Коррупция

Сакура машинально перелистывала страницы книги, слова скользили мимо, не задерживаясь в сознании. В доме царила звенящая тишина, нарушаемая лишь робким шелестом штор, танцующих под дуновением ветра. Она потеряла счет времени с тех пор, как Сарада упорхнула в магазин за продуктами для ужина. Тяжелый вздох сорвался с её губ, пальцы устало массировали виски. Сакура не знала, стоит ли ждать Саске сегодня. Тревожные последние два дня, клубок событий, втянули его в своё пекло. Она подозревала, что он настолько поглощен расследованием, что мысль о возвращении домой попросту не посетит его. Мимолетная благодарность вспыхнула в её сердце за то, что он ушел спозаранку и не заметил её вынужденного бездействия. Утром позвонила Шизуне, настоятельно рекомендовав остаться дома, пока буря не утихнет. Сакуре было мучительно сидеть сложа руки, зная, как отчаянно нужна её помощь в госпитале, ежедневно переполняющемся новыми пациентами. Но Шизуне была права — ей необходимо сначала разобраться с собственной безопасностью, выявить того, кто плетет интриги за её спиной. Пусть она не могла оказать поддержку физически, она могла посвятить себя изучению новых методов лечения для уже зараженных вирусом. Пока Саске и остальные шли по следу преступника, ей нужно было занять ум, чтобы не утонуть в пучине безумия. Скрип. Входная дверь распахнулась, вырвав её из тягучих раздумий. Она почувствовала его чакру раньше, чем увидела. Саске вошел бесшумно, крадучись, но что-то вибрировало в воздухе, что-то было неправильно. Его чакра давила, сочилась тревогой, словно бомба с тикающим механизмом. Сакура мгновенно поднялась, отложив книгу. Один взгляд на него — и сердце болезненно сжалось. Саске был… чужим. Не внешне, нет. Дело было в выражении лица, в отстраненном, потухшем взгляде, в скованности каждого движения. — Саске-кун? — её голос прозвучал тихо, но был пронизан тревогой. Он закрыл за собой дверь, медленно, словно в замедленной съемке, не удосужившись даже взглянуть на неё. Сакура, не теряя времени, приблизилась, взяла его за ворот черного плаща и осторожно потянула: — Давай я сниму его. Саске не сопротивлялся. Она стянула плащ с его плеч, повесила на вешалку. Он стоял, как изваяние, челюсти сведены, взгляд прикован к безжизненному полу. Сакура нахмурилась, коснулась его щеки. Он не вздрогнул, не отстранился, но и не ответил на её прикосновение. — Саске-кун… Что случилось? В ответ — лишь давящая тишина. Она настояла, обхватила его лицо ладонями, вынуждая посмотреть на неё: — Пожалуйста, поговори со мной. Разноцветные глаза Саске, глубокие и темные, как безлунная ночь за окном, наконец встретились с её встревоженным взглядом. Он молчал, казалось, целую вечность, прежде чем отвести глаза. — Мы узнали, кто за всем этим стоит. Его голос был приглушенным, почти неслышным шепотом. Сакура моргнула, пытаясь усвоить его слова: — Кто? Саске тяжело и устало вздохнул, направился вглубь дома. Сакура двинулась следом, ледяной ужас сковал её спину. В гостиной Саске замер, уставившись на выключенный телевизор, словно эта безмолвная деталь обстановки помогала ему собраться с мыслями. — Тот ниндзя в маске… он действовал по указке кого-то из правительства. Сакура скрестила руки на груди: — Я так и думала. Но кто этот «кто-то»? Саске наконец повернулся к ней, и в его глазах плясал такой зловещий огонь, что у Сакуры перехватило дыхание. — Хомура Митокадо. Имя обрушилось на Сакуру, словно камень, сорвавшийся с вершины скалы и камнем опустившийся на дно её желудка. Она несколько раз моргнула, переваривая эту чудовищную информацию. Этот старейшина — один из самых почитаемых (или, скорее, внушающих ужас) людей в Конохе. — Он… он стоит за всем этим? Но зачем? Саске провел единственной рукой по лицу, словно желая стереть с него печать измождения. — Он убежден, что Учихи не должны занимать видное положение. Что наш клан должен вызывать страх. Он хотел лишить нас всякой власти… а ты стала мишенью, когда вышла за меня замуж. Сакура почувствовала, как гнев вскипает в её венах: — Вот оно что! Он пытался сломать мою карьеру, уничтожить меня только потому, что я ношу фамилию Учиха? Саске молча кивнул. Сакура сжала кулаки, глаза вспыхнули яростью: — Какой же гнусный мерзавец… Но Саске не отреагировал на её вспышку гнева. Вместо этого он снова отвел взгляд, его лицо омрачилось тенью. Сакура насторожилась. — Что-то еще, верно? Саске продолжал смотреть в сторону. Она подошла ближе, вглядываясь в его лицо. — Почему ты не смотришь на меня? — Она почувствовала леденящий холод, сковавший всё её тело. Её охватил панический страх, что человек, которого она любит, вот-вот исчезнет, растворится в воздухе. Он на мгновение прикрыл глаза, прежде чем выдохнул слова, словно их приходилось вырывать из самой глубины души: — Это всё моя вина. Глаза Сакуры расширились от изумления: — Что? Саске наконец посмотрел на неё. В его взгляде плескалась глубокая вина, и нечто большее — то, что Сакура видела в нем крайне редко: незащищенность, уязвимость. — Я не должен был обрекать тебя и Сараду на это. Я знал, что однажды моя фамилия обернется проклятием для моей семьи. И вот, это случилось. В горле у Сакуры встал ком. — Аната… (Дорогой…) — Как бы я ни старался… моё прошлое всегда преследует тебя. Сакура пристально смотрела на него, прежде чем сделать шаг вперед и положить руки ему на плечи. — Послушай меня внимательно, — её голос звучал твердо и уверенно. — В том, что произошло, нет твоей вины. Виноват этот старик и его грязные, прогнившие идеалы. Саске молчал, просто смотрел на неё, словно отчаянно хотел поверить её словам, но не мог. — Ты слышишь меня? — настаивала Сакура. Он едва заметно кивнул, но она чувствовала, что вина всё ещё гложет его изнутри, разъедая душу. Она вздохнула, нежно провела большим пальцем по его щеке. Саске молчал, чувствуя, как её слова повисли в воздухе между ними, словно невидимые нити. Он хотел верить, но реальность была неумолима. Он знал: если бы он не был Учихой, жизнь Сакуры и Сарады была бы намного легче, безоблачнее. Он всегда это знал. Он опустил глаза, тень мрачной мысли промелькнула в его уме. — Сакура… если бы я не вернулся… если бы не попросил тебя пойти со мной… твоя жизнь была бы лучше. Сердце Сакуры болезненно сжалось. Саске не в первый раз высказывал подобные мысли, но сейчас в его голосе звучала тоска, усталость и тяжесть, которая пугала её до глубины души. Она взяла его единственную руку, крепко сжимая её в своей: — Даже не смей говорить так. Никогда не говори так, Саске-кун. Ты правда думаешь, что моя жизнь стала бы лучше без тебя? Он не ответил. Неуверенность и сомнения бушевали в нём, и тишина была единственным, что он мог ей предложить. Сакура сжала его руку сильнее, словно возвращая его в реальность: — Послушай меня. Мне никогда не было дела до того, что о тебе судачат люди. Ты же знаешь меня. Да, ты носишь фамилию Учиха. Да, за твоими плечами тянется шлейф прошлого… Но ничто из этого не отменяет того, кто ты есть для меня. Ты — это не твое прошлое. Ты — не свои ошибки. Ты человек, которого я выбрала, которого люблю и всегда буду любить. Саске закрыл глаза, пытаясь унять бурю, разыгравшуюся в его душе. — Но сейчас ты расплачиваешься за это, Сакура. Ты и Сарада. — И ты думаешь, это что-то изменит? — Она легонько потянула его за лицо, заставляя посмотреть ей в глаза. — Думаешь, я пожалею об этом? Никогда, Саске-кун. Никогда не пожалею. Мне не нужен был «Саске Учиха». Мне всегда нужен был ты. Ты — мой муж. Отец нашей дочери. Человек, в которого я влюбилась дважды — когда была наивной девчонкой и когда ты стал отцом. У Саске перехватило дыхание. Она всегда умела так. Ей всегда удавалось вытаскивать его из той мрачной бездны, в которой его разум то и дело терялся, блуждал впотьмах. — Я не должен был позволять этому бремени обрушиться на вас… — пробормотал он, в очередной раз пытаясь отвернуться. Но Сакура не позволила ему отстраниться. — Мы — семья, Саске-кун. А это значит, что мы делим всё: и радость, и горе. Я знала о рисках, когда выходила за тебя, и не колебалась ни секунды, — она улыбнулась, и эта улыбка была наполнена силой и решимостью. — Я — Сакура Учиха, потому что сама этого захотела. И ничто и никогда не заставит меня думать иначе. Он почувствовал, как в груди стало тесно — но теперь уже не от вины, а от бушующей волны чувств к ней. То же самое чувство возникало, когда он видел её рядом с Сарадой, осознавая, какие они обе сильные и как отчаянно он хочет оградить их от бед и несчастий — хотя они обе способны выстоять в любой шторм и без него. Саске вздохнул, наконец позволяя себе хоть немного расслабиться. Он поднял руку и коснулся лица Сакуры, его пальцы скользнули по её шелковистой коже. — Ты всегда была для меня чем-то большим, чем я заслуживаю. Сакура закатила глаза, но на её губах играла легкая улыбка: — Ты слишком высокого мнения обо мне. Сакура всегда пробуждала в нем лучшее. И не только сейчас — она делала это всегда. С тех самых пор, как они были генинами. Она заставляла его чувствовать слишком многое. Вечер окутал поместье Учих мягким полотном сумерек. Легкий ветерок трепетал листвой деревьев, смешивая терпкий аромат дерева и влажной земли с едва уловимыми нотками трапезы, только что завершившейся в кругу семьи. На деревянном столе, уставленном остывшими чашками с чаем, танцевали призрачные блики света, проникавшие из окон дома. Сарада, облокотившись на столешницу, не сводила пристального взгляда с отца, а Сакура молча согревала свои ладони о чашку, словно пытаясь удержать ускользающее тепло дня. Саске медлил, словно собирался с духом. Он ворошил в памяти обрывки фраз, пытаясь найти ту единственную, которая сумеет донести до дочери всю правду о событиях, произошедших с ним этим утром. Встретившись с ее проницательным взглядом, он тяжело вздохнул. Сарада уже не ребенок, чтобы прятать от нее горькую правду. — Сегодня утром я отправился на поиски Томео Танаки. Интуиция подсказывала мне, что за этим делом скрывается нечто большее. Вскоре я вышел на след ниндзя в маске, сражающегося с Саем… и тогда пазл начал складываться. Саске рассказывал неспешно, подбирая каждое слово. Он поведал о том, как Сай, Наруто и Шикамару, словно искусные ткачи, плели полотно истины из разрозненных нитей улик. О том, как в архивах «Корня» обнаружилась зияющая брешь, как они вышли на Хомуру Митокадо, тайно использовавшего ниндзя в маске в своих коварных играх, и как все дороги в итоге привели к зловещей корпорации «Танака». Сарада слушала, затаив дыхание, и ее брови взметнулись вверх от удивления: — Теперь, когда правда раскрыта, полиция должна признать свою ошибку, разве нет? Они должны объявить, что маму обвинили несправедливо, а настоящий преступник — один из старейшин… Саске прервал ее, не дав договорить: — Не все так просто, Сарада. На лице Сарады отразилась тень разочарования: — Но почему? Он же совершил преступление! — в ее голосе слышались нотки возмущения. — Наруто должен любой ценой сохранить порядок в Стране Огня. Подобная новость спровоцирует беспрецедентный скандал. Разоблачение одного из старейшин, плетущего интриги против собственной деревни, повергнет в хаос политическую систему. Эта информация не должна просочиться в СМИ. Корпорация «Танака» возьмет всю вину на себя. Официальная версия будет гласить, что именно они наняли наемника, чтобы очернить твою мать и укрепиться во власти. Имя Хомуры Митокадо останется в тени. Сакура тяжело вздохнула, но в ее взгляде не было удивления. Она слишком хорошо знала темную сторону политики Конохи, чтобы наивно верить в торжество справедливости. Но Сарада сжала кулаки, и в ее глазах вспыхнул гнев: — Это возмутительно! Корпорация «Танака», безусловно, совершила ужасные преступления, но у них был сообщник в правительстве! Разве это справедливо, что накажут только их? Хокаге должен вмешаться! Саске некоторое время молча наблюдал за ней, а затем проговорил тихим, но твердым голосом: — Ты помнишь, что я рассказывал тебе о трагедии нашего клана? Вопрос застал Сараду врасплох. Даже Сакура удивленно подняла взгляд на мужа. Саске крайне редко касался этой болезненной темы, и уж тем более в такой прямой форме. Выражение лица Сарады смягчилось, когда она вспомнила тот день, когда отец привел ее к древнему храму Учих и раскрыл ей всю правду о резне клана. О ее дяде Итачи, о тяжком бремени, которое он нес в одиночку. Об ошибках ее собственного отца и шрамах, которые он до сих пор носит в своем сердце. — Да, я помню. Саске кивнул, и в его взгляде появилась стальная решимость: — В тот день я кое-что умолчал от тебя. Думаю, пришло время тебе узнать правду. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Третий Хокаге и Совет знали все с самого начала. Волна ледяного ужаса пробежала по спине Сарады: — Что?.. — Они знали, о чем просили Итачи. С самого начала они использовали моего брата. Он был всего лишь ребенком, но с ним обращались как с инструментом. Как с пешкой в их грязной игре за стабильность деревни. И даже после резни, когда его заклеймили как ниндзя-отступника, он продолжал тайно служить Конохе. Он работал на них, оставаясь в тени, даже когда весь мир ненавидел его. Наступила гнетущая тишина. Сарада опустила взгляд на стол, пытаясь переварить каждое слово, сказанное отцом. Она всегда знала, что ее дядя пошел на этот чудовищный шаг ради мира, но она никогда не задумывалась о том, что правительство Конохи знало об этом с самого начала — конечно, за исключением Данзо. Она всегда думала, что после трагедии Итачи был брошен на произвол судьбы и лишь пытался выторговать себе выживание, передавая информацию об Акацуки. Но теперь она поняла… им манипулировали с самого начала. — Они знали… и скрывали это от всех? — прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Да. Потому что, если бы правда выплыла наружу, доверие к системе рухнуло бы в одночасье. — Саске слегка наклонился вперед, словно делясь сокровенной тайной. — Это означает, что то, что делает Наруто сейчас, — не просто его выбор. Он заложник необходимости поддерживать шаткое равновесие. Подобно тому, как Третий Хокаге верил, что оберегает мир, скрывая правду об Учихах, Наруто сейчас убежден, что защищает деревню, покрывая преступления Хомуры. Тяжесть опустилась на сердце Сарады: — Но это же бессмысленно… Значит, каждый раз, когда будет возникать подобная ситуация, правду будут зарывать в землю? Сакура пристально наблюдала за ней, видя смятение в глазах дочери. После долгого молчания Сарада пробормотала: — Я хочу стать другим Хокаге. Саске и Сакура удивленно приподняли брови, пораженные твердостью, звучавшей в ее голосе. — Я хочу стать лучше. Я хочу создать систему, в которой не нужно будет прятать правду во имя мира. Где нам не придется жертвовать такими людьми, как мой дядя, или покрывать политические предательства ради сохранения стабильности. — Она глубоко вздохнула. — Я не хочу быть просто символом. Я хочу изменить этот мир к лучшему. Родители обменялись понимающими взглядами, полными гордости и восхищения. Сакура накрыла ладонь Сарады своей рукой и слегка сжала ее: — Тогда борись за это. Если это твоя мечта — воплоти ее в реальность. — Сакура посмотрела ей прямо в глаза, давая понять, что ее девочка всегда может рассчитывать на поддержку родителей. Сарада улыбнулась в ответ: — Я обязательно это сделаю. Саске поднял взгляд к усыпанному звездами небу. Он прекрасно понимал, что мир не меняется в одночасье. Он долгие годы помогал Наруто осуществить его мечту об объединении мира шиноби. И, хотя Саске поначалу не верил в это, его лучшему другу действительно удалось сплотить все великие нации — нечто невообразимое прежде. Но Саске знал теневую сторону этого мира лучше самого Наруто. Годы, проведенные в секретных миссиях, убедили его в том, что сорняки будут прорастать всегда. У мира была своя цена, и она была непомерно высока. Но… глядя на свою дочь, он вдруг почувствовал, что, возможно, лишь возможно, следующее поколение сможет добиться большего, чем его лучший друг. Наруто принес единство… …а сможет ли Сарада, наконец, установить истинную справедливость? Он надеялся, что доживет до того дня, когда увидит это своими глазами. Наруто сидел на скамье перед входом в свой дом, его взгляд блуждал в темном, морозном небе, а мысли метались, словно стая встревоженных птиц. Он вернулся домой поздно, почти на рассвете, после дня, который казался бесконечным. Он уперся локтями в колени и обхватил голову руками, запуская пальцы в растрепанные светлые волосы. Он чувствовал себя опустошенным. Не физически, а морально. Как бы он ни пытался сбросить с себя груз принятых решений, они, казалось, намертво прилипли к нему, превратившись в непосильное бремя. Легкие шаги Хинаты вскоре нарушили тишину. На ней была домашняя одежда и тонкий шарф, небрежно накинутый на плечи. Она почувствовала чакру мужа поблизости и вышла посмотреть, что он делает здесь один на холоде. — Наруто-кун? — ее голос был тихим, наполненным теплом и заботой. Он не ответил сразу, лишь вздохнул и провел ладонью по лицу, прежде чем поднять на нее взгляд. Хинате достаточно было одного взгляда, чтобы понять: он винит себя. Она присела рядом с ним, не спеша, уважая его личное пространство. Наруто снова вздохнул, на этот раз глубже, и откинулся назад, глядя в небеса. — Тяжелый выдался день, — проговорил он глухим голосом. — Мы наконец узнали, кто стоял за всем этим. Хината слегка наклонила голову, ожидая продолжения. — Утром Сай шел по следу ниндзя в маске. Саске расследовал дело того богатого предпринимателя, торговца лекарствами… В итоге они оба оказались в одном и том же месте… и вычислили этого ниндзя. Глаза Хинаты расширились от удивления: — Это все время был один и тот же человек? Наруто медленно кивнул. — Да. Между ним и Саем завязался ожесточенный бой, Саске вмешался. Вдвоем им удалось загнать его в угол, но прежде чем они успели что-то из него вытянуть, этот ублюдок покончил с собой. Хината удивленно приоткрыла рот: — Похоже на почерк Анбу… — Да. Но то, что выяснилось потом, оказалось еще хуже, — продолжил Наруто суровым тоном. — Шикамару сопоставил все факты, и когда мы подняли больше информации о перемещениях корпорации «Танака», мы обнаружили следы поддержки изнутри самой Деревни. За этим стоял кто-то из верхушки. Хината затаила дыхание: — Кто? Наруто помедлил мгновение, прежде чем тяжело вздохнуть: — Хомура Митокадо. — Один из старейшин?.. — Хината не могла поверить своим ушам. Наруто кивнул: — Он использовал корпорацию «Танака» в своих корыстных целях. Он знал, что компания разрабатывает и распространяет вирусы и болезни, а затем продает вакцины по завышенным ценам. Они наживались на этом годами. Но хуже всего было то, что этот мерзавец увидел в Сакуре-чан помеху. Поэтому он и пытался разрушить ее репутацию. У них были общие интересы. Хината почувствовала, как в животе завязался тугой узел: — Это чудовищно… Наруто опустил голову, и его плечи напряглись: — Полиция Конохи не может ничего разглашать. Хомура арестован, но официально вся вина ляжет на «Танака». Компанию проверят и ликвидируют. Сердце Листа пульсировало жизнью, но сегодня привычная суета уступила место напряжённому ожиданию. Перед гигантским экраном, словно перед алтарём правды, застыла толпа. Бледный свет монитора высвечивал тревогу на лицах, жадно ловивших каждое движение кадров. На экране, точно в клетке правосудия, вели Томео Танаку. Его лицо, каменное и непроницаемое, скрывало клубящуюся бурю досады и страха. Следом, поникшие головы, словно сломленные марионетки, плелись учёные корпорации «Танака». Голос репортёра звучал подобно погребальному колоколу: — Томео Танака, некогда всесильный директор корпорации «Танака», арестован по чудовищному обвинению: биотерроризм, заговор против самой Страны Огня, подлог, циничное создание кризиса здравоохранения ради наживы на жизнях людей. Вместе с ним под стражу взяты соучастники его злодеяний — те самые ученые, что предали науку ради прибыли. Корпорация будет упразднена, а её имущество скрупулёзно проверено до последнего винтика, чтобы выкорчевать даже тень незаконных операций. Экран сменил картину: лаборатория, опутанная печатью правосудия, затем — нескончаемые шеренги флаконов с вакциной, той самой, что так навязчиво рекламировала корпорация «Танака». Теперь они стали уликами, символом обмана. — Вся произведенная вакцина изъята полицией Листа. Отныне судьбу препаратов будут решать не маркетологи, а государственные эксперты и независимые исследователи. Их задача — досконально проверить безопасность вакцины, и только после этой сертификации их можно будет вернуть населению. Лишь тогда мы сможем обуздать болезнь, терзающую Страну Огня. Сарада наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди, её взгляд был сосредоточенным и серьезным. Рядом Боруто тихо присвистнул, покачав головой: — Вот это да… Оказывается, всё это было лишь циничной игрой, где ставкой были человеческие жизни. Сарада вздохнула с горечью: — Как же это мерзко… Сколько горя, отчаяния, сколько потерянных жизней… И всё ради власти и денег. Боруто засунул руки в карманы и посмотрел на неё, с легкой, ободряющей улыбкой: — Но теперь всё изменится. Я знаю, в системе ещё много трещин, но ты ведь их залатаешь, правда? Сарада удивленно моргнула, повернувшись к нему: — О чём ты? Боруто пожал плечами: — Ну, мой старик делает всё, что может. Но ты… Ты сделаешь всё по-другому. Ты сможешь удивить всех. Глаза девушки слегка расширились от неожиданности, лёгкий румянец коснулся её щёк. Она постаралась сохранить самообладание. Боруто, заметив её смущение, рассмеялся: — Да расслабься, даттебаса! Ты затмишь всех предыдущих Хокаге! Прежде чем она успела ответить, он уже зашагал прочь, махнув рукой на прощание: — Увидимся, Сарада! Она проводила его взглядом, чувствуя, как тепло от его слов разливается по её венам. На её губах заиграла еле заметная улыбка. Боруто… Боруто верит в неё. И не только он. Многие верят. Она всё сделает по-другому. И она счастлива, что рядом с ней такой друг, как Боруто, который в будущем станет её правой рукой, когда этот день настанет. Сарада подняла взгляд на полуденное солнце. В Деревне Листа ещё много теней… Но она полна решимости. Однажды она добьется того, чтобы свет восторжествовал… для всех.