чувствуя мокрый нос самой безбашенной собаки, тыкающийся в свисающую с дивана руку или даже ему в лицо. Поглаживая руками и щёткой гладкие бока лошадей, слишком привыкших к заботе человека, чтобы не подпускать его к себе хотя бы раз в пару недель…       Это не стирало его сожаления. Его кошмары. Всю эту проклятую пустоту, что пропитала собой всё его существо.       Но редкие моменты покоя…       Пока они длились, они стоили того.       Когда они заканчивались, он клялся, что никогда больше…       …       …       Только чтобы вновь поддаться слабости, когда ощущение пустоты становилось невыносимым…       …       …       …       Да, он всё ещё оставался слабаком, неспособным позаботится даже о себе самом, не говоря о НЁМ.       …       О ком-либо вообще…       …       Что за бесполезная личность…       Да…       Бесполезный. Слабый. Бессмысленно прожигающий жизнь.       Даже сейчас, вместо того, чтобы сдвинуться и сделать что-то, он остаётся на месте, цепляется за тени прошлого, что только бередят раны. Вместо того, чтобы жить за НЕГО, он хоронит себя вслед за НИМ.       Разве ОН бы хотел для него такого? Разве кто-то столь сияющий, добрый и решительный…       ОН ведь успел сказать, что желает ему жить долго и счастливо. ОН попросил его жить за НЕГО.       И что он сделал? Ничего. Так и продолжил предаваться апатии, стоило огню мести угаснуть с последней отнятой жизнью.       Продолжил свои бесцельные шатания и стенания.       Как глупый слабохарактерный плакса, каким он всегда был!       …       Почему умереть должен был ОН, а не он?       Почему жизнь так несправедлива? Так жестока?       Разве сияющий ОН заслуживал той агонии? Того отвратительного смеха и насмешек, с которыми праздновали его казнь жители города?!       КАК?!       …       …       Он опять погрузился в себя слишком глубоко, да?       Всё это бессмысленно.       Ничего не вернуть и ничего не исправить.       Он один…       Теперь он вечность будет один…       Вечность будет страдать, корить себя за ошибки, за слабость…       …       И продолжать жить…       …       Если бы только он мог закончить это…       Если бы только…       И почему монстры вроде жителей города заслужили покой конца, а он нет?       Неужели он и правда ещё больший монстр, чем ему казалось…       Разве ради этого ОН спасал его?       Разве…       Ах, он опять…       Ступени скрипят под старыми ботинками, что вскоре наверняка начнут разваливаться. Ветер задувает в разбитые им же окна… Стекло хрустит под ногами. Петли скрипят практически невыносимо для его слуха. Писк крыс прекрасно слышен даже из подвала, хотя он уже на втором этаже…       Слой пыли.       Запустение и холод.       Так ли это сильно отличается от могилы, если подумать?       Одно лишь отличие, что он двигается и мыслит в отличии от серьёзно погрызенных крысами и собаками костей, что всё ещё валяются то тут, то там…       Но, да. Этот город – его могила. И могильный холод вместе со смрадом смерти навсегда останутся его верными спутниками. Потому что уйти он не осмелится. Не сможет и не захочет. Он навечно останется живым мертвецом в городе-призраке…       Это то, что он заслуживает за свою жалкую бесполезную жизнь… За бесконечную слабость и предательские сомнения, когда у него ещё оставался шанс спасти ЕГО, но он просто стоял…       Да…       Его могила…       Вечное напоминание его главной ошибки, главной потери. Главного доказательства его ничтожности…