Пепел и шёлк

Тяжёлая тишина стояла в комнате, когда дверь вновь открылась. Нарцисса вошла первой, а следом за ней — она. Беллатрикс Блэк. Гермиона, повернув голову, словно невольно задержала дыхание. Перед ней стояла женщина — высокая, статная, излучающая одновременно холодную уверенность и странное, почти осязаемое притяжение. Её густые волнистые чёрные волосы спадали мягким каскадом на плечи и грудь, поблёскивая в свете свечей. Тёмные, как обсидиан, глаза притягивали к себе — глубокие, загадочные. Черты лица были поразительно правильными: тонкие скулы, изящный изгиб губ, в которых скрывалась улыбка, что могла быть и доброй, и опасной одновременно. На ней было чёрное платье, облегающее фигуру, с открытым декольте и длинными рукавами, усыпано тончайшей вышивкой серебряной нитью, напоминавшей узор ночного неба. Гермиона поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд. Эта женщина была… необычайно красива — не в классическом смысле, не как Нарцисса, чья красота была безмятежной и утончённой, а иной: чарующей, почти гипнотической, словно у огня, от которого страшно, но невозможно отойти. — Тётя! — вдруг раздался радостный голос Драко. Он вскочил с места, и, не раздумывая ни секунды, бросился к женщине. Беллатрикс едва успела расправить руки, когда он обнял её с таким напором, что та, кажется, на миг растерялась. Потом её губы тронула улыбка — настоящая, тёплая, живая. Белоснежные, ровные зубы сверкнули в свете свечей. Она обняла племянника в ответ, мягко, но крепко, и её ладонь скользнула по его светлым волосам. — Как же ты вырос, мальчик мой, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом, в котором слышалась нежность. Драко чуть отстранился, глядя на неё с восторгом. — Я так ждал тебя, тётя. Беллатрикс посмотрела на него долгим взглядом, и на лице мелькнула тень — словно что-то не сказанное мелькнуло в её мыслях. — Я знаю, мальчик мой, — прошептала она, кладя ладонь ему на щеку. — Я читала твоё письмо. Она осторожно провела пальцем по его скуле, а потом отпустила, проходя дальше в комнату. Люциус поднялся со своего места, чуть склонил голову в знак почтения. — Рад видеть тебя, Беллатрикс, — произнёс он ровно. Она ответила лишь лёгким кивком, но в уголках её губ мелькнула слабая, почти незаметная улыбка. Когда она приблизилась к столу, Сириус встал. На его лице появилось нечто вроде осторожной усмешки. — Ну кто, если это не сама Белла, — сказал он. — Выглядишь так, будто тебя одевал домовой эльф. Андромеда громко рассмеялась: — Не поверишь, дорогая, я сказала ему то же самое. Беллатрикс хмыкнула и, вопреки ожиданиям, шагнула к Сириусу. Секунду они стояли напротив друг друга, потом она вдруг коротко обняла брата, а затем Андромеду. — Теперь все в сборе ? — с лёгкой усмешкой спросила она сестёр. — Да, наконец-то вся семья, — ответила Андромеда, улыбнувшись. Беллатрикс скользнула взглядом дальше, заметив Регулуса. На её лице появилась знакомая, лукавая усмешка: — Что же ты не встаёшь? Не рад меня видеть? Регулус, сидевший рядом с Валерией, поднялся, и его улыбка стала шире. — Скажешь тоже, — ответил он. — Конечно, рад. Беллатрикс коротко кивнула, явно довольная, и направилась к своему месту — тому самому, что всё это время пустовало между Сириусом и Нарциссой. Она села, грациозно, как будто занимала трон, и оглядела сидящих напротив: Гарри, Рона и Гермиону. — Вижу, у нас новые лица, — протянула она, склонив голову чуть вбок. Нарцисса мягко ответила: — Это друзья Драко с Хогвартса. Драко сразу выпрямился и с лёгкой улыбкой начал представлять друзей: — Знакомься, тётя, это Гарри Поттер, он был первым, с кем я подружился. Рон Уизли, без него, думаю, не проходит ни одно приключение. И Гермиона Грейнджер. Не в обиду Гарри и Рону, но она - мой самый близкий друг. Беллатрикс перевела взгляд на Гермиону и, чуть сузив глаза, ухмыльнулась, на мгновение между ними будто промелькнула искра — странная, непонятная, заставившая Гермиону замереть. — Что ж, — сказала Нарцисса, возвращая внимание к столу, — теперь, когда все по-настоящему в сборе, предлагаю приступить. В воздухе витало ощущение, что этот вечер только начинается — и впереди он принесёт гораздо больше, чем просто рождественский ужин. За столом стоял тёплый гул голосов, перемешанный со звоном бокалов и тихим потрескиванием огня в камине. Пламя отбрасывало золотистые отблески на лица сидящих, а между ароматами жареной птицы, пряностей и хвойных ветвей витало ощущение праздника. Нарцисса сидела во главе стола, улыбаясь мягко и чуть устало, будто каждый смех, каждая реплика наполняли её тихим счастьем. Люциус, обычно сдержанный, на этот вечер позволил себе расслабиться — в его глазах мелькала лёгкая улыбка, когда он слушал шутки Сириуса или наблюдал, как Драко с Гарри спорят о правилах квиддича, хотя сам Драко никогда не питал к нему слабости. Беллатрикс — всё та же ослепительная, удивительно спокойная — слушала, не перебивая, иногда вставляла короткие замечания, в которых сквозила вся её саркастичность, но смешанная с теплом. Казалось, и она на мгновение позволила себе быть частью этой домашней идиллии. Сириус рассказывал историю о том, как они с Джеймсом когда-то перепутали зелья и превратили часть декораций к рождественскому балу в летающих фестралов, а Гарри, смеясь, добавлял подробности, которых не мог знать, но которые словно знал сердцем. Рон с аппетитом подкладывал себе очередную порцию, время от времени бросая на Гермиону виноватые взгляды, когда она качала головой с лёгкой улыбкой. — Как вкусно всё это выглядит, — не удержался он, когда на столе появилась новая тарелка с поджаренными ломтиками тыквы. — Знаешь, Герми, мне кажется еда всё же на первом месте, — сказал Драко с улыбкой. — Определенно, — улыбнулась Гермиона. Рон фыркнул, но уголки губ всё равно дрогнули. — Очень смешно. Смех прокатился по столу, и на мгновение всё снова утонуло в уютной, искренней теплоте. Валерия — красивая, изящная и мягкая в манерах — всё это время сидела рядом с Регулусом, сдержанно улыбаясь. Но вскоре она побледнела, положив ладонь на лоб. — Всё в порядке? — тихо спросил Регулус, чуть наклоняясь к ней. — Просто немного устала, — ответила Валерия извиняющимся голосом. — Дорога из Франции… — Нарцисса, — громко сказал Регулус, — думаю, нам стоит удалиться. Ей бы следовало отдохнуть. — Конечно, — мягко ответила Нарцисса. — Гостевая спальня уже готова. Регулус поднялся, помог Валерии встать. Она поблагодарила всех тихим голосом, улыбнувшись. — Было очень приятно познакомиться, — сказала она, обращаясь ко всем, но в основном к Гермионе, Драко, Гарри и Рону, — надеюсь, завтра увидимся вновь. — Несомненно, — ответила Гермиона с теплом. Когда они покинули комнату, разговоры за столом возобновились — мягкие, спокойные, словно все снова подстроились под уютный ритм вечера. — Всё же приятно видеть семью в сборе, — произнесла Андромеда. — Не помню, когда в последний раз было столько смеха под одной крышей. — Наверное, когда мы были детьми, — тихо добавила Беллатрикс, и её взгляд на миг потеплел. Нарцисса кивнула, а потом разговор перешёл к более лёгким темам — к будущему, к мечтам. — Интересно, чем вы, ребята, собираетесь заниматься дальше? — спросила Андромеда, с улыбкой оглядывая четвёрку друзей. Гарри обменялся с Роном быстрым взглядом, и оба почти одновременно рассмеялись. — Ну, мы не думали пока о будущей работе, но без квиддича никак, — сказал Гарри. — Определённо, — подтвердил Рон. — Это же квиддич! Драко ухмыльнулся. — Куда же без квиддича, — протянул он с привычной насмешкой. Гермиона покачала головой, тоже улыбаясь. — Я бы удивилась, если бы хоть кто-то из вас не упомянул его. Тед, который до этого молчал, подался вперёд: — Ну, про будущее Драко мы итак кое-что слышали. А вот ты, Гермиона, чем планируешь заниматься? Гермиона чуть замялась, но затем уверенно ответила — глаза её мягко блестели от света свечей. — Думаю, что свяжу жизнь с наукой и, возможно, Министерством. Хочу сделать магический мир немного лучше, особенно в том, что касается равноправия. — Благородно, — сказал Тед с уважением. Беллатрикс, до этого молчавшая, вдруг слегка повернула голову, глядя прямо на Гермиону. — А чем занимаются твои родители, девочка? — спросила она спокойно, но в её голосе прозвучала едва уловимая заинтересованность. И в тот миг время будто на секунду притихло — камин потрескивал, свечи мерцали, а за окнами в темноте шёл тихий снег. — Мои родители – дантисты, они лечат зубы… магглам — спокойно ответила Гермиона, держа вилку в руке, но не отрывая взгляда от Беллатрикс. На миг в комнате воцарилась тишина. Лишь потрескивание камина и тихий звон посуды нарушали её. Беллатрикс чуть приподняла уголок губ, и её взгляд стал холодно-задумчивым. — О, так ты грязнокровка… очаровательно. Воздух мгновенно стал тяжелее. Словно свет от свечей стал тусклее, а смех и лёгкость, царившие за столом минуту назад, испарились. Нарцисса и Андромеда одновременно переглянулись. В их взглядах промелькнуло удивление, смешанное с усталым раздражением. Затем обе уставились на Беллатрикс. Гермиона выпрямилась в кресле, её голос прозвучал твёрдо, хоть и спокойно: — Это оскорбление. Беллатрикс склонила голову чуть набок, её губы изогнулись в почти ласковой усмешке. — Неужели тебя оскорбляет собственное происхождение, дитя? — Абсолютно нет, — ответила Гермиона, не моргнув. — Но меня оскорбляет то, как вы его назвали. Беллатрикс чуть рассмеялась — тихо, мелодично, но с ледяной ноткой. — Ах, я не имела в виду ничего дурного. Просто констатировала факт. Магглорожденная – значит, что твои родители не волшебники. Разве не так? Она обернулась к Драко, её глаза на миг сверкнули забавой: — Тебе стоило предупредить, племянник, что твоя спутница так восприимчива и ранима, что её задевают даже мелочи. Драко нахмурился, сжал кулаки на коленях. — Тётя, перестань, — произнёс он тихо, но в голосе чувствовалось напряжение. — Перестать? — Беллатрикс приподняла бровь, притворно удивляясь. — Ну, возможно, предупреждение действительно помогло бы мне подбирать выражения… хотя, признаться, это далеко не факт. В её тоне звучал чистый сарказм — утончённый, опасный, как лезвие ножа, спрятанное за бархатной улыбкой. Нарцисса перевела взгляд на Андромеду. Обе женщины молча кивнули друг другу, словно без слов договорившись. — Белла, — спокойно сказала Нарцисса, вставая из-за стола, — не составишь нам компанию на кухне? Нам нужно обсудить пару вещей. — Конечно, — отозвалась Беллатрикс, поднимаясь. Её платье мягко шелестнуло по полу, когда она последовала за сёстрами, даже не оборачиваясь. Как только двери столовой за ними закрылись, воздух в комнате будто выдохнул. Драко склонился ближе к Гермионе, его голос стал мягким, едва слышным: — Не воспринимай это в плохом ключе. Тётя… просто не умеет общаться с людьми. Гермиона кивнула, но взгляд её оставался устремлённым к двери, за которой исчезла Беллатрикс. Тишину нарушил Тед, хлопнув ладонями по столу, словно стараясь вернуть лёгкость вечера: — А что, если завтра днём устроить небольшие игры? Старое доброе волшебное лото или, может, заколдованные шахматы? Рон оживился первым. — О, шахматы я люблю! Только если без проклятых фигур, ладно? — Как скажешь, — рассмеялся Тед. Смех Гарри подхватил его, и через пару минут атмосфера за столом вновь стала напоминать прежнюю — пусть уже не такую беззаботную, но всё ещё тёплую. Драко осторожно коснулся руки Гермионы под столом — не демонстративно, просто тихо, будто извиняясь за то, что произошло. Она сжала его пальцы в ответ, и этот жест вернул обоим немного спокойствия. На кухне было тихо. Воздух пах корицей и хвойными ветками, в камине потрескивал огонь. Нарцисса стояла у окна, скрестив руки на груди. Андромеда сидела за столом, нервно постукивая пальцами по дереву. Беллатрикс стояла, облокотившись о стену, с выражением лёгкого раздражения на лице. — Что произошло, Белла? — первой нарушила тишину Нарцисса, её голос был мягок, но холоден. Беллатрикс приподняла бровь, уголки губ тронула ухмылка. — А что произошло, Цисси? — протянула она, будто всерьёз не понимала, о чём речь. Андромеда резко подняла голову, её терпение, как обычно, иссякло быстрее всех: — Ты назвала её грязнокровкой, Беллатрикс. За столом. При всех. Беллатрикс театрально вздохнула и развела руками: — И в этом весь ужас вечера, да? Я всего лишь констатировала факт. Девочка ведь действительно магглорожденная, разве нет? — Белла, — Нарцисса покачала головой, — можно было сказать именно магглорожденная. Но не грязнокровка. Это слово оскорбительное. Ты ведь знаешь это. — Ах, — протянула Беллатрикс с лёгким смешком. — Простите, не уловила, что между этими словами такая пропасть. — Неужели ты решила пойти по стопам матери? — устало произнесла Андромеда. — Тоже начнёшь бредить о «чистоте крови»? Беллатрикс повернулась к ней, её глаза сверкнули чем-то острым. — Если бы меня действительно волновала чистота крови, милая сестра, — сказала она с нарочитой нежностью, — я бы не вернула тебя на семейный гобелен. Андромеда напряглась, но промолчала. Нарцисса лишь вздохнула. — Тогда в чём проблема, Белла? — спокойно спросила Нарцисса. — Зачем нужно было говорить так? Беллатрикс пожала плечами, чуть насмешливо. — Я не собиралась никого оскорблять. Видимо, просто неудачно подобрала выражение. — Гермиона – близкий друг Драко, — мягко, но твёрдо сказала Нарцисса. — Тебе не стоит набрасываться на неё со своей язвительностью. Беллатрикс надула губы, словно обиженный ребёнок, потом засмеялась тихо, почти музыкально. — Ладно, ладно. Обещаю больше не обижать маленькую, ранимую Гермиону. — Белла… — строго произнесла Нарцисса. Беллатрикс вскинула руки, будто сдаваясь. — Я серьёзно. Честно. Мне нет интереса доставать детей, — сказала она, и в её голосе послышалась усталость. Нарцисса улыбнулась. — Вот и прекрасно. В воздухе будто стало теплее. Андромеда расслабилась, встала и, посмотрев на обеих сестёр, сказала с мягкой улыбкой: — Мне не хватало вас. Обеих. Нарцисса улыбнулась в ответ. — Мне тоже. Беллатрикс закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули. — Не делай вид, что не скучала по нам, — усмехнулась Андромеда и, не дожидаясь ответа, шагнула вперёд и обняла обеих разом. Беллатрикс фыркнула, но не отстранилась. — Конечно, нет, — пробормотала она с сарказмом, но её руки сомкнулись на плечах сестёр, и объятие стало настоящим. Некоторое время они стояли так — трое, разные, но всё же родные. Потом Нарцисса первой отстранилась и мягко сказала: — Пора возвращаться. Остальные, наверное, уже волнуются. Беллатрикс кивнула, и в её глазах мелькнула тень чего-то похожего на тепло — то ли к семье, то ли просто к атмосфере. Когда три сестры вернулись в гостиную, за столом уже царила оживлённая суета. Кто-то смеялся, кто-то спорил, Рон с Тедом обсуждали любимые команды по квиддичу, Гарри подшучивал над Драко, а Сириус что-то живо рассказывал Гермионе и Люциусу, жестикулируя так, что его бокал едва не опрокинулся. Воздух был наполнен звоном голосов, ароматом пряностей и тихой музыкой, доносящейся из граммофона в углу. Когда Нарцисса, Андромеда и Беллатрикс вошли, все взгляды на мгновение устремились к ним. Нарцисса сдержанно улыбнулась, Андромеда вернулась на своё место рядом с Тедом, а Беллатрикс, как будто ничего не случилось, легко опустилась на свой стул, поправив локон, выбившийся из пышной волны волос. Гермиона, до этого притихшая, подняла глаза. Её взгляд скользнул по чёрному платью Беллатрикс, по её почти небрежной осанке — и остановился на лице. В глубине груди снова шевельнулось раздражение. Беллатрикс почувствовала этот взгляд, повернула голову и, словно играя, посмотрела прямо в глаза Гермионе. На её губах появилась лёгкая усмешка, уголок губ чуть дрогнул. Гермиона резко отвела взгляд, уткнувшись в свой бокал. Нарцисса, будто не замечая невидимого обмена искрами, включилась в разговор, где Сириус как раз рассказывал, что собирается надеть на завтрашний бал. — А мне вот интересно, — произнесла Беллатрикс, лениво облокотившись о спинку стула, — каким будет бал, который устроит моя драгоценная сестра. — Если бы ты приезжала к нам чаще, — с лёгкой укоризной ответила Нарцисса, — то знала бы, как проходят балы в доме Малфоев. Беллатрикс фыркнула, глаза её блеснули весело. — Ах да, как же я могла забыть. Безупречность, хрусталь, идеальные цветочные композиции… всё, как ты любишь, Цисси. Нарцисса лишь вздохнула, но уголки её губ дрогнули — без злости, с теплотой, с которой она редко позволяла себе говорить с сестрой. — Главное, чтобы всем было уютно, — сказала Андромеда, — а не насколько идеально стоят бокалы. — Вот именно, — подхватил Сириус, — главное – компания. Всё остальное ерунда. Все засмеялись, даже Люциус позволил себе чуть ироничную улыбку. Воздух снова наполнился лёгкостью и теплом, смехом и звоном посуды. Лишь изредка, когда никто не смотрел, Гермиона вновь поднимала глаза и ловила взгляд Беллатрикс — тёмный, внимательный, полный насмешки и чего-то ещё, чего Гермиона не могла разобрать. Беллатрикс, казалось, получала удовольствие от этой тихой игры — бросала короткие взгляды, словно дразнила, а потом возвращалась к разговору, будто ничего не произошло. Снаружи за окнами медленно падал снег, и дом Малфоев утопал в золотом свете свечей, наполненный рождественским уютом и семейной идиллией, в которой, как ни странно, каждому нашлось место. Даже тем, кто совсем недавно не верил, что однажды снова сядет за этот стол. Прошло уже несколько часов после ужина. В камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая мягкий золотой свет на стены гостиной. Разговоры за столом стали спокойнее, а вино и тепло создавали особое рождественское умиротворение. — Думаю, детям уже пора в свои комнаты, — протянула Беллатрикс, лениво крутя бокал в пальцах. Её голос был тихим, но в нём звенела нотка властности. — Да и взрослым не мешало бы тоже, завтра предстоит сложный день, верно? Нарцисса кивнула. — Думаю, ты права, Белла. Драко, проводи, пожалуйста, Гермиону, Гарри и Рона к их комнатам, а потом сам отправляйся отдыхать. Драко уже поднялся и подал Гермионе руку, помогая встать из-за стола. Она тихо поблагодарила его, слегка смущённо опустив взгляд, но в этот момент в воздухе раздался звонкий, насмешливый голос Беллатрикс: — О, Нарцисса, — протянула она с притворным удивлением, — неужели ты не позволила юным любовникам делить одну комнату? Люциус, поднёсший бокал к губам и только сделавший глоток, едва не поперхнулся, а Сириус фыркнул от сдерживаемого смеха. Гермиона моментально покраснела, как рождественская звезда, и, спотыкаясь на словах, пролепетала: — Я… мы… нет… вы что… это вовсе не… Беллатрикс звонко рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. — Мерлин, какая прелесть. Я уж и забыла, каково это – видеть кого-то столь впечатлительного и стеснительного. Драко, не менее красный, чем Гермиона, бросил тёте короткий, но недовольный взгляд. Гарри и Рон, стоявшие чуть позади, еле удерживались от смеха — Рон буквально прикусил губу, чтобы не расхохотаться вслух. — Белла, прекрати, — вмешался Сириус, качая головой. — Не смущай юных созданий. — Что ты, дорогой кузен, — сладко ответила Беллатрикс. — Они сами прекрасно справляются. — Драко, — спокойно, но твёрдо сказала Нарцисса, — проводи их. — Конечно, мама, — кивнул он. Четверо молодых волшебников направились к выходу, Гермиона всё ещё ощущала, как пылают её щёки. Перед тем как они скрылись за дверью, Беллатрикс проводила её взглядом — долгим, внимательным и каким-то странным, в котором смешались любопытство и тень насмешки. Когда шаги ребят стихли на лестнице, Тед усмехнулся: — Беллатрикс, кажется, ты заставила бедных детей вспыхнуть, как огненные саламандры. — Не вижу ничего плохого в искренних эмоциях, — лениво заметила она, поворачивая бокал в пальцах. — Я думаю, кто-то еще останется посидеть здесь ? — мягко перебила Нарцисса. Беллатрикс чуть усмехнулась, сцепив пальцы в замок. — Что ж… почему бы и нет ? Скажи, Цисси, кто приглашён на завтрашний бал ? Их разговор постепенно перешёл в обсуждение гостей, предстоящего бала, а потом — в самые обыденные темы. Камин потрескивал, вино лилось, и дом Малфоев снова наполнился ощущением домашнего тепла, будто вся неловкость растворилась в мягком свете свечей. Коридоры поместья Малфоев были тихими и наполнены мягким светом парящих ламп. Драко шел рядом с Гермионой, не торопясь — казалось, после долгого вечера им обоим нужно было просто немного тишины. Когда они подошли к двери её комнаты, Гермиона, чуть помедлив, тихо сказала: — Не хочешь зайти? Поболтаем немного. Драко едва заметно улыбнулся. — Конечно. Комната Гермионы оказалась сдержанной и очень уютной — в бежево-золотистых тонах, с мягкими шторами, пропускающими тусклый свет из-под луны. Посередине стояла большая кровать с белоснежным постельным бельём, на комоде горела свеча, наполняя пространство тёплым, ванильным ароматом. — Я не был в этой комнате раньше. Вообще редко бывал в гостевых комнатах. Красиво здесь, — тихо сказал Драко, осматриваясь. — Похоже на комнату в отеле, — усмехнулась Гермиона. — Всё идеально. Но видно, что здесь никто не живёт. — Ну ты это исправишь, — ответил он с лёгкой ухмылкой. Она засмеялась и, не раздумывая, бросила: — Ложись. Поваляемся немного. Он удивлённо моргнул, но, пожав плечами, лёг рядом с Гермионой, устроившейся на подушках. Некоторое время они просто молчали, глядя в потолок, чувствуя, как после насыщенного вечера наступает редкое, уютное спокойствие. — Вообще-то, — нарушила молчание Гермиона, — я предлагала поболтать, а не молча пялиться в потолок. Драко усмехнулся, повернулся на бок и посмотрел на неё. — Не обижайся на неё. Гермиона тоже перевернулась лицом к нему, нахмурив брови. — Ты о ком? — О Беллатрикс, — ответил он спокойно. Она чуть улыбнулась, но в её взгляде мелькнула усталость. — Драко, я понимаю, что она твоя тётя, и ты её очень любишь, но то, что она сказала… это было обидно. Он молча кивнул. — Я знаю. Просто… поверь, она правда не хотела тебя задеть. — Хотела или нет, — мягко сказала Гермиона, — но задела. Драко вздохнул, потянулся к ней и осторожно взял её за руку. — Прости. Гермиона покачала головой. — Не извиняйся за неё. Ты ведь не виноват. — Я знаю, — тихо ответил он. — Но всё равно… прости. Она улыбнулась, глядя на него тепло, и свободной рукой аккуратно поправила прядь его светлых волос. — Несмотря на то, что она мне сказала, — прошептала Гермиона, — я всё равно рада, что она приехала. Драко удивлённо приподнял брови. — Правда? Почему? — Потому что это делает тебя счастливым. Он на миг замер, потом улыбнулся, чуть сжимая её ладонь крепче. — Меня делает счастливым не только её приезд, — сказал он тихо. — Меня делает счастливым, что вы здесь. Что ты здесь. Но да… я рад, что она приехала. Очень. Гермиона ответила улыбкой, мягкой и немного сонной. Драко продолжил, глядя на их переплетённые пальцы: — Я надеюсь, что ты со временем узнаешь её получше и… может быть, поменяешь о ней мнение, а обида пройдёт. Я поговорю с ней об этом, обещаю. Гермиона качнула головой. — Не нужно. Лучше расскажи ей, как сильно скучал и как рад её видеть. Думаю, для неё, да и для тебя это будет важнее. — Согласен, — прошептал он. Они ещё долго лежали рядом, вполголоса болтая о мелочах — о школе, о бале, о том, как странно быстро летит время. В какой-то момент оба зевнули почти одновременно и рассмеялись. — Кажется, нам пора спать, — сказал Драко, вставая. — Пожалуй, — ответила Гермиона, садясь на кровати и приглаживая волосы. Он встал, направился к двери, и, выходя, обернулся с лёгкой улыбкой. — Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, Драко. Он закрыл за собой дверь — и, сделав всего пару шагов по коридору, замер. У противоположной стены, в полумраке, стояла Беллатрикс. Её чёрное платье сливалось с тенью, а на губах блуждала едва заметная усмешка. — Поздновато для прогулок, не находишь, племянник? — произнесла она тихо, и в её голосе было что-то между насмешкой и интересом. — Тётя ? — негромко позвал Драко, подходя ближе. — Что ты делаешь здесь ? Она чуть склонила голову набок, её губы изогнулись в знакомой полуулыбке. — Я могла бы спросить то же самое, мой дорогой племянник. Что это ты разгуливаешь по коридорам в такой час? Драко слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Я был у Гермионы. Мы просто болтали. Беллатрикс хмыкнула, приподняв бровь. — Ах, просто болтали? — произнесла она с протяжной насмешкой. — Тебе стоило уговорить Цисси позволить твоей подружке ночевать с тобой, Драко. Было бы удобнее. Драко почувствовал, как к щекам приливает жар, и сжал руки за спиной, стараясь не показать смущения. — Мы просто друзья, тётя, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Между нами ничего большего... Беллатрикс прищурилась и с едва заметным смешком наклонила голову. — Правда? Тогда мне очень любопытно, что же ты делал в её комнате так поздно, если не… «ничего большего»? — Я же сказал, — устало, но с лёгкой улыбкой ответил он. — Мы просто болтали. Беллатрикс рассмеялась тихо, низко, как будто самой себе. — Хорошо, хорошо, — протянула она. — Будем считать, что я поверила. Некоторое время они молчали. Воздух между ними был наполнен странной, почти домашней теплотой. Потом Беллатрикс медленно подошла ближе и, не сказав ни слова, взяла лицо Драко в свои ладони. Её пальцы были прохладными, но в этом прикосновении чувствовалось столько тепла и нежности, что Драко невольно улыбнулся. — Как же ты всё-таки вырос, мой мальчик, — тихо произнесла она, глядя на него так, будто видела сразу ребёнка и взрослого. — Стоило бы приезжать почаще, тётя Бел, — ответил он, с мягкой улыбкой. Беллатрикс качнула головой, в уголках её губ мелькнула тень печали. — Ты же знаешь, Драко, я не поклонница общества. Но… — она чуть замялась и улыбнулась теплее. — Всё же я безумно рада увидеть тебя. Ради таких моментов, пожалуй, стоит иногда выбираться из своего поместья. Драко шагнул к ней и обнял. Беллатрикс на миг будто растерялась, а потом обняла его в ответ, крепко, по-настоящему, по-семейному. — Как же быстро ты стал взрослым, — прошептала она, коснувшись губами его макушки. — Все взрослеют, — ответил он негромко. Беллатрикс отстранилась, глядя на него чуть сверху вниз. — Завтра, — сказала она мягко. — Завтра у нас будет время поговорить как следует. А сейчас –марш спать. — Хорошо. — Драко улыбнулся. — Все уже разошлись? — Цисси, Андромеда и Люциус давно ушли, — ответила она, чуть задумчиво отведя взгляд. — Внизу остались я, Тед и Сириус. Потом присоединился Регулус, и я решила, что оставлю их троих. Пусть вспоминают старые времена. — Понял, — кивнул Драко. Беллатрикс снова приблизилась, мягко поцеловала его в лоб и сказала тихо, почти шепотом: — Доброй ночи, мой мальчик. — Доброй, тётя Бел, — ответил он с улыбкой. Она посмотрела ему вслед, когда он направился к своей комнате, и лишь когда дверь за ним закрылась, позволила себе усталый вздох и едва заметную улыбку. В её взгляде мелькнула нежность, которой она не позволяла себе уже долгие годы.