Сохранить себя 2

Сижу на полу, все еще пытаясь прийти в себя после этого спектакля, и сглатываю, когда Митчелл подходит к приоткрытому сейфу и, с минуту оглядев револьвер, словно проверяя, что с ним все в порядке, кладет его назад в сейф. Женщина закрывает его на ключ и убирает связку в карман штанов, подходя ко мне как-то слишком близко. — Вставай, котенок, не сиди на холодном полу. Это вредно. — Вредно находиться рядом с такой, как Митчелл. Она отравляет меня одним своим присутствием. Всхлипываю, вытирая слезы с лица и пытаясь успокоиться, чтобы эта стерва не могла насладиться моим состоянием. — Откуда вы знали, когда именно пуля вылетит? — Спрашиваю, тут же чувствуя, как меня аккуратно подняли с пола, поставив на ноги и, не отпуская руки, повели на выход из этого проклятого подвала. Интересно, а у нее в каждом из сейфов лежит какое-то оружие? И она может в любой момент его достать и использовать. Не знаю почему, но от этой мысли становилось жутко, словно использует она его наверняка направленным в мою сторону. — Оставлю это на твое размышление. — Слышу смешок Митчелл, а меня затаскивают по лестнице, и женщина закрывает подвал на ключ. Понятно, что она могла увидеть, куда вставила патрон, но потом? Как не запуталась, когда крутила барабан после каждого холостого выстрела, не просчиталась? Даже если она проделывает такой трюк не в первый раз, то все равно был риск, и она пошла на него добровольно, сама поставила на кон свою жизнь, чтобы просто напугать меня. Наказать за какие-то макароны. Нет, она точно сумасшедшая. Такая же, как и Миссис Свон, но просто не вспыльчивая и очень спокойная, а так они даже похожи. Этот же безумный блеск в глазах. Занятие одним делом. Кто вообще в здравом уме согласится управлять преступной схемой? Мафией? Жить в страхе каждый день. Хотя что-то по Митчелл я не вижу, что она переживает за свою свободу или безопасность. Если бы я встретила ее при иных обстоятельствах, то, может быть, в моих глазах она и сошла бы за кондитера на дому. — Котенок будет омлет? — Митчелл перебивает мои мысли, и я смотрю на ее улыбку. И почему она такая спокойная даже сейчас, после того что случилось? И даже какая-то довольная. — Или тебе больше по вкусу «Вискас»? — Пожимаю плечами на ее предложение и издевку, когда мы приходим на кухню, и сажусь за барную стойку, не в силах больше стоять на ногах. Они как вата. Мне кажется, что у меня все еще звенит в ушах от того выстрела. До сих пор трясутся руки, я чувствую запах пороха, и мне до сих пор ужасно плохо. Наверное, я еще никогда не испытывала такого ужаса и страха за жизнь другого человека. Причем того, которого ненавижу. Эта эмоциональная встряска была лучше любого атракциона или комнаты ужасов. Миссис Харрис стоило бы взять у Митчелл пару уроков, если она хотела добиться от меня в то время большей эмоциональности. Задумываюсь и вижу, что женщина достала из холодильника пачку яиц, молоко и что-то еще. Странно, а Джонс говорила, что та вообще не готовит. Хотя я уже ничему не удивляюсь. Такое ощущение, словно они друг друга совсем не знают. Ну, или конкретно Джонс совсем ничего не знает о своей жене. Как явно не знает и о том, что случилось сейчас в подвале. А это значит, что я могу рассказать ей об этом, и Митчелл точно прилетит, но почему-то мне не хочется этого делать. Наверное, я боюсь, что за такое после того, как останусь с этой змеей наедине, она меня сразу и убьет из того самого револьвера, а скажет, что сама застрелилась. — Вы же все равно рисковали. — Протягиваю куда-то в пустоту и слышу, как Митчелл что-то делает на кухне. — Вам самой не было страшно? Вы же знаете, что нельзя исключать случайности, те сотые процента, которые могли вас убить. — Миссис Митчелл, не отрываясь от взбивания яиц, лишь коротко хмыкает, а потом слышится ее тихий смешок. — Я же пугала тебя, а не себя. — Ну да, вот только рисковала она собой. — Это была всего лишь игра. — Ее голос звучит так обыденно, так спокойно, что у меня мурашки бегут по коже. Для нее, может, и игра, но для меня это было самое настоящее испытание на прочность нервов, которое я провалила с треском. В горле все еще стоит ком, а от мысли, что она не чувствовала страха, становится еще хуже. Она точно не человек, это какая-то бездушная кукла, которой неведомы простые эмоции. Или, что еще страшнее, она просто настолько хорошо умеет их скрывать. — После завтрака пойдем наверх, и ты примеришь ту одежду, которую мы тебе купили. — Без моего ведома. Я уже вижу эти вещи, которые мне совсем не понравятся: футболки с рисунками, короткие платья, юбки, топики, как хотела Митчелл. То, что я в повседневной жизни не ношу от слова совсем. — Котенок, открой ноутбук. — Смотрю туда, куда кивает Митчелл, и вижу на столе то, о чем она говорит. — Потыкай лапками и открой вкладку с фильмом. — Зло смотрю на женщину и пытаюсь придумать колкость в ответ, но на ум ничего не приходит. Желание только наброситься на нее за все обзывательства и за этот театр в подвале. Да мне теперь кошмары будут сниться с ее участием. Тяжело вздохнув, подтягиваю ноутбук к себе и открываю его крышку, сразу увидев экран. На обоях стояла фотография красивого заката на побережье, и на его фоне на песке сидела сама Митчелл в купальнике. Кто вообще ставит себя на обои ноутбука или телефона? Извращенцы? Хотя, зная Митчелл, она еще та извращенка, поэтому ей простительно. С минуту смотрю на эту фотку, не зная почему, и наконец-то нажимаю на вход. — Тут пароль. — Поднимаю брови и бросаю на женщину взгляд, замечая, что она уже включила плиту и явно планировала пожарить омлет. — Два, пять, ноль, две единицы. — Протягивает эта стерва, и я тут же ввожу цифры, попадая сразу же на страницу с приостановленным фильмом. — Пока не включай, вместе посмотрим, пока будем завтракать. — Слышу, как затрещал омлет, когда Митчелл вылила его на раскаленную сковороду, и киваю, хотя вряд ли она это увидела, стоя ко мне спиной. На пару секунд зависаю, просматривая непрочитанные уведомления и сообщения, что пришли в нижний правый угол экрана. Уведомление о выходе новой коллекции от какого-то онлайн-магазина, два сообщения в Фейсбук от Бриттани, причем я даже не сразу понимаю, кто это, настолько привыкла называть и ту стерву по фамилии, и одно сообщение на почте. Сглатываю, проведя взглядом несколько раз по названию почтового ящика, и прикусываю губу, чувствуя, как руки почему-то начали дрожать. В названии ящика были имя и фамилия, которые я теперь узнаю из тысячи. Шерил Свон. Они что, общаются? Митчелл общается с этой сумасшедшей женщиной? Но почему? После того, что случилось? Зная реакцию на все это своей жены. Содержания самого сообщения не было, так как оно было скрыто, но уведомление о нем пришло двадцать минут назад. Видимо, именно тогда, когда мы были в подвале. Что этой сволочи надо? Может, она все еще присылает Митчелл видео с издевательствами надо мной? Делает нарезки или эдиты под музыку? Или они действительно ведут какую-то переписку? Причем явно личного характера, потому что, хоть я явно и не разбираюсь в профессии Митчелл и Свон, но если бы я была главой мафии, то рабочие вопросы обсуждала бы точно не с личной почты, чтобы меня легко было вычислить. Не долго думая, бросаю короткий взгляд на Митчелл, смотря за тем, как она нарезает помидор тонкими ломтиками, и аккуратно веду курсор на это уведомление, чувствуя, как часто стучит сердце. Аккуратно нажимаю, и меня тут же переносит на другую вкладку, открывая мне множество ящиков с письмами. Нахожу новое сообщение от Свон и нажимаю на него, но мне ничего не открывается, а на весь экран появляется плашка с введением пароля, чтобы разблокировать доступ к ящику. Серьезно? Он еще и под паролем? О чем они там таком переписываются с личных аккаунтов? Не долго думая, передвигаю руку чуть выше на цифры и ввожу те же, что сказала Митчелл при вводе первого пароля. Энтер. Неверный пароль. На экране подпрыгивает предупреждение о том, что осталось два ввода, и я тут же закрываю вкладку, возвращаясь обратно к фильму. Сердце стучит так часто и громко, что мне кажется, даже женщина это слышит. Смотрю на Митчелл, и она тут же поворачивается, походу уловив мой взгляд, и ставит на стол две тарелки с омлетом, нарезанными помидорами и сыром. Черт, вот бы ей сейчас срочно понадобилось в туалет или в другую комнату, чтобы я могла стереть историю просмотра. Эта стерва же наверняка ее глянет. — Уже заскучала, котенок? — Мотаю головой, сама не зная почему, и прикусываю губу, смотря на ее тарелку, в которой ровно то же самое, что и у меня. — Надо будет все же купить для тебя лазерную указку. — Только стискиваю зубы и тяжело вздыхаю, видя ее насмешливый взгляд. Ну же, Кэара, придумай колкость в ответ. Хотя нет, послать ее точно не вариант. — Бриттани приедет только через пару часов, а возможно, и подольше задержится, ведь у нас резко может закончиться не только паста. — Вот же стерва. Она вообще Джонс любит, или она ей нужна для красоты? По ее словам, она ее ни во что не ставит. — У нас с тобой еще полно времени, которое мы проведем вдвоем. — Женщина улыбается, причем в этой улыбке я уже вижу, что она представила меня голой на кровати, имея в зад. Эта стерва только от этого удовольствие и получает. — Приятного аппетита. — И смотрит на меня таким невинным взглядом, словно она ангел во плоти. — Спасибо. — Протягиваю, кивая на омлет, и беру вилку, хотя есть не хочется от слова совсем. Особенно напротив ее лица. — Вам тоже приятного аппетита. — Выдавливаю из себя, а Митчелл тут же нажимает на экран ноутбука, запуская фильм. — Не запачкай мордочку, а то потом мыть тебя придется. — Усмехается женщина, а я еле сдерживаюсь, чтобы не воткнуть эту самую вилку ей в руку. Фильм, по-моему, был в жанре «триллер», по крайней мере, крови и убийств там было достаточно. А ведь это только самое начало. Неужели ей такого экшена в жизни не хватает, что она еще и кино с таким содержанием выбирает? Мне на всю жизнь хватило только того, что произошло со мной за пару недель. И этих двух стерв, и Свон, и хозяйки с ее предательством. Я бы лучше посмотрела что-то легкое, по типу комедии или реалити-шоу. Что ее так тянет на все ужасы? Неожиданно на экране в нижнем правом углу высвечивается новое уведомление, и я вздрагиваю, видя того же самого отправителя, поняв это буквально по первым буквам, которого бы лучше пожелала никогда в своей жизни больше не вспоминать. Митчелл реагирует мгновенно. Ее палец касается тачпада — легкое движение в сторону — и уведомление исчезает. Она даже не смотрит на него. Ее взгляд все еще прикован к экрану, где актер что-то кричит, истекая кровью. Я не успела увидеть почти ничего, кроме названия ящика отправителя и одной строчки: RE Сглатываю и смотрю на Митчелл, видя, что она даже бровью не повела, продолжая как ни в чем не бывало смотреть фильм, попутно кладя в рот очередную вилку с едой. «RE» — это ответ. Они переписываются, и это точно. Свон явно не играет в одни ворота, спамя со своего личного аккаунта. И о чем они только могут разговаривать? Митчелл же обещала Джонс, что больше с той стервой их ничего не связывает, а сама в тайне общается, и я могу даже рискнуть, предположив, что Митчелл и не хотела заканчивать общение, а сказала все своей жене только для того, чтобы та не злилась. — Прочитать не удалось? — Поднимаю глаза на Митчелл и чуть не давлюсь омлетом от ее вопроса. — Как обидно. — Женщина усмехается, произнося это с явным сарказмом, и тут же обращает свой взгляд ко мне. — М, любопытный котенок? — Сглатываю, чувствуя, как омлет очень хочет выйти назад, застряв комом в горле. — Твоя реакция слишком резкая. Ты даже пытаясь не можешь ее сдержать. Ведь изначально уже видела отправителя. Будь он тебе незнаком, ты бы не стала так заострять свое внимание. — Митчелл улыбается, а я еле проглатываю этот ужасный ком в горле, чувствуя, что меня тошнит. — Думаешь, я обычно не выключаю уведомления? — Тут же она снова улыбается, а внутри меня появляется ощущение, что она опять решила меня проверить. Открою сообщение или не открою? Как с проклятыми макаронами. — Вы о чем? — Слышу, как дрожит мой голос, и пытаюсь успокоить себя, чтобы не выдать страх. Но не бояться у меня просто не получается, я все еще чувствую запах пороха из подвала, вижу в руках этой стервы револьвер, я просто не могу не испытывать дикий страх, смотря на женщину. — Котенка не учили, что смотреть чужие переписки нехорошо? — Я и не смотрела, там все равно пароль, так что тут я почти ничего такого не сделала. — Особенно за моей спиной. — Смотрю в ее зеленые глаза и чувствую, как по спине пробегают мурашки. Еще минута такого ее взгляда и тона — и я расплачусь. — Если ты думаешь, что можешь перехитрить меня, то ты сильно ошибаешься. Я всегда знаю, что ты делаешь, что хочешь сделать и когда. Ты ничего не утаишь от меня, Кэара. — Она называет меня по имени только когда злится? — В очередной раз проверка провалена даже после моего наказания. — Женщина задумывается и тут же усмехается. — Поэтому я думаю, что тебе не хватило страха для того, чтобы понять, что меня надо слушаться и играть по моим правилам. — Глаза наполняются слезами, и я пытаюсь загнать их обратно, не показав этой сволочи, что я плачу. — Времени у нас еще достаточно. — Митчелл усмехается и тут же берет ноутбук, отворачивая его от меня, и начинает что-то печатать, причем достаточно быстро. — Думаю, мы успеем принять гостей. — Что? — Это вырвалось больше от непонимания. Я не хотела вслух озвучивать то, что творилось в мыслях, но не получилось. — Каких гостей? — Она же сказала, что Джонс вернется только через пару часов или даже больше. Да и вряд ли бы она называла жену гостьей. Тогда о ком она? — Увидишь. — Женщина улыбается и, закончив печатать, смотрит на меня каким-то оценивающим взглядом, словно проверяя мое состояние. — Вы с ней знакомы, хотя не могу назвать твое первое впечатление о ней положительным. — Я надеюсь, что ошибаюсь, просто надеюсь, что она не настолько сумасшедшая, чтобы позвать это к нам домой. Точнее к ней домой, а еще точнее в свой и Джонс дом. — Если вы это сделаете, то я расскажу все Миссис Джонс. — Выпаливаю и почему-то тут же жалею об этом, смотря на Митчелл и видя ее взгляд, который ничего хорошего не предвещает. — И про «русскую рулетку» тоже. — Это говорю тише и вижу ее ухмылку. И почему мне кажется, что она наперед знала то, что я скажу и как попробую ее шантажировать? — Расскажешь? — Переспрашивает она с таким видом, будто я предложила ей чаю, а она ожидала виски. — Ну давай, котенок. Расскажи. — Женщина откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с искренним, почти теплым любопытством. Как на маленького глупого ребенка. — Позволь уточнить. Что именно ты расскажешь? Что я играла с тобой в подвале? Что крутила барабан, приставив дуло револьвера к своей голове? — Она наклоняет голову, и в этом движении есть что-то хищное. Если бы она была животным, то точно какой-нибудь пантерой или тигром. — Или, может, про то, как ты смотрела мою переписку, пока я стояла к тебе спиной? — Вы сами оставили ноутбук. — Зло выдыхаю, как будто пытаясь хоть как-то оправдаться. — Сами сказали пароль. — Конечно. — Кивает Митчелл, будто это очевидно. — Чтобы ты могла включить фильм. А не рыться в моих письмах. Это разные вещи. Как с пастой. Я показала тебе полку с ней не для того, чтобы ты сказала об этом Бриттани. — Сжимаюсь, но упрямо поднимаю голову, пытаясь сделать так, чтобы она не смотрела на меня свысока, хотя, по-моему, ее мое действие только забавляет. — Я все равно расскажу. И про Свон тоже. Что вы с ней переписываетесь. — Задумываюсь и добавляю. — За спиной у Миссис Джонс, хотя обещали ей, что с этой женщиной вас больше ничего не связывает и ее имени Миссис Джонс больше не услышит. — Так от меня и не услышит, это ты угрожаешь нарушить договор и произнести ее фамилию в этом доме. — Сглатываю, пытаясь придумать, что сказать, и почему-то просто молчу, как и Митчелл, словно тоже ожидая от меня хода. Потом вдруг тихо смеется. Этот смех хуже любой угрозы. В нем нет нервов, нет злости — только спокойное, уверенное веселье человека, который держит все карты на столе и знает, что у соперника даже нечем крыть. — Ох, котенок. — Наконец-то выдыхает Митчелл, вытирая несуществующую слезу. — Ты такая предсказуемая. — Она вдруг встает из-за стола, обходит его и садится на край стойки прямо напротив меня. Очень близко. Так, что я даже чувствую запах ее парфюма. И зачем брызгаться духами дома? Или она планировала куда-то выходить? — Давай представим, что ты все-таки решилась. — Говорит она почти ласково. — Подходишь к Бриттани, когда она возвращается. Рассказываешь про подвал, про револьвер, про письма. Вся такая смелая, дрожащая от важности момента, тихо мяукаешь, надеясь, что она поверит каждому твоему слову. — Она берет мою вилку со стола и крутит ее в пальцах, разглядывая, будто в первый раз видит. — А я в это время, допустим, вспоминаю, что сегодня утром я спустилась на первый этаж. И заметила, что окно в гостиной разбито или пошло трещинами. Странно, правда? Само по себе. Сквозняк, наверное. — Вилка в ее руке замирает, и у меня появляется ощущение, что это не я, как хотела, а она сейчас воткнет мне ее в руку. — Или, может, не сквозняк. — Она выдерживает паузу, словно задумывается. — Может, наш маленький котенок снова решил проверить, как там на воле. Выглянул, примерился. А окно такое хрупкое, такая неудобная ручка. Стоит чуть сильнее надавить — и стекло трескается. — Так нагло врать и так уверенно, что я уже сама готова поверить, что пыталась сбежать через окно. — Кто же теперь разберет, правда? — Митчелл пожимает плечами. — Хотела сбежать или просто неудачно споткнулась? — Я сейчас правда покажу ей что у меня есть когти, как она любит выражаться. — Бриттани, конечно, расстроится, не сомневаюсь, что даже накажет. Привяжет к кровати, чтобы ты случайно не ушиблась снова. — Вы все врете. — Говорю тихо, но она точно меня слышит, хотя и не обращает на мои слова внимания. — А пока она будет с тобой возиться, я, наверное, схожу проверю сохранность своего имущества. Вдруг ты не только окно разбила, но и куда-то еще залезла со страху? Я же не знаю, я была в этот момент в душе. — И как у нее получается так складно сочинять на ходу? Еще и оставаться при этом такой уверенной и спокойной. В отличие от меня. Я не могу врать. Почему-то всегда от вранья у меня краснеют уши. Может, поэтому я люблю носить именно распущенные волосы, так как они прикрывают то, что может предательски меня выдать. — Буду искать твои следы. И найду их. Прямо в подвале. Прямо на сейфе с оружием. — Она наклоняется ближе. Ее глаза, зеленые и спокойные, смотрят прямо в мои. — И тогда встанет интересный вопрос: кто кому и что рассказывал? Кто и зачем лазил в подвал? Кто трогал револьвер? И зачем маленькой испуганной девочке оружие, если она не собиралась никому причинять боль? — Она встает, отлипая от барной стойки, поправляет несуществующие складки на домашнем костюме и возвращается на свое место. Берет вилку, отрезает кусочек омлета и отправляет его в рот. — Поэтому давай договоримся, котенок. Ты ничего не видела, ничего не знаешь, и уж тем более ничего никому не расскажешь. А я, в свою очередь, постараюсь, чтобы наша сегодняшняя гостья не напугала тебя слишком сильно. — Митчелл закидывает в рот еще один кусочек омлета, как будто мы сейчас ведем с ней светскую беседу, а мне не угрожают. — Хотя, если честно, я бы на твоем месте боялась. Потому что Шерил Свон обычно приходит в гости не с пустыми руками. И уж точно не с печеньем. — Митчелл усмехается, а я зачем-то оборачиваюсь, смотря на окно. Почему-то не сомневаюсь, что эта женщина действительно может его разбить, чтобы меня подставить, может, и меня осколком порежет, чтобы казалось, словно это точно сделала я. А что я? А я не смогу оправдаться. Митчелл и там найдет способ выкрутиться или скажет, что я вру, чтобы не получить наказание. Какая же все-таки она сволочь. Стерва. — Зачем вы ее позвали? — Снова поворачиваюсь к женщине и вижу, что она уже доедает омлет, когда мой наполовину не тронут. — Неужели я не могу в своем доме поговорить со своей коллегой, когда мне этого захотелось? — Усмехается эта стерва, и тут же ее прерывает звонок телефона. Пытаюсь увидеть контакт, который ей звонит, но Митчелл слишком быстро принимает вызов и прикладывает телефон к уху, так что подглядеть я не успеваю. — Да. — Слышу от женщины и внимательно смотрю на нее, словно пытаясь понять, о чем она думает. — Уже приехала? — В ее голосе проскальзывает что-то похожее на удивление, но тут же исчезает, как будто этого не было. Господи, я знаю, что была не очень хорошим человеком, занималась продажей людей, но если ты есть, то прости меня и сделай так, чтобы Свон по дороге попала в аварию или чтобы Джонс сейчас приехала и спасла меня от этого кошмара. — Хорошо. Я сейчас открою. — Она сбрасывает вызов и кладет телефон экраном вниз. — Шерил всегда была нетерпеливой. — Это женщина протягивает с какой-то нотой раздражения, словно сама не рада, что ее позвала, или тому, что та не дала ей закончить диалог со мной, приехав так быстро. Она словно телепортировалась. Или была недалеко? Митчелл встает из-за стола, окидывает взглядом мой недоеденный омлет и ухмыляется. — Сиди здесь, котенок, не делай еще больше ошибок, когда их и так достаточно. И доешь омлет, иначе останешься без сладкого. — Я не хочу ее видеть. — Выдыхаю, а голос почему-то срывается на шепот. Еще немного — и я расплачусь. Митчелл же останавливается в проеме и оборачивается. Слышу звонок в дверь и вздрагиваю, понимая, что от страха сейчас потеряю сознание. Это слишком жестоко. Она сумасшедшая. — А кто тебя спрашивает, котенок? — В ее тоне нет никакой угрозы или жестокости, просто спокойствие и, возможно, даже мнимая ласка. — Ты же совала свой маленький любопытный носик в мои дела, хотя я предупреждала о последствиях. — Это она о вопросах про Айю и подвале? Или о моих вопросах о Свон в целом и ее работе? — Это и есть твое наказание. Дышать одним воздухом с той, от кого у тебя до сих пор шрамы на теле. — Сжимаюсь и очень хочу куда-нибудь спрятаться или попросту исчезнуть. — А если она… — Она не причинит тебе никакого физического вреда. — Митчелл произносит это так уверенно и таким тоном, как тогда в подвале у Свон или когда наказывала меня, играя в подобие русской рулетки. — Одного ее присутствия вполне достаточно для того, чтобы тебя просто напугать. — Почему она так помешана на том, чтобы меня пугать? Но задать ей лично этот вопрос выше моих сил и после моего молчания, Митчелл уходит, а я слышу еще один звонок в дверь, видимо, Свон и правда нетерпеливая. Слышу шаги женщины по коридору, потом щелчок замка входной двери и замираю. Тишина. Всего на несколько секунд. А потом — голоса. Один я узнаю сразу — спокойный тон Митчелл, причем в нем сразу ушла ее любимая ирония и насмешка, даже какая-то глупость, которой она так любила пользоваться со своей женой. А второй голос сразу же заставляет мою кровь застыть в жилах. Низкий, властный и жестокий, в нем слышится та самая уверенность, которая звучала в подвале, когда Свон рассматривала меня как объект своей мести. По коже бегут мурашки, и я тут же подрываюсь из-за барной стойки, впиваясь в ее край руками до побеления костяшек. Не хочу ее видеть. Почему-то до последнего в моей голове была надежда того, что Митчелл шутит и сейчас придет не Свон, а Джонс, которая закончила работу раньше, но теперь я окончательно убедилась, что этого не будет. Митчелл решила добить меня, просто уничтожить. Пытаюсь отцепить пальцы от края столешницы и смотрю в сторону коридора. Надеюсь, что они пойдут общаться в гостиную или в подвал. Но не сюда. Я просто не выдержу присутствия этой сумасшедшей даже с Митчелл вместе. Вдруг она врет и не защитит меня? А от Свон я даже не знаю, чего ожидать. Она и спицы могла взять с собой или нож, а если пистолет? Надо спрятаться. Вряд ли Митчелл будет искать меня при Свон и тратить на это время, которого и так немного, так как Джонс должна приехать через два часа. Наконец-то отлипаю от стола и, переступая через себя, иду на выход из кухни, пытаясь придумать, где можно схорониться на время. Залезть под кровать? В шкаф? Спрятаться в одежде в гардеробной, как я уже как-то хотела? Пока думаю, слышу шаги и тут же застываю на месте, боясь даже дышать. Первой на кухню заходит Митчелл. Причем на ее лице уже нет улыбки или ухмылки, а скорее только хладнокровное спокойствие, за которым не видно никаких эмоций. В какой-то степени я ей завидую, так как когда-то тоже могла отключать свои эмоции как по щелчку, а сейчас что со мной стало? Я просто потеряла себя. Свое «я». Смотрю на Митчелл и тут же вижу, как за ней на кухню входит и Шерил Свон. Те же черные волосы, черные глаза, как у куклы, тяжелый взгляд, который, кажется, прожигает насквозь. На ней темный брючный костюм, причем рубашка застегнута на все верхние пуговицы. Миссис Свон выглядит так, будто действительно зашла на деловую встречу, а не в гости к женщине, с которой у нее личные счеты. А может, она как раз с работы? Если, конечно, с такой должностью она куда-то ходит на деловые встречи в таких костюмах. Свон останавливается в двух шагах от порога кухни и медленно обводит взглядом помещение, словно оценивает его или кого-то ищет. Потом ее глаза находят меня, и она улыбается. От этой улыбки меня тут же передергивает, и я буквально замираю, не в силах двигаться. Кажется, я поняла, что такое окоченеть от страха. Меня можно легонько толкнуть, и я буквально упаду, так как не смогу удержаться. Чувствую, как глаза наполняются слезами, а дыхание сбивается, мне даже кажется, что у меня темнеет в глазах, а мозг начинает показывать мне картинки прошлых событий, связанных со Свон. Будто без него не знала. Предатель. — Оу… — Присвистывает Свон, и от ее голоса меня мутит. Перед глазами проносятся все события, которые произошли от силы неделю или полторы назад. Я помню, как села к ней в машину, как она довезла меня, а потом резко повернула, и я оказалась у нее пленницей. Помню до мельчайших деталей, как она пытала меня и записывала видео. Единственное, что моя память не сохранила и не показала мне сейчас, чтобы напомнить, так это последние минуты нахождения меня в подвале. Я их просто не помню, как не помню и то, о чем говорила Митчелл со Свон. Но мне и этого хватало за глаза, чтобы смотреть на эту женщину и хотеть кричать. — А я думала, ты преувеличивала. А она и правда здесь. Стоит и, кажется, собралась в обморок упасть. Такая бледная. — Свон усмехается, и какая же злая у нее эта усмешка. Даже не знаю, что хуже. Когда она улыбается, обнажая зубы в оскале, или когда усмехается. — Как заживают твои шрамы, детка, расскажешь? — Пытаюсь сдвинуться с места или хотя бы отвести от женщины взгляд, но почему-то не получается, словно мой мозг решил резко стать мазохистом. — Даже не поздороваешься со мной? — И не подумаю. Хотя даже если бы я хотела, я все равно бы не смогла, язык просто неподвижен. — Не бойся, я только посмотрю. — Свон снова усмехается. — Как в прошлый раз. — Чувствую, как по моим щекам начинают течь слезы. Как Митчелл это позволила? И позволяет сейчас? Почему она так меня ненавидит, что готова пригласить в гости того самого человека, который изуродовал мое тело, которая изнасиловала меня, хоть и вряд ли Митчелл об этом знает? — Шерил. — Слышу спокойный тон Митчелл и как будто благодаря ему я выхожу из окоченения и наконец-то поворачиваю голову в ее сторону, показывая ей свое, наверняка красное и испуганное, лицо. — О чем ты хотела поговорить? — То есть она действительно приехала не просто в гости, а чтобы что-то обсудить? Так, может, сама Свон и напросилась приехать, а Митчелл ее не звала, но для меня выкрутила так, словно благодаря ей сейчас Свон находится в этом доме. Может, она сама и не хотела ее пускать, но увидела в этом вариант наказания для меня? Как и в подвале она жертвовала своей безопасностью и жизнью, так и тут жертвует своим комфортом, чтобы просто меня наказать. — И кофе не предложишь? — Отвечает на это Свон, а я вижу, как Митчелл показывает мне взглядом сесть на место, а не стоять, рискуя каждую секунду упасть на пол. Ноги подкашиваются раньше, чем я успеваю подумать, и, сделав аккуратный шаг назад к барной стойке, я падаю на стул, чувствуя, что у меня кружится голова. Может, Свон права, и я действительно на грани обморока? — А ты точно его хочешь? — Митчелл смотрит так скептически, что мне становится некомфортно и даже как-то непонятно, какие между этими женщинами настоящие отношения. Вроде пригласила ее мне на зло, но при этом ей самой некомфортно. — Времени у нас немного. — У тебя. — Перебивает ее Свон и проходится вдоль барной стойки, задевая меня рукой. Тут же вздрагиваю, а бедро начинает ныть, как и все шрамы от спиц и ножа. Я не вынесу этого и просто умру прямо за этим столом. И как потом Митчелл будет оправдывать мою смерть от инфаркта? — У меня его сегодня достаточно, и я вполне непротив познакомиться с твоей новой женой. — Свон смеется и облокачивается о барную стойку. Почему она сказала «новой»? У Митчелл и до Джонс была женщина? Не выдержала ее характера или должности? — Ты здесь не для этого. — Отрезает женщина, и Свон вдруг подходит к ней, бросая короткий взгляд на меня. Такое ощущение, что она хочет прижать Митчелл к стенке или к кухонному гарнитуру. — Шерил. — У меня ощущение, словно Митчелл думает, будто, называя эту суку по имени, она ее укрощает. — Ладно. — Свон улыбается, а меня снова дергает. Пытаюсь сдержать слезы, но у меня не получается, и я тут же всхлипываю, причем достаточно громко. — Тогда перейдем к делу. Иначе твоя девочка здесь умрет от страха. — Как бы ужасно это ни звучало, но она права. — Это, конечно, интересный способ убийства, но в мои планы сегодня трупы не входили. — Она задумывается и вдруг смотрит на меня. — Хотя не мне с этим возиться. — Снова всхлипываю и закрываю рот руками. Не могу, не хочу, Митчелл уже добилась чего хотела. Она напугала меня до полусмерти, так пусть выгонит эту стерву. Или пусть она уже расскажет, зачем пришла, и сама уйдет. — Эй, детка, ты только предупреди, когда начнет темнеть в глазах. — Свон щелкает пальцами, и я снова вздрагиваю. Наверное, моя реакция ее забавляет. — Увидишь белый свет — не иди на него. — Свон смеется и тут же достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, кидая его на стол, причем достаточно небрежно. — Ознакомься, Ренне, да повнимательней. — Митчелл медленно берет лист, разворачивая его, и достаточно быстро пробегается глазами по тому, что там написано. Ее лицо не меняется, но я чувствую какое-то напряжение, повисшее в воздухе. Хотя странно, что я в моем состоянии вообще могу что-то чувствовать, кроме страха. — Это мой груз. — Спокойно, но достаточно четко говорит Митчелл и продолжает рассматривать бумагу, будто надеясь там найти что-то еще. — Был твой. — Свон поправляет ее таким тоном, словно ее бесит то, что Митчелл не поняла сразу того, что хотела донести ей Свон бумагой. — Теперь это просто бумажка с описанием утерянного. А самое интересное, как и мой товар. — Она о чем? Надеюсь, Митчелл ее лучше понимает, чем я. — В один день и с разницей во времени несколько минут. Одним ударом две проблемы. — Митчелл же поднимает глаза от листа и, по-моему, становится более серьезной. — Не верю в такие совпадения. — Женщина тяжело вздыхает и смотрит куда-то в сторону, как будто размышляя о чем-то своем. Опять зависла? — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать. — Свон наклоняется к столу, опираясь на него руками. — Что кто-то очень наглый решил пробиться наверх. И начал не с одной структуры, а с нескольких сразу. Разных профилей. Оружие, наркотики, логистика — ему плевать. Он просто топит всех, кто под руку попадется, чтобы расчистить место. — Он? — Митчелл приподнимает бровь. — Или она. — Свон усмехается. — Какая разница, сука или кобель? Важны результаты. А у этого кого-то они есть. За последний месяц — три наезда на моих людей, два перехвата грузов, один сгоревший склад. И это только у меня. У тебя, судя по бумаге, не лучше. — Митчелл молчит, все еще смотря в одну точку. Может, ее это успокаивает? — Ты уверена, что это один человек? — Наконец-то выдает эта женщина, и я вижу, как Свон закатывает глаза, резко кладя руку на плечо Митчелл и этим действием поворачивая ее к себе. — Знаешь, Ренне, ты как женилась, совсем потеряла хватку. — Митчелл смотрит на руку Свон на своем плече, причем достаточно долго. Потом переводит взгляд на ее лицо. — Убери руку. — Или что? — В голосе Свон проскальзывает вызов. Но руку она все-таки убирает. Медленно, как будто наслаждаясь этим моментом. — Детка, я просто констатирую факт. — Она всех называет этим идиотским прозвищем? Вообще-то они ровесницы, а может, Митчелл ее даже старше. — Раньше ты бы уже сложила два плюс два и пришла бы ко мне с готовым планом. А сейчас ты смотришь в стену и думаешь о чем-то своем. О чем, Ренне? О том, что у тебя ужин не готов? Полы не помыты? Или о том, что твоя ненаглядная супруга скоро вернется и застанет нас вместе? — Сглатываю от ее тона и от того, как она улыбается, глядя на спокойное лицо Митчелл. — Я просто хочу тебе сказать правду. Быт тебя сожрет. — Последнее слово она протягивает и тут же отходит от женщины, приближаясь ко мне и обходя барную стойку. — Я же знаю, зачем она тебе. — Чувствую, как внутри все замирает, и сразу же дергаюсь от того, как Свон кладет руку мне на плечо под пристальным взглядом Митчелл. — Ты и сама чувствуешь, что слабеешь. Теряешь хватку. И вот эта девочонка тебе нужна, чтобы ты убеждала себя, что это не так и ты еще на многое способна. Но не проходит и пары дней, и она сбегает у тебя из-под носа. — На это Свон смеется, а я сижу ни жива ни мертва. — Я же тебя не первый год знаю, правда? — Вскрикиваю, когда женщина по-настоящему приобнимает меня, и начинаю дергаться, но это не помогает. — Тебе нужен другой человек рядом. — Не трогайте меня! — Вскрикиваю, но меня походу здесь не слышат, а я уже захлебываюсь слезами, пытаясь убрать руки Свон. Мне кажется, что она вот-вот сделает мне больно. — Пожалуйста! Миссис Митчелл, помогите! — А тебе, значит, никто не нужен? — Голос Митчелл звучит ровно, спокойно, но в нем прорезается та самая сталь, которую я слышала в подвале, когда она говорила со Свон в первый раз. — Знаешь ли, беспорядочные половые связи на пользу мало кому идут. — Это-то она вообще откуда знает? — А замуж никто не зовет. — Чувствую, как тело женщины в эту же секунду напряглось и она чуть ли не впилась в меня ногтями, но как будто бы сдержалась. — Это мы еще посмотрим. — Свон наконец-то отлипает от меня, и я чувствую, как из глаз то и дело бегут новые слезы. Не могу успокоиться. Женщина выпрямляется, и по ее виду и напряжению такое ощущение, что слова Митчелл про замужество ее очень сильно задели. Не могу сказать, что я хотела бы встать на сторону одной из них, но, если говорить честно, то вроде именно Митчелл виновата в том, что Свон лишилась мужа и сейчас одна. — В общем, так как думать своей головой ты разучилась, я сама проверила. Все нити ведут в одно место. Кто-то новый, без имени, без лица, но с деньгами и амбициями. Он не светится сам, подставляет чужих, топит чужие грузы, перекупает чужих людей. И пока мы сидим и думаем, он строит свою империю на наших костях. — Быстро она переключилась от личных обид на рабочие моменты. — Это общая проблема, Ренне. — В голосе Свон впервые за все время появляется что-то похожее на искренность. — Мы можем грызться друг с другом сколько угодно, но пока мы грыземся, этот щенок откусывает от нашего пирога по куску. И скоро от пирога ничего не останется. — У них это семейное говорить метафорами? Что Митчелл любит так делать, иногда даже так, что я не понимаю что она несет, что Свон сейчас. — В этом ты права. — От этих слов почему-то на лице Свон появляется какая-то победная улыбка. — Но в другом ошибаешься. — Улыбка тут же пропадает и, мне кажется, что глаза женщины сверкают. Это ей так не нравится когда ей указывают на какие-то ошибки? — Думать своей головой я не разучилась, просто теперь я думаю не только о себе. — О ком же еще? — Свон усмехается. — О Бриттани? Которая даже не знает, чем ты занимаешься за ее спиной? — С этим, допустим, даже я согласна. — И которая не знает обо мне. — Вообще-то знает, хоть и немного. Или должна знать что-то большее? — А ты всем своим мужчинам о предыдущих рассказываешь, надеюсь? Списком? — На это Свон молчит, причем как будто эта фраза ее сильно задела, и Митчелл ухмыляется. — И о Бриттани думаю. — Это женщина протягивает достаточно ласково, словно мысли о жене ей доставляли удовольствие и радость, и не она только недавно говорила, что готова отправить ее за какими-нибудь продуктами снова, чтобы она приехала позже. — И о Кэаре. — Вздрагиваю от упоминания моего имени и даже немного удивляюсь. А где котенок? — Ты можешь говорить что угодно про мою хватку, Шерил. Но у тебя за спиной никого, кто бы с теплом, а не со страхом ждал тебя дома. Никого, кого бы ты боялась потерять больше, чем деньги. — А как же Айя? Неужели Митчелл ее ни во что не ставит? Или не знает о ней? Хотя я же ей сама и говорила. — Но касаемо сложившейся ситуации. Что ты предлагаешь? — Встретиться. — Свон пожимает плечами, будто речь идет о чаепитии. Причем на прошлую колкость от Митчелл она вообще не реагирует, словно это не ее дело или не задело. — С теми, кого это тоже касается. Поговорить и решить что делать. По-хорошему или по-плохому — это уж как пойдет. Но я бы это с рук не спускала. — По ее тону такое ощущение, что планы у нее на этого человека не самые лучшие. — Ты хочешь собрать совет? — А ты против? — Свон усмехается. — Боишься, что тебя увидят с теми, с кем не стоит? — Это она о себе или о ком? — Подумай. — Говорит Свон уже спокойнее. — У тебя есть время до завтра. Если решишь участвовать — я пришлю детали. Если нет… — она пожимает плечами, — твой выбор. Но учти: этот щенок не остановится. И если мы не объединимся, он перережет нас поодиночке. — Почему-то от этих слов мне становится нехорошо. Словно я не хочу, чтобы Митчелл зарезали, убили, хотя так моя жизнь и станет легче. Но что будет с Джонс? Как она воспримет новость о смерти жены? Да и будет ли мне самой от этого радостно? — И если речь об объединении идти не будет, если мы не придем к согласию, то я всегда буду только за себя. И о тебе не вспомню. — А так она каждый день о ней думает? — Надо будет, и потоплю любого, чтобы спасти своих людей. Даже тебя. Я, может, и сумасшедшая, но не дура и первостепенно для меня всегда мое дело. А тебе, в целом, и домохозяйкой можно стать. Если, конечно, выживешь. — Последнее Свон процеживает сквозь зубы, причем так зло, словно намекая, что если Митчелл вдруг рискнет отказаться от какого-то объединения, то пожалеет и в таком случае в живых ее оставлять не собираются. Тяжело дышу и снова утираю слезы. Интересно, а они, в целом, не бояться вести все эти разговоры в моем присуствие? А вдруг я решу пойти в полицию и сдать двух боссов мафии? Хотя доказательств для такого обвинения у меня не особо много. Митчелл же молчит. Долго. Мне даже кажется, что она заснула стоя и с открытыми глазами. Но потом женщина медленно подходит к Свон, останавливаясь от нее в шаге и смотрит прямо в ее черные глаза. — Я готова объединиться, Шерил. — Ее голос звучит ровно, без эмоций. — Но на моих условиях. — Свон приподнимает бровь и смотрит на нее как-то скептически. — Ты же пришла ко мне, потому что тебе нужна помощь. Потому что доверяешь мне больше, чем кому-либо еще в этом мире, пусть и держала на меня обиду, но сейчас тебя уже ничего не сдерживает. — Митчелл делает паузу. — И я это ценю. — Как-то неискренне это прозвучало. — Свои два условия я пришлю тебе, и уже ты будешь решать, согласна ты на них или нет. — А почему сейчас не сказать? — Иди. У нас больше нет времени. — Боишься, что твоя ненаглядная супруга нас застанет? — Свон усмехается, но двигается на выход из кухни, проходя мимо меня, снова задев, словно понимая, что я на грани. — Боюсь, что придется объяснять, почему на кухне пахнет твоими духами. — Митчелл впервые за долгое время ухмыляется и идет за Свон, тоже оглядев меня, словно проверяя мое состояние и не умерла ли я еще. — И не поцелуешь на прощание? — Свон произносит это таким тоном, как обиженный ребенок, которому не дали сладкого после супа. — Шерил. — Достаточно жестко отвечает Митчелл, и та смеется, тут же уходя в коридор. Утыкаюсь в стол и просто начинаю плакать, не сдерживаясь. Не знаю почему. Может, я просто устала или вымоталась. Слышу хлопок входной двери и вздрагиваю. Я просто не в силах пошевелиться, а тем более встать. Руки трясутся. Слезы продолжают течь по щекам. Перед глазами — все еще лицо Свон, ее руки на моих плечах, ее голос. Она навечно будет моим кошмаром и боюсь, что от этого меня не сможет избавить даже самый хороший психиатр. Не знаю, сколько я так сидела, уткнувшись в свои руки, но в один момент почувствовала, как на мою голову легла теплая ладонь. Странно, что я не слышала шагов Митчелл в мою сторону. Сама она котенок, раз так бесшумно подкрадывается. — Как мой котенок? Вижу, что напугали тебя достаточно. — Всхлипываю и поднимаю голову, смотря на женщину. Почему-то я не чувствую к ней злости или желания ударить, убить, а только разочарование и страх. Страх за нее. За то, что ее могут убить. Зачем она связалась с такой профессией? С той, из которой просто так живой не выйти? Что руководило ей в тот момент, когда она решила посвятить себя этому делу? Неужели… — Миссис Митчел, а вы боитесь смерти? — Не выдерживаю и спрашиваю, прерываясь на краткие всхлипы. — Нет. — Женщина уверенно мотает головой, а я только поджимаю губы от ее ответа. Так и думала. — Знаешь, что самое страшное в нашем мире, котенок? — Это Митчелл зачем-то говорит тихо, и я прислушиваюсь, пытаясь тише всхлипывать. — Не пули. Не ножи. Не конкуренты, которые хотят тебя убить. Не сама смерть. — Перечисляет все мои страхи. — А то, что однажды ты понимаешь, что тебе есть что терять. — Сглатываю и смотрю ей прямо в глаза. — А вы… — Мой голос срывается на какой-то отчаянный и я снова начинаю плакать в голос. По-моему, я медленно превращаюсь в истеричку или психически неуравновешенную. Может меня вообще следует положить в психушку? — Вам есть что терять? — Последнее слово получается протянутым и я снова всхлипываю. — Есть. — Кивает Митчелл, и я тяжело вздыхаю от этого ответа, пытаясь успокоиться, но это так сложно. Интересно, она говорит правду или нет? И о ком? О своей жене или обо мне? — Успокаивайся, котенок, все страшное уже позади, главное, что после такого наказания ты действительно поняла как нужно себя вести и куда не стоит лазить своими лапками. — Почти не слышу ее, а только прислушиваюсь к ее ровному дыханию. — Бриттани скоро приедет, пойдем примерим… — Неожиданно для самой себя резко хватаю женщину за руку и замираю. Крепко, до боли в пальцах, стискиваю ее ладонь и вижу, что она, по-моему, удивилась такому действию с моей стороны. Даже замолчала, не договорив то, что хотела. — Сделайте это, пожалуйста. — Выдыхаю, и голос звучит так хрипло, словно чужой. — Объединитесь с этой женщиной, прошу. — Всхлипываю и смотрю в зеленые глаза Митчелл. — Я не хочу… я не хочу, чтобы вас убили. — Женщина смотрит на меня так удивленно, словно я сказала ей, что хочу переехать к Свон и жить с ней. В ее глазах — что-то, чего я никогда не видела раньше и не могу понять и сейчас что это значит. — Да, я знаю, что вы меня мучаете. — Продолжаю, и слезы текут по лицу еще сильнее. — Знаю, что вы меня купили, что вы надо мной издеваетесь, играете со мной, постоянно пугаете, наказываете, насилуете, как проститутку, что называете котенком. Но… я не хочу… я просто не хочу, чтобы вас убили. Не хочу остаться… — Громко всхлипываю и замолкаю, потому что слова кончаются, оставляя только рыдания. Митчелл же просто смотрит на меня, причем как-то очень долго, словно опять зависла, думая о своем. Потом вдруг кладет свободную руку мне на голову и треплет меня по волосам — так, как гладят маленьких детей, когда они плачут. Или котят. Не знаю кем она меня все-таки видит. — Глупый котенок. — Тихо говорит она, запуская пальцы в мои кудри. — Совсем глупый. — Всхлипываю и утыкаюсь лбом в ее плечо. Она не отстраняется. Просто стоит и держит меня за руку, параллельно поглаживая по голове. — Я не дам себя убить. — Это Митчелл буквально шепчет так, что мне приходится даже напрягаться, чтобы услышать ее. — Обещаю.