Лучший день в году

      Тёплый ветер, пропитанный ароматом перезревших яблок и выгоревшей травы, лениво перебирал выбившиеся пряди волос Тэхёна. Лето в долине выдалось на редкость щедрым: солнце, казалось, решило отдать до последней капли всё своё неуёмное тепло, и даже в тени под раскидистыми дубами земля нагревалась, и на ней было приятно отдыхать без всякого пледа.       Тэхён и Чонгук по-прежнему ходили на охоту практически каждый день. Оказалось, что даже в этом спокойном краю можно найти пусть и не слишком значимое, но всё же полезное применение ведьминским способностям.       Чаще всего их охота заканчивалась на залитой солнцем поляне где-нибудь на склоне холма, скрытом от посторонних глаз густым лесом. Там, среди высокой травы, которая к вечеру оставалась примятой, сохраняя отпечатки их тел, они проводили самые счастливые часы.       С тех пор как Тэхён признался самому себе — и, что куда важнее, Чонгуку — в том, что их сердца бьются в одном ритме, мир вокруг неуловимо изменился. Как бы банально это ни звучало, но цвета стали ярче, вода в ручьях — вкуснее, а привычное чувство одиночества, которое Тэхён носил как вторую кожу всю свою жизнь, истончилось и растаяло.       Теперь, глядя на сияющее лицо Чонгука, Тэхён всё чаще позволял себе думать: почему он должен быть одиноким странником? Ведь нет никакого правила, запрещающего ведьмам иметь компанию в своих путешествиях. Единственное, он пока не решался спросить Чонгука напрямую, готов ли тот покинуть родную деревню, чтобы отправиться в путь вместе, но по большому счёту вопрос был бы лишь формальностью: ответ Чонгука и так был написан на дне тёмных глаз.              

***

             Хозяин постоялого двора настоял на том, что заклинатель, защищающий деревню, не должен платить за жильё. Тэхён после долгих споров был вынужден согласиться принять гостеприимство. Его комната была одной из лучших: просторная, с деревянными балками под потолком и большим окном, открывающим вид на бесконечные заливные поля. Он сумел обустроиться здесь ничуть не хуже, чем в родном клане, и уже считал это место своим домом.       Как-то вечером Тэхён расположился за маленьким столом у окна. Перед ним лежал наполовину исписанный лист бумаги — письмо Чимину, начатое ещё утром. Тэхён макнул перо в чернильницу и задумался, подбирая слова. Друг требовал наконец объяснить, почему Тэхён уже несколько месяцев не мог покинуть маленькую деревушку на другом конце страны. Но как рассказать другу о Чонгуке? Как объяснить свои чувства?       Стук в оконное стекло заставил Тэхёна вздрогнуть так, что он едва не опрокинул чернильницу. Повернувшись, он увидел знакомое лицо, прижатое к стеклу, — Чонгук, озорно улыбаясь, махал ему рукой, явно требуя впустить его.       — Ты с ума сошёл? — прошипел Тэхён, открывая окно. — А если упадёшь?!       — Не упаду, — усмехнулся Чонгук, перекидывая ногу через подоконник. — Мы же уже не раз помогали крыши чинить…       Тэхён подхватил его под руку, помогая забраться внутрь.       — Тебе же рано вставать завтра, — припомнил он, закрывая за Чонгуком окно. — Лучше выспаться перед поездкой.       Завтра по поручению кузнеца Чонгук должен был отправиться в большой город, расположенный в паре дней пути.       — Не мог уснуть, — признался он, отряхивая руки. — Хотел тебя увидеть.       И улыбнулся застенчиво, будто не сказал только что ничего такого, отчего щёки Тэхёна мгновенно запылали.       — Ну ладно, — вздохнул Тэхён, стараясь скрыть смущение. — Но только ненадолго. И веди себя тихо — если хозяин узнает, что ко мне кто-то лазит через окно ночью…       — Тише мыши. Понял! — заверил Чонгук, явно радуясь очередному подтверждению, что любимый не в силах устоять перед его просьбой.       Тэхён закатил глаза, но не смог сдержать ответную улыбку.       — Подожди пару минут, хорошо? Я только закончу письмо Чимину, — сказал он, возвращаясь к столу. — Всего пару строчек.       Чонгук кивнул, а Тэхён вернулся к своему занятию.       «…Джину-хёну и Намджуну-хёну передавай мои поклоны. Я думаю задержаться ещё ненадолго. Может быть, даже до первых заморозков. Есть здесь… кое-что, что требует моего внимания. Лучше поговорить о том при личной встрече».       Тэхён улыбнулся, перечитывая последнюю строчку. «Кое-что» сейчас сидело на его кровати, с любопытством вертя в руках магический компас Тэхёна, который он смастерил собственными руками совсем недавно.       — Хён, а почему стрелка не показывает на север? — спросил Чонгук, встряхивая прибор. — Она крутится как бешеная.       — Потому что она ищет не север, а скопление магической энергии, — отозвался Тэхён, не отрываясь от письма. — И сейчас ближайший источник магии — это я. Поэтому стрелка указывает на меня. Положи на место, пока не сбил настройки.       Чонгук послушно, но с неохотой отложил компас и тут же, спрыгнув с кровати, подошёл к столу, обнимая Тэхёна со спины и утыкаясь подбородком ему в плечо.       — Я буду скучать.       — Это всего на пять дней, — мягко сказал Тэхён, накрывая ладонью сцепленные у себя на груди руки Чонгука. — Ты же редко бываешь в городе, там много всего интересного, купишь гостинцев отцу…       — А тебе что привезти? Может быть, ленту для волос? Я найду самую красивую, — прошептал Чонгук ему в ухо.       Тэхён почувствовал, как тепло разливается по телу. Он развернулся на стуле, оказываясь лицом к лицу с Чонгуком, и на мгновение потерялся в тёмной глубине его глаз. Как часто он смотрел в эти глаза? Сотни, тысячи раз? И всё равно каждый раз сердце неизменно охватывало волнующим, согревающим чувством.       — Я закончу, — сказал Тэхён. — Дай мне дописать хотя бы до точки.       Чонгук нехотя отпустил его и отошёл к кровати, где снова умостился на покрывале, наблюдая за Тэхёном. Тот быстро дописал последние строки, запечатал письмо и отложил его в сторону.       Когда он повернулся, Чонгук уже развалился на кровати, заложив руки за голову и рассматривая потолок.       — Знаешь, о чём я думал? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от деревянных балок под потолком.       — О чём? — Тэхён подошёл и сел рядом.       — Ты никогда не гадал мне, — Чонгук повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Всем гадал, а мне — нет.       Тэхён почувствовал, как внутри заворочалось что-то неприятное. Он старательно избегал этой темы, надеясь, что Чонгук не заметит или не придаст значения. Видимо, надеялся зря.       — Зачем тебе это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Разве не интереснее, когда будущее — сюрприз?       Чонгук сел, подтянув колени к груди.       — Просто любопытно. Хоть самую чуточку. Неужели тебе самому не интересно?       «Интересно», — подумал Тэхён. Ещё как интересно. Но и страшно одновременно. Что, если карты покажут что-то, чего он не хочет видеть? Что, если они предскажут разлуку, боль, разочарование?       — Тэхён? — Чонгук смотрел на него с лёгким беспокойством. — Если ты не хочешь, я не настаиваю.       — Нет, всё в порядке, — Тэхён заставил себя улыбнуться. — Просто… не жди слишком многого, хорошо? Карты иногда дают туманные знаки.       В конце концов он и правда погадал всем и каждому в этой деревне: на здоровье и на богатство, на приплод скота и на погоду, на удачное замужество и судьбу урожая. И не увидел ничего ужасного, лишь мелкие споры и неурядицы, словно сами боги берегли этот край. Так что…       Тэхён встал и подошёл к столику, где лежала колода. Взяв её в руки, он почувствовал лёгкое покалывание в пальцах — карты, как всегда, реагировали на его прикосновение. Вернувшись к кровати, он сел напротив Чонгука и начал тасовать колоду.       — Что ты хочешь узнать? — спросил Тэхён, глядя на карты, а не на Чонгука.       — Наше будущее, — не раздумывая ответил тот. — Что нас ждёт вместе.       — Сосредоточься на вопросе, — тихо сказал Тэхён, его лицо приняло то отсутствующее выражение, которое появлялось во время сеансов гадания. — Не говори вслух. Просто думай о том, что хочешь узнать.       Чонгук закрыл глаза и даже нахмурил лоб от усердия.       Тэхён вытянул первую карту.       Валет Жезлов. Энергия, начало пути, энтузиазм. Это был сам Чонгук — юный, горящий идеями, готовый сорваться с места.       Вторая карта.       Колесница. Движение, путешествие, победа над препятствиями.       — Хорошие карты? — нетерпеливо приоткрыл один глаз Чонгук.       — Пока всё говорит о том, что твоя поездка будет успешной, — улыбнулся Тэхён, чувствуя облегчение.       Третья карта. Будущее. Итог.       Пальцы Тэхёна только коснулись карты, а его уже словно окунуло в ледяную воду. Пронизывающий холод пробежал по позвоночнику, заставив волоски на руках встать дыбом. Взору была доступна лишь рубашка карты, но Тэхён уже точно знал, что увидит.       Он перевернул карту.       На покрывале, в мерцающем свете свечей, лежал Старший Аркан XIII. Смерть.       Это была не просто метафорическая смерть, означающая перемены или трансформацию, как часто бывает. Тэхён видел суть. Карта была тёмной, тяжёлой. От неё тянуло смрадом гнили и сырой земли. Рядом лежали Валет и Колесница — пророчество, словно раскат грома, прогрохотало в голове — юность, которая мчится навстречу концу.       Рука Тэхёна дрогнула. Колода выскользнула из ослабевших пальцев и рассыпалась по кровати пёстрым веером.       — Ой! — Чонгук вздрогнул от резкого звука. — Что случилось? Что там выпало?       Он потянулся к выложенным картам, но Тэхён, очнувшись от оцепенения, резко накрыл их ладонью.       — Ничего, — его голос прозвучал хрипло, чужой самому себе. — Ничего страшного. Я просто… рука соскользнула.       — Ты побледнел, хён, — Чонгук смотрел на него с тревогой. Он протянул руку и коснулся щеки Тэхёна. — Ты ледяной. Карты показали что-то плохое? Я разобью повозку? Потеряю деньги?       Тэхён с трудом сглотнул ком в горле. Сердце колотилось где-то в ушах. Он быстро сгрёб карты в кучу.       — Нет, нет… — Тэхён заставил себя улыбнуться, хотя губы плохо слушались. — Просто я сегодня не могу сосредоточиться. И я гадал жителям по поводу урожая. Карты… они устали. Бывает такое. Они начинают показывать бессмыслицу или выпадать из рук. Я тоже, наверное, слишком устал.       Ложь была жалкой, но Чонгук, в своей наивной вере, принял её.       — А, понятно… — протянул он, хотя беспокойство в глазах не исчезло. — Прости. Я не должен был настаивать. Тебе нужно отдохнуть.       Тэхён кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ему нужно было, чтобы Чонгук ушёл. Ему нужно было остаться одному. Прямо сейчас.       — Уже поздно.       — Да, но… может… я могу остаться? — тихо спросил Чонгук. — Я могу даже поспать на полу. Просто мы же не увидимся несколько дней.       В другое время Тэхён отдал бы всё за эту ночь. Но сейчас его трясло от ужаса. Карта Смерти всё ещё жгла ладонь, даже будучи спрятанной в колоде.       — Нет, — резко ответил он и, увидев, как вздрогнул Чонгук, добавил мягче: — Тебе завтра рано вставать. На пол я тебя не положу, а кровать здесь узкая. Ты не выспишься перед дорогой. Иди, Чонгук. Иди домой.       Чонгук помедлил, словно хотел поспорить, но потом кивнул и подошёл к окну. Тэхён помог ему выбраться наружу. Цепляясь за подоконник, Чонгук коротко, целомудренно поцеловал Тэхёна в губы.       — Хороших снов, Тэхён-и.       — И тебе, — эхом отозвался Тэхён.       Чонгук ловко соскользнул вниз и приземлился на траву, после чего поспешил в сторону своего дома. Тэхён смотрел ему вслед, судорожно вдыхая ночной воздух, пытаясь унять дрожь в руках.       Это ошибка. Просто ошибка. Наверняка случайность.       Он захлопнул ставни и снова схватился за колоду. Его пальцы, обычно ловкие и точные, теперь путались и роняли карты. И всё же он кое-как сумел сделать расклад, сосредоточившись на Чонгуке и его будущем.       Тщетно.       Карты вновь показали: смерть, неизбежную и скорую. Не пройдёт и года, прежде чем Чонгук окажется в её объятиях.       Тэхён разложил карты снова, меняя формулировку вопроса. Что, если Чонгук бросит учёбу у кузнеца? Переедет в другую деревню? Не станет браться за опасную работу?       Но каждый расклад приводил к одному и тому же результату.       Тэхён чувствовал, как паника нарастает внутри. Неужели судьба так неумолима? Неужели нет способа изменить будущее Чонгука?       Старинные часы в комнате пробили полночь, потом час, потом два. Свеча догорела, и Тэхён зажёг новую магическим щелчком, даже не заметив этого. Он сидел на полу, окружённый десятками карт. Его глаза были красными и сухими, мантия сбилась.       Он искал лазейку. Ведь судьба не высечена на камне, она — река, у которой много рукавов. Он искал тот рукав, где Чонгук был бы жив, здоров и счастлив.       И под утро, когда небо за окном начало сереть, предвещая рассвет, он нашёл закономерность.       Тэхён задал последний вопрос. Его руки уже не дрожали. Они онемели.       «Какова судьба Чонгука, если Тэхён исчезнет из его жизни навсегда?»       Он медленно выложил три карты.       Десятка Пентаклей. Богатство, наследие, крепкая семья.       Туз Жезлов. Творчество, новое начинание, успех в ремесле.       Мир. Гармония. Завершённость. Долгая, полная жизнь. Счастье.       Несколько горячих капель упали на карту «Мир».       Да, судьба — это река, но на этот раз то было не просто предсказание, не один из многочисленных рукавов. Тэхён знал: открывшаяся ему истина не изменится со временем, она, словно магический обет, лежала на судьбе Чонгука. Сколько ни жди, что ни делай — от неё не сбежишь.       Тэхён откинулся на ковёр и закрыл лицо руками. Не мог больше держаться, да и не было смысла. Тишину прорезали тихие всхлипы, надрывные, словно скулёж тяжело раненного зверя.              

***

             Когда первые лучи солнца коснулись крыш, Тэхён уже был на ногах. Он не спал ни минуты. Лицо в отражении мутного зеркала показалось ему чужим — бледное, с тёмными кругами под глазами. Он умылся ледяной водой из кувшина, собрал свои немногочисленные вещи в дорожную сумку. Карты легли в свой мешочек последними. Впервые в жизни Тэхёна посетила мысль не брать их с собой вовсе. Оставить. Выбросить навсегда.       Он вышел на улицу. Утро было свежим и прохладным. Деревня только начинала просыпаться. Из труб вился дымок, где-то залаяла собака, скрипнула дверь. Тэхён пошёл к окраине, туда, где находилась мастерская кузнеца.       Телега, запряжённая старой, но крепкой лошадкой, уже была нагружена. Чонгук проверял упряжь. Увидев Тэхёна, он ярко просиял.       — Хён! Ты пришёл меня проводить!       — Решил прогуляться, — тихо ответил Тэхён. Ему стоило невероятных усилий держать голос ровным и не отводить взгляд.       — Не выспался? — с беспокойством спросил Чонгук, вглядываясь в его лицо. — Выглядишь уставшим.       — Просто ночь была душная, — честно ответил Тэхён.       Чонгук подошёл вплотную, беря руки Тэхёна в свои. Его ладони были горячими и чуть шершавыми.       — Не скучай сильно, — сказал он. — Когда вернусь, сходим проверим, как там поживают наши гули внизу реки.       — Хорошо, — выдавил Тэхён и ещё раз посмотрел на Чонгука. Запомнил каждую черточку: родинку под нижней губой, упрямый разлёт бровей, крошечный шрам на подбородке.       Чонгук улыбнулся в последний раз, оглянулся вокруг и, убедившись, что никого нет, быстро наклонился и поцеловал Тэхёна в губы.       — Скоро увидимся! — крикнул он уже забираясь на телегу.       И взмахнул вожжами, заставляя старую лошадь нехотя тронуться с места. Телега заскрипела, набирая ход.       — Чонгук! — вдруг крикнул Тэхён.       Тот обернулся.       — Будь осторожен на дороге.       Чонгук рассмеялся и помахал ему рукой.       — Обязательно! Не волнуйся!       Тэхён стоял и смотрел, как телега удаляется. Ему хотелось зареветь, упасть на колени или догнать и броситься в эти тёплые объятия. Внутренний голос кричал: «Плевать на карты!». Но Тэхён не сдвинулся с места, словно ноги его примерзли к земле.       Телега становилась всё меньше и меньше, пока не превратилась в крошечную точку на горизонте и окончательно не скрылась из виду. Тэхён стоял ещё долго после того, как она исчезла.       А потом развернулся и пошёл обратно к постоялому двору. Он неспешно собрал все свои вещи, оставил на столе плату для хозяина и вышел за околицу деревни, где утренний туман был гуще всего. Он достал метлу, к которой не прикасался уже много дней, крепче сжал древко побелевшими пальцами и оттолкнувшись от земли, взмыл в свинцовое небо.       Ветер, его родная стихия, ласково обволакивал лицо, высушивал влагу на щеках — будто изо всех сил старался утешить как мог. Но Тэхёну впервые была чужда эта забота. Ему чудились в свисте ветра слова, что хоть раз в жизни слышала каждая ведьма.       За дар приходится платить, рано или поздно.       Когда-то Тэхён думал, что знает, что отдал за свой: родных, дом, покой. Но и этого оказалось мало. За право видеть чужие судьбы, быть вечным одиноким странником он должен был пожертвовать ещё и своим сердцем.       Он летел на восток, в сторону рассвета. Мир снова стал тусклым и обычным. Просто теперь, в отличие от прошлого, Тэхён точно знал, какие именно краски он потерял навсегда.