Глава 5 Тэхён
21 января 2026 г., 18:34
Тропа, ведущая к заболоченной пойме реки, едва виднелась меж зарослей кустарников. Воздух был густым и влажным, пропитанным терпким духом прелой листвы и тины. Для Тэхёна, привыкшего к прохладной чистоте горных ветров и благовониям в поместье клана Ким, этот запах должен был быть неприятен, но он, к своему удивлению, находил в нём что-то умиротворяющее.
Чонгук шёл рядом, с лёгкостью неся на плече увесистую дубовую бочку, предназначавшуюся для поимки речных гулей. На лице юноши, несмотря на тяжесть ноши, играла лёгкая, предвкушающая улыбка. Он походил на щенка, которого впервые взяли на настоящую охоту.
— Мы ведь не будем их убивать, правда?
Тэхён обернулся, увидел в широко распахнутых глазах легкую тревогу и не сразу нашелся с ответом. Люди редко задавали подобные вопросы. Обычно они просто хотели, чтобы проблема исчезла, и неважно, какой ценой.
— Нет, — наконец ответил он, покачав головой. — Ведьмы стараются не нарушать равновесие без крайней нужды. Гули — часть этой реки, такие же, как рыбы или насекомые. В дневное время суток они спят в своих норах и не опасны для рыбаков. Однако здесь их колония слишком разрослась и подобралась близко к деревне. Мы поймаем большую часть и перенесем их ниже по течению.
Тэхен старался слишком не вдаваться в подробности, но, видя, как внимательно слушает Чонгук, как ловит каждое слово, почувствовал странное воодушевление. Ему вдруг захотелось рассказать больше.
Обычно Тэхен не приветствовал пустые разговоры на охоте, но в этот раз слова лились сами собой. Тэхен объяснял про слабые места гулей, про их тягу к блестящим предметам, про то, как отличить их норы от бобровых хаток. Тёмные глаза деревенского парнишки сияли искренним любопытством, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы и волнения, и Тэхен… на него никто никогда не смотрел так. Это было похоже на отражение в зеркале — отражение себя, но не такого, каким он был, а каким его видел Чонгук. Могущественного, всезнающего наставника.
Колкое чувство стыда кольнуло под рёбрами в тот же момент, как эта мысль обосновалась в голове. Он зазнаётся. Ведёт себя, как те напыщенные ведьмы, которые смотрят на простых людей свысока, упиваясь своим даром.
Недовольный собой, Тэхён ускорил шаг. Они как раз вышли к заболоченной заводи, где река замедляла свое течение, распадаясь на множество мутных рукавов. Тэхён был как никогда рад возможности наконец прекратить собственное пустословие.
— Дальше тихо, — шёпотом приказал он. — У гулей острый слух.
Чонгук послушно кивнул и поставил бочку на плоское дно заранее приготовленной лодки. Бесшумно оттолкнувшись от берега, они заскользили по тёмной, неподвижной воде.
Тэхён опустил руку в воду, чувствуя её ток. Заводь была почти мёртвой, застоявшейся. Идеальное место для гулей. И действительно, вскоре он увидел их норы — тёмные провалы в илистом дне у самого берега. Их было гораздо больше, чем Тэхён ожидал.
Он достал из своей сумки кожаный мешок, туго перевязанный шнурком. Внутри был порошок сонной травы. Если распылить его над водой, он медленно осядет на дно, его магия усыпит гулей и они всплывут на поверхность. Главное — самим не попасть под действие снадобья, и тогда останется лишь собрать их в бочку, как сонную рыбу.
— Сейчас я буду распылять порошок, — шепнул Тэхён, повернувшись к Чонгуку. — Твоя задача — не шуметь и править осторожно по периметру. Как только они уснут, я…
Он не договорил. Чонгук, пытаясь получше разглядеть норы, слишком сильно подался вперёд. Его нога соскользнула с влажной от росы доски, и он, потеряв равновесие, взмахнул руками, чтобы удержаться. Весло, которое он держал, с глухим стуком ударилось о борт лодки.
Звук показался оглушительно громким в тишине ночи.
Почти в тот же миг вода вокруг заволновалась.
Повсюду на поверхности начали всплывать десятки склизких серо-зеленых тварей с перепончатыми лапами и пастями, полными мелких зубов.
— Проклятье! — выдохнул Тэхён, мгновенно отбрасывая мешочек с порошком и выхватывая из-за спины свой меч.
Два гуля, оказавшиеся ближе всех, уже карабкались в лодку, цепляясь когтями за деревянный борт. Тэхён одним отточенным движением отсек им обоим головы. Тела шлепнулись обратно в воду, окрашивая её тёмной, почти чёрной кровью. Но за ними уже спешили другие.
— Обороняйся веслом! — крикнул он Чонгуку, который застыл с выражением ужаса и вины на лице.
Крик вывел парня из оцепенения. Он схватил весло и опустил его на голову гуля, пытавшегося вцепиться ему в ногу. Тварь завизжала и повалилась обратно в воду, но её место тут же заняла другая.
Тэхён даже в пылу собственной битвы постоянно следил за Чонгуком краем глаза, отбивая атаки, предназначенные и ему. Он видел, как Чонгук отчаянно машет веслом, но его движения были неуклюжими, хоть и полными силы.
И всё же парню удались несколько довольно неплохих ударов, после чего он не удержался бросить Тэхёну победную улыбку. Тэхён едва почувствовал, как краешки собственных губ растягиваются в ответ, как один из гулей, самый крупный, неожиданно выпрыгнул с другой стороны лодки, нацелившись прямо в шею Чонгука.
— Берегись! — крикнул Тэхён.
А сам развернулся, чтобы перехватить тварь, его клинок уже достиг цели. Но именно в этот миг, на долю секунды отвлекшись, он пропустил атаку другого гуля, подкравшегося сбоку. Острая, жгучая боль пронзила его левое бедро. Пасть с игольчатыми зубами сомкнулась на его ноге, разрывая ткань штанов и кожу.
Тэхён зашипел от боли и ярости. Он резким движением меча снёс голову напавшей на него твари, а потом, развернувшись, пронзил ещё парочку метивших в Чонгука. Вода вокруг лодки уже полностью почернела от крови. Остальные гули, очевидно учуяв запах смерти сородичей, постепенно прекратили атаки и скрылись в своих норах.
Тишина, опустившаяся на заводь, была недоброй и тяжёлой.
Тэхён опустил меч. По его ноге струилась кровь, капая на дно лодки, она смешивалась с речной водой. Проиграть каким-то мелким речным гулям, быть укушенным одним из них — позор для одного из лучших учеников Клана Ким! Но что ещё хуже, Тэхёну пришлось вырезать с десяток гулей. Нарушить равновесие.
Тэхён с горечью вытер меч о край разорванной, негодной больше мантии и прохрипел.
— К берегу.
— Ты ранен! — голос Чонгука дрожал, лицо было белее мела.
— Всё будет в порядке, — отрезал Тэхен, зажимая рану рукой, чувствуя, как под пальцами пульсирует яд. — Греби к берегу. Живо!
Чонгук все еще выглядел шокированным и виноватым, но все же взялся за весло и что было силы начал грести к берегу.
Когда они выбирались из лодки, Чонгук, не говоря ни слова, поддерживал Тэхена под руку. Его собственные руки дрожали. Рана на ноге Тэхена горела огнем, и легкое головокружение уже начинало затуманивать сознание.
— Мой дом ближе, — наконец сказал Чонгук удивительно твердым голосом. — Идем туда.
Тэхен хотел возразить, но никаких сил спорить не было. Он лишь молча кивнул, позволяя увести себя прочь от проклятой заводи.
Прямо на пороге их встретил староста деревни и отец Чонгука. Увидев окровавленную ногу Тэхена и бледное лицо сына, он ахнул и тут же засуетился, усаживая заклинателя на лавку прямо в прихожей.
— Яд гулей… он вызывает лихорадку, — пробормотал Тэхен, чувствуя, как язык начинает заплетаться. — Моя сумка… в трактире…
— Я сбегаю! — Чонгук сорвался с места, не дожидаясь ответа, и вылетел за дверь.
Пока его не было, староста осторожно разрезал штанину Тэхена и промыл рану чистой водой. Рваные следы от зубов выглядели скверно.
— Прости его, господин заклинатель, — тихо сказал мужчина, накладывая повязку из чистого льна. — Он у меня хороший парень, работящий, но иногда… лезет не в свое дело.
Тэхен только покачал головой. Его продолжал одолевать жгучий стыд. Стыд за собственную слабость. Как он мог быть так беспечен? Рядом с этим Чонгуком он совершенно забыл об осторожности, позволил себе отвлечься, увлекся ролью наставника. И вот результат.
Чонгук вернулся запыхавшийся, сжимая в руках сумку Тэхена. Староста, под едва разборчивым инструктажем самого Тэхена, приготовил необходимое зелье. Тэхен выпил обжигающе-горький напиток и почти сразу почувствовал, как сознание уплывает. Последнее, что он помнил, — это обеспокоенное лицо Чонгука, склонившееся над ним, и мысль о том, что он почему-то должен добраться до своей комнаты в трактире, но вместо этого засыпает здесь, в чужом доме.
***
Утром староста рассыпался в извинениях и благодарностях, приглашая заклинателя задержаться в деревне. Тэхён не собирался оставаться, только вот нога всё ещё ныла, а Чонгук... Чонгук смотрел так, что уйти не позволяла совесть. Хотя Тэхён ведь ничего ему не обещал? Это ведь как раз из-за этого мальчишки всё обернулось таким провалом. Нет. Тэхён не мог на него злиться, в конце концов, он сам допустил оплошность, взяв Чонгука с собой на охоту, ответственность за всё лежала целиком на нём самом. — Останься. Хотя бы до праздника Середины Лета. Твоя нога ведь еще будет заживать какое-то время? — глядел выжидающе Чонгук. Тэхён не хотел, не должен был оставаться, но проблему с гулями нужно было решить окончательно. А потом он сразу продолжит путь. Так он обещал себе. После неудачной охоты Тэхён зарекся не брать Чонгука с собой, но первая же попытка осуществить это показала, что он абсолютно бессилен перед умоляющим взглядом чёрных глаз. С гулями пришлось разбираться вместе. После чего Тэхён решил, что ему всё же стоит дождаться, когда он хотя бы перестанет хромать, прежде чем продолжить путь. Потом в окрестных лесах объявился ползучий плющ, что утаскивал скот с пастбищ, следом Тэхёна упросили разобраться и с древесными духами, и с тем самым стуком на чердаке в кузнице. Чонгук всё это время следовал за ним и жадно впитывал любую информацию о магическом мире, его глаза горели восторгом, и Тэхёну, вопреки его собственной сдержанности, было, как и в самый первый раз, приятно делиться знаниями с таким благодарным учеником. Но не только Чонгуку было чему поучиться у Тэхёна. Однажды все жители ушли в поля на последний в этом году сев позднего риса, Тэхён, бродя по пустынным улочкам, понял, что слоняться без дела невыносимо. Он отправился на поиски Чонгука и, естественно, нашел его на заливных рисовых полях, по колено в воде, в компании многих других крестьян. — Я помогу, — заявил Тэхён, подворачивая свои штаны. — Хён, не надо! Там пиявки и грязь... — Чонгук попытался его остановить, но Тэхён уже уверенно шагнул в мутную воду. Всего через какой-то час работы он понял, что быть ведьмой — это ещё не значит быть выносливым. Его спина ныла, кожа ладоней сморщилась и раскраснелась от воды, а саженцы риса, казалось, специально выскальзывали из пальцев. Чонгук же работал ритмично, сильно, его лицо блестело от пота. Он двигался с легкостью и даже находил время весело перекрикиваться с другими работниками. Тэхён завидовал ему и вместе с тем восхищался. — Ты устал, хён? — Чонгук заметил его взгляд и выпрямился, улыбаясь ослепительно ярко. — Немного, — признался Тэхён, вытирая лоб тыльной стороной ладони и окончательно перемазываясь грязью. — Признаю, махать мечом легче, чем растить еду. Я больше не посмею жаловаться на цены на рис. Чонгук на это только расхохотался. Вечером, после работы, многие пошли к реке, чтобы смыть пот и грязь. Тэхён с Чонгуком расположились чуть выше по течению вдали от остальных. Вода была прохладной и прозрачной. Чонгук без тени смущения скинул всю одежду и с громким всплеском бросился в воду. Тэхён, не привыкший к такой раскованности, скинул только рубаху и зашел в воду в нижних штанах. — Не холодно совсем, — сообщил Чонгук, после чего опустился под воду прямо с головой и, отфыркиваясь, вынырнул уже в десятке метров от берега. Его мокрые волосы облепили лицо. Капли воды стекали по шее и ключицам. Тэхён стоял по пояс в воде, чувствуя, как сердце гулко стучит о ребра. Это было опасно. Не магические твари, не страшные предзнаменования, а вот это чувство — тягучее, теплое, сладкое, как мёд. Он знал, что должен скоро уйти. Путь ведьмы — это дорога одиночки. Но каждый раз, глядя на Чонгука, он думал: Можно остаться ещё на один день.***
В канун празднования Середины Лета деревня преобразилась буквально за один вечер. Повсюду висели бумажные фонарики, пахло жареным мясом, сладкими бобовыми пирожками и рисовым вином. Жители облачились в свои лучшие наряды. Тэхён вместо привычной мантии тоже надел нарядную рубаху, которую ему подарили местные. Когда он вышел на площадь, его встретили радостными возгласами. За эти дни он стал для деревни не просто «ведьмой из чужих краев», а кем-то своим, кто спасал их от вредных духов, а самое главное, не побоялся испачкать руки, работая в поле. Тэхён увидел Чонгука у большого костра. Тот был в белой рубахе с вышивкой, а его темные, слегка вьющиеся волосы украшал бутон алой лилии. Наверняка кто-то из девушек, раздающих цветы, настоял на этом. Чонгук смеялся, что-то рассказывая односельчанам, но, завидев Тэхёна, замер. Его взгляд сделался немного удивленным и восторженным одновременно. Он извинился перед собеседниками и направился к Тэхёну, пробираясь сквозь толпу гуляк. — Ты сегодня... — начал Тэхён, когда Чонгук подошел ближе. Отблески костра плясали на лице юноши, делая его черты ещё более выразительными. — Тебе идет этот цветок. Чонгук коснулся лилии, словно только что вспомнил о ней, и слегка покраснел. — Это Минджи прицепила. Сказала, на удачу. Ты тоже, хен… Ты выглядишь… хорошо. Тэхён лишь улыбнулся, скрывая смущение. Они стояли рядом, плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга сквозь ткань. Привычное между ними спокойствие и комфорт вдруг сменились каким-то настойчивым неясным предчувствием. Чонгук открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, что-то важное, но тут на них налетела стайка девушек. — Господин заклинатель! Господин заклинатель! — защебетали они, закружив Тэхёна в водовороте пестрых разноцветных платьев. — Погадайте нам! Пожалуйста! Вы же умеете видеть судьбу! Тэхён растерянно моргнул. — Я... сегодня праздник, я не... — Пожалуйста! Дайте взглянуть хоть одним глазком! — настаивали они. Тэхён бросил извиняющийся взгляд на Чонгука. Тот не посмотрел в ответ, вместо этого принявшись с интересом разглядывать костёр. — Только один расклад для каждой. И только на ближайшее будущее, — сдался Тэхён, доставая колоду. Он не хотел быть грубым, но в то же время искренне боялся увидеть что-то неблагополучное. Девушки завизжали от восторга. Тэхён, слегка нервничая, быстро раскинул карты на плоском камне у колодца. К счастью, ничего страшного он не увидел. — Ты, — указал он на круглощёкую девушку в жёлтом платье, — найдёшь то, что давно потеряла. А ты, — он кивнул другой, — встретишь наречённого. Он будет в тёмно-синей рубахе. Тэхён сделал ещё несколько пустяковых предсказаний. Девушки ахали, хихикали и, только получив все интересующие ответы, убежали танцевать и обсуждать услышанное. Тэхён собрал карты, чувствуя лёгкую усталость. Он повернулся к Чонгуку, ожидая увидеть упрёк, но тот по-прежнему не смотрел в сторону Тэхёна. — Я сковал ту ловушку, о которой ты просил, — вдруг резко сказал он. Юноша говорил о специальной клетке, которую они придумали, чтобы безопасно ловить гулей в будущем. Тэхён не совсем понимал, к чему Чонгук решил вспомнить об этом именно сейчас, но все равно осторожно поблагодарил в ответ: — Спасибо, Чонгук. Это... очень полезная вещь. Чонгук от этих слов будто расстроился еще больше, он переступил с ноги на ногу, нахмурился, а потом буркнул: — Здесь слишком жарко. И шумно. Голова болит. — Пойдем к воде? — предложил Тэхён. Чонгук кивнул, и они спустились в лощину, подальше от музыки и света факелов. Здесь, у реки, почти до самой воды спускались яркие гроздья глициний, создавая волшебную атмосферу природного храма. Звуки праздника лишь едва доносились до этого места. Чонгук шел быстро, словно убегал от кого-то, и остановился лишь у самой кромки воды. Тэхён подошел сзади, не решаясь приблизиться. — Чонгук? Юноша резко развернулся. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты уйдешь завтра? — спросил он. Это прозвучало почти как обвинение. — Я должен, — от неожиданности Тэхён выдал то, что, как он сам понимал, должен был ответить. Так было ответить правильно, но… — Но почему?! — перебил Чонгук. Он сделал шаг вперед, чуть ли не вплотную приблизившись к Тэхёну. — Почему ты не можешь остаться? Ты нужен здесь! Я буду помогать тебе во всем. Я... у нас же отлично получается работать вместе. Тэхён почувствовал на своем лице его дыхание, от Чонгука пахло той самой лилией, дымом костра и совсем немного рисовым вином. — Чонгук, ты пьян... — начал было Тэхён, но голос его дрогнул. Чонгук вдруг схватил его за руки. Его ладони были сухими и горячими. — Я не пьян! Не успел Тэхён и слова вымолвить, как Чонгук, сократив последнее расстояние между ними, впился в его губы поцелуем. Отчаянным, требовательным, немного неумелым, но от этого ещё более ошеломляющим. От неожиданности и напора ноги Тэхёна подкосились, и он, не удержав равновесия, начал оседать на землю. Но Чонгук не отпустил его, падая вместе с ним, продолжая целовать — жадно, словно пытался этим поцелуем высказать всё то, на что не хватало слов. Тэхён же не мог вспомнить, что его волновало секунду назад, он чувствовал, что наконец происходит именно то, чего он смутно желал всё это время. Все доводы разума смело бурной волной. Все противоречия в душе разом улеглись. Тэхён не желал отпускать эти губы, ощущая, что в этом поцелуе раскрываются все ответы на вопросы, которые у него когда-либо были и будут. В какой-то момент Чонгуку перестало хватать воздуха, он мягко отстранился, и Тэхён, не удержав равновесия, повалился прямо на влажную от росы траву. В воздух тут же взметнулся рой потревоженных светлячков, повисая вокруг десятком крошечных пульсирующих огоньков. — Прости, я не... Я... — голос Чонгука дрогнул. — Тэхён... Ты ведь тоже это чувствуешь? Скажи, что я не придумал это. Тэхён смотрел в полные отчаяния и надежды глаза, в которых горело требование ответить — здесь и сейчас. — Не придумал, — честно выдохнул он. Чонгук расплылся в счастливой улыбке, а Тэхён затаил дыхание, навсегда запечатляя в памяти эту минуту: сияние светлячков, лиловые гирлянды глициний, нависающие над ними, и лицо Чонгука — раскрасневшееся, прекрасное, счастливое. Минуту, в которую вечное одиночество Тэхёна наконец закончилось.
