Вода точит изумруд

Утро в Большом зале началось со сцены Драко Малфоя «Гарри Поттер и дементор». Слизеринцы громко смеялись над Гарри, а тот старался делать вид, что ничего не замечает. Поскольку Эшли теперь официально была членом элиты, над ее припадком не потешались, чему она была очень благодарна. После завтрака Эшли так торопилась на нумерологию, что не заметила, как врезалась в кого-то. – Извини, я тебя не заметила, – начала говорить она, но подняла взгляд на человека, в которого врезалась. – Седрик? – Привет, Эшли, – улыбнулся хаффлпаффец. – Как прошли каникулы? – Отлично. Я виделась со своими школьными подругами. – Здорово. А меня и Вивиан назначили старостами факультета. Я также стал капитаном команды по квиддичу, – похвастался Седрик, и Эшли обратила внимание на значок, приколотый к его школьной форме. – Поздравляю, – Эшли искренне улыбнулась. – Обещаю болеть за Хаффлпафф кроме игры против Слизерина. Теперь нашей команде придется хорошенько постараться, чтобы победить вас. Вскоре Эшли попрощалась с Седриком и направилась на урок практически бегом. В класс нумерологии она вбежала за несколько секунд до звонка, за что получила хмурый взгляд от профессора Вектор. Однако, несколько раз ответив на вопросы, Эшли все же заслужила прощение преподавательницы. К концу урока она заработала десять баллов для Слизерина и осталась довольна собой. Следующим уроком была трансфигурация. Многие студенты выглядели напряженными и постоянно бросали в сторону Гарри короткие взгляды. Даже когда профессор МакГонагалл превратилась в кошку, это не произвело особого эффекта. Когда декан Гриффиндора наконец спросила, что происходит, Гермиона сказала, что по словам преподавателя прорицания, Сивиллы Трелони, Гарри ждала смерть. Эшли закатила глаза, а профессор МакГонагалл пояснила, что смерть ученикам предсказывают ежегодно. Впрочем, Лаванда Браун стала защищать профессора Трелони, и Эшли была безумно рада отправиться на обед. После обеда Эшли и Дафна разделились. Дафна отправилась на урок по уходу за магическими существами, а Эшли – на древние руны. Она так привыкла сидеть вместе с Дафной, что не представляла, с кем могла сесть теперь. Может быть, место рядом с Гермионой окажется свободным? Но с Гермионой сидела ревейнкловка, имя которой Эшли не знала. Девочка окинула практически пустой кабинет взглядом и остановилась на Теодоре Нотте. – Привет, – сказала она, занимая свободное место рядом с парнем. – Привет. Дафна не записалась на древние руны? – спросил Теодор. – Нет. Драко и Блейз тоже? Слизеринец кивнул. – А ты почему решил изучать этот предмет? – поинтересовалась Эшли, чтобы продолжить разговор. – Я постарался выбрать как можно больше предметов, но, к сожалению, некоторые из них проходят в одно время. Я люблю учиться. – Я тоже. Меня даже называли «слизеринской версией Гермионы Грейнджер». Слизеринцы негромко рассмеялись, и в кабинет вошла профессор Батшеда Бабблинг. Она отметила учеников, присутствующих на уроке – их было семеро – и радостно сообщила, как их много. Эшли и Теодор, вскинув брови, переглянулись, и стали слушать лекцию профессора. Уходя с урока, студенты жаловались, каким запутанным был алфавит, но Эшли так не показалось. Древние руны были последним уроком первого учебного дня, поэтому Эшли и Теодор пошли в гостиную Слизерина. Девочка собиралась начать делать домашнее задание, когда в общую комнату влетела Пенси Паркинсон и взвизгнула: – Драко ранили! – Как это ранили!? – воскликнула Милисента. – Когда? – На уроке этого придурка Хагрида. Он привел на занятие гиппогрифов, и один из них чуть не убил Драко! У меня вся жизнь перед глазами пронеслась, когда та тварь встала на дыбы! Драко унесли в Больничное крыло. – Как он? Ты навещала его? – обеспокоенно спросила Трейси. – Разумеется, навещала, – обиженно ответила Пенси. – У Драко повреждена рука. На восстановление уйдет несколько дней. Слизеринцы оживленно зашептались, и в гостиную вошли ученики, присутствовавшие на уроке Хагрида. Их сразу же засыпали вопросами, поскольку Пенси была на грани обморока и не могла отвечать внятно. Эшли, пытаясь перекричать толпу, позвала Дафну в спальню. – Что произошло у вас на уроке? – спросила Эшли, закрыв дверь. – Пенси рассказала нам, но с ее точки зрения во всем виноват гиппогриф. А зная характер Малфоя, он мог сделать что-то, что спровоцировало животное. – Да, ты права, – Дафна закатила глаза. – Хагрид предложил Поттеру познакомиться с гиппогрифом, и он даже покатал его. Малфой, естественно, разозлился, что не он оказался в центре внимания, и тоже подошел к гиппогрифу. Только он забыл, что гиппогрифы – очень гордые существа, и начал оскорблять его. Вот гиппогриф и повалил Малфоя на землю, попутно поцарапав ему руку. – А Пенси говорила с таким ужасом, словно Малфой лишился руки. – Может, до этого и дошло бы, если бы Хагрид не вмешался. А вообще, я предлагаю навестить Малфоя. Все-таки мы члены элиты, и его действительно немного жаль. – Подожди, мне нужно записать день, когда Дафна Гринграсс впервые проявила к кому-то сочувствие. Дафна прыснула. – Я не настолько бессердечная. – Ладно, я же шучу. – Так что, пойдем в Больничное крыло? – Да, пошли, – согласилась Эшли. Войдя во владения мадам Помфри, девочки моментально заметили Драко. Он лежал на больничной койке с таким трагичным видом, что даже Ромео и Джульетта показались бы подростками с невообразимо легкой судьбой. – Пришли проверить, не умер ли я? Какая досада для вас, что я ранен не смертельно… – Драко, прекрати, – вздохнула Эшли. – Мы пришли, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. – Ужасно. Малейшее движение причиняет мне невероятную боль, – Малфой явно преувеличивал. – Я не оставлю эту ситуацию без внимания! Можете быть уверены, как только мой отец узнает об этом, Хагрид будет уволен. – Но это ведь не вина Хагрида, – возразила Эшли. – Он объяснил вам правила общения с гиппогрифами, а ты ослушался его. – Он должен был следить, чтобы эта тварь не взбесилась! – прошипел Драко. – Он был невнимателен – и вот результат, я лежу здесь и истекаю кровью. Прекрати играть в святую, Эверт. – Я ни в кого не играю, а пытаюсь разобраться в ситуации. В любом конфликте виноваты обе стороны. – Слушай, ты, кажется, пришла, чтобы узнать мое состояние, а не читать мне нотации, не так ли? – Да. Но я знаю, что в глубине души ты признаешь свою вину и не хочешь увольнять Хагрида. – Ты ничего обо мне не знаешь, – холодно ответил Драко. Эшли покачала головой. – Ты ошибаешься. Я знаю, что даже ты способен прощать. Эшли собралась уходить, но перед этим максимально дружелюбным голосом сказала: – Желаю тебе скорейшего выздоровления. *** Драко пробыл в Больничном крыле чуть меньше недели. За это время Эшли и Дафна больше не навещали его, зато Пенси Паркинсон бегала к нему несколько раз в день. Возвращаясь из Больничного крыла, она восхищалась Драко, который так «мужественно» переносил все перевязки, и проклинала Хагрида, уверяя, что сделает все возможное, чтобы его уволили. Эшли не прерывала речи Пенси, потому что ей было даже немного жаль слизеринку. Похоже, она действительно любила Драко, раз так заботилась о нем, но он воспринимал это как должное. Драко должны были выписать в четверг. На завтраке за столом Слизерина было довольно оживленно, так как все ждали возвращения «принца». Но студенты забыли о Малфое, как только совы принесли свежий выпуск «Ежедневного пророка» и Трейси, первая прочитавшая его, вытаращила глаза. – Что случилось? – лениво спросила Джессика, не получавшая почту. – Сириус Блэк, – сказала Трейси. – Его заметили совсем рядом. Эшли торопливо взяла свою газету и прочитала статью на первой полосе. Действительно, Блэка увидел магл и вызвал полицию, но когда Министерство магии прибыло на место, его уже не было. – Если этот безумец действительно решит заглянуть в замок, надеюсь, он начнет не с нашего подземелья, – обеспокоенно произнесла Трейси, когда третьекурсники шли на зельеварение. – Зная его «гриффиндорскую отвагу», он скорее полезет обниматься с гремучей ивой, – фыркнула Пенси. – Это не смешно, – Эшли оборвала Паркинсон. – Блэк пытается пробраться в Хогвартс, чтобы найти Гарри, ему угрожает опасность! – Если Блэк избавит нас от компании Поттера до конца семестра, я даже готова простить ему предательство чистокровных идеалов, – заявила Джессика. – Тише, здесь же Эверт, защитница гриффиндорцев и грязнокровок, – закатила глаза Пенси. Эшли метнула в ее сторону уничтожающий взгляд, но промолчала. В этот момент ученики, идущие толпой, расступились и оживленно зашептались. Эшли увидела, что по коридору шел Драко Малфой, правая рука которого была перебинтована. – Снова пытаешься спасти мир, пока Министерство ловит преступников, Эверт? – Драко остановился рядом, морщась от «невыносимой боли» при каждом движении. – Побереги силы для уроков, Малфой, – спокойно ответила Эшли. Ввязываться в очередной спор у нее не было ни сил, ни желания. – Я не уверен, что смогу пойти на зельеварение. Моя рука болит, я не смогу нарезать ингредиенты. Эшли фыркнула и вошла в класс зельеварения. Малфой, тем не менее, пришел ко второму уроку, и Снейп заставил Рона нарезать для него ингредиенты уменьшающего зелья. Эшли получила от профессора 10 баллов за «неплохую работу», зато у Гриффиндора Снейп с удовольствием вычел несколько десятков. Эшли нравились уроки зельеварения, но к ученикам других факультетов Снейп относился просто ужасно. На обеде Пенси заботливо подавала Драко тарелки с различными блюдами, а Эшли кривилась от того, с каким трагическим видом он ел. Эшли потратила на наблюдение за Малфоем столько времени, что не успела поесть сама и задержалась в Большом зале. Дафна терпеливо ждала, пока Эшли закончит, и девочки влетели в кабинет защиты от темных искусств уже после звонка. Но в классе не было ни профессора Люпина, ни учеников. – И где все? – нахмурилась Дафна. – Не знаю, – Эшли пожала плечами. – Может быть, в коридоре? Слизеринки пошли по коридору, и действительно нашли студентов. Они находились в учительской, где разговаривали Люпин и Снейп. Профессор зельеварения, недовольный чем-то, вышел из комнаты, и урок начался. Эшли и Дафне удалось слиться с толпой, поэтому их отсутствия не заметили. – Поглядите на гардероб, – сказал профессор Люпин и указал на старый шкаф, стоящий в углу комнаты. Когда профессор подошел к гардеробу, внутри что-то зашевелилось, и некоторые ученики сделали шаг назад. – Там всего-навсего обычный боггарт, – заверил ребят Люпин. – Так что бояться нечего. Эшли, в отличие от многих других, успокоили слова профессора. После встреч с Волдемортом и дементором страшиться боггарта было несерьезно. – Боггарты любят темноту, – продолжил учитель. – И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Эшли и Гермиона, переглянувшись, одновременно подняли руки. Они делили звание лучших учениц курса, и другие ученики никогда не соперничали с ними. Хотя теперь Эшли думала, что Теодор Нотт вполне мог составить им конкуренцию. – Да, Гермиона, – кивнул профессор Люпин. В прошлом году Эшли ощущала легкий укол ревности, когда учителя выбирали не ее, но сейчас она полностью избавилась от этого чувства. – Боггарт – это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится, – отчеканила гриффиндорка. Пенси Паркинсон, стоящая сзади Эшли, стала передразнивать девочку и получила в ответ одобряющие ухмылки. Эшли закатила глаза. – Замечательно, даже я не ответил бы точнее. Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать какое, Эшли? Слизеринка улыбнулась. – Нас много, а с боггартом лучше сражаться группами. Это дезориентирует его, и он не может определиться, в кого ему превратиться. – Совершенно верно, – кивнул Люпин. – Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху-то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него – смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус! Ученики хором произнесли заклинание, только Драко, Пенси, Крэбб и Гойл промолчали. – Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда. Дрожащий гриффиндорец приблизился к гардеробу. – Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете? Первый раз Невилл ответил невнятно, а когда его спросили во второй раз, сознался: профессора Снейпа. Слизеринцы засмеялись особенно громко. – Так-так… профессора Снейпа, – задумался Люпин. – Ты ведь, Невилл, кажется, живешь у бабушки? – Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой. – Нет, нет, я тоже этого не хочу. Скажи, во что обычно одета твоя бабушка? Невилл, удивившись, описал типичный для волшебников наряд бабушки. – А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе все, что носит бабушка, – попросил профессор. – Вообразил? Невилл ответил утвердительно. – Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!». Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зеленое платье и в руке у него будет красная дамская сумочка. Эшли, представив профессора зельеварения в таком наряде, захихикала. – Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди. Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Эшли задумалась. Что может быть ее богартом? Скорее всего, это Волдеморт… Девочка решила, что будет смешно превратить ужасного темного волшебника в циркового клоуна. Когда все ученики придумали, как справиться со своим страхом, профессор Люпин с помощью заклинания открыл дверь гардероба. Из него вышел Снейп и направился к Невиллу, готовясь схватить его, но гриффиндорец собрался и использовал заклинание. Одежда декана Слизерина тут же сменилась на ту, которую описывал Невилл. Третьекурсники стали по очереди сражаться с богартом. У Парвати он превратился в окровавленную мумию, у Симуса – в ведьму банши, у Дина он принял облик руки, ползающей по полу. Спустя несколько человек очередь дошла до Эшли, и девочка сделала шаг вперед. Она приготовилась сразиться с Волдемортом, но боггарт стал принимать совершенно другую форму. Когда Эшли увидела, во что превратился боггарт, она с трудом сдержалась, чтобы не закричать от ужаса.