Глава 10 Юнги
30 апреля 2026 г., 17:34
Юнги со стягивающим душу волнением рассматривал исполинские каменные ворота, по-детски теребя лямку дорожного мешка. Нет, пятнадцать лет — это, конечно, уже не ребёнок, но когда стоишь на пороге легенды, трудно сохранять невозмутимость. За последние недели он столько раз представлял себе этот момент, что сейчас всё происходящее казалось слишком торжественным и значительным, как будто он смотрел на себя со стороны и не мог решить, верить увиденному или нет.
Его собственный клан был маленьким, почти семейным, затерянным в предгорьях на севере. Там все друг друга знали, а его дар, честно говоря, давно перерос способности большинства учителей. Все они смотрели на то, как Юнги постепенно превосходит их, с гордостью и все возрастающей грустью, ведь больше ничего не могли дать своему ученику. А узнав, что Юнги пригласили в именитый клан Пак, только искренне радовались.
Разве что мать плакала, отпуская сына в дальнее путешествие, но и она несомненно гордилась.
Но более всего, конечно, был воодушевлен сам Юнги. Он годами упрямо тренировался, оттачивая свое мастерство, и ежегодное соревнование заклинателей стало для него шансом. Он даже не то чтобы надеялся на победу — просто хотел понять, чего он стоит в сравнении с другими. Оказалось, что стоит много. Настолько много, что его, простого парня из захолустного клана, заметил сам Второй Глава Пак и предложил стать личным учеником.
От такого не отказываются.
Скрипнув, одна из створок массивных ворот приоткрылась, и оттуда показался совершенно лысый мужчина неопределённого возраста в строгом чёрно-белом хаори.
— Мин Юнги? — спросил он ровным вышколенным тоном.
— Да. — Юнги постарался, чтобы его собственный голос не дрогнул.
— Следуйте за мной.
Мужчина не представился, и поэтому Юнги определил, что это скорее всего кто-то из слуг, но по выправке и по одежде предположить это было трудно.
Мужчина тем временем развернулся и зашагал по широкой, вымощенной гладким белым камнем дорожке, даже не оглянувшись, чтобы проверить, следует ли за ним Юнги. А Юнги следовал, затаив дыхание и вертя головой по сторонам.
Он честно пытался запоминать дорогу, но уже после третьего поворота понял, что это бесполезно. После пятого перестал пытаться и просто шёл следом, позволяя взгляду цепляться за детали.
Наконец слуга провел его внутрь двухэтажного длинного дома, остановился перед одной из множества раздвижных дверей и отступил в сторону.
— Здесь вы будете жить. Через час за вами придёт младший наставник, он проведёт экскурсию по клану. Вечером состоится общий ужин в присутствие Главы. Можете располагаться.
С этими словами мужчина поклонился и беззвучно удалился. Юнги остался один на пороге огромной комнаты.
Несколько секунд он просто стоял в дверях.
Потом неуверенно вошёл.
В родном клане Юнги делил комнату с еще тремя парнями, нельзя сказать, что это было ужасно, просто тесно, шумно, и некоторым соседям постоянно приходилось напоминать вовремя стирать носки. В той комнате сутки напролёт кто-нибудь болтал, храпел, кашлял или бормотал заклинания вполголоса — и из-за этого никогда не было по-настоящему тихо.
Оттого и так остро ощущался контраст. В клане Пак, судя по всему, считалось обычным делом, что один человек занимает пространство, в котором спокойно поместились бы четыре циновки. Вместо этого здесь были огромная кровать с резными столбиками и пологом, шкаф с тяжёлыми дверями, письменный стол у окна и широкое кресло рядом, и всё равно комната не ощущалась тесной.
Юнги медленно опустил свой дорожный мешок на пол, подошёл к окну и распахнул его. В комнату ворвался тёплый послеобеденный воздух, наполненный запахами трав и влажной земли. Внизу в саду тихо журчал ручей. Юнги положил локти на подоконник и на секунду закрыл глаза, просто давая себе поверить, что он и правда здесь.
***
Ровно через час в дверь деликатно постучали. На пороге стоял улыбчивый юноша лет двадцати в изумрудной мантии со значком младшего наставника. — Привет! Я Тэян. — Он протянул руку. — Рад познакомиться, Мин Юнги. Я видел тебя на прошлых соревнованиях. Ты был хорош! — Спасибо. — Юнги слегка смутился от такой прямолинейной похвалы. — Ну что, готов? Постараюсь показать тебе всё самое интересное, пока не начался ужин. Тэян оказался отличным гидом, может быть, чуть более болтливым, чем следовало бы, но дружелюбным и превосходно знающим, как устроена эта огромная резиденция. Он вёл Юнги по запутанным тропинкам и коридорам, и мир клана Пак разворачивался перед ними во всём своём многообразии. Чем дальше они шли, тем больше Юнги понимал, насколько большим был клан — не только в смысле территории, хотя и в этом смысле тоже, но и по масштабу событий: сколько людей, сколько дел, сколько всего происходит одновременно и каждый день. Тэян показывал и объяснял. Хранилище артефактов. Учебные комнаты, откуда доносились обрывки лекций — от структуры защитных печатей до анатомии речных гулей. Мастерская, где делали зачарованные артефакты, часть для нужд клана, часть на продажу. И конечно же, Главный Дом, где проживали члены семейства Пак, и куда вход был разрешен лишь Старшим Наставникам и личным ученикам. В какой-то момент они прошли мимо ряда дверей с тяжёлыми засовами и бумажными оберегами, испещрёнными мелкими символами. Юнги даже потянулся ближе, чтобы разобрать. — Комнаты для усмирения агрессивных духов, — пояснил Тэян. Мимо них как раз прошёл ученик с деревянным ящиком, из щелей пробивалось слабое свечение, и звучало оттуда что-то похожее на очень тихое, очень недовольное ворчание. Ящик чуть заметно подрагивал. Тэян заметил выражение лица Юнги и кивнул. — Ага, это как раз для практики. Наставники выпускают в комнате таких вот мелких духов, а ученики тренируются их изгонять. Очень удобно. Юнги приподнял бровь. Ему, чтобы попрактиковаться, приходилось часами бродить по лесу, выслеживая какого-нибудь мелкого демона с обязательным риском нарваться на что-нибудь несравнимо серьёзнее, а тут… — А где вы их берёте? — Покупаем. — Тэян сказал это совершенно буднично. — Есть бродячие ведьмы, они специализируются на отлове всякой мелочи. Приносят охапками. Для клана это не такие уж большие деньги, зато ученики получают бесценный опыт в безопасных условиях. Юнги промолчал. Купить духа в ящике, чтобы потренироваться. Сколько это стоило, он даже не хотел знать, но клан Пак, судя по всему, мог позволить себе подобные расходы с вполне непринуждённой лёгкостью. Вереница опечатанных комнат вдруг оборвалась, и они оказались в просторной роще, раскинувшейся на пологом склоне холма. Десятки, если не сотни, невысоких деревьев стояли ровными рядами. На ветвях висели ещё совсем зелёные маленькие плоды. — Наш мандариновый сад, — с гордостью объявил Тэян. — Эти мандарины славятся по всей округе, потому что за стенами клана они защищены от любой недоброй энергии. Да и вкус у них тоже отменный, тебе обязательно следует попробовать, как поспеют… — Тэян! — раздался окрик сзади. К ним быстрым шагом приближался один из наставников. — Тебя срочно зовёт Мастер Ли. Говорит, снова нужно менять расписание, потому что Усон ещё не вернулся с охоты и… — О нет, — застонал Тэян, а потом виновато покосился на Юнги. — Прости, расписание — это святое. Подожди меня здесь, хорошо? Я мигом. Полюбуйся пока на наши мандарины. Он развернулся и быстро пошёл вслед за посланником. Юнги остался один посреди рощи. Он медленно прошелся между рядами деревьев, касаясь пальцами шершавых стволов и гладкой кожицы твёрдых незрелых плодов. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Было тихо. Стрекотали кузнечики, под ногами белели опавшие мандариновые цветы, и от земли шёл ещё живой, сладковатый запах их увядания. Юнги глубоко вдохнул. И тут тишину нарушил резкий хруст. Юнги вскинул голову. С ветки одного из мандариновых деревьев, ломая тонкие сучья и осыпая землю листьями, с глухим стуком рухнуло нечто, оказавшееся при ближайшем рассмотрении щуплым невысоким мальчишкой. Незнакомец немедленно вскочил на ноги, принялся отряхивать с одежды пыль и обрывки листьев, не стесняясь при этом костерить дурацкое дерево, сквернословя как заправский сапожник. А потом наклонился и принялся собирать с земли зелёные мандарины. Юнги замер, с любопытством наблюдая за этой сценой. Мальчишка, почувствовав на себе взгляд, резко обернулся. Его глаза расширились от удивления, которое тут же сменилось воинственной враждебностью. — Эй! — Голос оказался неожиданно громким для такого щуплого пацана. — Ты кто?! Что здесь делаешь? Мальчишка выпятил грудь, свёл брови и принял самую грозную позу, на какую, судя по всему, был способен. Юнги был несколько удивлён такой наглостью. В его клане было немыслимо, чтобы кто-то помладше так разговаривал со старшими учениками. Поэтому он просто молча посмотрел на пыхтящего мальчишку, выразительно приподняв бровь. — Ты глухой или немой? — Ни то ни другое. — Тогда отвечай. А то я сейчас тебя так отделаю! — пообещал мальчишка с нешуточным пылом. — Ты что, незаконно проник в мой клан? — В твой клан? — В мой! — Мальчик выпрямился так, точно это прибавляло ему роста. — Я Пак Чимин. Наследник клана Пак! Юнги окинул его внимательным взглядом. Пак Чимин. Ростом он, конечно, был мелковат, но по возрасту явно тянул как минимум на младшего ученика, а клан Пак, по общему правилу, никогда не пренебрегал тем, чтобы брать всех своих учеников на публичные соревнования. Юнги, однако, точно помнил: на всех смотрах и турнирах, где присутствовала чета Пак, их всегда сопровождали две дочери. Ни о каком сыне никогда и речи не было. Выходит, мальчишка лжёт. Может, деревенский воришка, забравшийся за фруктами? Хотя воровать зелёные мандарины — затея так себе. Одежда на нём, хоть и перепачканная землёй, явно из дорогой ткани, правда, вовсе не мантия ученика, а обычные штаны и хаори. Может, кто-то из слуг? — Ну! — не унимался мальчишка. — Мин Юнги, — едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза, всё-таки ответил Юнги. — С сегодняшнего дня я личный ученик «твоего» отца. А тебя не учили уважительнее к старшим обращаться, мелкота? Слова «личный ученик» и «мелкота» произвели заметный эффект. Мальчик на секунду опешил, а потом его щёки ярко запылали. — Я не мелкота! — возмущённо пискнул он. — Ты должен называть меня «молодой господин»! И раз ты старший ученик, то обязан мне помогать! Собирай мандарины! — Во-первых, я никому ничем не обязан, — медленно проговорил Юнги, подходя ближе. — Во-вторых, зачем тебе эти мандарины? Они ещё не созрели. Лицо мальчика пошло волнами возмущения, и он уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию угроз, но не успел. — Юнги! — послышался голос Тэяна из-за деревьев. Мальчишка мгновенно переменился в лице. Вскочил, сгрёб сколько влезало в руки незрелых плодов, одарил Юнги взглядом, в котором умещалось примерно всё, что он о нём думал, скорчил напоследок невообразимую рожу: мол, ещё встретимся, и шмыгнул вглубь сада, пропадая за деревьями. — Прости, что так долго, — выдохнул подоспевший Тэян. — Наш мастер Ли — человек основательный, пришлось всё до мелочей обсудить. Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — задумчиво проговорил Юнги, глядя на стройные ряды деревьев, за которыми скрылся загадочный мальчишка. Они с Тэяном отправились дальше, и тот снова что-то увлечённо рассказывал, но Юнги уже слушал вполуха. Мысли его занимал маленький нахал. Может, стоило всё-таки задержать его? Вдруг правда воришка? Хотя, с другой стороны, кому нужны эти зелёные мандарины…***
Тэян проводил Юнги обратно до здания, где жили старшие ученики, объяснив предварительно, когда следует явиться на общий торжественный ужин. Вернувшись в свою комнату, Юнги обнаружил на кровати аккуратно сложенную тёмно-зелёную мантию из плотного струящегося шёлка с посеребрённым воротником — знаком отличия старших учеников клана Пак. Он быстро скинул свою старую одежду и облачился в новую. Мантия была зачарована так, что стоило надеть, как она тут же идеально легла на плечи. Юнги подошёл к большому зеркалу у стены. Оттуда на него смотрел вполне серьёзный юноша в богатом одеянии. Он выглядел внушительно, как настоящий заклинатель из благородного клана. Юнги даже не сразу сумел отвести взгляд, но времени до ужина оставалось всего ничего, и опаздывать в первый же день точно не входило в планы. Ужин проходил в огромном зале. Под потолком парили светящиеся сферы, затапливая пространство тёплым золотистым светом. Длинные столы были уставлены всевозможными яствами. Ученики и наставники рассаживались строго по иерархии: чем выше ранг, тем ближе к главному столу. Юнги, как новый личный ученик, оказался за столом старших учеников, совсем недалеко от центра зала, где за отдельным столом, украшенным живыми цветами, восседала главная семья: Глава Пак Херим — красивая женщина с пронзительным взглядом и аурой властности; её супруг, Второй Глава Пак Джисон — спокойный и статный; и две дочери-подростка, серьёзные и очень похожие на мать. Никакого следа сына на этой картине не было. Пак Херим встала и произнесла короткую приветственную речь — пожелала новым ученикам усердия, поздравила с прибытием. Голос у неё был сильный, он без всякой магии заполнял огромный зал. После её слов начался ужин. Юнги не ел с самого завтрака, и первые несколько минут его внимание безраздельно принадлежало еде. Стол был накрыт со всей щедростью: тонко нарезанная рыба самых разных видов лежала на колотом льду, большие котлы с овощами, варёным и жареным рисом, множество соусов и неизвестных Юнги закусок. Всё было предельно свежим, почти без специй, а потому неожиданно лёгким. Только утолив голод, Юнги начал прислушиваться к болтовне соседей по столу. И сразу узнал много полезного: как устроен распорядок, какие предметы считаются сложными, кто из наставников как ведёт занятия. Где-то в середине ужина взгляд его случайно соскользнул в сторону. Зацепился за стол, что стоял совсем недалеко от главного, но чуть в тени. Весь этот стол занимали какие-то почтенные пожилые люди. И вдруг именно там, между двумя старыми ведьмами, протиснулась знакомая фигура. Тот самый мальчишка из мандариновой рощи. Теперь на нём была чистая клановая мантия, но вид всё равно был недовольный. Он плюхнулся на свободное место с краю стола. Пожилые женщины, занятые беседой, даже не обратили на него внимания. Юнги наклонился к соседу, который в этот момент с аппетитом уплетал кусочки жареной утки. — Прости. Ты не знаешь, кто это? — Юнги незаметно кивнул в сторону стола в тени. Парень проследил за его взглядом. — А, это госпожа Пак Минджи, мать нашей Главы, и рядом её двоюродная тётя, Пак Ю… — Нет, я про мальчишку. — А-а, — сосед отпил мандариновый сок из бокала, — это сын Главы. Пак Чимин. Юнги снова посмотрел туда. Мальчишка не ел — только ковырял палочками, уставившись в тарелку. Выходит, не соврал. А это означало только одно: Мин Юнги, личный ученик Пак Джисона, в первый же день успел отчитать за грубость сына главы этого самого клана. И произнести слово «мелкота». Хорошее начало. Можно было бы постараться и что-нибудь похуже придумать, но пришлось бы приложить усилия. Хотя, строго говоря, Юнги ничего такого и не сделал. Мальчишке явно недоставало базового воспитания, и если это и правда сын семьи Пак, то невольно возникал следующий вопрос: почему он сидит вон там, в тени, среди пожилых родственников, а не за главным столом? Ни Глава, ни Второй Глава за весь ужин ни разу не бросили в его сторону даже беглого взгляда. У этого должно быть разумное объяснение. Юнги почувствовал укол чего-то неясного, но несомненно неприятного. Он решил не накручивать себя. Завтра он честно расскажет Второму Главе, как всё было: пусть сам рассудит. Юнги не привык разбираться с такими вещами в обход. Когда ужин закончился и ученики начали расходиться, Юнги встал одним из последних. Стол в тени уже опустел.***
Впервые за долгое время Юнги проснулся в полной тишине. Несколько минут он просто лежал на мягких перинах, смотрел в потолок, расписанный туманными горами, и испытывал иррациональное недоверие ко всем этим удобствам. Потом всё-таки заставил себя подняться: умылся, привёл себя в порядок, оделся. Мантия с клановым знаком помогла — в ней он сразу же почувствовал себя чуть увереннее. В последнюю очередь навесил на пояс свой меч и выскользнул из комнаты. Путь к главному дому лежал через крытую галерею, украшенную статуями драконов и птиц, а также бумажными фонариками, предвещающими нарочито торжественное место. Юнги шёл и старался угомонить сердце, что грохотало в грудной клетке в честь первого занятия с самим Пак Джисоном. Мастер уже был в тренировочном павильоне. Стоял спиной ко входу и, кажется, к восходящему солнцу тоже. Юнги помедлил на пороге, потом всё же дал о себе знать. — Доброе утро, учитель. Джисон обернулся. Черты его лица были мягче, чем у супруги, он был явно старше её, с чуть виднеющейся сединой на висках, но Юнги вовсе не обманывался: глядя на своего нового учителя, он видел выдающегося заклинателя. — Покажи, на что ты способен, Мин Юнги, — Джисон без предисловий вынул из ножен меч. Это был узкий прямой клинок «Огненный», один из трёх легендарных мечей, известных во всём мире. И Джисон владел им по праву. Юнги понадобилась пара секунд, чтобы отвести восхищённый взгляд от чужого оружия — он совсем не ожидал, что первое занятие начнётся со схватки с собственным учителем. Но времени на расспросы явно не предусматривалось, поэтому Юнги также обнажил свой меч. — Начинай. Юнги начал с осторожных выпадов. Он видел, что для Джисона ничего не стоило им противостоять, и всё же своё небольшое преимущество Юнги обнаружил довольно быстро: благодаря близкой ему стихии воздуха он отлично управлялся со своим весом, двигался легко и также легко уворачивался. Вначале даже удалось прочитать на лице учителя лёгкое удивление, которое, несомненно, воодушевило Юнги. Однако когда Джисон наконец начал атаковать лишь немного серьёзнее, с невероятной скоростью рассекая пространство, Юнги понял, что уже не успевает за темпом. И в какой-то момент совершил ошибку: собственный меч вылетел из рук, и Юнги оказался на каменном полу с чужим клинком, остановившимся в паре сантиметров от его груди. — Достаточно, — объявил Джисон, убирая свой меч. Грудная клетка Юнги, молодого юноши, рвано вздымалась, а его учитель напротив, кажется, даже не сбил дыхания. Впрочем, Юнги и не ожидал меньшего. — Неплохо, — вынес вердикт Джисон. — Ты чувствуешь воздух на уровне мастеров, но тебе не хватает техники. В нашем клане традиционно сильна магия огня, однако не вижу смысла тебя переучивать. С нашими традиционными техниками у тебя есть шанс выработать свой уникальный стиль. Он провёл Юнги к краю павильона, где на низком столике уже стоял поднос с двумя чашами и глиняным чайником, от которого поднимался тонкий пар. — Сядь. Они сели на подушки друг напротив друга. Джисон разлил по чашам горячий напиток. — Наш клановый чай, — пояснил он. — Он помогает быстро восстановить духовные силы. Пей. Юнги сделал глоток. Тонкий, почти не ощутимый аромат осел на языке. Тепло расходилось медленно, и следом — напряжение, а пустые магические резервы начинали наполняться звенящей энергией. Юнги физически это ощущал. — В ближайшие недели я проведу несколько экзаменов для тебя, — сказал Джисон, глядя куда-то вдаль, на верхушки деревьев. — Посмотрю твои познания в ритуалах, зельях, выслеживании духов. Исходя из результатов составлю программу лично для тебя. Ты здесь, чтобы раскрыть свой потенциал полностью. Юнги слушал, и его сердце наполнялось тихой радостью. Всё было даже лучше, чем он смел мечтать. Его заметили, оценили, готовы вкладывать силы. Он уже почти позволил этому чувству занять всё доступное место, но неудобный камешек на дне сознания никуда не делся. И чем дольше Юнги его игнорировал, тем тяжелее тот становился. Он собрался с духом. — Учитель. — Слова он подбирал осторожно. — Я должен кое в чём признаться. Вчера я, вероятно, обидел вашего сына. Я не знал, кто он, и повёл себя недостаточно уважительно. Я приношу свои извинения. Джисон на мгновение замер. — Что ты ему сделал? Юнги заставил себя не отводить взгляд. Он должен сказать всё как есть, и будь что будет. Какой из него личный ученик, если он боится и готов утаить такую мелочь? — Я принял его за послушника или вовсе постороннего и посоветовал уважительнее относиться к старшим. Кажется, он обиделся. Пак Джисон скривил губы. — Тц, — процедил он почти сквозь зубы. — Ему бы и в самом деле следовало научиться уважать старших. — А потом перевёл на Юнги тяжёлый, непроницаемый взгляд. — Я накажу его. Юнги похолодел. Он ожидал выговора в свой адрес. Дополнительной работы. Может быть, самого худшего — даже выдворения из клана. Но не этого. Он пришёл признаваться и неожиданно для себя стал доносчиком. — Учитель, не стоит, это был пустяк, он просто… — Отправляйся на общие занятия, — прервал его Джисон. — Не стоит опаздывать в первый же день. Приказу возразить Юнги не посмел. Он поклонился, оставил недопитый чай и послушно вышел из павильона, чувствуя, как по спине ползёт липкий холодок вины. Юнги не просто нагрубил сыну главы, он ещё и умудрился наябедничать на того отцу. За какой-то сущий пустяк, за детское бахвальство. Какой же идиот. Теперь этот Пак Чимин точно будет его ненавидеть. И, наверное, поделом.***
Лекции он слушал старательно — записывал рецепты эликсиров, запоминал последовательности печатей, осваивал методы, которые были на порядок сложнее всего, что ему приходилось видеть прежде. Здешняя школа в самом деле оказалась сокровищницей, и временами, полностью погрузившись в учёбу, ему даже удавалось забыть про камешек на дне сознания. Но стоило наставнику объявить перерыв — тот немедленно напоминал о себе. Юнги представлял нахохлившегося мальчишку, которого отец отчитывает за проступок, о котором пожаловался именно Юнги. Сразу на душе становилось скверно. Вечером, после ужина, ученики разбрелись по территории. Закатное солнце раскрасило небо в лиловые тона, в воздухе звенели цикады. Группа младших учеников, хохоча, носилась внизу у реки, играя с воздушными змеями. Яркие расписные драконы и рыбы плавали в восходящих потоках воздуха, поражая своей реалистичностью — особенно их хвосты извивались словно живые. Юнги стоял на холме и невольно выискивал среди силуэтов Пак Чимина. По возрасту он должен был быть именно там, среди этих ребят. Но его не было. Наверняка сидит взаперти. Из-за Юнги. Ноги сами привели в мандариновую рощу. В сумерках деревья стояли тихие, листва отливала серебром. Пусто. Юнги повернул к домику личных учеников. Он уже подходил к крыльцу, занятый своими мыслями, когда чутьё взвыло. Какое-то движение над головой. Юнги не успел поднять взгляд, он просто отреагировал инстинктивно — резкий толчок воздуха в сторону, и он отпрыгнул на несколько шагов назад. В тот же миг на место, где он только что стоял, с глухим шлепком обрушилась целая гроздь куриных яиц. По каменным плитам крыльца растеклись жёлтые лужицы, усеянные осколками яичной скорлупы. Юнги поднял голову. От корзины, зацепленной ручкой за резной карниз, к ближайшему дереву тянулась тонкая верёвка. Юнги проследил её взглядом, подошёл ближе и заглянул за пышную листву. На толстой ветке сидел Пак Чимин. Обнаружив, что его вычислили, он ничуть не смутился, легко спрыгнул с ветки, встал прямо перед Юнги, задрал подбородок и уставился снизу вверх. Глаза метали молнии. — Как это понимать? — спросил Юнги. — Откуда мне знать! — фыркнул Чимин. — Может быть, карма возвращается? Юнги невольно покосился на верёвку, которая всё ещё болталась над их головами. — Какая-то не слишком успешная с её стороны попытка. — Это может быть лишь начало! — пообещал Чимин грозно. — Да неужели. И что же ещё судьба для меня приготовила? — Увидишь! Узнаешь, как распускать болтливый язык! Чимин так зло пыхтел, так отчаянно пытался казаться грозным, что Юнги нашёл это невероятно забавным. Вылитый нахохлившийся цыплёнок, который тянется клеваться. А потом он вспомнил, почему этот цыплёнок так зол, и веселье сразу улетучилось. — Прости меня, — сказал он со вздохом. — Я не хотел, чтобы тебя наказывали. — А? — с Чимина на секунду слетела вся его напускная злость. Он выглядел так, будто услышал что-то совершенно невообразимое. Рот его слегка приоткрылся, а глаза удивлённо округлились. Но он опомнился довольно быстро. — Хм! Прости? Меня из-за тебя заставили пятьдесят раз переписать трактат о послушании и уважении! Пятьдесят! — Если хочешь, — предложил Юнги, — я могу переписать всё за тебя. Чимин снова завис. Смотрел на Юнги, потом на разбитые яйца, потом снова на Юнги. Было совершенно очевидно, что он не знает, какими словами на это реагировать. — Поздно уже, — буркнул он наконец, отводя взгляд. — Я всё переписал. — Тогда я твой должник. — Нет! — воскликнул Чимин неожиданно громко, вновь возвращая себе грозный вид. — Теперь ты мой враг! И в ближайшее время тебя ничего хорошего не ждёт! А когда я вырасту и стану самым сильным заклинателем в клане, я надеру тебе задницу! Удержаться не получилось. Смех вырвался прежде, чем Юнги успел хоть что-нибудь сделать. — Буду ждать с нетерпением, — еле успокоившись, выдавил он. — Жди! — бросил Чимин, оскорблённый его реакцией. Он гордо задрал нос, развернулся и, не оглядываясь, припустил прочь, скрывшись в сгущающихся сумерках. Юнги смотрел ему вслед. Потом его взгляд упал на растекшуюся по плитам яичную жижу. Надо убрать, а то кто-нибудь поскользнётся. Он сходил в комнату за тряпкой и ведром, набрал воды и принялся методично оттирать следы несостоявшейся мести. И пока он это делал, с его губ не сходила лёгкая улыбка. Он нажил врага в первый же день. Вот бы матушка удивилась!
