Во власти полуночи

      — Иди сюда, — не подозвал, – приказал он, сверкая взглядом тёмных глаз. — Победителю полагается награда. А я долго ждал.       Что ж, он прав. Поэтому не медлю, иду к нему, надеясь, что с грацией кошки, а не картошки. Он целует меня в губы и укладывает на кровать, подмяв под собой. Жар его тепла передается и мне, он настолько сильный, что в мгновение становится душно. Растворяюсь в его тепле, забывая обо всем, и тону в запахе мяты, в приторном аромате цитруса. Раз – и я уже лежу животом вниз, а Тёма крепко прижимается сзади, и его возбуждение так идеально ложится в ложбинку, что коленки начинают поднывать, а внизу всё сводит от глубины момента.       — Пожалуйста, — тихо постанываю от удовольствия, когда его руки находят клитор и начинают неторопливо поглаживать. Но мне нужно быстрее, поэтому тихо молю его продолжать. Однако Тёма не понимает или умело делает вид.       Слёзы скапливаются в уголках глаз от неудовлетворения, а нижняя губа начинает жечь и кровоточить, настолько я невольно её прикусила.       — Игры с дьяволом опасны, милая Виктория, — тихий и размеренный грудной голос никак не унимается возбуждения в теле, лишь усугубляет ситуацию. Стараюсь сама потереться обо что-нибудь – об его колено, об бедро, об руку, об себя, – но ничего не помогает, все мои действия пресекаются на корню, заставляя меня скулить щенком от неудовлетворения.       — Пожалуйста… Пожалуйста, прошу! Мне нужно… Очень нужно… — стараюсь просунуть руку под собой и, наконец, коснуться изнывающего по ласке клитора, но и тут меня ждёт неудача. Тëма заламывает мне руки – не вырваться.       — Ты помнишь, как называла меня в прошлый наш раз, ведьмочка?       Судорожно пытаюсь вспомнить, но мысли разбегаются, как нечисть от ладана. Всё тело уже на взводе, мне нужно лишь, чтобы он вошёл в меня! Всего-то! Разве я многого прошу?       — Нет, я не… — взвизгиваю, когда его ладонь оставляет жгучий след на белоснежном бедре. — Ох-х-х!       — Ответ неверный. Попробуй ещё раз.       Действительно, стараюсь вспомнить, но мои мысли – каша, а тело, которое так плотно прижимается ко мне, ещё больше сводит с ума. В отчаянии мотаю головой.       — «Господин», — любезно напоминает и отвешивает ещё пару грубых шлепков. Потом, впрочем, тут же нежно поглаживает, массируя покрасневшую кожу. — Забыла? Какая плохая девочка…       Слышу звук расстегиваемой ширинки, отчего теку ещё сильнее, пачкая простыни собственной смазкой.       — А знаешь, что делают с плохими девочками? — его пальцы аккуратно входят в меня, собирая соки, а потом распределяют их по налитой головке. От этого зрелища всё в груди застывает, не могу сделать и вдоха, лишь наблюдаю за тем, как сжимается кулак вокруг ствола и как с лёгкостью скользит ладонь, размазывая прозрачную жидкость.       — Наказывают? — робко, с надеждой предполагаю я и оказываюсь чертовски права.       — Верно.       Сильно стягиваю простыни под собой, когда он наконец-таки входит. Это так хорошо и приятно! Чувствую, как выделяется смазка, и с каждым толчком член скользит быстрее.       — Хочешь, чтобы я сделал вот так? — шероховатые пальцы касаются клитора и несильно сжимают, слегка оттягивая вниз. Но этого хватает, ведь я была на пределе! Волны экстаза уносят с головой, мозги точно плющит, зрение размывается, а я, сраженная силой чувств, опадаю на матрас. Тело тут же обмякает.       — Серьезно, девочка? Уже? — не могу понять, он в недоумении или расстроен, ведь все мои мысли за гранью бытия, за завесой мироздания, там, в другом мире, где существует только удовольствие. Лишь чувствую, как толчки возобновились и как возбуждение охватывает вновь. Проклятие!       — Пожалуйста! Пожалуйста! Глубже! — молю я, когда тело снова окутывает болезненным жаром, я буквально сгораю изнутри, и унять этот пожар нужно как можно скорее. Лишь этого я хочу, лишь этого желаю. Благо, долго эта мука не продлевается: одна рука Тëмы ласкает грудь, вторая – клитор, так умело и бережно, словно на арфе играет, в то время как его член расстягивает меня изнутри, натирая те самые точки, от которых всё тело немеет в предоргазменном состоянии. Мышцы сокращаются, обхватывая член, вот-вот готовый излиться, и сжимают его до такой степени, что мужчина протяжно стонет, наращивая амплитуду толчков. Это лишь подталкивает меня к пропасти, и я, наконец, падаю в забытие.       Тёма на последних секундах успевает вытащить головку, прежде чем горячая сперма попадает мне на ягодицы. Но вместе с резким мускусным запахом замечаю ещё один – не менее резкий запах меди.       Понимаю, что всё в крови: Тëма, я, простыни. Хочу задать вопрос, но тот лишь застревает в горле, не знаю, как на это реагировать, хуже того, я не знаю, как на это отреагирует Тëма.       — Т-ты видел?       — Этого сложно было не заметить, — он слегка усмехается и чистой рукой гладит меня по щеке, словно глупого, нашкодившего щеночка.       — И ты не зол?       — С чего бы?       — Я испортила тебе костюм.       — Его можно отмыть, не переживай.       Жар моментально спадает, и я удивляюсь, как холодно в комнате. Это, естественно, замечает и Тëма, а потому уже через пару секунд я облачена в его поло.       — Ты не представляешь, как сейчас выглядишь в этой кофте. В моей кофте, — смеется он, целуя меня в краешек губы.       — Это вообще-то называется поло, — смущению и стыду нет предела. Возможно, сегодня я побила все свои рекорды. — Прости, я… Я поэтому оттягивала момент, — стискиваю губы, уже готовая к праведной тираде, но не получаю таковую. Лишь ласковую просьбу:       — Пойдем, нужно принять горячую ванну и устранить этот небольшой конфуз. Иначе, ведьмочка, я соберу немного крови для контракта, и ты будешь повинна мне своей кровью.       Я лишь смеюсь, пытаюсь скрыть улыбку. Он неисправим, ей-богу!