Лучший день в году

      Дождь зарядил еще с полудня, превратил дороги в вязкую кашу и смыл все краски с окрестных полей, оставляя лишь серые и бурые оттенки. Тэхён плотнее закутался в дорожный плащ, но сырость, казалось, проникала даже сквозь зачарованную ткань, оседая на коже зябкой прохладой.              Он покинул поместье своего клана уже несколько месяцев назад. По традиции каждый ученик, завершивший обучение, должен был на год отправиться в Путь — странствие молодого заклинателя, в котором полагалось получить настоящий боевой опыт. Путь Тэхёна проходил тихо, почти незаметно. Он не искал славы, не сражался с легендарными демонами. Он шел пешком, избегая шумных трактов, ночевал у пастухов или в заброшенных часовнях, наполняя записями свой блокнот для наблюдений. Записи мест произростания редких лекарственных трав, местечковые легенды, и даже странные сны, которые он видел в низинах у рек — всё это казалось ему куда важнее эпических сражений.              Очередная деревня, показавшаяся за поворотом, выглядела практически точной копией всех других в этом крае: приземистые домики с рыжими черепичными крышами жались к подножию холма, из труб вился уютный белый дым, смешиваясь с туманом. Вывеска единственного постоялого двора с едва разборчивыми каракулями скрипела на ветру, приглашая путника внутрь.              Тэхён толкнул тяжелую дубовую дверь. Тепло и шум ударили в лицо, мгновенно окутывая запахами жареного лука, эля и мокрой шерсти. Внутри было немноголюдно: пара стариков играли в кости у очага, да еще один путник в потрепанном плаще дремал прямо за столом, уронив голову на руки.              — Добро пожаловать, господин! — Хозяин, крепкий мужчина с пышными усами, тут же возник за стойкой, протирая тряпкой и без того чистую кружку. — Погода нынче такая, что и собаку во двор не выгонишь. Желаете комнату или только ужин?              — И то, и другое, — тихо ответил Тэхён, снимая капюшон.              Свет масляных ламп упал на его лицо, серебряная вышивка на воротнике плаща тускло блеснула, и хозяин уважительно кивнул, тут же становясь чуть более суетливым.              — Ведьма... — прошептал один из стариков у очага, но тут же умолк под взглядом товарища.              Тэхён привык к такому вниманию и научился его игнорировать. Он выбрал столик в самом дальнем углу, подальше от любопытных глаз.       Вскоре перед ним уже дымилась миска густой похлебки с бараниной и лежал ломоть свежего хлеба.              — У вас довольно тихо, — заметил Тэхён, когда хозяин принес кружку травяного чая. Это была не попытка завязать светскую беседу, а скорее профессиональный вопрос. Находящийся на Пути обязан помогать, если где-то беда.              — Ох, ваша правда, господин заклинатель, — охотно отозвался трактирщик, опершись о стол. — Тишь да гладь. Урожай в этом году обещает быть добрый, волки скот не дерут. Даже домовые нынче смирные. Нам ведьмы без надобности, слава богам... Уж простите за прямоту.              Тэхён лишь едва заметно кивнул, обхватив горячую кружку.              — Это хорошо. Значит, мне нужна комната до завтра.              — Конечно! Как отобедаете, позовите меня, я покажу вам свободную комнату.              Тэхён благодарно кивнул, и хозяин тактично оставил его в одиночестве.              Не обращая внимания на то и дело поглядывающих на него посетителей, Тэхён достал из сумки свою колоду. Это давно вошло в привычку: даже если не гадать, просто перебирать карты, ощущать их гладкую поверхность было чем-то вроде медитации. Тэхён вытянул одну наугад. «Отшельник». Он едва заметно улыбнулся уголком губ. Эту карту он вытягивал заметно чаще других, она как нельзя более честно отражала то, что ждет его впереди.              Тэхён уже опустошил свою тарелку и принялся за чай, когда дверь трактира с грохотом распахнулась, впуская внутрь клуб холодного воздуха и вихрь дождевых брызг.              Внутрь буквально влетел молодой парень. На вид он был ровесником Тэхёна, может, чуть младше. Его одежда — грубые штаны и холщовая рубаха с закатанными рукавами — были мокрые от дождя. Темные волосы липли ко лбу, а грудь тяжело вздымалась, словно он бежал сюда со всех ног через всю деревню.              — Дядюшка Хан! — звонко крикнул он с порога, оглядывая зал огромными сияющими глазами. — Вы слышали? Говорят, к нам пришел...              Он осекся. Его взгляд метнулся по залу и почти мгновенно зацепился за дальний угол, где сидел Тэхён.              Юноша замер. С его носа смешно упала капля дождя, но он даже не моргнул. В этом взгляде было столько нескрываемого восхищения, столько детского чистого восторга, что Тэхёну стало неловко. Он привык, что люди смотрят на ведьм со страхом, с уважением, с надеждой или подозрением. Но так — словно увидели живое чудо — на него не смотрели никогда.              Парень медленно, словно во сне, подошел к столику.              — Вы... — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Вы заклинатель?              Тэхён медленно отложил колоду. Карта «Отшельник» все еще лежала на столе рубашкой вниз, словно насмехаясь над его нарушенным одиночеством.              — Верно, — коротко ответил он, стараясь говорить вежливо, как их всегда учили. Ведьмам следует держаться обособленно, но уважительно к простым людям. — Я из клана Ким. Меня зовут Ким Тэхён.              Глаза парня расширились еще больше.              — Клан Ким! Но их земли же очень далеко отсюда! — воскликнул он и тут же спохватился, что не представился. — А я Чон Чонгук. Я помогаю в кузнице. То есть, я там работаю.              Он даже неуклюже поклонился, едва не смахнув локтем солонку.              — Очень приятно, Чонгук, — Тэхён чувствовал себя странно, а еще ему захотелось спросить, откуда Чонгук знает о его клане. Обычно простые люди хорошо если знали, на землях какого ведьминского клана они живут, остальное их интересовало мало. А этот парень, наоборот, лучился любопытством, настойчиво теснившим привычную меланхолию Тэхёна куда-то в самый тесный угол сознания.              Тэхён так и не решился озвучить свой вопрос, а Чонгук без всякого приглашения плюхнулся на стул напротив, не сводя глаз с серебряной вышивки на плаще Тэхёна.              — Вы здесь по делу? Преследуете какую-то нечисть?              Тэхён моргнул. Фантазия у этого парня была определенно богатая.              — Нет, — спокойно охладил он пыл собеседника. — Я только недавно завершил обучение в клане. По правилам год после этого мы посвящаем путешествию, чтобы набраться опыта. Сегодня я просто остановился на ночлег.              Лицо Чонгука вытянулось, а сияние в глазах немного померкло.              — Просто... ночлег? — переспросил он разочарованно. — Значит, никакой охоты?              — Моя помощь здесь не требуется, — подтвердил Тэхён. — Хозяин сказал, что в деревне спокойно.              Чонгук замер. На его лице отразилась паническая работа мысли. Он закусил губу, оглянулся на хозяина, который задремал у стойки, и резко повернулся обратно к Тэхёну.              — Спокойно?! — громким шепотом воскликнул он, делая страшные глаза. — Дядюшка Хан просто не выходит из трактира! Он ничего не знает! На самом деле... На самом деле здесь творится ужас!              Тэхён приподнял бровь.              — Вот как? — вежливо уточнил он, хотя отлично понимал, что в этих краях никакого «ужаса» не было и в помине.              — Да! — Чонгук закивал так энергично, что с его волос снова полетели брызги. — Во-первых... Во-первых... Водные гули! Рыбаки постоянно жалуются. Эти твари рвут сети, дырявят лодки, воруют наживку прямо с крючков! А на прошлой неделе у старого Пака утащили весло!              Тэхён едва скрыл улыбку. Водяные гули — мелкие пакостники размером с кошку, живущие в болотистых местах. Неприятные, скользкие, но вполне безобидные, если не пытаться лезть в их норы по ночам.              — А в лесу! — продолжал нагнетать Чонгук, видя, что история про гулей не произвела должного впечатления. — Грибники боятся ходить далеко. Лесные духи путают тропинки. Люди ходят кругами часами! А еще... У нас в кузнице. На чердаке кто-то стучит каждую ночь. Может, это дух мщения?              Чонгук смотрел с такой надеждой, с такой отчаянной мольбой, что Тэхён замер с кружкой в руке. Он понимал. Этот мальчишка жил в этой маленькой, скучной деревне, ковал подковы и гвозди, но мечтал о магии и охоте на нечисть. И теперь, когда «чудо» сидело перед ним и пило травяной чай, он был готов выдумать апокалипсис, лишь бы это чудо задержалось хотя бы на день.              Тэхён мог бы просто дать пару советов. Сказать, чтобы рыбаки смазали лодки и сети полынным маслом от гулей, чтобы грибники носили одежду наизнанку, а на чердак поставили блюдце с молоком для обычного домового. Это заняло бы пять минут.              Он посмотрел в глаза Чонгуку. Темные, глубокие. В них не было той осторожности, с которой обычно смотрели на Тэхёна. В них было желание быть сопричастным.              Тэхён вздохнул, опуская ложку. Он знал, что поступает нелогично. Отшельник в нем требовал собрать вещи и уйти на рассвете. Но какая-то другая, совсем мало знакомая часть души вдруг подала голос.              — Водяные гули, говоришь? — медленно произнес Тэхён.              Чонгук затаил дыхание.              — Да. Очень... очень свирепые. Они и кусаются, бывает. Зубы огромные! — Он показал пальцами размер клыков, явно преувеличив раза в три.              — Яд гулей часто вызывает лихорадку, — задумчиво проговорил Тэхён, словно цитируя учебник. — Если их колония разрослась, это может стать проблемой для промысла.              — Точно! Оно уже! Огромная проблема! — Просиял Чонгук.              — Хорошо, — Тэхён отставил кружку. — Я разберусь с гулями. И посмотрю, что там у вас на чердаке.              Чонгук едва не подпрыгнул на стуле.              — Правда? Вы правда останетесь? О, спасибо! Я скажу старосте... Нет, я сам подготовлю всё! Вам нужна лодка? Может, какие-то инструменты или оружие. Я могу выковать…              — Это всего лишь гули, Чонгук, — мягко осадил его Тэхён. — Мне понадобится только лодка и проводник. Кто-то, кто знает заводь, где они обитают. Может, кто-то из рыбаков…              — Я! — Чонгук ткнул себя пальцем в грудь. — Я знаю реку как свои пять пальцев. Я отведу вас. Я буду помогать!              Тэхён нахмурился.              — Это может быть опасно.              — Я не буду мешать! — Горячо заверил Чонгук. — Я буду просто грести. Пока вы будете… усмирять их. Пожалуйста, господин!              Тэхён смотрел на него и чувствовал, как его обычная броня отстраненности дает трещину.              — Хорошо, — сдался Тэхён, и это слово далось ему на удивление легко. — Но ты должен пообещать, что будешь делать ровно то, что я скажу. Если я скажу бежать — ты побежишь.              — Обещаю! — Чонгук расплылся в улыбке, которая, казалось, осветила темный угол трактира лучше любой лампы. У него были кроличьи зубы и морщинки в уголках глаз, когда он улыбался. Тэхён невольно засмотрелся.              — Мы пойдем завтра, как стемнеет. Гули активны только ночью, — сказал Тэхён, возвращаясь к своему образу хладнокровного мага. — А сейчас мне лучше отдохнуть.              — Конечно! Конечно! — Чонгук вскочил, опрокинув стул, но тут же подхватил его с невероятной ловкостью. — Я приду завтра вечером. И подготовлю лодку. Самую лучшую! Вы не пожалеете, господин заклинатель!              — Тэхён.              — Что?              — Просто Тэхён.              Чонгук осознал и просиял еще раз, поклонился и, бросив на Тэхёна последний восторженный взгляд, выбежал из трактира.              Дверь хлопнула, и в зале снова повисла тишина, разбавляемая лишь стуком костей и храпом спящего постояльца. Но атмосфера изменилась. Теперь в ней витало что-то будоражащее, обещание приключения, которого Тэхён, честно говоря, не искал, но которое теперь казалось неизбежным.              Тэхён взял в руки карту «Отшельник», повертел её и сунул обратно в колоду. Затем он не глядя достал другую.              «Влюбленные».              Он нахмурился, глядя на красочное изображение. Карты никогда не ошибались, но иногда их юмор был определенно слишком тонок для понимания. Тэхён вздохнул, убирая колоду в сумку.