Пепел и шёлк

Гермиона сидела на своей кровати, задернув балдахин, чтобы никто не видел мягкого золотистого сияния, идущего от зеркала. Её сердце билось быстрее обычного, она сделала это. Отражение в зеркале дрогнуло, словно поверхность воды, и затем, будто в глубокой темной комнате зажёгся огонёк, появилось лицо Беллатрикс. — Ну что, долго гадала? — голос Беллатрикс раздался таким живым и близким, что Гермиона чуть не выронила зеркало. Гермиона едва удержала зеркало в руках, плотнее перехватив его пальцами. — Да, — выдохнула она, чувствуя, как щеки начинают теплеть. — Это заняло… достаточно времени. Беллатрикс приподняла уголок губ в знакомой, ленивой усмешке. — Честно говоря, я удивлена, что ты не сломала зеркало, пока пыталась заставить его работать. — Я?! — Гермиона вспыхнула сильнее, но тут же рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Я очень аккуратно обращалась с ним. — О да, конечно, — протянула Беллатрикс, демонстративно закатив глаза. — Трясла, дула, стучала по раме… — Я не стучала! Беллатрикс изобразила преувеличенно недоверчивый взгляд. Гермиона улыбнулась — легко, тепло, по-настоящему. — Ну что ж… — продолжила Беллатрикс, чуть наклонив голову. — Теперь нам не нужно ждать писем друг от друга. Гермиона медленно подняла бровь. — Вы ждали моих писем? Беллатрикс хмыкнула и отмахнулась. — Не зазнавайся. Я просто к тому, что так общаться проще. — Ну да, ну да, — протянула Гермиона, прищурившись. — Я сделаю вид, что поверила вам. — Мне подражаешь? — Беллатрикс подняла бровь, усмехнувшись так, как будто это была маленькая победа. Гермиона хотела было что-то ответить, но Беллатрикс добавила: — Не хвалю. Гермиона закатила глаза, но мягкая улыбка всё равно не сошла с её губ. Они замолчали, но это было то самое приятное, теплое молчание, когда не нужно заполнять паузы словами. Гермиона смотрела в зеркало с тихой радостью, которую даже не пыталась скрыть. А Беллатрикс смотрела на неё с той самой фирменной усмешкой — дерзкой, уверенной… но чуть мягче, почти незаметно. Тишину прервала Беллатрикс: — Так что ты там у меня спрашивала в письме? — Чёрт… даже не вспомню сейчас, — смутилась Гермиона. — Какая короткая у тебя память, — с удовольствием протянула Беллатрикс. — Ничего, сейчас достану письмо и прочитаю вслух. Освежу твои воспоминания. Гермиона резко подалась вперёд: — Нет! Нет, не нужно, пожалуйста! Беллатрикс тихо рассмеялась. — Неужели тебе стыдно за то, что ты сама же и написала? По-моему, там ничего такого не было. Но давай проверим… — Давайте лучше поговорим о чём-то другом! — Гермиона тоже начала смеяться. Беллатрикс флегматично пожала плечами: — Как знаешь. Задавай тему, Грейнджер. Гермиона задумалась на секунду, затем широко распахнула глаза, будто что-то вспомнила. Беллатрикс хмыкнула: — Ты меня пугаешь. Что там у тебя в голове происходит? — Я просто… вспомнила, что собиралась написать вам в следующем письме. Драко решил заняться квиддичем. Беллатрикс приподняла бровь: — Насколько я помню, он им особо не интересовался. — Я тоже, — кивнула Гермиона. — Но, видимо, что-то изменилось. У них даже было что-то вроде тренировки сегодня. Беллатрикс лениво заметила: — Общение с Уизли всё-таки оказывает на него влияние. — Рон? Нет, не думаю, что это от него. — Ты ведь сама писала, что они чуть ли не всё время вместе. А Уизли живёт квиддичем. Так что влияние есть, хочешь ты того или нет. Гермиона пожала плечами: — Может быть… Я вообще удивлена, что они так сблизились. Раньше всё было иначе: Рон с Гарри, Драко со мной. Беллатрикс фыркнула: — Только не делай вид, что тебя это волнует. Судя по твоим письмам, ты и сама не слишком стремилась проводить с ними время. Гермиона тихо выдохнула: — Меня это не волнует… это просто интересно. Беллатрикс внимательно на неё посмотрела, но ничего не сказала. Гермиона опустила взгляд и тихо добавила: — Хотя… по правде говоря, немного расстраивает, что мы стали проводить меньше времени вместе. Беллатрикс приподняла подбородок: — Тогда могла бы не сидеть и не болтать сейчас со мной, а пойти к друзьям. Или к одному другу. Как тебе больше нравится. Гермиона замолчала. Беллатрикс нахмурилась: — Что опять? Я что-то не то сказала? — Нет… просто… мне не хочется. — Не хочется провести время с друзьями? Гермиона подняла на неё глаза: — Хочется. Конечно хочется. Но поболтать с вами… хочется немного больше. Беллатрикс не скрыла улыбку: — Что ж. Тогда поболтаем. Они разговаривали ещё долго — до тех пор, пока дверь спальни не открылась, и внутрь не вошли соседки Гермионы. Гермиона быстро попрощалась с Беллатрикс, договорившись, что утром снова свяжется с ней через зеркало, и положила зеркало под подушку. Она легла спать с таким ощущением, словно внутри неё светилось маленькое солнце. В это время, далеко в Блэкстоуне, Беллатрикс закрыла зеркало, тихо выдохнула… и только потом заметила, что абсолютно забыла, на какой странице остановилась в своей книге. Фыркнув на саму себя, она перевернула том на начало. Она не собиралась признавать, что случайный разговор хоть немного сбил её с толку. Гермиона проснулась на удивление легко, будто сама мысль о том, что она снова увидит Беллатрикс, пусть даже лишь в зеркале, подталкивала её к тому, чтобы поскорее открыть глаза. Она осторожно, чтобы не разбудить соседок, надела форму, пригладила спутанные волосы, схватила зеркало и тихонько выскользнула из комнаты. В туалете было пусто и холодно. Гермиона забралась на широкий край раковины, устроилась поудобнее, глубоко вдохнула и прошептала заклинание активации. Поверхность зеркальца дрогнула, будто от лёгкого ветра, и стала мутной. Через секунду — прояснилась. Беллатрикс появилась в отражении постепенно, как будто её силуэт собирался из ночной тени. Она была растрёпанной: тёмные волосы падали неровными, естественными волнами, халат был едва завязан, а глаза полусонные, но блестящие. И выглядела она настолько притягательно, что у Гермионы перехватило дыхание. — Доброе утро, Грейнджер, — хрипловато сказала Беллатрикс, едва заметно приподнимая уголок губ. — Доброе… мисс… Беллатрикс, — смущённо улыбнулась Гермиона, чуть не договорив «мисс Блэк». Беллатрикс тихо хмыкнула, заметив оговорку. — Ты что не спишь в такую рань? — Вообще-то… — Гермиона пожала плечами, всё ещё улыбаясь. — Мне на уроки. Но я встала чуть раньше, чтобы мы успели поговорить. Беллатрикс прищурилась, медленно, лениво. — К чему такие жертвы? Могла бы связаться со мной и после занятий. — Я… уже привыкла так вставать, — тихо сказала Гермиона. — Чтобы успевать писать вам письма. Беллатрикс напрягла взгляд, будто что-то осознала, и странно ухмыльнулась. — Что? — спросила Гермиона, сразу насторожившись. — Ничего, ничего, — отмахнулась Беллатрикс. — Ну я же вижу! Беллатрикс хотела ответить, но вдруг её взгляд скользнул куда-то за спину Гермионы. Она приподняла бровь, затем засмеялась, тихо, но с явным удовольствием. — Грейнджер… ты в туалете? — Что?.. — Гермиона обернулась, увидела кабинки за собой и моментально залилась краской. — Я просто не хотела разбудить соседок! Беллатрикс усмехнулась. — А ты в курсе, что могла пойти в гостиную? В такую рань там точно никого нет. Гермиона несколько раз быстро моргнула. Беллатрикс расхохоталась, и это только сильнее вогнало Гермиону в смущение. — Это не смешно, — пробурчала она, хотя улыбалась. — Грейнджер… — Беллатрикс покачала головой. — Ещё раз говорю, необязательно идти на такие жертвы. Но сказала это уже мягче. Гермиона отвела взгляд, вдохнула и тихо пробормотала: — Оно стоит того. Беллатрикс, казалось, не сразу поняла, её лицо на миг стало серьёзнее. Она всматривалась в Гермиону долго, почти задумчиво… слишком задумчиво. А затем снова ухмыльнулась. — Ну, как знаешь, Грейнджер. — У меня вообще-то есть имя, — заметила Гермиона, закатывая глаза, но улыбаясь. Беллатрикс театрально округлила глаза. — Неужели? А «Грейнджер» – это не оно? Гермиона тихо рассмеялась. — Ладно, как хотите. Мне пора на уроки… Мы свяжемся позже? Беллатрикс чуть наклонила голову. — Кто знает… — она произнесла это медленно, так, чтобы подразнить. — Беги на свои уроки, Гермиона. Гермиона застыла, а затем едва заметно улыбнулась, будто это «Гермиона» прозвучало тёплее, чем должно было бы. Зеркало начало постепенно мутнеть, стирая черты Беллатрикс. Оставив только учащённый стук сердца. Гермиона легко бежала по коридору, подол мантии развевался за ней, будто подхваченный утренним ветерком. Она увидела впереди знакомые спины — Гарри, Рона и Драко — и, не раздумывая, подпрыгнула и повисла у них на плечах. Троица резко вздрогнула, Рон чуть не выронил книги, Гарри едва не выхватил палочку, а Драко за долю секунды обернулся, но, увидев сияющее лицо Гермионы, расслабился. — Мерлин, Гермиона! — выдохнул Гарри. — Мы думали, что на нас напали! Гермиона, сияя, хлопнула ресницами и сказала: — А я просто решила, что сегодняшнему утру не хватает немного… вот этого! Сегодня чудесный день! Рон уставился на неё с опаской, слегка отодвигаясь: — Как по-вашему, кому стоит сказать? Помфри или Макгонагалл? Она пугающе жизнерадостная. Гермиона рассмеялась, легкая и по-настоящему счастливая: — Я выспалась, успела сделать кучу дел перед уроками! И вообще… — она широко развела руки. — Жизнь прекрасна! Гарри покачал головой, но улыбнулся: — Я рад, что ты в порядке. Драко смотрел на неё чуть дольше остальных, мягко, с каким-то странным теплом. — Хорошее настроение тебе идет, — сказал он тихо и искренне. Гермиона, словно вспомнив что-то, быстренько подскочила ближе к нему, взяла его под руку и спросила, задорно щурясь: — Ну что, Малфой? Сегодня снова бросишь меня ради Рона? Или вернёшься на свое законное место рядом со мной? Рон фыркнул: — Эй! Мы просто разговаривали! Гермиона на мгновение хитро посмотрела на него, а затем легонько щелкнула Драко по носу. — Ну? Я жду ответа. Драко поймал её пальцы, задержав их на секунду дольше, чем нужно, и с легкой улыбкой сказал: — Конечно, с тобой. Гермиона довольно кивнула: — То-то же. И, не отпуская его руки, пошла дальше вприпрыжку, будто весь замок превратился в ее личную солнечную дорожку. Гарри и Рон переглянулись, один с недоумением, второй с весельем, и поспешили за ними в класс. Урок истории магии тянулся так медленно, что казалось, будто время намеренно издевается над учениками. Профессор Биннс, как обычно, монотонно рассказывал о какой-то особенно скучной войне гоблинов. Гермиона сидела рядом с Драко, ровно так, как и хотела с утра. Она пыталась хотя бы делать вид, что делает конспект, но мысли упрямо возвращались к зеркалу, лежащему в её сумке. Драко наклонился к ней и тихо сказал: — Я говорил с профессором Бабблинг… — Он чуть улыбнулся, словно ожидая её реакции. — Если хочешь, мы можем ходить на древние руны вместе с пятым курсом. Никто из нашего курса не записался, но она разрешила бы нам присоединиться. Гермиона подняла взгляд. От слов «древние руны» у неё внутри что-то приятно дрогнуло — но не из-за Бабблинг, не из-за предмета. Беллатрикс. Она вдруг вспомнила, как та объясняла ей руны. Как держала её ладонь. Как смотрела, так внимательно, будто читала её насквозь. — Так и знал, что тебе понравится, — сказал Драко, принимая её молчание за восторг. Гермиона чуть скривилась и быстро ответила: — Я… подумаю. Не уверена, что у меня будет достаточно времени. Драко нахмурился: — Что с тобой? Ты же так хотела изучать руны. Я видел, как ты расстроилась, когда профессор сказала, что у шестого курса их не будет. Гермиона отвела взгляд: — Посмотрю… если у меня получится, — тихо сказала она, и всё в этом ответе звучало неубедительно. Драко вздохнул, но спорить не стал — просто перевёл тему: — Ладно… Тогда… Слушай, ты ведь удивилась, что я решил заняться квиддичем? Гермиона сразу оживилась, ведь была рада переключиться: — Да. Я не помню, чтобы ты хоть раз упомянул о квиддиче с каким-то интересом. Теперь уже Драко замялся, понизив голос: — Ну… Когда ты и Гарри отдалились, а Рон остался… мы с ним начали больше общаться. Само как-то так… получилось. Он всё время говорит о квиддиче, и… — он пожал плечами. — Наверное, меня это зацепило. Гермиона тепло улыбнулась. — Я рада, что вы подружились. Они оба замолкли и сделали вид, что слушают Биннса, но через минуту Драко снова заметил странность. Гермиона слишком часто поглядывала на часы, слишком нетерпеливо для неё. — Эй, — шепнул он. — Что происходит? Почему ты смотрела на часы уже… — он покосился на циферблат. — Пять раз за последние три минуты. Гермиона резко обернулась, прикусив губу. Врать Драко никогда не было просто, но правду сказать она точно не могла. О письмах Беллатрикс он не знал. О зеркале — тем более. — Я просто… — Она замялась. — Читаю одну книгу. Очень интересную. И хочу поскорее продолжить. Драко прищурился: — Какую книгу? Гермиона почти физически почувствовала, как её прижимают к стенке. — Потом покажу, — поспешно ответила она. Он посмотрел на неё чуть дольше обычного, так, будто пытался по выражению лица понять, врёт она или нет. Но в конце концов просто кивнул и снова записал пару дат. Гермиона облегчённо выдохнула и вновь уставилась на часы. Ну же… ещё двадцать минут. Всего двадцать минут. Звонок прозвенел, и гул голосов наполнил кабинет. Ученики торопливо начали собирать книги и пергаменты, готовясь к обеду. Гермиона же почти подпрыгивала на месте в нетерпении, которое совсем не было похоже на неё. Гарри, Рон и Драко ждали её у выхода. — Идём? — спросил Гарри, потягиваясь. — Я умираю с голоду. Но Гермиона покачала головой, прижимая к груди учебник. — Я… я не голодна. Хочу пойти в комнату, почитать. Трое одновременно уставились на неё, будто она объявила, что всерьёз решила прогулять экзамены. — Не голодна? — переспросил Рон с таким выражением, будто услышал величайшую ересь. — Ну вот… теперь она ради своих книжек даже от еды откажется. Гермиона рассмеялась. — Я, между прочим, с утра плотно позавтракала. Гарри нахмурился. — Гермиона, тебя же не было в Большом зале... Где ты плотно позавтракала? — Я перекусила в комнате, — неопределённо повела рукой Гермиона. Драко, прищурившись, уточнил: — И это ты называешь «плотно позавтракала»? Гермиона снова рассмеялась и, отступив на шаг, энергично покачала головой: — Мальчики, правда, я совсем не голодна. Мне нужно кое-что дочитать. Я побежала! И прежде чем кто-либо успел что-то возразить, она развернулась и почти бегом устремилась в сторону Гриффиндорской башни, не скрываясь, что только и думает о том, как быстрее остаться одна. Трое остались стоять в коридоре, удивлённо глядя ей вслед. — Если она продолжит так много читать, — задумчиво сказал Гарри, — она точно сойдёт с ума. Рон ткнул себе пальцем в висок и произнёс: — По-моему, она уже того… Драко с улыбкой хлопнул его по руке: — Эй. Рон фыркнул: — Ладно, ладно, прости. Гарри вздохнул и потянулся: — Пошли, что ли, на обед. А после… можно будет поиграть в квиддич. Драко сразу оживился: — Отличная идея. — Поддерживаю, — подхватил Рон. Гарри, хитро улыбнувшись, усмехнулся: — Всё ещё не могу поверить, что Малфой играет в квиддич. — Сам в шоке, Поттер, — усмехнулся Драко. И втроём они направились к Большому залу, обсуждая, кого сегодня возьмут на вратаря. Гермиона почти бежала по коридору, едва не сталкиваясь с первокурсниками. Сердце стучало громко, в груди будто щекотало — всё из-за предвкушения. Она быстро назвала пароль, ворвалась в гостиную и, не обращая внимания на парочку удивлённых учеников у камина, взлетела по лестнице к спальням. Комната была пуста, как будто мир специально решил сделать ей подарок. Гермиона захлопнула дверь, достала зеркало из кармана мантии и села на край кровати. Пальцы лёгким дрожанием провели по его гладкой поверхности. — Спекулор Визум… — прошептала она, и стекло послушно завибрировало. Пелена тумана заволокла поверхность зеркальца, и через секунду Гермиона увидела перед собой кабинет Беллатрикс — сумрачный, освещённый только несколькими парящими огоньками. Беллатрикс появилась в отражении, откинувшись в кресле. Она держала в руках бокал тёмного вина и лениво крутила его, но при виде Гермионы губы дёрнулись в усмешке. — Ты удивительно быстро справилась с уроками, Грейнджер. Гермиона улыбнулась, прижимая зеркало ближе: — Я же говорила, что очень хочу поговорить. — М-м. — Беллатрикс приподняла бровь. — Я не ожидала, что настолько сильно. У тебя такое лицо, будто ты сбежала от преследования. Гермиона смущённо улыбнулась — и тут поняла, что Беллатрикс действительно внимательно на неё смотрела. Не насмешливо. Не отстранённо. А будто анализировала каждую деталь: взволнованность, дыхание, то, как дрожат кончики пальцев. — Как прошёл ваш день? — спросила Гермиона, пытаясь отвлечься. — Утомительно. — Беллатрикс потянулась, её волосы слегка упали вперёд. — Но теперь стало… занятнее. Гермиона почувствовала, как что-то тепло разливается внутри груди. — Я очень рада снова связаться с вами… Беллатрикс тихо рассмеялась — низко, приятно, почти мурлыча. — Осторожнее, Грейнджер. Я могу подумать, что ты скучаешь по мне больше, чем по своим друзьям. Гермиона мгновенно покраснела: — Я… просто… мне… приятно с вами общаться. — М-м, конечно. — Беллатрикс довольно прикрыла глаза. — Настолько, что ты весь последний урок смотрела на часы, да? Гермиона раскрыла рот: — А вы… откуда… — Ты забыла, что зеркало работает в обе стороны? Или ты думала, что оно работает только когда ты этого хочешь? Гермиона подавилась воздухом. Беллатрикс ухмыльнулась. — Драко сегодня предложил мне ходить на древние руны… — начала Гермиона, как будто между прочим, но слишком уж тянет гласные, чтобы это звучало равнодушно. Беллатрикс чуть приподняла бровь. — И что? Согласилась? Гермиона отрицательно покачала головой. — Нет. Я… не уверена, хорошая ли это идея. И… будет ли у меня время. Беллатрикс прищурилась, медленно поднимая бокал и делая глоток. — Что ж… если ты не будешь носиться с зеркалом каждую секунду, чтобы поболтать со мной, — произнесла она с насмешливой мягкостью, — то время у тебя точно появится. Гермиона моментально покраснела. — Это… это у вас от вина такое игривое настроение? — спросила она и до конца не поняла, зачем это сказала. Беллатрикс легко наклонила голову. — Может, да… а может… дело в тебе. Гермиона едва не подавилась воздухом. — Во мне? — Мне просто нравится тебя смущать, — продолжила та спокойно, почти лениво. — Ты так забавно краснеешь. Гермиона закатила глаза, но уголки губ всё равно поднялись. На мгновение они обе замолчали, просто смотря друг на друга через тонкий слой серебра. — Чего пялишься? — наконец хмыкнула Беллатрикс. Гермиона распахнула глаза: — Я? Это вы пялитесь. — Ты первая начала, — усмешка стала шире. Гермиона тут же начала запинаться: — Я? Да я… я не… Это вы… Я просто… Беллатрикс взорвалась смехом, звонким, неожиданным. Гермиона замерла в ступоре. — Какая же ты смешная, Грейнджер, — выдыхает Беллатрикс, едва успокаиваясь. Гермиона покраснела так ярко, что лицо кажется горячим. — Ничего я не смешная, — пробурчала она, надувая губы. — Да ты бы себя видела… и слышала, — ответила Беллатрикс, снова едва сдерживая смех. Гермиона показала ей язык, и это окончательно сбило остатки серьезности. — Как это по-взрослому… — протянула Беллатрикс, слегка приподнимая подбородок. — Хотя… наверное, я забыла, что ты всего лишь ребёнок. Слова отдались тяжестью в груди. Гермиона опустила взгляд. Беллатрикс сразу заметила. — Что с тобой? — Я не ребёнок, — тихо произнесла Гермиона. — И… я не хочу, чтобы вы видели во мне только ребёнка. Беллатрикс посмотрела на неё внимательно, слишком внимательно. — А кого я должна в тебе видеть? — Я… не знаю… — прошептала Гермиона. — Вот видишь, — мягко заключает Беллатрикс. Пауза снова растягивается, но теперь она тягучая и теплая. Гермиона первой нарушает её: — А стоит ли… говорить Драко о том, что мы общаемся? Беллатрикс пожала плечами. — Если хочешь его расстроить – скажи. Если не хочешь – лучше не надо. — Почему вы… не общаетесь с ним? — осторожно спросила Гермиона. — Не хочу привязываться к этому, — спокойно ответила Беллатрикс. — Я люблю его… но предпочитаю делать это на расстоянии. Гермиона кивнула. — Понятно… — Меняем тему, Грейнджер, — решительно оборвала Беллатрикс. — Хорошо… Тогда… Зачем вы за мной подслушивали? И подсматривали. И… — Гермиона запнулась, — вы поняли. — Закончила одну работу, стало скучно, — лениво начала Беллатрикс. — Решила посмотреть, чем ты занята. Но услышала только ваш разговор с Драко о том, что ты всё время смотришь на часы. Кстати… с книжкой ты выкрутилась отлично. Врёшь и не краснеешь. Гермиона фыркнула. — Я просто не знала, стоит ли ему говорить. Теперь знаю, что не стоит. Беллатрикс сделала ещё один глоток. — Над чем вы работали днём? — спросила Гермиона. Беллатрикс не ответила сразу, просто развернула зеркало, показывая заваленный пергаментами стол. Среди бумаг маленький стальной предмет в форме черепа птичьей головы. — Что это? — спросила Гермиона, наклоняясь ближе. Зеркало опять повернулось к Беллатрикс: — Прислали из Нурменгарда. Разбиралась с этим полдня… пока безрезультатно. — Но вы же сказали, что закончили работу. — Ну… чуть преувеличила, — равнодушно ответила Беллатрикс. — Не закончила. Просто устала. Гермиона улыбнулась уголком губ. — Значит, вы тоже врёте и не краснеете. Беллатрикс медленно ухмыльнулась в ответ. — Наверное, это отнимает много сил, — добавила Гермиона уже серьёзно. — Есть немного, — признала Беллатрикс. Они снова просто смотрят друг на друга, тихо, спокойно, будто зеркальные поверхности между ними на мгновение перестали существовать. Беллатрикс слегка сощурилась, будто что-то прикидывая, и спросила, чем Гермиона планирует заняться дальше. Гермиона пожала плечами и сказала, что думала почитать до ужина, а после — делать домашнее задание вместе с Гарри, Роном и Драко. — Дай угадаю, — протянула Беллатрикс с ленивой усмешкой. — Ты делаешь домашку, а остальные у тебя списывают? Гермиона возмущённо фыркнула: — Совсем не так. Мальчики молодцы, делают сами. Я только помогаю в том, что им непонятно. — То есть во всём, — хмыкнула Беллатрикс, откинувшись в кресле. Гермиона рассмеялась. — Неправда. Они действительно умнички. Беллатрикс показательно фыркнула, будто ей сложно поверить в это: — Ну-ну. Гермиона решила сменить тему и спросила, чем сама Беллатрикс займётся вечером. Та подняла бокал, покрутила его в пальцах и лениво сказала: — Работать я уже точно не буду. Выпила вина. Так что… займусь чем-нибудь другим. А возможно, кем-то. Гермиона моргнула. — Кем-то? Беллатрикс изогнула бровь, довольная произведённым эффектом: — Да-да, Грейнджер. Возможно, проведу вечер в компании кого-то… интересного. В груди у Гермионы неприятно кольнуло. — И часто вы проводите вечера с кем-то… «интересным»? — спросила она нарочито спокойно. На губах Беллатрикс появилась очень довольная, очень колючая ухмылка. — А вот это, девочка моя, уже не совсем твоё дело. Гермиона опустила взгляд, чувствуя, как что-то внутри сжимается. — Как знаете, — сказала она ровно, без выражения. Беллатрикс сделала глоток вина и усмехнулась ещё шире: — Подрастёшь немного и возможно, мы это ещё обсудим. Это задело сильнее, чем Гермиона позволила себе показать. — Ну да, конечно, — пробормотала она. — Я ведь ещё ребёнок. Беллатрикс резко подняла на неё холодноватый взгляд: — Грейнджер, если ты собираешься и дальше обижаться на очевидные вещи, мы закончим разговор прямо сейчас. Гермиона почувствовала, как в груди поднимается злость, горячая, почти обидная. Она сжала пальцы на оправе зеркальца, но всё-таки выдохнула: — Ладно. Не будем об этом. Беллатрикс чуть расслабилась, снова откинулась на спинку кресла и что-то лениво черкнула пальцем по краю бокала, будто разговор о зрелости Грейнджер был для неё пустяком, не стоящим внимания. Гермиона же отвела взгляд, стараясь скрыть, как сильно всё это задело её, и всё равно не могла не отметить для себя, насколько легко Беллатрикс умела выводить её из равновесия. После ужина библиотека, как обычно, погрузилась в мягкую тишину — шелест страниц, скрип перьев, редкие шаги между полками. Гермиона сидела за столом вместе с Гарри, Роном и Драко, перед ними лежали раскрытые учебники и груды пергаментов. Но мысли Гермионы были далеко, свернувшиеся в клубок где-то между острыми фразами Беллатрикс, её смехом, игривостью… и тем, как всё-таки больно укололи её слова о том, что Гермиона просто ребенок. Они действительно болтали долго, гораздо дольше, чем Гермиона могла представить. Чёртово зеркало никак не хотело вылететь из её мыслей. И Беллатрикс тоже. Слова сами сорвались с губ: — Бред какой-то… Трое мальчиков одновременно подняли головы. Гермиона вздрогнула. — Ошиблась в эссе, — отмахнулась она слишком быстро. Рон пожал плечами и вернулся к домашнему заданию. Драко задержал на Гермионе внимательный, изучающий взгляд. Гарри же лениво откинулся на спинку стула. — Если честно, я бы передохнул немного, — зевнул он. — Я тоже, — неожиданно легко согласилась Гермиона. Три головы изумлённо повернулись к ней. — Что? — Гермиона засмеялась. — Представьте себе, даже я могу устать от учебы. — Удивительно… — протянул Драко, будто до конца не веря. Рон фыркнул, ткнул его локтем и взглядом указал в сторону Гермионы. Драко кашлянул, будто собираясь с духом. — В общем… Гермиона… тебя с нами не было, поэтому ты не знаешь… Гермиона оторвала взгляд от пергамента. — Что? — осторожно спросила она. Драко отвёл глаза, затем посмотрел снова, чуть виновато, чуть смущённо. — Мы… пообщались с Сарой. И в общем… я… она… ну, то есть мы… — Драко, — Гермиона приподняла брови, — говори уже. Он выпалил: — Мы решили попробовать что-то серьёзное. Гермиона моргнула, приоткрыла рот. — Ого… это… черт… — и вдруг искренне улыбнулась. — Я очень рада за тебя. Драко облегчённо выдохнул, но в этот момент Рон бодро вставил: — Они почти час целовались после обеда! — Рон! — Драко задохнулся от возмущения. Гарри расхохотался. — Ну а что, — пожал плечами он. — Пусть Гермиона тоже знает. Гермиона покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. — Я правда очень рада за тебя, Драко. Честно. Надеюсь, у вас всё получится. Он широко, тепло улыбнулся. Гермиона хлопнула ладонями по столу: — Ладно, отвлеклись немного, а теперь снова домашнее задание. Гарри и Рон синхронно застонали. Драко с улыбкой склонился над пергаментом. Под столом Гермиона незаметно взяла его за свободную руку. Тихо, почти невесомо сжала. Драко поднял взгляд на неё, внимательный, мягкий. Потом чуть наклонился, чтобы не услышали другие. — Ты снова планируешь читать перед сном? — прошептал он. У Гермионы будто слегка дёрнулось сердце. Чтением она называла переписку… а теперь разговоры… с Беллатрикс. — Я… не знаю, — пробормотала она. — Наверное, нет… Он мягко улыбнулся. — Тогда… может, прогуляемся позже? Гермиона заморгала. — А ты не хочешь провести время с Сарой? — осторожно спросила она. Драко легко пожал плечами. — Мы с тобой давно не гуляли. Гермиона ухмыльнулась: — Я шучу. Конечно пойдём. Они оба вернулись к пергаментам, хотя мысли Гермионы всё равно то и дело ускользали к Беллатрикс. Перед сном Гермиона долго крутила зеркало между пальцами, словно пытаясь выжать из гладкой, холодной поверхности хоть какой-то намёк на то, что ей стоит связаться с Беллатрикс. На душе стояло какое-то тягучее, неприятное чувство: смесь обиды, раздражения и чего-то ещё, чего она не до конца понимала. Беллатрикс сказала, что вечером у неё будет кто-то интересный. И Гермиона совершенно не понимала, почему эти слова так застряли внутри, словно маленькая, но очень острая заноза. Она сдавленно выдохнула, убрала зеркало под подушку, словно пряча от самой себя, и легла. Ночь выдалась беспокойной — мысли крутились друг за другом, как назойливые мушки, и всё возвращались к тому тону Беллатрикс… к её ухмылке… Утро наступило слишком быстро. Гермиона открыла глаза, но даже не пошевелилась. Просто лежала и смотрела вверх, на бледные, почти прозрачные в утреннем свете балдахины. Её же сон окончательно сбежал. Почти автоматически рука потянулась под подушку. Пальцы нашли гладкую грань зеркальца.Она достала его и положила себе на ладонь, глядя на него сверху вниз, будто на что-то опасное. Попытаться связаться? И что я ей скажу? «Доброе утро»? А вдруг она не одна…? Сердце неприятно кольнуло. И она снова не поняла почему. Беллатрикс не принадлежит мне… Она не обещала всё время поддерживать общение со мной… Гермиона попыталась резко оборвать мысли, но не могла сейчас с собой спорить. Если Беллатрикс вчера была и правда не одна… Если она провела ночь не в одиночестве… Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось, как будто холодная проволока обвилась вокруг сердца. — Глупости… — тихо прошептала она, но от этого легче не стало. Она положила зеркало рядом, на край подушки, и долго смотрела на него, будто надеясь, что оно само вдруг подаст сигнал, размоется, оживёт… Ничего. Гермиона выдохнула, коротко, устало. Будто приняв решение, она спрятала зеркало в сумку. Не в карман, а просто в учебную сумку, среди книг. Так ей будет проще не тянуться к нему. Проще… не думать. Она медленно сползла с кровати, стараясь не шуметь, и отправилась собираться. Сегодня она решила точно — никаких попыток связаться с Беллатрикс. Ни утром. Ни позже. Если Беллатрикс и правда провела ночь «в компании кого-то интересного»… Значит, ей точно сейчас не до Грейнджер. Гермиона почувствовала, как в груди поднимается злость, горячая, неясная, обжигающая. Она не понимала, на кого злится — на Беллатрикс или на себя. Но злость была. И она решила не давать ей выхода. Просто день. Просто уроки. Просто жизнь. Без зеркала. Без разговоров. Без неё. Гермиона вздохнула ещё раз, глядя на своё отражение в зеркале на стене. Щёки бледные, глаза какие-то слишком серьёзные. — Пора… — тихо сказала она себе. И вышла из спальни, даже не оглянувшись. Уроки тянулись мучительно долго. Несмотря на то, что Гермиона всегда считалась образцом собранности, сегодня всё шло наперекосяк. На первых же уроках она сидела с каменным лицом, отвечала преподавателям коротко, сухо, будто каждое слово стоило ей невероятных усилий. Мальчики сначала пытались поддерживать привычную беседу, но быстро почувствовали, что что-то явно не так. На истории магии ситуация дошла до пика. Рон, по привычке тихонько пошутивший о том, что Биннс мог бы и сам уснуть под собственную лекцию, получил от Гермионы резкое, неожиданно резкое: — Рон, можешь хоть раз просто помолчать? Рон быстро заморгал, Гарри округлил глаза, а Драко застыл, будто его окатили холодной водой. Гермиона тут же отвернулась, будто ничего не произошло, но осадок повис в воздухе такой плотный, что никто из мальчиков не рискнул произнести ни звука до конца урока. После звонка мальчики обменялись взглядами, и Гарри тихо сказал: — Давайте… пока не трогаем её. Пусть сама придёт в себя. Рон лишь кивнул — обиженно, но понимая. Драко же, в отличие от двух других, всё уроки не спускал с Гермионы глаз. Он видел, что вместо конспекта она весь последний час выводила на краю пергамента странные завитки, похожие на рунические начертания, но бессмысленные, разорванные, словно мысли, которые она пытается обуздать и не может. К обеду её раздражённость, кажется, прошла собственный пик. Когда они вышли из класса, Гермиона внезапно сказала: — Знаете… я бы сейчас съела весь стол. Гарри попытался шутливо разрядить обстановку: — Осторожно, это миссия Рона. И, к большому удивлению всех троих, углы губ Гермионы дрогнули, а затем она даже тихо рассмеялась. Мальчики будто синхронно выдохнули, напряжение спало. Они свернули в сторону Большого зала, обсуждая что-то повседневное, когда Гермиона вдруг остановилась. Резко, будто врезалась в невидимую стену. Гарри, Рон и Драко тоже остановились. — Гермиона? — осторожно спросил Драко. — Что случилось? Она чуть прищурилась, прислушиваясь. Первый звук был похож на обычный шум коридора… но затем — ясный, хорошо различимый шепот откуда-то из сумки Гермионы: «Грейнджер…» Гермиона вздрогнула. — Мне… нужно кое-что проверить, — сказала она быстро, натянуто. — Вы идите. Я догоню. Мальчики замялись, но подчинились. Она открыла сумку и увидела еле заметное свечение зеркала. Сердце дернулось. Она осторожно обхватила его обеими ладонями, наклонилась так, чтобы никто не увидел отражение, и прошептала едва слышно заклинание деактивации — тонкое, почти невидимое колебание пробежало по зеркальной поверхности, и оно погасло. Гермиона глубоко вдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, защёлкнула сумку и бросилась догонять друзей, будто убегала от собственных мыслей. Беллатрикс сидела на кухне, ссутулившись над массивным дубовым столом, где рядом с бутылкой вчерашнего недопитого вина лежала ее часть зеркала. В руке Беллатрикс сигарета, почти догоревшая. Она сделала глубокую затяжку, медленно выдохнула дым и, щурясь, изучила отражение, пустое, гладкое. — Вот же заноза, — процедила она сквозь зубы и раздражённо смахнула пепел в сторону. Её задело, что девчонка, эта маленькая, упрямая гриффиндорка, не вышла на связь. Не то чтобы Беллатрикс ждала, конечно… но сама мысль, что кто-то решил игнорировать её, да ещё она, неожиданно обожгла изнутри. Немного. Совсем чуть-чуть. Беллатрикс резко поднялась, стул скрипнул по плитам пола. Она схватила зеркало и быстрым шагом направилась по коридору к своему кабинету, тяжелые двери слабо хлопнули. Внутри царил ровный, аккуратный хаос: свитки, пергамент, книги, стопки тёмных папок. На середине стола лежал тот самый артефакт — металлический, холодно поблескивающий череп птичьей головы, странно вытянутый. Беллатрикс опустилась в кресло, бросила сигарету в жестяную пепельницу и положила зеркало чуть в стороне, в поле зрения, но далеко от руки — словно демонстративно показывая сама себе, что не собирается тянуться к нему каждую минуту. — Прекрасно, — пробормотала она, — раз уж Грейнджер решила играть в молчанку, займусь этим. Она развернула пергамент, снова пробежалась глазами по заметкам, хмурясь. Артефакт требовал времени и сосредоточенности. Вчера она устала, пьяно отмахнулась от работы, а сегодня, чёрт возьми, чувствовала странную смесь злости и… какой-то пустоты. Слегка куснув губу, она взяла череп между пальцами. Металл был ледяным, будто хранил в себе старую магию. — Ну что, птичка, — пробормотала Беллатрикс, — поможешь мне забыть о маленькой гриффиндорской непоседе… хотя бы на пару часов? Но стоило ей начать рассматривать тонкие руны на поверхности артефакта, как взгляд снова и снова возвращался к зеркалу сбоку. Слишком часто. Непозволительно часто. Беллатрикс раздражённо отодвинула его ещё дальше, почти к краю стола, но от этого стало только хуже, теперь оно как будто немым укором присутствовало в комнате. — Заноза… — повторила она почти ласково, но в голосе звенел металл. Она вздохнула, снова взяла артефакт и заставила себя сосредоточиться на работе, но внутри неё продолжало тихо кипеть, неприятно, непривычно, как будто что-то в ней дернули изнутри. И уже через минуту она поймала себя на том, что слушает тишину кабинета… и ждет, не вспыхнет ли зеркальная поверхность сама. Но зеркало оставалось неподвижным и тёмным. Уютный вечер стоял в Гриффиндорской гостиной, мягкий свет камина переливался на ковре, создавая уютные островки тепла. Гермиона устроилась в кресле, поставив книгу на колени, но читала она едва ли, взгляд то и дело ускользал к Гарри и Рону, которые в полный голос сражались на шахматной доске. Драко, как она и ожидала, сегодня к ним не присоединился. После ужина он коротко бросил, что обещал Саре прогуляться с ней, и, не скрывая лёгкого волнения, ушёл. Гермиона наблюдала за тем, как он выходил из зала, и невольно улыбнулась: было видно, что он старается держаться спокойно, но в движениях сквозило что-то юношески неловкое и трогательное. Рон задумчиво почесал затылок, глядя на шахматную доску: — Как думаешь, у Драко и Сары что-то получится? — его голос прозвучал неожиданно взрослым. Гарри, откидываясь на спинку кресла, пожал плечами: — Сара вроде хорошая. Добрая. С ним терпеливая. Должно получиться. Гермиона тихо усмехнулась, не поднимая глаз от книги: — Главное, чтобы Драко сам всё не испортил. Снова. Рон резко повернулся к ней: — Снова? — брови взлетели почти до линии волос. Гарри тоже поднял голову: — Гермиона, о чём речь? Гермиона прикрыла книгу, пальцем держa страницу, и спокойно ответила: — Думаю, об этом он должен рассказать вам сам. Не моя история. Рон сделал ход, его ладья решительно переехала половину доски — и через пару секунд прозвучало довольное: — Шах и мат! Он вскинул руки вверх так, будто выиграл турнир, а Гарри театрально застонал: — Не люблю шахматы. Гермиона тихо рассмеялась: — Признай, Гарри, просто это не твоё. Тот закатил глаза, а Рон сиял так, будто ждал именно этих слов. Гермиона закрыла книгу и поднялась, прикрывая зевок ладонью: — Что ж, мальчики… я, пожалуй, пойду к себе. Что-то устала. — Доброй ночи, Гермиона, — почти хором ответили Гарри и Рон. Она кивнула им и направилась к лестнице в спальни, ощущая странную тяжесть под рёбрами. Гермиона забралась на кровать, подтянула колени к груди и какое-то время просто сидела так, глядя перед собой. Комната уже погрузилась в мягкую полутьму, лишь отражённый свет от коридора пробивался под дверью и ложился тонкой полоской на пол. Девочек еще не было в комнате. Гермиону не отпускало беспокойство, тянущее, неприятное, будто внутри что-то застряло и мешало вздохнуть полной грудью. С минуту она вертела зеркальце в пальцах, поднимая его ближе к глазам, потом снова пряча под ладонью. Она понимала, что если сейчас свяжется с Беллатрикс, то уже не сможет сделать вид, будто ничего не произошло. Но и не связываться было невозможно. Слишком тянуло. В конце концов она выдохнула, тихо, почти неслышно, и произнесла заклинание активации. Зеркало послушно затуманилось — сначала на краях, потом всё поле стало молочным, будто кто-то выдохнул на холодное стекло. Гермиона нервно сглотнула. Её сердце почему-то стучало в груди так, будто она собиралась прыгнуть в глубину озера. Мутный слой начал рассеиваться, открывая взору потолок. Пустая комната. Тишина. Ни Беллатрикс, ни даже её тени. Гермиона наклонилась ещё ближе. — Эй… есть кто-нибудь? — прошептала она. И тут, резко, словно кто-то вышел из темноты, силуэт заполнил зеркало. В кадре появилась Беллатрикс. Волосы растрёпаны, взгляд колючий, губы сжаты в линию. — Только посмотрите, кто объявился, — протянула она сухо, почти лениво, но в глазах плескалось раздражение. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Добрый вечер… — осторожно произнесла она. Беллатрикс прищурилась, так, будто была чем-то недовольна. — Грейнджер, ты серьёзно? Ты меня проигнорировала днём. — Я… я просто… — начала Гермиона, но слова застряли. — И вчера вечером ты не объявилась, — перебила Беллатрикс, голос стал жёстче. — И сегодня утром ни малейшего намёка на то, что ты пыталась со мной связаться. Это стало последней каплей. Гермиона вскинулась, будто укололась об острый край. — Но вы сами сказали, что будете не одни! — выпалила она. — Я не хотела мешать! Брови Беллатрикс взметнулись вверх. — Хорошо, Грейнджер. А как ты объяснишь то, что проигнорировала меня днём, когда уже я пыталась связаться? Её голос звучал тихо, но от этого вдвойне опаснее. Гермиона зажмурилась на секунду, собираясь с мыслями. — Я… я не знаю. Я была немного зла. И мне было обидно, что вы… — она попыталась подобрать слова. Беллатрикс не дала ей закончить: — Знаешь что, Грейнджер, — сказала она устало, но всё равно резко, — я человек не общительный. Мы обе это прекрасно знаем. Но с тобой я, по какой-то причине, связь поддерживала. И иногда даже с удовольствием. Она наклонилась ближе к зеркалу. Голос стал твёрдым, как сталь: — Но если ты собираешься ставить выше этого свои детские обиды, то мы можем попрощаться прямо сейчас. Я ясно выражаюсь? Гермиону будто обожгло. Одновременно стыд, злость, обида и отчаяние поднялись в груди и переплелись. — И снова вы об этом! — вспыхнула она. — Именно это меня и задело! Что для вас я просто ребёнок и ничего больше! Беллатрикс тоже закипела, это было видно по тому, как сузились её глаза. — Если ты и дальше будешь себя так вести, — тихо отчеканила она, — то да. Ты останешься для меня не больше, чем обиженной малолеткой. Пауза. Её голос стал почти низким, угрожающим: — А если хочешь, чтобы я относилась к тебе как ко взрослой, то веди себя соответственно, дорогуша. Гермиона почувствовала, как от злости горло стянуло будто узлом. Но она всё-таки выдавила: — И… как же мне, по-вашему, нужно себя вести? Беллатрикс вдруг расслабилась. Словно вся эта вспышка гнева мгновенно выгорела, оставив только усталость. На её губах появилась неожиданно мягкая, почти ласковая улыбка. — Как минимум, говорить прямо, Грейнджер. Она чуть склонила голову. — Если тебя задевают мои слова – говори. Если что-то не нравится – говори. Просто говори. Прямо. Ты же не глупая… неужели мне надо учить тебя элементарной коммуникации? Она выдохнула, тихо, почти незаметно. — Мне, знаешь ли, самой общение с людьми никогда особо не давалось. Гермиона сидела, сжав зеркальце в ладонях, дыхание у неё все ещё сбивалось после этого короткого словесного шторма, который пролетел между ними. В зеркале Беллатрикс тоже молчала — но теперь уже без напряжённой складки между бровей, без хищного прищура. Казалось, что обе выдохлись одинаково и одновременно. Гермиона первая опустила взгляд, пальцами нервно поглаживая ободок зеркальца. Беллатрикс слегка склонила голову, наблюдая за этим движением, и только когда тишина стала почти осязаемой, спросила тихо, уже без язвительности: — Ну что, Грейнджер… выдохнула? Гермиона подняла взгляд, в её глазах больше не было вспышек злости. — Да. — Она тихо выдохнула. — Извините… я правда… я слишком всё это близко к сердцу приняла. Беллатрикс едва заметно дёрнула губами, не то в усмешке, не то в попытке скрыть что-то мягче сарказма. — А я слишком резко на это отреагировала. — Она лениво откинулась назад, коснувшись затылком подушки. — Если ты хочешь услышать извинения… считай, что услышала. Хотя я и нечасто этим балую. Гермиона удивлённо моргнула: — Серьёзно? — Ох, Грейнджер, не заставляй меня повторять. Я могу передумать, — буркнула Беллатрикс, но в голосе её появилась теплая хрипотца, от которой у Гермионы непрошено сжалось горло. Снова тишина. На этот раз спокойная. Гермиона смотрела на Беллатрикс, а Беллатрикс на неё. Будто обе пытались понять, что, чёрт возьми, сейчас между ними происходит. — Я… — начала Гермиона, сама не понимая, зачем говорит. — Я не хочу, чтобы вы думали, что мне всё равно. Или что я обижаюсь на каждое слово. Просто… если мне кажется, что я для вас… никем не являюсь… это неприятно. Беллатрикс подняла брови, не насмешливо, а осторожно, изучающе. — А кем бы ты хотела для меня быть? Гермиона замерла. Она открыла рот, но ни один вариант не казался правильным, безопасным или хотя бы понятным самой себе. — Я… не знаю, — прошептала она почти виновато. Беллатрикс усмехнулась, но мягко: — Вот и я не знаю. Так что давай без драмы. Хорошо, ты не ребёнок, но и взрослой тебя назвать сложно. Ты… между. Переходное состояние. И в нём нет ничего плохого. Гермиона нахмурилась, но уже без той болезненной вспышки, что раньше. — Я всё равно не хочу казаться вам маленькой. Беллатрикс чуть наклонилась ближе, в зеркале её тёмные глаза словно вспыхнули. — Тогда не веди себя как маленькая. Говори, что думаешь. Не бегай от разговора. И, главное, не принимай решения за меня, если не знаешь, одна я или нет. Гермиона от смущения опустила взгляд, чуть поигрывая краем одеяла. — А вы… были одна? — тихо спросила она. Беллатрикс фыркнула. — Разумеется. — Она подняла бокал, который стоял рядом. — Я выпила бокал вина и пошла спать, Грейнджер. Ты бы удивилась, насколько я… избирательна в спутниках. Гермиона почувствовала, как щёки снова нагреваются, и Беллатрикс, заметив это, довольно приподняла бровь. — О, снова покраснела. — Не покраснела! — мгновенно огрызнулась Гермиона. — Конечно, конечно, — с откровенной насмешкой протянула Беллатрикс. — Абсолютно уверена, что ты просто вспыхнула от тепла в комнате. Гермиона закатила глаза, но улыбка всё равно появилась, мягкая, как будто сама собой. И снова тишина. Уютная. Спокойная. Беллатрикс первой нарушила её: — Ну что ж… раз мы всё прояснили, Грейнджер, ты собираешься ещё спорить или мне можно спокойно разговаривать с тобой, не опасаясь детской истерики? Гермиона дернула уголком губ: — Я подумаю над этим. Беллатрикс тихо рассмеялась. Усталый, но искренний смех. И Гермиона вдруг почувствовала, что её злость ушла окончательно, оставив только тепло. И странную, пугающе-приятную близость. Она посмотрела на Беллатрикс и, не отрывая взгляда, едва слышно сказала: — Я рада, что связалась с вами. Беллатрикс чуть опустила глаза и этого маленького движения хватило, чтобы у Гермионы перехватило дыхание. — Я тоже, Грейнджер. Хоть ты и заноза. И почему-то именно от этих слов у Гермионы внутри стало особенно тепло. Беллатрикс какое-то время молча рассматривала Гермиону, словно прислушивалась не только к её словам, но и к тому, как она дышит, как держит зеркало. В её взгляд вплелась тень мягкости, почти незаметная, но всё же настоящая. — Ты выглядишь уставшей, — сказала она спокойно. Гермиона покачала головой, убирая прядку за ухо. — Наоборот… после того, как мы разобрались, мне стало легче. Правда. — Я тоже рада, что мы поговорили, — протянула она. — Но учти, Грейнджер, в следующий раз, если ты решишь снова устраивать эти детские обиды и исчезновения… я просто прекращу наше общение. И всё. Слова будто упали между ними тяжелым камнем. Гермиона даже не пыталась скрыть, как сильно это кольнуло, взгляд тут же потускнел, уголки губ чуть опустились. Она кивнула. — Понимаю… — только и сказала она. Беллатрикс, конечно, заметила перемену. Усмехнулась, но как-то почти тепло. — Не грусти. Мы ведь всё еще разговариваем, не так ли? Гермиона глубоко вдохнула, будто собираясь с духом. — Я буду стараться… — сказала она искренне. — Держать обиды под контролем. И… говорить, если что-то не так. Беллатрикс удовлетворенно кивнула, уголки ее губ тронула едва заметная улыбка. — Умница. А теперь, думаю, пора отдыхать. Гермиона вздрогнула, будто совсем не готова была к тому, что разговор может закончиться. — Я бы поболтала еще… но если вы хотите спать, то… можем продолжить завтра. Беллатрикс чуть приподняла бровь, с ленивой ухмылкой. — Спать я пока не собираюсь. Можем поболтать, конечно. Но мне нужна секунда. Гермиона кивнула, даже не подозревая, насколько поспешно. Беллатрикс положила зеркало перед собой так, чтобы оно показывало часть ее комнаты, и, отойдя на полшага назад, повернулась спиной. В следующий момент Гермиона поняла, что происходит. Беллатрикс начала снимать платье. Гермиона застыла. Будто кто-то нажал на паузу внутри нее. Пальцы, сжавшие оправу зеркальца, побелели. И чем дальше платье скользило вниз, тем сильнее разгорался жар на ее щеках. Отвести взгляд..? Но Беллатрикс не ушла. Не скрылась. Ничуть. Значит ли это, что смотреть… можно? Платье сползло чуть ниже. На секунду открылась обнаженная линия плеч, высокая, уверенная осанка, изгиб спины, который Гермионе совершенно не следовало рассматривать настолько внимательно. Сердце стучало уже не просто где-то в груди, оно грохотало в висках, в ушах, в кончиках пальцев. Когда ткань соскользнула достаточно, чтобы показать всю линию позвоночника, Гермиона не выдержала, перевернула зеркало почти с испугом. Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться, но воздух никак не хотел проходить ровно, спокойно. Щёки буквально горели. Через несколько секунд откуда-то снизу донеслось настороженное: — Грейнджер? Ты где? Гермиона дернулась и перевернула зеркало. Теперь в отражении Беллатрикс была уже в темном шелковом халате, укладывающаяся на свою кровать. Она нахмурилась, разглядывая смущенное пунцовое лицо Гермионы. — Что с тобой? Ты как помидор. Гермиона тут же отвела взгляд в сторону и попыталась состроить что-то вроде невозмутимости: — Н-ничего… просто… кое-что вспомнила. Беллатрикс медленно, лениво, почти хищно приподняла уголок губ. — Вот как? И что же такого ты вспомнила, что у тебя уши покраснели сильнее, чем лицо? Гермиона открыла рот… и поняла, что не знает, что сказать вообще. Ни одного слова, ни одной правдоподобной отговорки. Она просто смотрела на Беллатрикс — в упор, растерянно, беспомощно. А Беллатрикс улыбалась. Гермиона отвернулась, будто нашла что-то крайне интересное на своей простыне, но уши у неё всё равно остались ярко-красными. Беллатрикс чуть сместилась ближе к зеркалу, приподнимая подбородок, словно принюхивалась к её смущению. — Грейнджер, — медленно, почти лениво протянула она. — Не вздумай выдумывать что-то. Я вижу, что ты едва дышишь. Гермиона попыталась изобразить возмущение, но дыхание действительно сбилось. — Я… я правда просто… — она сглотнула. — Просто вспомнила кое-что, да. Ничего особенного. Беллатрикс прищурилась, уголки губ опасно поднялись. — Враньё, — произнесла она легко, почти с удовольствием. — Ты отвела зеркало так быстро, будто я вот-вот должна была наброситься на тебя через него. Гермиона закрыла лицо рукой, тихо бормоча: — Мерлин… почему вы такая… — Какая? — Беллатрикс сделала вид, что искренне ожидает продолжения. — Давай, Грейнджер. Говори прямо, как я тебя учила. Гермиона резко убрала руку, нервно поджала губы и посмотрела ей прямо в глаза. Внутри у неё всё дрожало. — Вы… вы могли бы хотя бы предупреждать, что собираетесь переодеваться! — выдохнула она слишком громко. — Я не была готова! Беллатрикс несколько раз удивлено моргнула, а затем засмеялась, тихо, глухо, почти хищно. — Ох, Грейнджер… — она качнула головой. — Так значит, проблема была в этом? Гермиона снова вспыхнула. — Не проблема! Просто… неожиданность. Беллатрикс поддалась к зеркалу чуть ближе, и голос у неё стал мягче, теплее, но от этого стало только хуже. — И ты всё равно осталась смотреть. До последнего. Гермиона чуть не поперхнулась воздухом: — Я... Я не… Это случайно вышло! — Разумеется, — промурлыкала Беллатрикс. — Всё случайно. Ты же у нас сама невинность, да? Гермиона раскрыла рот, чтобы что-то возразить, но слова куда-то исчезли. Секунду она просто яростно смотрела на неё, обиженно, смущённо, беспомощно. Беллатрикс заметила это и, кажется, окончательно потеряла остатки серьёзности. — Грейнджер, — её голос мягче, чем должен быть, опасно мягче. — Я ведь не против, если ты смотришь. У Гермионы внутри что-то провалилось. Она настолько ошеломлена, что даже забыла покраснеть. — Ч-что? — только и выдохнула она. Беллатрикс тихо посмеялась, смех идёт от горла, хрипловатый: — Расслабься. Это была шутка. Была ли? Гермиона не уверена. Она выдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, но у неё всё ещё дрожат пальцы. — Вы… — она чуть прикусила губу. — Вы ужасна. Беллатрикс довольно улыбнулась, словно это лучший комплимент. — Спасибо, Грейнджер. Стараюсь. Гермиона прикрыла глаза ладонью. — Можете… — она вздохнула. — Можете хотя бы перестать смотреть на меня так? — А как я на тебя смотрю? — Беллатрикс сделала вид, что искренне заинтересована. — Как будто… — Гермиона запнулась. — Как будто вам смешно. — Мне действительно смешно, — вздохнула Беллатрикс почти нежно. — Ты забавная. Гермиона раздражённо шмыгнула носом, но где-то под раздражением внутри начало оттаивать странное, тёплое, но опасное чувство, о котором она боится даже думать. — Вы доведёте меня, — пробормотала она. — Очень надеюсь, — ответила Беллатрикс невинным тоном, абсолютно не подходящим к её хищным глазам. Между ними снова повисла напряжённая пауза. Тихая. Тёплая. Тягучая. — Ну? — наконец произносит Беллатрикс. — Будешь продолжать краснеть или всё же скажешь, о чём хотела поговорить? Гермиона сделала глубокий вдох. Грудь всё ещё стучит, но голос становится ровнее. — У Драко появилась девушка, — шепчет она. — Сара. Она с Когтеврана. Беллатрикс слегка вскинула бровь. — Правда? Ну… что ж. Я рада за него. — Я тоже рада, — кивнула Гермиона. — Но сегодня он после ужина не стал делать домашнее задание с нами. Ушёл гулять с ней. На лице Беллатрикс появилась насмешливая улыбка. — Грейнджер, он, представь себе, не обязан всё время сидеть возле тебя. — Я вовсе этого не хочу, — поспешно возразила Гермиона. — Просто… мы всегда делали домашние задания вместе. Это уже как ритуал был. Привычка. — Не ищи проблему там, где её нет, — лениво заметила Беллатрикс. — Он не станет постоянно исчезать с этой твоей Сарой. Гермиона чуть улыбнулась, признавая, что возможно, так и есть. И разговор незаметно перетёк в другое — в сотни мелочей, что накопились за день. Гермиона рассказывала, как вела себя сегодня, как огрызнулась на Рона. Беллатрикс откровенно смеялась, причём так искренне, что Гермиону то и дело пробирал смех в ответ. Они обсуждали всё и ничего одновременно. Когда в спальню зашли её соседки, болтая и разбирая постели, Гермиона тихо сказала, что ей пора. Беллатрикс кивнула, не отпуская взглядом до последней секунды, и коротко пожелала ей доброй ночи. Гермиона спрятала зеркало под подушку и легла спать, впервые за весь этот насыщенный день почувствовав себя спокойно. А где-то далеко, в своем поместье, Беллатрикс сделала то же самое, спокойно, без напряжения, словно разговор действительно снял с неё лишний груз.