Вода точит изумруд

На следующий день Эшли, как и планировала, поймала Гарри и Рона в коридоре. – Что произошло с Гермионой? – обеспокоенно спросила она, не удостоив гриффиндорцев приветствием. – На нее напало чудовище Тайной комнаты? Мадам Помфри не пустила меня к ней, но, кажется, я слышала какие-то звуки… – Все не так страшно, – успокоил ее Гарри. – Просто волос, который Гермиона сняла с мантии Милисенты, был кошачьим, а… – Оборотное зелье возвращает ваш облик через час, только если вы превращались в людей, – закончила за него Эшли. – Ты говоришь прямо как Гермиона, – заметил Рон. – Она проведет в Больничном крыле несколько недель, пока вся шерсть не сойдет с ее тела. Но почему мадам Помфри не пустила тебя к ней? – Наверное, она подумала, что я решила посмеяться над Гермионой. – Мы попросим, чтобы она пускала тебя, – пообещал Гарри. – Спасибо. Я постараюсь навещать Гермиону. Эшли действительно приходила к гриффиндорке раз в пару дней, в то время как Гарри и Рон посещали ее каждый вечер. Когда студенты вернулись с каникул, исчезновение Гермионы породило множество слухов, и Эшли, как одна из ее близких подруг, едва успевала уклоняться от расспросов. Гермионе явно не хотелось бы, чтобы ученики узнали, в каком плачевном состоянии она находится. В остальном январь прошел без происшествий. Наследник Слизерина, казалось, решил прекратить наступление, но Эшли это не успокаивало, а настораживало. В книгах затишье всегда бывало только перед бурей, так чем реальная жизнь хуже? В начале февраля Гермиону выписали из Больничного крыла, и Эшли от души поздравила ее с выздоровлением. В Хогвартсе становилось спокойнее с каждым днем, а мандрагоры стремительно росли. Значит, скоро все жертвы наследника наконец вернутся к жизни! Четырнадцатого февраля у всех было какое-то особое настроение. Девочки хихикали и томно посматривали на парней, и, казалось, только Эшли, Дафна, Джессика и Милисента решили сохранять серьезность. – На день Святого Валентина всегда очень много жертв любовных зелий, – сказала Дафна, пока они и Трейси шли на завтрак. – Почему все выбирают именно этот день? Словно нельзя напоить кого-то в любой другой. – Понятия не имею, – Милисента закатила глаза. – По-моему, это вообще дурацкий праздник. – Может, кто-то просто не хочет оставаться без пары в этот день? – предположила Трейси. – Все ходят парами, а ты один. – Ну и пускай ходят. Какой смысл напаивать человека любовным зельем, чтобы он встречался с тобой, если на самом деле ты ему неинтересен. Уж лучше быть одной, – парировала Эшли. – Вот именно, – поддержала ее Дафна. – И вообще… Что это?! В этот момент Эшли открыла двери в Большой зал, и слизеринки остолбенели, увидев, как тот преобразился. Повсюду летали золотые сердечки, с потолка сыпались золотые блестки, а колонны были украшены розами. Когда Эшли села за стол и взяла кубок, оттуда вылетел рой бабочек, а потом уже емкость заполнилась тыквенным соком. – Меня сейчас стошнит, – фыркнула Джессика. Она была настроена мрачнее всех. – С днем Святого Валентина! – раздался жизнерадостный голос Локхарта. Профессор защиты был одет в темно-розовую мантию, сочетающуюся с оформлением Большого зала. – Для начала позвольте поблагодарить всех – а их сорок шесть человек, – кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! – Трейси, тебя ведь нет среди этих сорока шести? – усмехнулась Милисента. Слизеринка не ответила. – Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз, – продолжил Локхарт. – Но это еще не все! Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла вереница весьма мрачных гномов, к спинам которых прицепили золотые крылышки, а в руки дали по арфе. – Представляю вам моих любезных купидонов, валентинских письмоносцев! Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят поучаствовать в вашем празднике! – не унимался профессор. – Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет вам, как сварить любовный напиток! Кстати, я слышал, что профессор Флитвик – да не обманет вас его вид – мастер заклинаний очарования! Слизеринцы захихикали, а лицо профессора Снейпа ясно выражало, что он силой вольёт стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. Профессор Флитвик просто закрыл лицо руками. Мда, им всем не помешала бы удача. – Не хотела бы я получить послание от такого купидона, – заметила Дафна. – Может, они ужасно выглядят, но хорошо выполняют свою работу? – вдохновенно предположила Трейси. – Ну, давай, Дэвис, вперед, – хмыкнула Джессика. – Отправь кому-нибудь валентинку, потом расскажешь нам, как он отреагировал. – Что вы ко мне пристали? – возмутилась Трейси. – Наверняка вы уже сами сочиняете признание у себя в голове. Слизеринки засмеялись, но все же перестали подкалывать Трейси. Просто у нее было такое романтичное настроение, что мысль, что она ждет от кого-то послания, сама приходила в голову. На протяжении всего дня гномы бесцеремонно перемещались из класса в класс, раздавая валентинки, чем очень раздражали преподавателей. Саму Эшли также настигли пара купидонов, но, к счастью, послания были анонимными и не музыкальными. А вот Гарри Поттеру повезло куда меньше. Гном поймал его около одного из кабинетов и вознамерился во что бы то ни стало передать мальчику валентинку. Гарри попытался сбежать, но купидон схватил его за сумку, и ткань с треском порвалась. Из сумки высыпались все учебные принадлежности гриффиндорца, и он бросился собирать их, но в коридор вошли Драко Малфой и Перси Уизли. Оба появились с одинаковым вопросом: «Что здесь происходит?», только у одного интонация была насмешливой, а у другого – строгой. Купидон тем временем повалил Гарри на пол и принялся петь. Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней доски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал. По коридору прокатился истерический хохот, а Малфой подобрал с пола блокнот в черной обложке и продемонстрировал своей компании. Он хотел прочитать, что в нём написано, но прежде чем Перси успел вмешаться, Гарри выбил из рук Драко дневник с помощью Экспеллиармуса, за что Гриффиндор лишился пяти очков. Малфой, лицо которого исказила злобная гримаса после выходки Гарри, решил отыграться на Джинни, стоявшей неподалёку. – Не думаю, что Поттеру понравилось твое послание! – сказал он достаточно громко, чтобы все его услышали. Джинни всхлипнула и бросилась бежать. Гриффиндорская часть Эшли почувствовала, что больше не может оставаться в стороне, и девочка вышла навстречу Малфою. – Да как ты смеешь издеваться над её чувствами, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Неудивительно, что никому, кроме Паркинсон, не нужна такая сволочь, как ты. – Если ты не хочешь, чтобы весь род Малфоев обьявил тебе вражду, тебе лучше замолчать, – пригрозил Драко. – В таком случае, род Эвертов выступит против вас в ответ, – парировала Эшли. Малфой, пробормотав что-то невнятное себе под нос, покинул коридор. Вражда Эшли и Драко вышла на новый уровень. *** На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Нужно было выбрать предметы для изучения на третьем курсе, к чему Гермиона отнеслась со всей серьезностью. Она убеждала Эшли, что от этого зависит их будущее, но слизеринка считала, что она преувеличивает. Гермиона записалась на все дополнительные занятия сразу, а Эшли, немного поразмыслив, выбрала нумерологию и древние руны. Ей удалось уговорить Дафну записаться на нумерологию, но от древних рун она категорически отказалась. Похоже, многие считали этот предмет запутанным и сложным, потому что никто из соседок Эшли тоже не выбрал его. Приближалось время матча Гриффиндор-Хаффлпафф, и Эшли терзали сомнения. На каждом факультете у нее были знакомые: Гарри, Рон, Гермиона и Джинни – на Гриффиндоре, Седрик, Оливия и Вивиан – на Хаффлпаффе. Она настолько отчаялась, выбирая команду, за которую болеть, что обратилась за советом к Дафне. – Просто не иди на матч, – ответила Дафна, не отрываясь от выполнения домашнего задания. – А если ученики начнут спрашивать, почему тебя не было, то скажи, что заболела. Эшли такой вариант не понравился, и врать она точно не собиралась. В итоге Эшли решила, что Гриффиндор она уже поддерживала, и пришло время болеть за Хаффлпафф. В день матча Эшли обмотала вокруг шеи желтый шарф, найденный у себя в гардеробе, и направилась на трибуны. Многие студенты нарисовали на своих лицах черные полосы, имитируя барсучью мордочку, и также оделись во все желтое. Эшли почувствовала, что у нее в глазах начинает рябить от такого изобилия солнечного цвета, и села рядом с Оливией. До начала матча оставалось меньше минуты, когда появилась профессор МакГонагалл, держа в руке большой фиолетовый микрофон. – Матч отменяется! – объявила профессор МакГонагалл. Болельщики тут же протестующе закричали. – Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там вы получите дальнейшую информацию. И, пожалуйста, поскорее. Эшли без промедлений направилась в общую комнату, встревоженно размышляя, что могло произойти. Матч должен был взбодрить всех учеников, значит, случилось что-то действительно ужасное, раз его отменили. Неужели Наследник совершил еще одно нападение? После трех мирных месяцев мысль о новой жертве была еще более страшной, чем когда нападения случались чаще. Когда Эшли добралась до подземелий, соседки засыпали ее вопросами. – Что происходит? – голос Трейси звучал встревоженно, как никогда раньше. – Почему все возвращаются в замок? – Матч отменили, – торопливо пояснила Эшли. – Сейчас деканы должны сделать какое-то важное объявление. В этот момент в гостиную зашел профессор Снейп, и ученики притихли. Слизеринцы стали терпеливо ждать, пока декан заговорит. – Произошло новое нападение, – произнес профессор Снейп. Его голос, обычно бесстрастный и холодный, едва заметно задрожал. – В связи с этим были введены новые правила. Абсолютно все ученики должны быть в своих гостиных к шести часам вечера. Вечерние занятия и тренировки по квиддичу отменены. На каждый урок вы будете ходить в сопровождении преподавателя. В уборную также можно идти только с провожатым. – Профессор, – спросила Эшли. – А на кого именно напали? – На Гермиону Грейнджер из Гриффиндора и Пенелопу Клируотер из Ревейнкло. – Школу теперь закроют, да? – тревожным голосом спросила Трейси. – Если Наследника не поймают, то, возможно, мисс Дэвис, – ответил Снейп и вышел из гостиной. Слизеринцы начали переговариваться, а несколько из них, в том числе Трейси, тихо всхлипнули. – Ну, – протянула Дафна, – с Поттера снимаются все подозрения. Он бы никогда не напал на свою лучшую подругу. – Тогда возникает вопрос, кто Наследник Слизерина, – сказала Пенси. – Скорее всего, этот человек сидит в этой комнате, – заметил Теодор. Все слизеринцы переглянулась между собой. – Слушайте, – Дафна снова взяла слово, – если Наследник действительно кто-то из вас, признайтесь. Мы не будем вас осуждать. – Говори про себя, – презрительно фыркнула Джессика. – Это явно кто-то не из наших, – хмыкнул Драко. – Иначе он давно бы обратился ко мне. – По одному твоему виду было бы ясно, что ты что-то знаешь, – язвительно парировала Эшли. – Так кто-нибудь хочет признаться, что он – Наследник? – уточнила Дафна. Все присутствующие покачали головами. – Кто хочет пачкать руки, нападая на грязнокровок и оставляя эти послания на стенах? – фыркнул один из старшекурсников. – Это не в духе аристократов. – Не знаю, как вам, а мне это уже не кажется безопасным, – пожаловалась Трейси. – Мы не знаем этого Наследника, не знаем его целей. Сейчас он нападает на маглорожденных, кто знает, что дальше взбредет ему в голову? Никто не ответил Трейси, потому что не знал. И именно эта неизвестность пугала больше всего.