Stepping Back - Шаг назад

Оцепенение — это было всё, что чувствовал Гарри Поттер. Он кричал и неистовствовал, рвал и метал, но теперь всё это казалось подростку бессмысленным и даже немного глупым. Он стоял, пытаясь восстановить дыхание, ставшее тяжелым и прерывистым после вспышки гнева. Это состояние было в новинку для Гарри, который, по собственному признанию, всегда был открытой книгой. Его эмоции — каким бы ни было настроение — всегда были на виду. Но в тот момент, когда последняя хрупкая безделушка Дамблдора просто взорвалась в его руке от переполнявшей его ярости, что-то внутри него сломалось вместе с ней. Печаль, гнев и всепоглощающее чувство отчаяния испарились мгновенно, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Гарри прекрасно понимал, что не утратил способность чувствовать, но он будто обрел способ контролировать эмоции, отстраняться от них, позволяя этой бездне поглотить их и похоронить глубоко внутри себя. Он тряхнул головой, которая нещадно гудела с того самого момента, как Том вторгся в его разум, оставив после себя головокружение и острую боль. — Ты в порядке, Гарри? — с тревогой спросил Дамблдор. — В полном, — небрежно бросил Гарри. — Но сейчас я хотел бы пойти спать. Мне нужно время, чтобы всё осознать, — пояснил он. — Разумеется, мой мальчик, — тихо согласился Дамблдор. Старик проводил Гарри взглядом, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок. — Боюсь, случившееся сегодня повлияло на него сильнее, чем я ожидал, — печально проговорил он, обращаясь к Фоуксу. Феникс скорбно закурлыкал. Он и сам чувствовал, что мальчик как-то изменился, хотя и не мог понять, к лучшему это или нет. Дамблдор вздохнул и принялся машинально гладить птицу. — Возможно, ему нужно личное пространство, — пробормотал он. — И всё же Ордену придется приглядывать за ним. Важно, чтобы он оставался в безопасности, — заключил директор и с очередным вздохом отправил в рот лимонную дольку.

***

Гарри добрался до башни Гриффиндора и своей комнаты, никого не встретив по пути. Он был искренне этому благодарен, так как совершенно не испытывал желания обмениваться любезностями. Раздевшись, он забрался в постель и задернул полог, чтобы обеспечить себе уединение. В качестве дополнительной меры он запечатал шторы Склеивающими чарами, хотя из-за сильной усталости это получилось лишь со второй попытки. Гарри начал массировать виски, пытаясь унять терзавшую его пульсирующую боль. Он принялся прокручивать в голове события этой ночи, начиная с того момента, как покинул экзамен по Истории магии, и осознал несколько вещей. Во-первых, его обманули — и этому факту не было оправданий. Он почувствовал укол гнева на собственную наивность, но подавил его, что было ему совсем не свойственно. Вместо этого он решил злиться на себя и винить себя за поспешность и глупость в пылу момента. Проглотив гнев, он начал рассуждать более логично. Конечно, его обманули: в конце концов, он был всего лишь невежественным пятнадцатилетним подростком, а Волдеморт — гораздо старше и опытнее. — Больше никогда, — пробормотал он, давая себе клятву. Он понимал, что должен мыслить яснее, даже когда ситуация кажется отчаянной. Безрассудство уже несколько раз едва не стоило ему жизни, и это подвело его к следующей мысли. — Нам очень повезло, — признал он. Гарри знал, что ему и его друзьям действительно крупно повезло. Они выступили против лучших бойцов Волдеморта и отделались лишь травмами. Он осознавал, что все они должны были погибнуть, и им стоит считать удачей то, что этого не случилось. Он начал задаваться вопросом, почему им так подфартило, но не нашел ответа. Это лишь усилило головную боль, поэтому он оставил эти раздумья. Его мысли переключились на друзей, которые отправились с ним. Они пострадали, последовав за ним, но ожидаемый укол вины так и не пришел. Юноша нахмурился, размышляя об этом дальше. — Я говорил им не идти, они пошли по собственной воле, — прошептал он, осознав это. Хотя он понимал, что должен чувствовать хотя бы каплю вины, он не мог заставить себя. Он не просил их идти и никак не принуждал. Ему было жаль, что они пострадали, но он не собирался брать на себя ответственность за это. В конце концов, не он накладывал на них проклятия. Было и еще кое-что, не дававшее ему покоя: разница в магии, которую использовали Орден и Пожиратели смерти. Пожиратели били на поражение или калечили, а Орден не использовал ничего серьезнее Ступефая. Гарри раздраженно покачал головой. Даже он, наивный пятнадцатилетний мальчишка, понимал, что войну не выиграть Оглушающими заклятиями и захватом пленных — ведь те уже сбегали из Азкабана. — Мне нужно изучить магию посерьезнее для настоящих сражений, — уверенно заявил он себе. Он догадывался, что Дамблдору это не понравится, но Волдеморт охотился именно за Гарри. И Гарри прекрасно понимал, что он не чета Темному Лорду даже на малую долю. Это заставило его вновь осознать, насколько случайным было его везение во всех их стычках до сих пор. При первой же возможности он отправится в библиотеку. Ему предстояло многое наверстать. Гарри не позволял мыслям задерживаться на крестном — этот ком печали он еще не был готов проглотить. Он будет тосковать по Сириусу, но не станет встречаться с этой болью прямо сейчас, зная, что не выдержит. Но это не мешало ему думать о пророчестве — о том, что он должен был знать и к чему должен был быть готов. К чему Дамблдор, очевидно, не спешил его готовить. В каком-то смысле Гарри понимал причины, по которым директор скрывал это от него. Эти причины были бы вполне весомыми, будь у Гарри хотя бы подобие нормального детства, но правда заключалась в том, что его у него не было. Ему показалось странным, что он ничего не чувствует к директору. Он ожидал хотя бы вспышки злости, но она не пришла. Дамблдор потерял значительную часть уважения, которое Гарри к нему питал. И теперь «великий человек», которым подросток всегда его считал, стал для него просто незначительным. Дамблдор не вызывал у него ни симпатии, ни антипатии. После откровений этого вечера Гарри даже не был уверен, что всё еще смотрит на него снизу вверх. Гарри глубоко зевнул. Мысли начали путаться, и в конце концов он провалился в целительный сон, который манил его с самого момента возвращения в Хогвартс.

***

Проснувшись, он почувствовал себя на удивление хорошо, даже великолепно. Ему удалось подавить вспышку печали при мысли о Сириусе; он знал, что должен сосредоточиться на своем плане — походе в библиотеку. Он испытывал небывалое рвение приступить к самосовершенствованию, и его тело впервые в жизни не выражало никакого протеста против предстоящей изнурительной учебы. И разум, и плоть были полностью готовы к поставленной задаче. Он протянул руку, взял очки с прикроватной тумбочки и надел их. В этот момент желудок яростно заурчал, напоминая, что он не ел уже очень давно. Гарри был голоден, гораздо сильнее, чем обычно, поэтому он решил сначала принять душ и заглянуть на кухню, а уже потом идти в библиотеку. Не стоило надеяться на успех, пока тело требовало подпитки — голод будет только отвлекать. Он достал одежду из сундука и отдернул полог кровати. Его встретил Невилл, который выглядел заметно повеселевшим при виде друга. Привет, Невилл. Как твой нос? — спросил Гарри. Приятно видеть, что ты проснулся, — с улыбкой ответил Невилл. — Мадам Помфри мигом его вправила. Который час? — нахмурившись, спросил Гарри. Он понимал, что сейчас не может быть слишком поздно, так как солнце явно взошло совсем недавно. Восемь часов, — растерянно ответил Невилл. Невилл, я лег только в два часа ночи, — заметил Гарри. — Получается, я спал всего шесть часов. Невилл усмехнулся и покачал головой. Сегодня воскресенье, Гарри, — сообщил он. — В Министерство мы ходили в пятницу. Брови Гарри взлетели вверх от такого откровения. Я проспал больше суток? — недоверчиво переспросил он. Ага, — подтвердил Невилл. — И Рон в бешенстве из-за того, что ты до сих пор их не навестил. Гарри глубоко выдохнул и запустил руку в волосы. Почему ты меня не разбудил? Я пытался пару раз, но не смог открыть твой полог, — ответил Невилл. Гарри попытался вспомнить, почему шторы не открывались — он ведь использовал всего лишь Склеивающие чары. Это были обычные Склеивающие чары, — произнес Гарри с оттенком раздражения. Знаю, но никто из нас не смог их снять, — объяснил Невилл. — Даже Макгонагалл пробовала. Она решила, что ты поставил охранные чары, и оставила тебя в покое только потому, что Дамблдор ей велел, — добавил он с усмешкой. Гарри лишь покачал головой, искренне не понимая, почему профессор не смогла справиться с его чарами. Тебе нужно починить очки, Гарри, — прервал его раздумья Невилл. А? — переспросил Гарри. — С ними всё в порядке, — добавил он, осознавая, что видит всё совершенно четко. На этот раз нахмурился Невилл. В них нет линз, — указал он. Гарри быстро сорвал очки с переносицы, чтобы убедиться самому. Друг был прав — стекол в оправе не было. Но я вижу, — тупо констатировал Гарри. Может, глаза сами поправились? — Невилл неопределенно пожал плечами. А разве так бывает? — озадаченно спросил Гарри. Не знаю, — отозвался Невилл. — Но тебе стоит зайти к Помфри. Да, — согласился Гарри, погруженный в свои мысли. Ну, я скоро туда пойду. Джинни и Полумну сегодня выписывают. Пошли со мной, повидаешься с ними, заодно и глаза проверишь, — предложил он. Пойду, — кивнул Гарри. — Только сначала душ и еда. Ладно, я подожду, и пойдем завтракать, — согласился Невилл. Только не в Большом зале, — поспешно вставил Гарри. — Пойдем на кухню. Он совершенно не хотел сталкиваться с толпой людей. Невилл понимающе кивнул. Гарри ушел в душ, вернулся через пятнадцать минут, и вдвоем они покинули башню ради столь необходимого визита к домовикам. Съев столько еды, сколько он не помнил за всю свою жизнь, Гарри вместе с другом отправился в больничное крыло. Его немного нервировала мысль о проверке зрения — он понятия не имел, почему оно вдруг исправилось и навсегда ли это. Он надеялся, что мадам Помфри сможет всё объяснить. Войдя в лазарет, они увидели Полумну и Джинни. С ними разговаривала школьная медсестра, явно давая строгие напутствия перед выпиской. Заметив Гарри и Невилла, Джинни отошла от мадам Помфри и поприветствовала обоих объятиями. Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри рыжеволосую девушку. В норме, но нога еще ноет, — нахмурилась Джинни. — Рон дуется, — добавила она шепотом, бросив взгляд через его плечо. Гарри ответил коротким кивком и переключил внимание на Полумну. А ты как, Полумна? Всё хорошо? О, да, — мечтательно ответило девочка. — Только немного грустно, что мы не увидели ничего, что папа мог бы использовать для статьи о заговоре «Гнилозубов», — легкомысленно вздохнула она. Гарри переглянулся с Невиллом, который просто покачал головой, призывая друга не расспрашивать. Ну, я рад, что вы в порядке, — ответил Гарри, поняв намек. Полумна лишь запрыгала на месте и принялась что-то негромко напевать. А где твои очки? — спросила Джинни, только сейчас заметив их отсутствие. Гарри достал оправу из кармана и хмуро на неё посмотрел. — Судя по всему, они мне больше не нужны, — ответил он, всё ещё чувствуя легкое замешательство. — Я как раз собирался попросить мадам Помфри проверить мне глаза. — Вы собирались попросить меня сделать что, мистер Поттер? — поинтересовалась подошедшая к ним целительница. — Ну, я проснулся и понял, что мне больше не нужны очки, — нескладно объяснил Гарри. Мадам Помфри смерила его оценивающим взглядом, после чего жестом велела сесть на ближайшую кровать. — Что ж, случаи, когда зрение восстанавливается само собой, известны, — начала она. — Но это довольно редкое явление, особенно если недуг имеет магическую природу. Ваше нарушение зрения было вызвано магией? — Я не знаю, — Гарри пожал плечами. — Когда я был маленьким, тетя с дядей водили меня к обычному окулисту, и там мне выдали вот это, — он указал на оправу в своей руке. — То есть вы никогда не посещали магического целителя? — нахмурившись, спросила Помфри. — До встречи с вами на первом курсе — нет, — уверенно ответил Гарри. Мадам Помфри раздраженно фыркнула и принялась ворчать себе под нос о некомпетентности и о детях, не получающих должного ухода. — Хорошо, мистер Поттер, я проверю ваши глаза. Не волнуйтесь, это простое заклинание, чтобы я могла увидеть, есть ли какие-то проблемы, — успокаивающим тоном произнесла она. Гарри просто кивнул и позволил ей приступить, как и всегда доверяя ей заботу о своем здоровье. Когда женщина начала творить заклинание, Гарри почувствовал, будто его глаза превратились в жидкое желе — это ощущение ему крайне не понравилось. Но как только всё началось, заклинание тут же закончилось, и юноша почувствовал волну облегчения. — Это было странно, — кратко резюмировал он, резко тряхнув головой. — Что ж, похоже, с вашими глазами всё в полном порядке, мистер Поттер. Не знаю, в чем была проблема раньше, но теперь её нет, — сообщила она, хотя сама выглядела несколько озадаченной. — Считайте, что вам повезло: немногим выпадает такая удача — увидеть, как глаза исцеляются сами собой. — Спасибо, мадам Помфри, — благодарно сказал Гарри, чувствуя облегчение от хороших новостей. — Пожалуй, мне стоит провести полный осмотр, — задумчиво предложила Помфри. — Нет, всё в порядке, — быстро возразил Гарри, не желая больше никаких обследований. С него было достаточно медицинских манипуляций за всю жизнь, особенно под присмотром этой женщины. — Правда, всё хорошо, — добавил он обнадеживающе. — Ладно, — недовольно уступила она. — Но если почувствуете хоть малейшее недомогание, немедленно возвращайтесь сюда, слышите? Гарри просто кивнул, после чего соскользнул с кровати и вернулся к Невиллу и девочкам, которые теперь столпились вокруг Рона. Гарри видел, что тот уже хмурится при его приближении, и внутренне вздохнул, предчувствуя неизбежную ссору. — Наконец-то соизволил явиться? — прорычал Рон, когда Гарри подошел к ним. Он скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя раздражение. — Я был в полной отключке до самого утра, Рон, — объяснил Гарри. — Не могло всё быть настолько плохо, — Рон пренебрежительно пожал плечами. — Ты ведь не валялся здесь, как мы, — добавил он запальчиво. — Я спал, — повторил Гарри. — Не то чтобы я специально сюда не шел. — Ну конечно, ты-то можешь почивать спокойно, — проворчал Рон. — Это вообще твоя вина, что мы здесь оказались, — злобно выплюнул он. — Рон! — резко вмешалась Джинни, предостерегая брата. Гарри прищурился, глядя на друга, и сам удивился тому, насколько спокойным он себя чувствует. В обычных обстоятельствах он был бы в ярости и высказал бы всё, что думает, не раздумывая — именно такой реакции, судя по их тревожным взглядам, ожидали остальные. Гарри подавил ту необычно слабую искру гнева, прежде чем заговорить. — Скажи мне, когда это я заставлял тебя идти со мной? — спокойно спросил он рыжего. — В какой момент я проклял кого-то из вас или натравил на тебя те мозги? — добавил он, приподняв бровь. Рон нахмурился и что-то невнятно пробормотал, явно не находя ответа. — А я скажу — никогда, — ответил за него Гарри, сохраняя всё тот же ровный тон. — Если ты помнишь, я говорил вам всем остаться, но это ты настоял на том, чтобы пойти, как и всегда. Я никогда не просил о помощи и никогда не заставлял тебя что-либо делать. Да, мне жаль, что вы пострадали, но я не собираюсь брать на себя вину за это, когда ты пошел туда по собственной воле. — Ты нас чуть не угробил! Ты погубил Сириуса! — яростно выпалил Рон. Гарри проглотил комок вины и боли, вызванный этим обвинением. Он сузил глаза и шагнул к Рону, позволяя частице своего гнева пробиться наружу. — Сириус погиб, исполняя обещание, которое дал моим родителям: защищать меня. И я прекрасно знаю, что он был там из-за меня, мне не нужно, чтобы ты на это указывал, — произнес Гарри едва громче шепота. — Но вот что я тебе скажу, Рон: если хочешь винить меня — валяй. Но запомни: у тебя в голове есть собственные мозги. Используй их в будущем, прежде чем тебя снова так трагически собьют с пути истинного, — посоветовал он, закончив фразу в каких-то десяти сантиметрах от лица рыжего. Рон просто не нашелся с ответом. Он привык к крикам Гарри, к его вспыльчивости. К такому Гарри он готов не был, и видеть друга настолько спокойным было гораздо страшнее. Холодок пробежал по спине Рона от того, как легко Гарри это произнес. Он невольно вздрогнул и тяжело сглотнул. — А теперь, у меня есть дела. Кто-нибудь, дайте мне знать, когда проснется Гермиона, — попросил Гарри, вызвав у Невилла лишь ошарашенный кивок. После чего Гарри вышел из больничного крыла, оставив позади троих ошеломленных друзей. — Это было совсем не в духе Гарри, — нарушила тишину Полумна. — Когда он не орет — это еще страшнее, — заметил Невилл, покачав головой. — Что с ним случилось? — обеспокоенно спросила Джинни. — У него только что погиб крестный, — напомнил ей Невилл. — Не думаю, что это просто горе. В нем что-то сильно изменилось, — ответила она, звуча очень уверенно. — Будем за ним присматривать? — нервно спросил Невилл. — Да, — сразу согласилась Джинни. — Думаю, мы просто обязаны. Ты как, Рон? — спросила она брата, который выглядел бледным. — Почему он не кричал? — просто спросил Рон. — Когда мы злимся друг на друга, мы кричим, потом пару дней не общаемся и миримся, — объяснил он, всё еще пребывая в замешательстве и легкой дрожи. Остальные трое лишь пожали плечами, понимая ситуацию не больше, чем сам Рон.

***

Выйдя из больничного крыла, Гарри направился в библиотеку. После стычки с Роном ему еще сильнее хотелось чем-нибудь отвлечься. Он снова отогнал прочь эмоции, напоминая себе, что должен быть сосредоточен и не позволять событиям последних дней сбивать себя с толку. В библиотеке было почти пусто, если не считать нескольких студентов Райвенкло. Гарри принялся изучать полки в поисках чего-нибудь, что могло бы пригодиться в бою с Пожирателями смерти. Спустя добрый час поисков он сокрушенно вздохнул. Здесь было катастрофически мало того, что могло бы ему помочь. Он с жадностью взглянул на Запретную секцию, прекрасно понимая, что никто не даст ему разрешения брать оттуда книги просто для «чтения на досуге». И тут его осенило — мысль, которая должна была прийти в голову с самого начала, но которую он упустил в своем порыве. До летних каникул оставалось меньше двух недель. Он не сможет взять библиотечные книги домой, а если Дамблдор узнает, чем он занимается, то наверняка положит этому конец. «Мне нужны собственные книги», — внутренне вздохнул он. Гарри знал, что в его сейфе более чем достаточно золота, но он никак не мог его забрать, понимая, что не сможет попасть на Диагон-аллею, не говоря уже о Лютном переулке, где можно было найти всё необходимое. Он покинул библиотеку в скверном расположении духа, пытаясь придумать способ раздобыть нужные материалы. Он подумывал попросить кого-нибудь из старшекурсников, но сомневался, что у кого-то из студентов найдется то, что ему нужно. Гарри вошел в спальню пятого курса и, обрадовавшись, что там никого нет, рухнул на кровать. — Может, Римус поможет… — задумчиво пробормотал он. Однако он был не готов встретиться с полным боли взглядом оборотня, который, без сомнения, оплакивал смерть последнего настоящего друга. Гарри снова подавил укол вины и печали, прежде чем продолжить рассуждения. — Точно! — воскликнул он спустя несколько мгновений, хотя и не был до конца уверен в своем плане. — Добби? — позвал он немного нерешительно. Раздался громкий хлопок, и перед ним появился домашний эльф. Он выглядел неописуемо счастливым от того, что Гарри Поттер призвал его, и так и подпрыгивал от восторга. — Что Добби может сделать для Гарри Поттера, сэр? — спросил эльф в своей обычной гиперактивной манере. — Добби, мне нужно, чтобы ты успокоился и выслушал меня, — попросил Гарри. Эльф тут же замер и приготовился слушать. — Могу я доверить тебе свои секреты? — прямо спросил его Гарри. — Добби никогда не выдаст секретов Гарри Поттера, сэр! — немедленно ответил он, так энергично мотая головой, что его уши комично захлопали. — Хорошо, — с благодарностью отозвался Гарри. — Скажи, есть ли способ снять золото с моего счета в Гринготтсе? — Если Гарри Поттер сэр даст Добби свой ключ, то Добби сможет это сделать, — сообщил эльф. — Черт, у меня нет ключа, — раздраженно выругался Гарри. — Другого пути нет? — спросил он с оттенком отчаяния. — Нет, Гарри Поттер сэр, — печально ответил Добби, понурив голову. — А что нужно Гарри Поттеру сэру? Гарри вздохнул и потер виски. — Мне нужны книги. Но в библиотеке их нет. — Какие книги, Гарри Поттер сэр? — полюбопытствовал эльф. — Книги, которые научат меня сражаться с Пожирателями смерти, — прошептал Гарри, воровато оглянувшись на дверь. Добби скопировал жест Гарри и наклонился ближе. — Гарри Поттеру сэру нужны книги, которые… недружелюбные? — спросил он шепотом, и его голос прозвучал серьезнее, чем Гарри когда-либо слышал. — Да, — подтвердил Гарри решительным кивком. — Добби знать, где быть такие книги, Гарри Поттер сэр! — восторженно прошептал эльф. — Где? — Гарри вскочил на ноги. — Они быть в комнате «приходи-уходи», Гарри Поттер сэр, — ответил эльф, разделяя волнение Гарри и выглядя при этом весьма заговорщицки. Гарри вздохнул и снова сел, покачав головой. — Оттуда ничего нельзя выносить, — напомнил он. — Они быть в специальной комнате, Гарри Поттер сэр. Их там прятать люди, — объяснил эльф. Гарри снова встал. Он не был уверен до конца, но предположил, что если вещи там просто спрятаны, то он сможет их забрать. — Можешь отвести меня туда? — спросил он, чувствуя, как в нем снова нарастает азарт. — Добби встретить вас там, — кивнул эльф и исчез с хлопком. Гарри выбежал из башни так быстро, как только могли нести ноги, мысленно нахваливая домовика. Он добрался до гобелена с танцующими троллями, порядком запыхавшись, и увидел Добби, стоявшего перед очень старой дубовой дверью. — Они быть здесь, Гарри Поттер сэр, — сообщил эльф, жестом приглашая Гарри войти. Гарри немедленно шагнул внутрь, Добби последовал за ним. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание. Гарри замер в благоговейном восторге. Перед ним возвышались груды предметов, которые даже он мог оценить как очень ценные. Всё это напоминало огромную антикварную лавку. Он заметил несколько Омутов памяти, старые метлы и даже пару мантий-невидимок, похожих на его собственную — он точно знал, что они стоят целое состояние. — Из этой комнаты можно что-то забирать? — шепотом спросил Гарри, всё еще не в силах отвести глаз от сокровищ. — Да, Гарри Поттер сэр, это всё быть спрятано волшебниками и ведьмами, — подтвердил Добби. Именно в этот момент Гарри посетило второе за день гениальное озарение. Он прекрасно понимал, что у него с собой почти нет денег, а Дамблдор наверняка настоит на том, чтобы Молли Уизли сама купила ему всё необходимое к следующему учебному году. Таким образом, у него не было шансов получить доступ к своему золоту в сейфе. Но он также понимал, что в будущем золото может ему понадобиться, а ключа по-прежнему не будет. Но что, если продать ценные вещи из этой комнаты? Всё равно их никто не хватится, а дело того стоит. — Добби, ты можешь забирать отсюда вещи и продавать их? — нервно спросил он, надеясь, что эльф снова его выручит. — Добби мочь это делать! — восторженно воскликнул эльф, уже догадываясь, к чему всё идет. — Добби раньше продавать вещи для своего прежнего хозяина, — добавил он. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты взял всё ценное и продал, — попросил Гарри. — А есть место, где можно хранить золото? — уточнил он, понимая, что его нужно где-то прятать. — Добби мочь использовать сундук, сэр. Он мочь сделать его внутри таким большим, каким захочет, — счастливо ответил тот. — Сделаешь это для меня? — с надеждой спросил Гарри. — Добби сделает, Гарри Поттер сэр! — воскликнул эльф, явно сияя от возможности выполнить такое важное поручение. — Добби даже попросить Винки помочь, — задумчиво добавил он. Гарри улыбнулся и кивнул домовику, радуясь, что хоть что-то наконец идет как надо. — Ладно, так где книги? — спросил он, не видя их поблизости. — Они быть в той стороне, — серьезно ответил Добби, взяв Гарри за руку и ведя его через проходы между вещами. Вскоре они наткнулись на целую сокровищницу фолиантов. Гарри тут же принялся перебирать их, откладывая всё, что выглядело полезным. Он пролистал несколько томов и остался доволен — там было именно то, что он искал. Ему даже попалась книга о дуэлях, написанная самим Салазаром Слизерином. Добби, видя, что Гарри занят, немедленно приступил к выполнению задания и позвал Винки, которая была рада выбраться из кухни и заняться делом для волшебника. Спустя пару часов Гарри с облегчением вздохнул — он наконец закончил сортировку. Из трех сотен книг он отобрал около пятидесяти, которые могли ему пригодиться; в некоторых из них описывались заклинания, вызывавшие серьезные вопросы. Гарри неохотно признал, что подобные проклятия — это именно то, что ему нужно выучить, чтобы иметь хоть какой-то шанс в схватке с Пожирателями, не говоря уже о самом Волдеморте. Он понимал, что больше не может полагаться на удачу, которая сопутствовала ему до сих пор, и должен стать гораздо более сильным магом и бойцом — и он добьется этого любыми средствами. С помощью Добби он сложил книги в найденный здесь же сундук, попросил эльфа уменьшить его и наложить чары Невесомости, чтобы всегда носить его с собой. Гарри почувствовал, что снова проголодался. Добби принес ему обед, после чего юноша отправился обратно в башню, чтобы начать изучение новых книг и немного поспать перед тем, как завтра вернуться сюда и приступить к практике тех заклинаний, которые ему были необходимы.

***

На следующее утро он проснулся рано и покинул спальню как можно тише, чтобы не разбудить остальных. Гарри быстро заглянул на кухню позавтракать и направился в Выручай-комнату, попросив место, где он мог бы практиковаться в заклинаниях. Комната, которую он получил, была похожа на ту, что Отряд Дамблдора использовал в течение года, пока их не обнаружила Амбридж. Он снял мантию, достал первую книгу, из которой решил опробовать несколько заклинаний, и встал напротив неподвижного манекена в пятнадцати футах от себя. Гарри открыл книгу по дуэлям за авторством Слизерина и изучил теорию первого заклинания, которое хотел попробовать — Режущего проклятия. В тексте не описывалось подробно, каков будет эффект, поэтому Гарри решил проверить это сам. Он был уверен в своих способностях, но столкнулся с одной трудностью: сам Слизерин подчеркивал преимущества невербального колдовства. Гарри никогда раньше не пробовал этот метод, хотя видел, как Дамблдор и Волдеморт использовали эту технику в своей дуэли. Он понимал: это первое, над чем ему нужно поработать, если он хочет стать достаточно умелым волшебником, чтобы противостоять самому Темному Лорду. Он выхватил палочку и приготовился впервые выпустить проклятие. Юноша не удивился, когда ничего не произошло, хотя это его немного раздосадовало. Следующие десять минут он пытался проклясть манекен, становясь всё более раздраженным из-за отсутствия результата. Он буквально чувствовал, как магия зудит внутри, желая вырваться на волю по его зову, но этот прилив силы просто рассеивался, достигая кисти, оставляя лишь легкое покалывание в ладони. Еще через пять минут тщетных попыток он ощутил прилив гнева. Гарри резко взмахнул палочкой в сторону манекена, и из неё вырвалась зазубренная пурпурная молния, ударившая цель прямо в центр груди. Однако полюбоваться своей работой он не успел. Как только заклинание с явным сопротивлением покинуло палочку, дерево в его руке стало смертельно горячим. Он выронил её, когда она начала обжигать кожу; подросток вскрикнул одновременно от боли и неожиданности. — Черт, что за дела? — выругался он, принимаясь дуть на руку в попытке её остудить. Через мгновение ему удалось отодвинуть дискомфорт на задний план, и он подошел к манекену, чтобы осмотреть повреждения. Гарри обнаружил, что голова, шея и одно плечо были начисто отсечены от остального туловища — заклинание оставило неровную линию среза. Удивленно покачав головой, он отвернулся от манекена и осторожно поднял палочку с пола, радуясь, что она снова остыла. Гарри сильно сомневался, что от заклинания палочка должна раскаляться так, что её невозможно держать, но он знал, что выполнил всё правильно, хоть и был изрядно раздражен в момент произнесения. Он решил пока не возвращаться к этому конкретному проклятию и перешел к нескольким другим, но результат был тем же. Каждый раз, когда ему удавалось сотворить заклинание, палочка становилась невыносимо горячей, вынуждая его снова и снова ронять её. Когда это случилось в пятый раз, он решил просто поработать над самыми базовыми заклинаниями невербально. С ними он справлялся, не обжигаясь, хотя палочка всё равно становилась непривычно теплой. Это определенно был вопрос, который ему стоило изучить при первой же возможности.

***

Так Гарри провел все оставшиеся дни учебного года в Хогвартсе. Он просыпался утром, шел на кухню завтракать, а затем проводил весь день в Выручай-комнате, отрабатывая всё, что только мог, в искусстве дуэли. Он чувствовал, что это дается ему так же естественно, как когда-то полеты на метле. Его палочка продолжала капризничать, поэтому в основном он работал над движениями и стойками, которые нашел в книгах, практикуясь сочетать пассы палочкой максимально быстро, эффективно и экономно. По большей части его оставили в покое: Рон даже не пытался заговорить с ним после того, как вышел из больничного крыла. Гермиона пришла в себя через неделю после событий в Департаменте тайн. Она, казалось, не таила на Гарри обиды, но настойчиво твердила, что ему нужно «выплеснуть горе», что довольно быстро начало его раздражать. Он также заметил, что и Невилл, и Джинни постоянно искали предлоги, чтобы провести с ним время, когда он не был в Комнате, и это тоже его беспокоило. Ему было приятно их общество, но казалось, что у них нет другой причины находиться рядом, кроме как присматривать за ним. С Гарри было достаточно контроля, особенно за последний год. К собственному облегчению, ему удавалось избегать их, когда он хотел уединиться в Комнате. Он надеялся, что сможет просто сесть в поезд и уехать домой без дальнейших проблем или досадных помех, которых в этом году и так хватило с лихвой. Однако мирному отъезду, о котором он мечтал, не суждено было случиться. Всё началось за два дня до того, как поезд должен был отвезти студентов обратно на Кингс-Кросс. Гарри вызвали в кабинет Дамблдора — это не было полной неожиданностью, но и приятным событием тоже. Он вошел в кабинет директора, сел напротив него и стал ждать, пока тот заговорит, так как самому Гарри обсуждать было нечего. Дамблдор мгновение пытливо смотрел на подростка, прежде чем начать разговор. — Как ты, Гарри? — участливо спросил он. — В порядке, сэр, — Гарри пожал плечами. Он действительно чувствовал себя нормально. Каждый раз, когда чувство печали грозило захлестнуть его, он умудрялся подавить его в зародыше. Дамблдор лишь кивнул, явно не поверив, но решил не развивать эту тему. — Боюсь, мой мальчик, тебе придется вернуться к родственникам, по крайней мере, на первую половину лета, — произнес Дамблдор спустя паузу. — Я так и думал, — небрежно ответил Гарри, прекрасно понимая, что так и будет. — Уверен, позже мы сможем договориться о чем-то другом, — попытался обнадежить его Дамблдор. — Я не вернусь на площадь Гриммо, — отрезал Гарри; у него не было ни малейшего желания находиться в доме Сириуса. — А Нора вряд ли вариант, раз Рон со мной не разговаривает. — Уверен, мистер Уизли одумается, — сказал Дамблдор, пытаясь успокоить юношу. — На самом деле, сэр, я бы предпочел, чтобы этим летом меня просто оставили в покое, — попросил Гарри. — У меня есть дела поважнее Квиддича и уклонения от розыгрышей Фреда и Джорджа, — серьезно добавил он. Дамблдор вздохнул и покачал головой. — Не думаю, что для тебя мудро проводить всё время в одиночестве, Гарри, — заметил он. — Но это мой выбор, сэр, — ответил Гарри с легким раздражением. Дамблдор снова вздохнул и кивком признал его правоту. — Что ж, хорошо, но член Ордена будет находиться на посту круглосуточно, — пояснил он. — Вы хотите сказать — будет присматривать за мной, — парировал Гарри. — Они там, чтобы обеспечить твою безопасность, Гарри, — твердо ответил Дамблдор. Гарри коротко фыркнул. — Для этого есть магическая защита, — сказал он, качая головой. — Вы сами говорили, что любой, кто замышляет зло, не может её преодолеть. Так что присутствие члена Ордена — это пустая трата времени, — логично указал он. — Это дополнительная защита, Гарри, — спокойно ответил Дамблдор. — Не стоит пренебрегать ею. — Значит, у меня снова не будет никакой частной жизни, — Гарри нахмурился. — Жить с Дурслями и так тошно, а тут еще и постоянная слежка от людей, которые якобы на моей стороне. Я не ребенок, директор, мне не нужна нянька. — Боюсь, мой мальчик, так должно быть, — печально вздохнул Дамблдор. Гарри лишь раздраженно покачал головой. — Это всё? — спросил он, заставив себя успокоиться. Дамблдор снова вздохнул и кивнул. — До свидания, профессор, — бросил Гарри, направляясь к двери. — Нехорошо подавлять свои чувства, Гарри, — предостерег его Дамблдор. — Это лишь сделает тебя ожесточенным и направит по пути, который тебя недостоин, — добавил он. — Я умоляю тебя пересмотреть свои планы на лето, — закончил он с явным беспокойством. Гарри замер, уже открыв дверь, но так и не повернулся к человеку, который к нему обращался. Когда Дамблдор закончил, Гарри просто покачал головой на слова директора и вышел из кабинета. Следующая неприятность случилась, когда он покидал замок, чтобы сесть на поезд до Лондона: в вестибюле его перехватили Малфой, Крэбб и Гойл. Гарри уже собирался выйти, когда его с силой развернул блондин, пребывавший в явной ярости. — Ты заплатишь за то, что сделал с моим отцом, — угрожающе прошипел Малфой. Гарри это лишь позабавило; после всего, через что он прошел за последние пару недель, он не видел в нем ни малейшей угрозы. — Ну давай, попробуй, — бросил вызов Гарри, небрежно скрестив руки на груди. — Что? — нахмурился Малфой. — Ну давай же, — подстегнул его Гарри, незаметно перехватывая палочку, спрятанную в рукаве. Малфой оглянулся на своих дружков, но те лишь тупо пялились в ответ. Поняв, что помощи от них не дождешься, он полез в карман и начал неуклюже нащупывать свою палочку. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, кончик палочки уперся ему в щеку, а его запястье оказалось зажато в тисках стальной хватки. Кончик палочки был неприятно горячим, но блондина больше отвлекали прищуренные зеленые глаза, впившиеся в его собственные. — Если еще раз пригрозишь мне, Малфой, то твой отец, которого сейчас окучивают в Азкабане, станет меньшей из твоих проблем, — опасно прошептал Гарри. — Понял? — спросил он, придвигаясь ближе к парню, который лишь тяжело сглотнул и кивнул. — Поттер! — раздался сердитый голос профессора Снейпа, приближавшегося к группе. — Что вы здесь делаете? — подозрительно спросил он. — Просто прощаюсь с Драко, сэр, — весело ответил Гарри, снисходительно похлопав того по голове. Снейп брезгливо скривил губы. — Убирайтесь отсюда, Поттер, — раздраженно велел он. Гарри немедленно ушел и направился к каретам. Ему даже удалось сесть в поезд без новых помех и найти пустое купе, которое он запер и задернул шторку на окне, не желая, чтобы его беспокоили. Он вздохнул с облегчением от того, что покинул замок — чувство, которое, как он думал, никогда его не посетит, — и принялся за книгу по теории палочек, которую для него купил Добби. Он намеревался спросить Дамблдора о своей палочке, но во время встречи совсем забыл об этом из-за раздражения, которое вызывал старик. Ему нужно было что-то предпринять в ближайшее время, но он понимал, что это неосуществимо. Не было ни единого шанса убедить Вернона отвезти его в Лондон, и он знал, что не сможет покинуть пределы Тисовой улицы, особенно если рядом окажется Грюм — а в том, что Грюм там будет, он не сомневался.

***

Когда поезд уже подходил к конечной станции, Гарри в сердцах захлопнул книгу. Он узнал достаточно много о волшебных палочках и даже начал ценить их по-новому, но книга не дала ему никаких ответов по поводу проблем с его собственной. Гарри вытащил палочку из остролиста из рукава и задумчиво на неё уставился. — Почему ты не хочешь работать? — пробормотал он. От раздумий его отвлекло появление Добби и Винки, которые возникли с громким хлопком, держа вдвоем большой сундук. — Добби и Винки закончить продавать вещи, Гарри Поттер сэр, — устало сообщил Добби. — Уже? — удивился Гарри тому, как быстро они управились. — Добби и Винки знать, что делать, — твердо кивнула Винки. — Это здорово! — радостно воскликнул Гарри. — Сколько вы выручили? — поинтересовался он, понимая, что пара тысяч галлеонов пришлись бы очень кстати, если ему понадобятся деньги до того, как он получит доступ к своему сейфу. — Мы получить почти 4 миллиона галлеонов, Гарри Поттер сэр, — ответил Добби. — Этого быть достаточно? — неуверенно добавил он. Брови Гарри взлетели вверх: сумма была куда больше того, что он мог себе вообразить. — Так много? — спросил он, совершенно ошарашенный цифрой. — Торговцы в темных местах думать, что Добби всё еще малфоевский эльф, Гарри Поттер сэр, — объяснил Добби. — Они быстро платить самую высокую цену. Гарри лишь недоверчиво покачал головой, глядя на парочку эльфов. — Спасибо, — искренне сказал он. — Я хочу, чтобы вы оба брали из этих денег столько, сколько захотите. Винки выглядела оскорбленной, а Добби просто покачал головой. — Нам не нужны галлеоны, Гарри Поттер сэр. Добби счастлив со своим галлеоном в месяц, а Винки не хотеть платы, сэр, — твердо ответил эльф. Гарри вздохнул, понимая, что убедить их не получится. — Хорошо. Если я смогу что-то для вас сделать — просто попросите, — искренне ответил он. — Мы просто хотеть работать, сэр, — отозвалась Винки. — В замке теперь быть пусто. — Ну, а что если я буду звать вас, если мне что-то понадобится летом? — предложил Гарри немного нерешительно. Глаза Добби и Винки загорелись, и они радостно запрыгали от восторга. — Мы быть очень счастливы! — воскликнул Добби, прежде чем оба эльфа исчезли с финальным хлопком. Гарри покачал головой и принялся уменьшать принесенный ими сундук. Это удалось ему лишь после нескольких попыток из-за всё более барахлящей палочки. Он убрал его в свой чемодан вместе с другим сундуком с книгами. Вскоре поезд прибыл на станцию. Гарри быстро покинул вагон и вышел с платформы, стараясь не столкнуться с друзьями — он догадывался, что они будут его искать. У него не было настроения иметь дело с вечно недовольным Роном или слушать советы Гермионы о том, что ему нужна психологическая помощь. Он уже предположил, что им запретят писать ему летом, как и в прошлом году, поэтому сразу начал высматривать Дурслей. Ему хотелось поскорее оказаться дома и продолжить занятия. Заметив родственников, он нахмурился: с ними разговаривали несколько членов Ордена. Даже издалека Гарри видел, что беседа была не из приятных. Вернон уже стал угрожающе-фиолетовым, а Петуния тревожно оглядывалась по сторонам, явно надеясь, что никто из знакомых не видит их рядом с этой странной компанией. Гарри подошел к группе и встал между ними, лицом к дяде и тете. — Идите и ждите в машине, — распорядился он спокойно, но твердо. — Я сам разберусь. Вернон, казалось, собирался возразить, но Петуния положила руку на его мясистое предплечье и осторожно увела мужа, бросив на Гарри взгляд, который тот воспринял как благодарный. Гарри повернулся к четверым членам Ордена и покачал головой. — Моё лето с ними и так не сахар, даже без вашего вмешательства, — тихо произнес он. — Всё, чего вы добились — это дали им лишний повод запереть меня, морить голодом и выбивать из меня дерьмо, когда им вздумается. Спасибо большое, — закончил он с сарказмом. — Мы лишь пытались помочь, — объяснил Артур Уизли. — Не надо, — отрезал Гарри. — Дамблдор не оставил бы тебя там, если бы всё было так плохо, — недоверчиво вмешалась Тонкс. — Тем не менее, оставляет, — пожал плечами Гарри. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я знаю, что вы все будете дежурить тут в роли нянек, потому что Дамблдор вам так велел, но видеть я никого из вас не желаю. — Гарри, тебе нужно с кем-то поговорить, — отчаянно предпринял попытку Римус. — Изоляция от друзей не поможет. Гарри посмотрел на мужчину, заметив, что тот выглядит хуже, чем когда-либо. — Значит, Гермиона тебе написала, — заключил он. — Римус, мне жаль Сириуса, правда. Но у меня есть дела поважнее, и если ты не понимаешь, какие именно, то спроси у Дамблдора... если он, конечно, соизволил хоть что-то вам рассказать. Когда никто, даже Грюм, не ответил, Гарри кивнул. — Я так и думал. Просто оставьте меня в покое, ясно? — потребовал он, прежде чем развернуться и выйти со станции. — О чем это он вообще говорил? — печально спросил Римус. — Не знаю, но я поговорю с Альбусом. С мальчишкой что-то не так, — прорычал Грюм. — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил Артур. — Он напоминает мне одного парня, которого я знал до того, как он стал безжалостным ублюдком. Темным ублюдком, — серьезно ответил Грюм. Остальные трое обменялись тревожными взглядами. — Кого именно? — прошептала Тонкс. — Меня, — прорычал Грюм, и на его лице появилась зловещая ухмылка. Он развернулся и зашагал прочь, и каждый второй его шаг отдавался глухим стуком.