Между нами ничего не будет

Эдди шёл по парку в сопровождении Бена и Бев. Воздух был тёплым и густым, пахло нагретой за день листвой и далёким дымком костра. Между ребятами уже витало что-то невысказанное, трепетное и новое, но пока они слишком стеснялись друг друга, чтобы остаться наедине, пряча зарождающиеся чувства за общим разговором. Сейчас был тот самый поздний вечер, когда длинные тени сливаются в одну сплошную синеву, а фонари зажигают в сумерках золотые островки. На улице всё ещё было душно после знойного дня, но уже дул прохладный, обещающий облегчение ветер, шелестя листьями клёнов. Беверли, вся сияя, воодушевлённо рассказывала, что её бренд наконец-то начал набирать обороты после успеха последней коллекции. — Представляете, пришло столько заказов, что я едва справляюсь! — её глаза горели энтузиазмом. Сейчас она пыталась закончить следующую коллекцию как можно быстрее, чтобы удержать этот волшебный импульс. Вдохновившись общением с Хэнскомом и посоветовавшись с подписчиками, она решила сделать ставку на спортивную одежду для парней и девушек — удобную, стильную и функциональную. Бен, всегда практичный и знающий, активно помогал ей, мягко поясняя, какие ткани будут лучше дышать, а какие — держать форму, какие крой будет одновременно модным и не сковывающим движений. — Эд, ты, кстати, не хочешь заняться спортом? — неожиданно обратился к нему Бен. — Я, конечно, не против двух кудрявых девушек у себя в зале, но я бы и с парнем позанимался с не меньшим удовольствием. Эдди посмотрел на дружелюбно улыбающегося друга. Он думал об этом много раз, представляя, как становится сильнее, выносливее. Но всякий раз, едва начав, опускал руки. Тело Каспбрака, привыкшее к строгому контролю матери, но не к физическим нагрузкам, было вялым и слабым из-за низкой подвижности в детстве и подростковом возрасте. Мысли об астме, одышке и собственной хрупкости каждый раз останавливали его. — Я обещаю подумать, Бен, — ответил он, стараясь звучать убедительно. Бен одарил его ещё одной своей доброй, открытой улыбкой и с лёгким сомнением закатил глаза. — Хочу тебе верить, знаешь ли. Их неспешный разговор внезапно прервал настойчивый телефонный звонок. Эдди потянулся за телефоном, и его лицо озарилось холодным светом экрана, на котором светилось имя «Рейч». Он снял трубку и приложил телефон к уху, чувствуя необъяснимую тревогу. — Да, Рейч? — Я… я прошу тебя… приезжай к нам. Срочно. — Её голос дрожал от сдерживаемых слёз, слова было сложно разобрать из-за прерывистых всхлипов. В этом голосе слышалась настоящая паника.Сердце Эдди ёкнуло. — Да, конечно! Я скоро! Сбросив трубку, он поспешно, сбивчиво начал объяснять друзьям ситуацию, и все трое, не сговариваясь, направились к выходу из парка. По пути Каспбрак, уже на ходу, вызывал такси. Подъехавшая машина резко остановилась у тротуара. Быстро распрощавшись с Бев и Беном, он прыгнул в салон, и автомобиль рванул с места. Подъехав к дому Тозиеров, он бегом помчался к входу, не замечая, как колотится его сердце. В голове роились самые страшные подозрения: Ричи мог попасть в больницу, он мог просто так и не объявиться, он… Эдди резко мотнул головой, отгоняя чёрные мысли, распахнул дверь и, услышав приглушённые голоса и шум наверху, рванул туда по лестнице. Дверь в комнату Ричи была открыта настежь. В проёме, словно тень, стояла Рейчел, её лицо было бледным и заплаканным. Подойдя ближе, Эдди увидел душераздирающую картину: Ричи сидел на полу, прислонившись к кровати. В одной его руке сжималась почти пустая бутылка текилы, в другой — телефон, который он бессмысленно сжимал пальцами. Перед ним, с лицами, выражавшими смесь гнева и беспомощности, стояли два его старших брата. Рейчел, увидев Эдди, кинулась ему на шею, ища опоры. — Таким он явился... — прошептала она, пряча лицо у него на плече. — Он не говорит, где и с кем был. Просто сидит и пьёт, даже не отвечает нам. Скоро приедет Патрик. Отстранившись от подруги, они вдвоём вошли в комнату, и в этот момент Ричи поднял на Эдди взгляд. Его обычно ясные, полные озорства глаза были мутными и пустыми. — Серьёзно? — он измученно простонал и сделал несколько глубоких глотков из бутылки. — Ну зачем? Зачем ты здесь? — А зачем ты пьёшь? Что ты вообще делаешь? — Эдди скрестил руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в коленях, и пристально смотрел на него. Взгляд Ричи был потерянным, руки мелко тряслись, одежда была в пятнах и в грязи, а на полу валялись его очки — удивительно, но целые. — Эдс… Уйди, прошу тебя, не нужно, — его голос звучал хрипло и устало. Шатен сделал шаг вперёд, намереваясь сесть на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, коснуться его плеча, спокойно поговорить и просто уложить спать, чтобы этот кошмар закончился. Но неожиданно снизу раздался резкий звук хлопнувшей входной двери. Рик и Рей, переглянувшись, вышли, пробормотав, что пойдут посмотреть, кто там. Неожиданный гость не заставил себя ждать. В комнату, словно хозяин положения, вошёл Стэн. Парни остались в коридоре, создавая напряжённую группировку. Урис, не спеша, окинул комнату насмешливым взглядом и остановил его на Тозиере. — Ну, вот что ты творишь? Зачем этот цирк? — его голос был ядовит. Эдди и Рейчел инстинктивно сделали шаг назад, к стене. Урис же приблизился к пьяному Ричи и сел перед ним на корточки, с силой схватив его подбородок рукой и заставляя смотреть на себя. — Ты мне отвратителен, Рич. А сейчас — особенно. — Почему ты говоришь со мной так, будто это я сделал тебе больно? — Ричи стиснул челюсти, а Стэн лишь ухмыльнулся, сжимая его лицо ещё сильнее. — А что я сделал плохого? — со всей невинностью спросил Стэн. — Я начал с тобой встречаться до знакомства с твоей сестрёнкой и искренне надеялся, что вы не связаны. Ты же мне сам говорил, что у тебя нет семьи! Так что предатель здесь только ты. Тозиер с силой откинул его руку, бутылка и телефон с грохотом упали на пол. Они одновременно, с рывком, встали на ноги, напряжённые, как тигры перед прыжком. — Не говори так! — голос Ричи сорвался. — Ты же просто хотел вытянуть из меня денег. Не получилось — и распрощался. — Стэн театрально засмеялся и показательно вытер несуществующую слезу. — Да, хотел. Не знал, что ты такой жлоб. — Его взгляд снова стал жёстким, полным ледяного презрения. — Ты жалкий, Тозиер. Сидишь, пьёшь, пытаясь потеряться и забыть, что ты ничтожество. Мне вообще жаль, что он в тебя влюбился. Я не понимаю, за что тебя любит даже твоя собственная семья. Ричи шатнулся, но, кажется, не от алкоголя, а от силы этого удара. Он размахнулся, желая дать пощёчину своему обидчику, но тот ловко успел схватить его руку прямо у своего лица. — Не смей, Рич. Знай своё место, балабол. — Размах, и звонкая пощёчина пришлась Тозиеру. Он немного пошатнулся, но на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя щека тут же заалела, сохраняя отчётливый след ладони Уриса. — Я просто не хочу видеть вас рядом. Это всё, чего я прошу, — прошипел Ричи, глотая воздух. — Ты поэтому их и позвал, — Стэн прикрыл рукой глаза с видом человека, терпящего крушение всех надежд. — Я за два года так не разочаровывался в тебе, как сейчас. Гори в аду, Тозиер. — Показав ему средний палец, он развернулся к выходу, но резко остановился, увидев в проходе мрачного Хокстеттера. — Пойдём, я тебя провожу», — прозвучал голос Патрика. Он был тихим, но в нём слышалась стальная ярость, казалось, он прикладывал невероятные усилия, чтобы просто говорить, а не броситься в драку. В страхе взгляд Стэна метнулся к друзьям. Рейчел больше не плакала. Она сжимала кулаки так, что костяшки побелели, и смотрела на своего бывшего друга глазами, полными чистой, безраздельной ненависти. А Эдди казалось, что каждое оскорбление, брошенное в Ричи, больно режет и его собственное сердце. Он стоял, застыв, и продолжал надеяться, что это всё — лишь ужасный сон, неправда. — Пошли, Стэнли. Ты же знаешь, я тебя не обижу, — с ледяным спокойствием сказала Рейчел, двинулась к нему, схватила за запястье и потащила в сторону выхода. Перед тем как уйти, она обернулась и тихо, так, чтобы слышал только он, попросила Эдди: «Поговори с ним, пожалуйста». Дверь закрылась, отсекая Тозиера и Каспбрака от всего остального мира, оставляя их в звенящей тишине, пахнущей алкоголем и горем. Шатаясь, кудрявый парень повалился на край кровати, упёр локти в колени и с отчаянием закрыл лицо руками. Несмело, почти на цыпочках, Эдди подошёл и сел перед ним на корточки, осторожно положив свои ладони на его напряжённые ноги. — Он не прав. Слышишь? — в глазах Эдди стояли слёзы, но он изо всех сил старался держаться, быть опорой. — Тебе самому не смешно? — голос Ричи был приглушённым, уткнутым в ладони. — Ты защищаешь незнакомого тебе человека от своего же близкого друга. — Не смешно, — тон Эдди стал твёрже и серьёзнее. — Я всегда знал, как он относится к людям, и всегда был против. — Но почему ты думаешь, что я не жалкий? — он наконец убрал руки с лица и опустил их на колени, его взгляд, влажный и потерянный, упёрся в лицо юноши напротив. — Почему уверен, что я не отвратительный? Почему думаешь, что я правда хороший, а Стэн не прав? — Его голос дрожал — и от алкоголя, и от вывернутого наизнанку отчаяния, которое он мог показать только этому хрупкому, смазливому мальчишке, сам не понимая, почему ему так важно его мнение. — Интуиция, — лёгкая, почти невесомая улыбка озарила лицо Эдди. Его рука сама потянулась к всё ещё пылающей щеке Ричи и осталась там, нежно поглаживая горящую кожу. Второй рукой он нашёл его пальцы и крепко переплел их со своими. — Тебе всё ещё больно? — Да, — взгляд Тозиера был граничащим между радостью от этого прикосновения и глубочайшей печалью. — Но не физически. — Его глаза снова опустились в пол, словно там он искал ответы на свои вопросы. Какое-то время они так и сидели в полной тишине, не двигаясь, и казалось, даже не дыша. Звенящая, но в то же время странно успокаивающая тишина прервалась, когда Ричи поднял голову. Он приблизил своё лицо почти вплотную к лицу Эдди, так близко, что тот почувствовал его прерывистое, спиртом пахнущее дыхание. — Чего ты хочешь от меня, Эдс? — прошептал он. — Хочешь сказать, что уже любишь меня? Но ты же не знаешь обо мне совсем ничего. Дыхание у Эдди перехватило, а сердце пропустило несколько ударов, замирая в груди. Он не знал, как назвать это трепетное, колющее чувство. Он не испытывал до этого ни симпатии, ни влюблённости, ни любви — ничего из того, о чём читал в книгах. Поэтому он не мог определить, что именно заставляет его сердце сжиматься так больно. А чего он хочет от Ричи? Теперь он и сам не понимал. Ричи говорил логичные, неоспоримые вещи. Как он может желать быть с ним, не зная, что скрывается за этой улыбкой и шутовством? Рассуждениям Каспбрака не суждено было превратиться в слова. Ричи резко, почти грубо, вырвал свою руку из его ладони и сильно, двумя руками, толкнул Эдди в грудь. Тот не удержал равновесия и упал на спину, больно ударившись затылком о пол. — Уходи, Эд, — безразлично бросил Ричи, встал и прошёл к распахнутому окну, закуривая сигарету дрожащими пальцами. — Что? — потирая затылок, шатен сел на полу. Сейчас было плевать на боль и даже на то, кто её причинил. Сердце вновь забилось с бешеной силой, требуя действий. — Нет! — рывком вскочив на ноги, он подошёл к парню и, схватив его за плечо, с силой развернул лицом к себе. — Я не уйду! Хватит от меня бегать! Я же вижу, что ты не хочешь этого! — Дааа? — он протянул это слово и, наклонившись, выдохнул едкий сигаретный дым прямо в лицо Эдди. Тот закашлялся, глаза его наполнились слезами. Глядя на эту сцену, Тозиер усмехнулся, и в его усмешке не было ни капли веселья. — Напомню. Ты нихрёна обо мне не знаешь. Так что проваливай. Последнее, что я хочу видеть сейчас, — это ты. Едва отойдя от приступа кашля и боли в горле, Эдди получил новый удар — на этот раз словесный. Его взгляд, растерянный и бегающий, впился в лицо возлюбленного, который с таким отчаянием пытался играть роль обидчика. — Прекрати... — он говорил это шёпотом, уже хватая ртом воздух и нащупывая в кармане ингалятор. — Зачем ты так себя ведёшь? — Это ты прекрати. Ты, может, ещё ребёнок, но я-то нет, — с холодной жестокостью произнёс Ричи. Он дождался, пока Эдди с облегчением впрыснёт себе в горло спасительную дозу лекарства и немного отойдёт, а потом продолжил, его голос стал тише, но от этого лишь ядовитее: — Я не влюблён в тебя, детка. Открой свои глазки и сними розовые очки. — Он снова облокотился на подоконник, наблюдая за реакцией, словно учёный за подопытным кроликом. — Не надо так разговаривать со мной, — Каспбрак инстинктивно обнял себя за плечи, его вера в то, что Тозиер лжёт, медленно, но верно таяла, как лёд под солнцем, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. — А как надо? — со всё той же широкой, неестественной и хитрой улыбкой он прокашлялся и сделал резкий шаг вперёд, снова наклоняясь к самому лицу собеседника. — Свали отсюда, Каспбрак!!! Я не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоей заботе!!! Его крик прогремел, как удар грома среди ясного неба. Эдди отшатнулся в страхе, и из его глаз, наконец, хлынули слёзы, которые он так долго сдерживал. — Хорошо… — его голос отчаянно дрожал, а взгляд был прикован к узорам на полу. На пятках, развернувшись, шатен поплёлся к двери. Уже выходя в коридор, он не обернулся, произнеся слова, которые резали ему горло: — Прощай, Рич. Он захлопнул дверь и почти побежал вниз по лестнице, беспомощно протирая кулаками мокрое от слёз лицо. У самого выхода его перехватили чьи-то сильные руки. Это был Рик. Как бы Эдди ни брыкался, ни вырывался и ни умолял его отпустить, старший брат крепко и молча держал его в своих объятиях, давая возможность выплакаться. Дождавшись, когда рыдания сменятся прерывистыми всхлипами, он молча провёл его на кухню. Там к ним тут же присоединилась Рейчел, и её объятия стали вторым коконом безопасности. — Мы с Риком не будем вдаваться в подробности ваших взаимоотношений, — тихо начал Рей, и Эдди поднял на него заплаканные глаза. — Знай, что мне правда жаль. Очень. — Он попытался улыбнуться, и в его глазах читался неподдельный стыд, смешанный с искренним переживанием. — Он не должен был себя так вести, — прошептала Рейчел в плечо другу. — Я поговорю с ним, когда он очухается, не переживай. Трое Тозиеров ещё некоторое время помогали парню прийти в себя, поили его чаем и молча сидели рядом, а после отпустили, понимая, что сейчас ему больше всего нужно побыть одному, чтобы переварить случившееся. По дороге домой слёзы текли по его щекам двумя маленькими, но непрерывными реками. Эдди уже не обращал на них внимания. Он шёл вперёд, не видя дороги, уставившись себе под ноги, его руки бессильно свисали по бокам. Он чувствовал себя абсолютно разбитым, опустошённым. Он не мог понять: правда ли он сам, в своём наивном воображении, придумал образ доброго и ранимого Ричи, или этот образ действительно существовал, но теперь кудрявый отчаянно пытался его скрыть и уничтожить? В голове проносился вихрь самых противоречивых мыслей: от щемящей жалости до леденящей ненависти, от всепоглощающего горя до яростной злости на самого себя. Он не мог поймать и удержать ни одну из них; они проносились вереницей, сталкивались и рассыпались, не давая сосредоточиться. В конце концов, он просто сдался и бросил свои тщетные попытки разобрать тот хаос, который Тозиер устроил в его душе и мыслях. Он просто шёл, механически переставляя ноги, и чувствовал, как его сердце медленно и мучительно истекает кровью. Он даже не заметил, как дошёл до своего дома, зашел в комнату и упал лицом в подушку. И тут его прорвало — он зарыдал, громко, бесконтрольно и безутешно, пока измождённое сознание не отключилось, и он не провалился в беспокойный, но желанный сон.