Лучший день в году

      Чем глубже они забирались в горы, тем темнее и мглистее становилось вокруг. Ветер с остервенением качал верхушки деревьев, бил в лицо, забирался в складки мантий и, казалось, готов был вырвать древко метлы из окоченевших пальцев.       Чимин летел в хвосте отряда, изо всех сил стараясь не отставать. Впереди, рассекая плотные потоки ветра, шёл Намджун. Чуть позади, по правую руку, держался Сокджин, периодически оглядываясь на замыкающих. Слева, холодная и сосредоточенная, летела госпожа Пак.       Юнги прятался в корзинке, высунув нос лишь на пару миллиметров — ровно настолько, чтобы улавливать запахи. И судя по негромкому, почти непрерывному урчанию, происходящее нравилось ему не больше, чем самому Чимину.       Там, внизу, у подножия, Чимин, оказывается, был полон бравады, но здесь какое-то глубинное предчувствие буквально заставляло все внутренности содрогаться, словно он вторгся в чужой дом без приглашения.       Ощущение лишь усилилось, когда им пришлось нырнуть в ущелье между двумя горными хребтами. Деревья на этих склонах были в три, а то и в пять раз шире обычного дуба, между их кронами клубился зеленоватый, слоистый туман, неподвижный, как будто он висел здесь всегда и вовсе не собирался никуда рассеиваться.       Внезапно Намджун поднял руку.       — Движение впереди, — его голос, усиленный магией, разнёсся над отрядом. — Будьте осторожны.       В ту же секунду чёрные тени начали отделяться от стволов деревьев. Они вытягивались в неестественно длинные, текучие фигуры и, едва обретя форму, устремлялись навстречу пришельцам.       Одна из теней, похожая на гигантскую когтистую лапу, врезалась в колонну ведьм клана Пак.       — Не нарушать строй, — скомандовала Херим — Огонь!       Личная гвардия отреагировала без промедления. Десятки огненных шаров сорвались с кончиков пальцев, пронзая мглу ослепительными вспышками. Демоны, в которых попадало пламя, с визгом растворялись в воздухе. Магию огня в клане Пак шлифовали поколениями, и против бесплотных теней она была самым надёжным оружием.       Чимин же никогда не лежал душой к этой стихии, а потому ему приходилось держаться на фланге и отслеживать, чтобы тени не подобрались слишком близко, отгоняя их острыми взмахами веера.       Когда последний демон разлетелся мутными ошмётками и медленно растаял между стволами, они почувствовали, что могут двинуться дальше.       Намджун скомандовал снижаться — ущелье впереди сужалось, пройти поверху было нельзя. Отряд спустился под полог густых крон. Здесь, в тени могучих деревьев, не было хлёсткого ветра, зато атмосфера казалась ещё более вязкой и зловещей. Чимин едва различал в тумане спину летящего впереди него. Зато отлично слышал нарастающий гул. Они подбирались к тому самому месту, где Чимин впервые увидел огромного дракона.       Юнги настороженно высунулся из корзинки. Чимин едва успел заметить, как дёрнулись кошачьи уши, реагируя на резкий треск, и в этот же миг из гущи отряда послышался крик, а из тумана, точно живые щупальца, взметнулись сотни шипастых лиан.       — Сонный Плющ! — рявкнул Юнги.       Чимин и сам уже видел: трудно не заметить, как на стеблях раскрываются десятки бледных, белеющих в сумраке цветков с нежно-лиловыми прожилками.       Красивое зрелище, но один вдох ядовитой пыльцы — и ты погружаешься в мгновенный сон.       Завязалась битва. Туман окрасился огненными всполохами. Чимин всё так же орудовал веером, срезая подбирающиеся со всех сторон лозы, вот только на месте каждого обрубленного стебля тут же появлялись с десяток новых.       Чимин старался не поддаваться отчаянию, как вдруг краем глаза подметил, как заклинатель, один из старейшин клана Ким, сражавшийся рядом с Чимином, покачнулся на метле и начал медленно заваливаться набок.       — Старейшина!       Чимин рванул в сторону и успел подхватить мужчину за рукав. Чужая метла с треском разлетелась под давлением стеблей, опутавших её, а сам Чимин с трудом удерживал бессознательного на весу — судя по всему, он уже успел вдохнуть цветочный яд.       Чимин бы явно не продержался долго в таком положении, но, к его великому счастью, из тумана вдруг вынырнул Сокджин и перехватил несчастного за пояс.       — Уходим! — крикнул он. — Здесь нам не пробиться!       Чимин только успел почувствовать облегчение, готовый следовать за своим хёном, как мощный удар пришёлся со спины. Древко метлы хрустнуло. Ремень, державший корзинку Юнги, лопнул.       — Юнги!       Кот почувствовал неладное раньше человека и успел выскочить и вцепиться когтями в грудь Чимина буквально за секунду до того, как корзинка ухнула вниз и разлетелась на мелкие щепки, ударяясь о ветви. Но Чимин едва успел это заметить, потому что покореженная ударом метла перестала его слушаться.       Мир перевернулся. Желудок подпрыгнул к горлу. Они полетели вниз.       Чимин одной рукой прижал Юнги к груди, другой, почти не глядя, орудовал веером, стараясь смягчить падение. Ветки хлестали по лицу и рукам, рвали одежду, но благодаря этим усилиям сильного удара о землю удалось избежать. Они приземлились на толстый слой прелой листвы.       Чимин, невзирая на боль в ушибленном бедре и рёбрах, почти сразу вскочил на ноги.       — Живой? — он отцепил от себя Юнги и торопливо осмотрел маленькую тушку.       — Живой. Сам как? — Юнги спрыгнул с рук на землю и глянул вверх. — Теперь только ждать, если кто за нами вернётся.       Чимин тоже уставился в высоту, с которой они только что сверзлись. Деревья, покрытые слоями мха и лишайника, тянулись, переплетаясь крючковатыми ветвями, в туманную темноту, как колонны заброшенного собора. Где-то далеко наверху, между кронами, ещё зажигались оранжевые всполохи, слышались крики и треск.       А потом, буквально спустя пару минут, всё резко стихло. Они с Юнги обменялись встревоженными взглядами. Битва закончилась, но кто победил?       Ещё какое-то время они не двигались с места, ожидая хоть малейшего знака, но…       Ничего.       Ни Намджуна, ни Сокджина — людей, что, Чимин уверен, непременно пришли бы за ними, если бы только могли прийти.       — Они могли приземлиться где-то рядом, — как можно увереннее произнёс Чимин. Он не собирался терять надежду.       Юнги ничего не сказал, просто последовал за Чимином, который, подобрав веер, устремился вглубь леса.       Путь выбирать не приходилось: лес будто бы сам, расставляя корни и заросли, показывал только одну дорогу. Чимин заметил это не сразу, а лишь через несколько минут, когда попробовал свернуть и обнаружил перед собой стену густого кустарника, которой только что не было.       — Мне это не нравится, — Юнги шагал с высоко поднятым хвостом и навострёнными ушами.       — У тебя есть другие предложения? — хмуро бросил Чимин. Он и сам понимал, что больше всего это похоже на ловушку, но тревога за его хёнов, за всех остальных ведьм не позволяла сидеть на месте.       Чимин уже ждал, что Юнги скажет что-нибудь остроумное в своей манере, но тот неожиданно боднул ногу Чимина головой:       — Эй, они в порядке. Если это плющ, то они просто уснули.       Чимин кивнул и закусил губу. Нельзя было терять бдительность, но слова Юнги всё равно прокатились теплом по сердцу. В конце концов, вместе они попадали и не в такие передряги, так что выберутся и на этот раз, и всех остальных спасут!       Неизвестно, сколько они так брели: лес казался везде одинаковым, но в какой-то момент впереди открылась небольшая долина, окружённая горными склонами. Чимин осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, прокрался и выглянул из чащи.       Первое, что он увидел, — гигантское свитое из тех самых лоз сонного плюща гнездо. А между его стеблей, скованные лианами, словно цепями, ведьмы их отряда — все до одного. Головы были безвольно опущены, зеленоватые и синие мантии темнели среди белых цветов, едва трепеща, как флаги на могилах погибших воинов.       А в центре гнезда возвышался тот самый дракон, весь, будто вытесанный из горной породы. Золотые глаза безразлично скользили по пленённым ведьмам.       — Люди, — прогрохотал он. — Вам выпала великая честь — ваши тела станут пищей для моих корней. Это единственная польза, которую вы можете принести земле.       Чимин застыл. Сердце в панике забилось. Глаза выхватили наполовину скрытые листвой лица его хёнов. Чимин чуть подался вперёд. Если ничего не сделать прямо сейчас, то…       Но что они с Юнги могли сделать, если ни Намджун с Сокджином, ни Херим, никто другой не смогли ничего противопоставить силе Хранителя, не выиграли даже минуты для переговоров?       Как же глупы они были, столь самонадеянно сунувшись в логово к одному из самых древних существ на земле.       — Очнись! — зарычал Юнги, хватая Чимина за штанину в надежде привести его в чувство.       Но было слишком поздно. Лианы ударили из-под земли в то же мгновение. Захлестнули запястья Чимина и прижали его к стволу ближайшего дерева. Веер со звоном отлетел в сторону.       Юнги, которого плющ, судя по всему, принимал за обычного лесного зверя и потому не трогал, бросился к Чимину и вцепился зубами в путы, пытаясь перегрызть жёсткое волокно.       Бутон раскрылся прямо перед самым носом Чимина, но он успел. Успел задержать дыхание, но уже чувствовал, как мутнеет в голове. Он не продержится долго. Эти последние мгновения будто бы растянулись во времени, а он вдруг поймал взгляд золотых драконьих глаз.       И в этот момент одна из гранитных чешуек на лбу мелькнула почти незаметным синеватым блеском.       «Как у того маленького горного духа», — подумал Чимин.       — Это же ты! — прежде чем до конца осознать мысль, воскликнул он. — Мы встречались недавно, на горной тропе!       — Чимин, не вдыхай! — в ужасе зашипел Юнги.       Золотые глаза сузились, фокусируясь на маленькой фигурке.       — Юная ведьма? — в голосе Хранителя прозвучало искреннее удивление.       Лианы, сжимавшие запястья Чимина, чуть ослабли. Ядовитый цветок перед его лицом увял, свернувшись в сухой комок, и Чимин наконец жадно, со всхлипом, вдохнул ещё горький, но уже безопасный воздух.       Огромная голова дракона приблизилась, застыв в паре миллиметров от его лица. Жаркое дыхание, пахнущее серой и углем, опалило щёки.       — Что ты забыл в этих лесах?       — Мы пришли просить о снисхождении, — отчаянно подбирая слова, начал Чимин, чувствуя, как бешено колотится сердце, как едва хватает воздуха, чтобы говорить ровно. — У подножия этих гор живут тысячи ни в чём не повинных людей. Если буря продолжится, их деревни погребёт под камнями.       — Неповинных? — над ущельем прокатился яростный рык, и Чимина окутал едкий дым из пасти дракона. — Неповинные люди, что вырубают мои рощи, губят зверей, стачивают горы? За всю свою долгую жизнь я не встречал ни одного неповинного из вашего проклятого рода!       Чимин чувствовал, как лианы больнее стискивают запястья, и лихорадочно думал, как правильно себя повести, что сказать. Он не был таким хорошим дипломатом, как Сокджин, но Сокджин сейчас висел без сознания, прикованный к этому ужасающему гнезду.       — Мы можем обсудить всё, — упорно продолжил Чимин. — Прийти к согласию. Ведьмы всегда были посредниками между духами и людьми, так что мы сможем обеспечить…       — Ведьмы — те же люди, — отрезал дракон. — Лишь немного более способные. А люди забывчивы и коварны. Поколение сменится, и ваши дети уже не захотят исполнять договор. Вы однажды посмели даже украсть моё могущество. Но теперь я вернул его себе и больше не поверю лживым словам!       Чимин буквально ощущал, как сила обиды и злости, исходящей от древнего существа, сгущается вокруг и подавляет волю к сопротивлению.       В этот момент Юнги, до того безуспешно боровшийся с лианой, распушил хвост так, что стал казаться вдвое больше, и встал между Чимином и мордой дракона. Выгнул спину и отчаянно зашипел, готовый броситься в бой.       Золотые глаза скользнули вниз, к маленькому коту. На каменной морде появилось выражение, похожее на злую усмешку.       — А кто это здесь такой маленький и беспомощный?       Чимин похолодел.       — Не трогайте его!       — Трогать? — дракон склонил голову набок. — Зачем же? Он и так наказан самой судьбой.       Дух протянул коготь, и новые побеги сонного плюща мгновенно опутали яростно сопротивляющегося Юнги, похоронив в море белых цветов. Его маленькое кошачье тело в тот же миг обмякло.       — Юнги! — Чимин рванулся в путах. — Пожалуйста, не надо!       — Не переживай, — лениво отозвался дракон. — С ним ничего не случится. Пусть этот нахал поспит, слишком от него много хамства. — Он задумчиво поскрёб когтем подбородок, высекая искры. — Но вот проклятие на нём… Интересное. Добротно сделанное. Кто его сотворил — настоящий мастер.       Сердце Чимина пропустило удар.       — Вы видите проклятие? Знаете, как его снять?       Дракон гулко рассмеялся.       — Я Хранитель Тысячелетних Гор, юная ведьма! Я видел, как эти горы были дном океана. Я знаю магию, которая была забыта ещё до того, как твои предки придумали язык. Я не только знаю, как его снять. Я могу сделать это прямо сейчас.       Глаза Чимина загорелись. Весь ужас ситуации разом отошёл на второй план. Надежда, ослепительная и мучительная, пронзила его насквозь.       Дракон заметил этот блеск. Он довольно хмыкнул, и лианы, удерживающие их обоих, разжались. Едва получив свободу, Чимин бросился к Юнги. Подхватил бесчувственное маленькое тело, прижал к себе, нащупывая сердцебиение. Живой.       — Я, в отличие от людей, всегда держу своё слово, юная ведьма, — сочась довольством, сообщил дракон. — Я не забыл твою услугу. Ты спас меня, когда я был в забвении, в самом плачевном состоянии — в то время как другие прошли бы мимо. Поэтому, как и положено, я помогу тебе.       Дракон замолк на секунду, внимательно сощурился и оскалил зубы в полуулыбке.       — Одно желание у тебя есть.       Чимин замер. Он смотрел на спящего Юнги на своих руках: на слегка подрагивающие во сне лапы, будто тот продолжал своё отчаянное сражение с плющом даже во сне; на единственное крошечное белое пятнышко на подбородке.       Чимин никогда ни в чём особенно не нуждался. Он вырос в богатом клане и, как и подобает заклинателю, был приучен к мере во всём. Сколько он себя помнил, в его жизни было лишь одно настоящее желание — с тех пор, как он научился вообще чего-либо хотеть. Может быть, именно поэтому оно оказалось таким невыполнимым. Сколько бы он ни обманывал себя, с каждым годом безуспешных поисков надежда медленно, но неумолимо угасала.       И вот теперь, столь неожиданно, решение лежало совсем рядом — только протяни руку.       Дракон ждал. Ведьмы из обоих кланов всё ещё без сознания висели в коконах из плюща. Намджун и Сокджин, ставшие для Чимина самыми надёжными старшими братьями. Его мать, которая всё же любила его, пусть и по-своему, как умела. А ещё Тэхён, раненый, ждущий их у подножия. Жители долины, которые просто вели свои скромные хозяйства и не желали никому зла.       Одно желание.       Чимин теперь понимал, к чему появился этот самодовольный оскал на морде зверя, а ещё понимал, что уже знает свой ответ. Знал с самого начала.       Дрожащими руками он огладил кошачью спину, ощутив пальцами привычную мягкую шерсть.       — Юнги… — шепнул он. — Прости, ладно?       В глубине души, конечно, знал: будь Юнги в сознании, он сам не принял бы иного выбора. Юнги никогда не смог бы жить счастливо, зная, что цена его человечности — жизни друзей. Но Чимину почему-то это «прости» было просто необходимо.       — Решайся, юная ведьма! — поторопил дракон.       Чимин набрал воздуха в грудь и возвестил так громко, чтобы услышал весь лес:       — Я желаю, чтобы ты прекратил разрушения и сел за стол переговоров с людьми!       После этих слов даже ветер стих. Лес вокруг замолк.       Тьма резко сгустилась плотным коконом вокруг Чимина, затмевая всё вокруг. Остались лишь пылающие яростью золотистые глаза, которые прожигали его взглядом.       — Глупая ведьма! — голос гремел со всех сторон, сотрясая кости. — Ты хочешь потратить бесценный дар впустую?! Нам никогда не договориться с людьми — они предадут, они забудут все клятвы!       Чимин стоял, прижимая к себе Юнги, сам казавшийся себе ничтожно маленьким перед лицом этого разгневанного духа. Но он не собирался отступать, в нём воспылала какая-то невероятная решимость.       — Это моё желание, — упорно повторил он, глядя прямо в глаза дракона. — Так что придётся попробовать. Мой хённим — отличный переговорщик. Уверен, вы сможете найти компромисс.       Золотистые омуты гипнотизировали Чимина, словно пытаясь принудить, сломать. Тьма вокруг не просто висела — она сгущалась, давила, но Чимин твёрдо стоял на своём.       Неизвестно, сколько прошло времени в этом противостоянии. Для Чимина эти минуты тянулись слишком долго. Но вот наконец ярость дракона медленно угасла, тьма отступила.       — Что ж, каждый волен сам совершать свои ошибки, — прохрипел устало Хранитель. — Я прибуду на эту поляну на закате завтрашнего дня, чтобы встретить твоего переговорщика. Но не рассчитывай на многое. Может статься, ты потратил свой шанс впустую.       Дракон развернулся, и его тело начало распадаться на камни, словно гигантская змея сбрасывала свою шкуру.       Свет в ущелье изменился. Зеленоватый морок исчез, уступив место обычному серому утреннему туману. Лианы, державшие ведьм, осыпались сухими хрупкими нитями. Ветер утих.       Чимин стоял, тяжело дыша. Ноги подкосились, и он осел на землю, наконец позволяя себе расслабиться.       Вокруг начали приходить в себя остальные.       Госпожа Пак очнулась одной из первых. Она выглядела помятой: идеальная мантия разорвана, волосы растрепались — зрелище редкое, если не уникальное. Рядом, отряхивая сухие листья, приходил в себя Намджун.       — Где Хранитель? — спросила госпожа Пак, безошибочно глядя на сына.       — Он ушёл. Согласился на переговоры, — ответил Чимин, мгновенно почувствовав невыносимую усталость.       — Чимин? Как это произошло? — Намджун подошёл к нему, придирчиво разглядывая на предмет ранений. — Мы проиграли бой за секунды.       — Я… — Чимин помедлил под настойчивым и взволнованным взглядом своего хёна. — Я просто напомнил ему об одной услуге.       — О какой именно? — нахмурился Намджун. — Ты что-то пообещал взамен?       Все взгляды очнувшихся ото сна обратились к Чимину; тот замотал головой:       — Нет, всё не так. Несколько дней назад я встретил этого духа, когда он был настолько слаб, что едва мог о себе позаботиться. Это была пустяковая услуга. — Он поспешно объяснил и выдавил улыбку. — Я ничего ему не должен.       Намджун продолжил сверлить его взглядом, явно чувствуя, что ученик недоговаривает.       Рядом с ними бесшумно остановилась Херим. Она подошла почти вплотную и внимательно, словно впервые в жизни видя сына, оглядела его. А потом протянула руку и, к изумлению всех присутствующих, легонько потрепала Чимина по волосам, убирая прилипший листик.       Чимин застыл. Он мог по пальцам пересчитать моменты, когда мать его касалась, тем более вот так. Он, кажется, даже забыл, что на него все смотрят.       Намджун, наблюдавший за этой сценой, преисполнился ещё больших подозрений и явно намеревался продолжить допрос, но Сокджин вовремя положил руку ему на плечо.       — Думаю, разговоры стоит отложить до лагеря, — мягко сказал он, глядя на бледное лицо Чимина. — Нужно помочь раненым и убедиться, что внизу всё в порядке.       Намджун кивнул. Он окинул взглядом ущелье.       — Мётлы уничтожены. Придётся идти пешком. Собирайте раненых. Мы возвращаемся.       Обратный путь был долгим и тяжёлым. Они шли через лес, который больше не нападал, но следы непогоды — грязь, камни, поваленные деревья — никуда не делись.       Чимин нёс Юнги на руках и уже всерьёз начинал беспокоиться: тот так и не проснулся. Возможно, на кошек сонный плющ действовал иначе — такой информации ни в одной ведьминской книге не водилось. Оставалось лишь доверять слову Хранителя.       Когда они вышли к подножию горы, их встретили как героев. Лагерь гудел. Первым их увидел Тэхён, который стоял, опираясь на плечо Чонгука, и, не говоря ни слова, шагнул к Чимину и крепко обнял его.       Чимин позволил себе расслабиться в объятиях друга. Вокруг были людские голоса, смех, чьи-то слёзы. Намджун с Сокджином отдавали распоряжения. Госпожа Пак, не задерживаясь ни минуты, направилась в свою резиденцию, даже передышки не взяв после всего, что случилось.       Всё было хорошо.       Чимин посмотрел на Юнги, который, к его облегчению, наконец начал неохотно выходить из сна. Лапы непроизвольно проминали грудь Чимина, и острые коготки то и дело впивались в кожу.       «Ничего, Юнги, — подумал Чимин, глотая горький ком в горле. — Главное, что в этом мире есть кто-то способный снять проклятие. Духи всегда любили меня. Уверен, я заслужу ещё одно благословение».