Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Такое горько-сладкое чувство — писать финальную главу истории. Столько людей начинают путь, переносят первые слова на бумагу, но, увы, так немногие доходят до конца. Я же однажды пообещал себе, что никогда не стану одним из таких — и моя страсть к писательству только растёт с каждой написанной страницей и с каждым шагом в развитии собственного стиля. Так что — за многие истории, которые ещё впереди, мои друзья. TBR Смятение не исчезло — восторга он так и не почувствовал, даже когда вышел из Больничного крыла, направляясь к директору, чтобы выполнить обещание, данное много месяцев назад. Разумеется, он был рад, что Питер понемногу привыкал к тому, что у него лишь одна нога, а Сириус, Джеймс и Ремус тоже шли на поправку после собственных лёгких ранений. Но всё же внутри зияла пустота, тяжёлое ощущение потерянного смысла. Казалось, вся его жизнь была сосредоточена лишь на том, чтобы остановить Тома любой ценой — и такая цель не оставила ему возможности задуматься, что будет дальше, чего он сам хочет, что станет делать, если всё-таки справится. Он даже не позволял себе мечтать о том, что у него вообще будет какое-то «потом», как бы сильно он этого ни желал. И вот теперь он столкнулся с этой реальностью: вопреки всем вероятностям он победил, и перспектива стать кем-то большим, чем «Мальчиком-который-выжил», внезапно стала настоящей. Конечно, у него была Беллатрикс и его семья — он даже вообразить не мог будущее, в котором их не будет. Но суть проблемы — что же это будущее теперь будет означать, раз уж оно у него точно есть? Отбросив эти мысли, он подошёл к гаргулье, которая отскочила в сторону без всякого запроса. Гарри поднялся по винтовой лестнице и вошёл в кабинет, ставший за последнее время для него почти привычным. Ещё одной привычной деталью стало и то, что комната нередко была занята не только директором и его фениксом. Но сегодня тот и Фоукс находились здесь одни, что стало понятно сразу же — Дамблдор пригласил его войти. — А, Гарри, — искренне улыбнулся директор. Он выглядел усталым, но в то же время заметно более спокойным — теперь, когда Том был повержен. Времени на разговоры почти не было: и последствия битвы, и многочисленные заседания Визенгамота, и постоянное присутствие Гарри в Больничном крыле, когда его не вызывали ни люди, ни отделы, ни комиссии. А вызывали — куда чаще, чем он ожидал. — Профессор, — кивнул Гарри. — Как идут дела? Дамблдор покачал головой с лёгким раздражённым смешком. — Желающих занять пост много, — вздохнул он. — И трое претендентов весьма серьёзные. Пока же Мадам Марчбэнкс исполняет обязанности временно. — Это хорошо. Кто основные претенденты? — спросил Гарри. — Ну, неудивительно, что фамилия Поттер собирает много голосов, хотя Чарлус наотрез отказывается принимать должность. Лонгботтомы тоже — но скорее Августа, её муж очень увлечён работой в Авроратe, а Фрэнк слишком молод. Следующий по популярности — некий Корнелиус Фадж. Кажется, человек довольно толковый, если память мне не изменяет. Гарри резко замотал головой. — Поверьте мне, профессор, Фадж — позор. В том мире, откуда я пришёл, он был Министром, и худшего, продажного и коррумпированного человека трудно представить. Я бы отдал все свои галлеоны, лишь бы он никогда не получил этот пост. Брови Дамблдора взлетели почти до линии волос. — Очень хорошо, — почтительно склонил он голову. — Я доверяю твоему слову, Гарри, и поддержу другого кандидата. И коллегам совет дам. Гарри облегчённо выдохнул. — А у тебя самого, мой мальчик, — продолжил Дамблдор, — неделя выдалась ещё более насыщенной, насколько я понимаю? Гарри лишь качнул головой. Казалось, все газеты хотели взять у него интервью, все компании — получить его одобрение, а некоторые люди — просто осыпать подарками. В основном мелочами: книгами, небольшими суммами денег, да ещё предложениями о помолвке. Последним Беллатрикс была совсем не рада. Министерство, узнав о происходящем, тоже решило не отставать. Сегодня утром он получил письмо, подписанное всем Визенгамотом: за устранение угрозы Тёмного Лорда земли вокруг поместья Поттеров будут восстановлены за счёт Министерства, а лично ему присуждается награда в сто тысяч галлеонов. Хотелось бы, чтобы именно это было его главной проблемой. Он смиренно принимал всё, что ему дарили, по совету тех, с кем он обсуждал ситуацию — и чтобы не казаться неблагодарным. Но было и то, что он действительно должен был предвидеть. Его сильно польстили предложения о работе — как в Министерстве, так и вне его, — но он ясно видел, что большинство из этих людей хотели лишь прикрыться его именем. Единственным искренним предложением оказался тот разговор с Грозным Глазом. Муди назначили главой СБМА после битвы, хотя пока он находился в «Сент Мунго» и восстанавливался после ран. Похоже, судьба обрекла его навсегда носить прозвище «Грозный Глаз». — Я не думал, что смогу от всего отмахнуться, — вздохнул Гарри. — Но не ожидал, что этого будет столько. Дамблдор улыбнулся ему сочувственно. — В такие моменты я сам вспоминаю, насколько ты ещё молод, Гарри. Но, признаться, если кто и может понять твоё положение, так это я, — тихо усмехнулся он. Гарри фыркнул и кивнул. — Как вы со всем этим справлялись, сэр? Дамблдор тоже выдохнул глубоко и тяжело. — Не слишком хорошо, — признался он без тени смущения. — Когда я победил Геллерта, я был куда старше тебя и, прошу простить за прямоту, чуть мудрее. Не успел оглянуться, как на меня взвалили несколько должностей, хотя поста Министра Магии я всё же сумел избежать. Мне просто было трудно говорить «нет». Люди смотрели на меня, будто я — какой-то великий маяк мудрости, который способен решить все их проблемы, стоит лишь подумать или взмахнуть палочкой. Они не понимали, что я тоже ошибаюсь, что я тоже не безупречен. Гарри по-настоящему оценил эту честность — прямую, без прикрас. Он кивнул, показывая, что понимает. — Если бы вы были на моём месте, профессор, что бы вы сделали? Дамблдор покачал головой. — Вопрос, Гарри, в том, чего ты хочешь. Или что, как ты считаешь, должен сделать сам. Гарри мысленно застонал. В кои-то веки разговор шёл гладко, без философских загадок, и вот опять… — Честно? Я не знаю. Мне приятно, что так много людей проявляют интерес, но это не моя заслуга. Они думают, что я могу всё, потому что победил Тёмного Лорда, но это далеко не так. Я даже свои ЖАБА не сдавал, и у меня нет никакого опыта настоящей жизни, — он пожал плечами. Дамблдор расплылся в довольной улыбке — рассуждения Гарри явно пришлись ему по душе. Он открыл ящик стола, достал пачку пергаментов, быстро пролистал и протянул Гарри. — Я не предлагаю это тебе, Гарри, — произнёс он серьёзно. — Я прошу тебя — как человек, понимающий твоё положение и твой потенциал — рассмотреть этот вариант, — сказал он, кивнув на пергамент. Глаза Гарри расширились, когда он успел пробежать взглядом по содержимому. Он несколько раз перевёл растерянный взгляд с пергамента на стоящего перед ним человека. — Учёничество… у вас? — спросил он почти шёпотом. Дамблдор кивнул один раз, но твёрдо. — Я думал об этом довольно давно, но не хотел поднимать тему, пока не придёт время. — И что это будет означать? — То, что ты сам захочешь, — ответил Дамблдор. — Не желая показаться нескромным, скажу, что я достаточно опытный волшебник и знаю людей, которые лучшие в своих областях. Я бы настаивал, чтобы мы не зацикливались на одной сфере, а дали тебе крепкий фундамент во многих. Ты очень способный молодой человек, Гарри. Гораздо больший, чем просто хорошая палочка для сражений. Гарри был ошеломлён. — Я даже не знаю, что сказать, сэр. — Тогда пока ничего и не говори, мой мальчик. Обдумай. Поговори с семьёй. — Я так и сделаю, — пообещал Гарри, поднимаясь. Он почти забыл, зачем пришёл. — Как и обещал, — сказал он и протянул директору перстень Гонт. Лицо Дамблдора потемнело, а руки едва заметно дрогнули, когда он потянулся за кольцом. — Это… правда всё? — прошептал он. — Правда, — подтвердил Гарри с грустной улыбкой. Он уже знал, что старик не сомкнёт глаз, пока не поговорит со своей сестрой. Дамблдор сглотнул, в его взгляде смешались благодарность и тревога. — Пока ничего не говорите, сэр, — советовал Гарри тихо. — И пользуйтесь им… столько, сколько нужно. Он вышел, погладив Фоукса на прощание. У директора были свои дела, а у него самого — решение, постепенно вытеснявшее пустоту, преследовавшую его с того самого мгновения, как Том Риддл перестал существовать. *** Несколько минут Альбус Дамблдор мог лишь благоговейно смотреть на кольцо, одинаково напуганный и взволнованный тем, что его давняя юношеская цель теперь находилась у него в руках. Смертельная палочка была выдающимся приобретением, но он бы обменял её без колебаний на то, что держал сейчас — на вещь, которую никакое золото никогда не смогло бы ему дать. Его вывел из задумчивости возмущённый вскрик спутника, вызвав у старика тихий смешок. — Хотел бы я, чтобы всё было так просто, мой друг. Фоукс жалобно пискнул, его настроение отражало состояние человека, за которым он последовал когда-то давно. — Никакой хандры, — мягко пожурил Дамблдор. — Мы хотя бы сможем наконец попрощаться. И хотя слова звучали ободряюще, внутри его поразил страх — неожиданный, но одновременно желанный. Больше всего на свете он хотел поговорить с сестрой ещё раз. Извиниться. Попросить прощения. Услышать её голос. Приняв решение, он поднялся и протянул руку фениксу, который тут же перепрыгнул на неё со стола. — Пожалуй, прогуляемся, — предложил он. — Ты же знаешь, он не слишком любит твой способ появления. Фоукс выпустил возмущённый звук, пока двое покидали кабинет и шли через замок, а затем спустились на территорию школы. Вечер выдался приятно прохладным. Где-то на краю леса лесничий выводил на прогулку своего обычно ленивого пса. Остальная школа, казалось, давно спала: лишь несколько окон светились, когда они вышли со двора и направились к деревне — в один паб, хозяин которого вряд ли обрадуется их визиту. Когда «Кабанья голова» показалась впереди, последние посетители уже выползали наружу, спотыкаясь на пороге. Альбус не обращал на них внимания. У него были свои слабости, но к выпивке он никогда не тянулся — не находил утешения на дне стакана, даже после событий, с которыми пришёл разобраться сегодня. Он всегда предпочитал ясность ума. Затхлый запах немытого дерева и несвежего алкоголя ударил в лицо, как только он переступил порог. Место было далеко от понятия «чистота», но редко пустовало. Здесь мог укрыться любой — чтобы утопить боль или просто выпить без лишних глаз. Репутация у паба была сомнительная, и если бы не то, что заведением владел его брат, Альбус вряд ли бы сюда заглядывал. Его появление не прошло незамеченным. Как только он вошёл, человек, к которому он пришёл, шумно выдохнул и со злостью ударил ладонями по стойке, которую протирал замызганной тряпкой. — Альбус, — процедил он. — Добрый вечер, Аберфорт, — тихо ответил Альбус. Отношения между братьями были натянуты с юности. Альбус бросал огромную тень, будучи учеником Хогвартса, и многие ждали от его младшего брата того же уровня блеска. Аберфорт был весьма одарённым волшебником — куда выше среднего, — но его достижения постоянно сравнивали с успехами Альбуса и нередко считали недостаточными. Вкупе с ранней смертью их сестры и скандалом, возникшим вокруг неё, разрыв только усиливался. Альбус не винил брата, всю вину он взял на себя, а Аберфорту это казалось ещё одним упрёком. Так он стал озлобленным человеком, чья жизнь могла сложиться куда ярче, не будь тягостного наследия прошлого. — Чего ты хочешь, брат? — устало спросил Аберфорт. Альбус печально улыбнулся, чувствуя тяжесть прожитых лет. Оба постарели. Раны между ними не затягивались, преследуя их с юности и до этого мгновения. — Мира, — искренне ответил Альбус. Аберфорт фыркнул, взгляд его метнулся между братом и фениксом. — Оставайся, раз уж пришёл, — вздохнул он и достал два стакана. Налил каждому щедрую порцию огненного виски и опрокинул свой одним глотком. К его удивлению, Альбус сделал то же самое — зрелище, которого Аберфорт не ожидал увидеть никогда. — Должно быть совсем плохо, если ты пьёшь, — пробормотал он. — Возможно, — согласился Альбус. — Но иначе нельзя. Аберфорт покачал головой и снова наполнил бокалы. — Ну что, брат, — произнёс он, подчеркнув последнее слово насмешливо. — Что же тебя сюда привело? Я сомневаюсь, что это чудесная атмосфера моей дырявой забегаловки или перспектива захватывающей беседы. Альбус невольно усмехнулся. Несмотря на то что они были совершенно непохожи, он всегда находил саркастичность брата забавной. — Не совсем, — согласился он. — Но я хочу кое-чем с тобой поделиться. Если, конечно, ты присоединишься ко мне. Аберфорт шумно фыркнул и метнул в него сердитый взгляд. — Говори уже по-человечески, Альбус. У меня нет времени на твои загадки. Дамблдор вздохнул и кивнул. — Как пожелаешь, — произнёс он с лёгким поклоном. — Летом перед тем, как я уехал… Помнишь, что именно мы с Геллертом изучали? Лицо Аберфорта потемнело при одном лишь упоминании другого волшебника, а затем он расхохотался. — Твою мечту объединить Дары Смерти? Ты собирался изменить мир, — усмехнулся он. — Самая глупая затея из всех возможных. — Не совсем, — едва слышно прошептал Альбус, извлекая кольцо из мантии и кладя его на стойку между ними. — Все три существуют. Палочка, мантия и камень. Его взгляд скользнул к безобидно выглядящему украшению. Аберфорт моментально протрезвел. — У тебя есть все? Альбус покачал головой. — Только камень. Его мне дали… во временное пользование. Аберфорт осторожно поднял кольцо, положив его на ладонь, и в его чертах проступило что-то похожее на тоску. — Зачем? — хрипло спросил он. Дамблдор грустно улыбнулся, едва заметно, но искренне. — Потому что ты мой брат. И заслуживаешь этого больше кого бы то ни было. Аберфорт нахмурился, затем покачал головой, словно отгоняя мысль. — Это не может быть настоящим, — пробормотал он. — Ты шутишь, да? Альбус снова покачал головой. — Они реальны. Я видел остальные. — Я… не думаю, что смогу, — выдохнул Аберфорт. — Я не смогу встретиться с ней, Альбус. Директор крепко взял брата за дрожащую руку, удерживая её, пока тот постепенно не успокоился. — Мой самый большой страх — увидеться с ней, — признался Альбус. — Но мой величайший regret — не сделать этого. Если ты не хочешь, я верну кольцо, и мы никогда больше не заговорим об этом. Я сделаю это только с тобой. — Ты отказался бы от такой возможности, если бы я попросил? — недоверчиво уточнил Аберфорт. Старший брат покачал головой. — Либо мы делаем это вместе… либо не делаем вовсе. Аберфорт кивнул и осушил стакан. Несколько секунд он стоял молча, глубоко погружённый в мысли, а затем выдохнул. — Ладно, — согласился он тихо. — Я тоже бы жалел, если бы упустил шанс. Он обошёл стойку и протянул кольцо брату. — И как это работает? — спросил он нервно. Альбус нахмурился, закрыл глаза и сжал кольцо в ладони. Он искал внутри него магию, пытаясь понять, что нужно, чтобы камень сработал. Это заняло время: он то хмурился, то тихо хмыкал, осознавая суть, пока наконец не открыл глаза. — Всё просто. Нужно трижды повернуть камень в руке, думая о том, кого мы хотим вызвать. Аберфорт глубоко вдохнул, укрепляя решимость, и положил руку брату на плечо. — Когда будешь готов. Оба замерли, наблюдая, как Альбус завершает третий поворот камня. Они не осмеливались дышать. Ждали — минуту, вечность — прежде чем Альбус обмяк, опустив голову, скрывая отчаяние. — Прости… — прошептал он. Ответа не последовало. Он поднял взгляд, ожидая увидеть раздражение, — но увидел шок, недоверие и наполняющиеся слезами глаза брата. У Альбуса перехватило дыхание, когда он проследил за его взглядом. Перед ними стояла Ариана. Точно такой же, какой была в день смерти. Призрачная, но живая — растерянная, оглядывающаяся вокруг, пока её взгляд не остановился на двух мужчинах, призвавших её. Сначала — непонимание. Затем — узнавание. — Эйб? Элби? — дрогнувшим голосом спросила она. Альбус лишь кивнул — говорить он не мог. — Это мы, Ари, — выдавил Аберфорт. Девушка хихикнула. — Вы… постарели, — заметила она с абсолютно серьёзным видом. Аберфорт фыркнул. — Не настолько, чтобы не отшлёпать тебя, сестра. — Если бы ты мог, — вздохнула она, указывая на свою полупрозрачную фигуру. Аберфорт мгновенно напрягся и мысленно выругал себя. — Прости, Ари… прости за всё. Ариана покачала головой и сердито уставилась на двоих, руки на бёдрах. — На двоих у вас ума хватает на целую библиотеку, но вместе вы такие идиоты, — отчеканила она. Она тяжело вздохнула, затем улыбнулась — печально, но тепло. — Что было, то было. Это не изменить. И знаешь… я рада. Но не тому, что произошло после. — Ты… рада? — недоверчиво переспросил Аберфорт. Ариана решительно кивнула. — Моя жизнь стала невыносимой после того случая с магглами. Наша семья развалилась, а я почти всё время застревала в собственном сознании. Я не управляла собой, не контролировала ничего. И из-за этого вы оба страдали не меньше. Любые возражения братьев она пресекла, подняв руку. — Не отрицайте, — предупредила она. — Это правда. Я знаю, что вы бы оба отдали свои жизни, чтобы заботиться обо мне, но это было не то, чего я хотела. Всё произошло так, как должно было. Я оказалась с мамой и папой, а вы получили возможность жить той жизнью, которую бы лишились из-за меня. Так что не смейте за это извиняться. — Это был я? — перебил Альбус. — Мое заклинание попало в тебя? В его голосе звучала мольба, и Ариана покачала головой. — Я не знаю, Элби. Но это не важно. Слишком долго ты позволял этому воспоминанию терзать себя. Вы двое — последние из нашего рода, и во многом именно из-за этого случая. Единственное, за что вам стоит извиняться, так это за то, как вы относились друг к другу. Вы оба упрямые, раздражающие болваны, но я всё равно вас люблю. Мама бы вам головы постучала, если бы была здесь, а папа наверняка всыпал бы вам ремнём. Альбус хмыкнул, и братья обменялись виноватым взглядом — оба прекрасно понимали, что Ариана права. — Вам нужно отпустить это, — вновь сказала она, уже умоляюще. — Жить прошлым — ни вам, ни кому другому пользы. Альбус покачал головой, и слеза скатилась по щеке, теряясь в бороде. — Я не могу, — выдохнул он, всхлипнув. Ариана подошла ближе и подняла руку к его лицу, вытирая слезу тыльной стороной пальца. Альбус вздрогнул от холодного прикосновения, но всё же встретил её молящий взгляд. — Можешь, Элби. Я знаю, что можешь. Потому что это прошу я. Он чуть глубже прижался к её ладони — несмотря на холод, несмотря на боль — и наконец кивнул. — Я постараюсь, — прошептал он. Ариана улыбнулась. — Больше и не прошу, — ответила она и подошла к Аберфорту, повторяя тот же жест. — И ещё… прекратите эту глупую вражду. Живите последние годы в мире. А когда придёт время — приходите к нам как братья, оставив прошлое там, где ему место. Аберфорт тяжело вздохнул и нехотя кивнул. — Ради тебя, — хрипло сказал он. Она тепло ему улыбнулась и отступила на шаг. Её взгляд задержался на братьях, улыбка не исчезала, хотя она невольно поёжилась. — Я горжусь вами обоими больше, чем вы можете представить. Но мне пора назад. Мне здесь не место, — сказала она с сожалением. — Постарайтесь ладить. Может, тогда мама с папой не будут с вами мучиться, — хихикнула она, закатив глаза. — Я люблю вас обоих. И увижу вас, когда придёт время. Но не раньше. Она начала растворяться в воздухе, и уже через мгновение её не стало — лишь пустота осталась там, где секунду назад стояла их сестра. Братья некоторое время молчали. Аберфорт вернулся за стойку, схватил бутылку и приложился прямо к горлышку. — Только она могла так отчитать нас, — проворчал он, что вызвало смех Альбуса. — Этого следовало ожидать. Она была вылитая мама, — улыбнулся он. Аберфорт буркнул что-то нечленораздельное, но потом тоже рассмеялся и протянул брату бутылку. Тот лишь пожал плечами и сделал глоток. Они молча сидели рядом несколько минут, пока Аберфорт вдруг не расхохотался. — Помнишь, как Ари случайно трансфигурировала папины мантии так, что они стали прозрачными, прямо посреди Косого переулка? — спросил он, глаза блестели от веселья. Альбус усмехнулся и покачал головой. — Помню, как меня обвинили. Невовремя у меня случилась первая вспышка случайной магии. — Ну а кто ещё? Ты же был вундеркиндом Трансфигурации. Конечно, подумали, что это ты, — фыркнул Аберфорт. — А ей было всего три года. Альбус сделал ещё глоток огненного виски. — А помнишь, как она выпустила коз и заставила их светиться в темноте? Аберфорт фыркнул. — Я… возможно, ей немного помог, — проворчал он. — Мама тогда чуть в обморок не упала, когда ночью пошла в уборную. Оба снова расхохотались. Аберфорт допил остатки и достал новую бутылку. — Знаешь… всё было не так уж и плохо, правда? — тихо спросил Альбус. Аберфорт покачал головой. — Нет, — признал он. — Были и хорошие времена. Вечер протекал в том же настроении. Бутылка переходила из рук в руки, братья вспоминали общее детство и становились всё более пьяными, одновременно скорбя и празднуя то, что потеряли. О воссоединении братьев ещё долго будут поговаривать, но лишь из-за того, чем закончилась та ночь. Никто бы так и не узнал о проведённом ими времени, если бы не скандал, который они умудрились устроить в своём хмельном угаре. Подчёркнуто смелые под воздействием алкоголя, они решили повторить некоторые из самых тёплых детских шалостей. На следующее утро их нашли на территории школы — рассерженная профессор Макгонагалл и озадаченный лесничий обнаружили обоих, мирно спящих под Визжащей ивой, каждого — с пустой бутылкой в руках, а площадку вокруг — усыпанную существами, которых братья, очевидно, выпустили из вольеров. Однако не сразу заметили, что все эти существа теперь светятся в темноте — это стало понятно лишь следующим вечером, когда сбитый с толку преподаватель Ухода за магическими существами тщетно пытался исправить ситуацию. Вновь братья оказались под суровым взглядом заместительницы директора, которая устроила им нелицеприятный разнос и настояла, чтобы они всё исправили, одновременно прочитав нотацию о полном отсутствии приличий и поинтересовавшись, каким образом два пожилых мужчины умудрились за одну ночь вести себя как малолетние сорванцы. Несмотря на всё это, вскоре стало обычным делом видеть, как директор школы навещает своего брата несколько раз в неделю. И хотя скандальный инцидент больше не повторялся, их часто можно было застать вместе — их общение стало куда более родственным, чем кто-либо мог бы представить. *** — Перед тем как в последний раз подняться в карету уже не как ученик школы, Гарри остановился и оглянулся на первое место, которое когда-либо считал домом. Волна грусти накрыла его. Это было не прощание — большую часть следующих пяти лет он проведёт здесь же, — но всё равно окончание сразу двух эпох. Первая и вовсе не получила положенного ей прощального жеста. В ранние подростковые годы он представлял, как уходит из Хогвартса вместе с Роном и Гермионой: он и его рыжий друг отправляются в академию мракоборцев, а Гермиона — куда бы она там ни решила. Он покачал головой, чувствуя, как на его плечо ложится чья-то рука. — Ты скоро вернёшься, — успокоил Джеймс. Гарри выдавил слабую улыбку и кивнул. — Для меня это была не просто школа. Хогвартс — первое место, где я почувствовал, что мне здесь рады. Что я принадлежу этому миру. Джеймс сочувственно сжал его плечо. — Я понимаю, Гарри. Ты и сам можешь в итоге здесь преподавать. Гарри рассмеялся. — Когда-нибудь, может быть, — согласился он. — Но пока у меня есть ещё пять лет, чтобы решить, чем я хочу заняться. Может, и стану преподавателем. Может, уйду в Квиддич. А может, куплю дом в деревне и заведу дюжину детей, которых Белла, кажется, так хочет мне подарить, — закончил он, ухитрившись выразительно пошевелить бровями. Джеймс фыркнул и почти силком запихнул сына в карету, покачивая головой над его выходками. За последние пару недель, после окончания СОВов, Гарри заметно расслабился — тень Тёмного Лорда и неопределённость будущего больше не давили на него так тяжело. Привычное напряжение в плечах едва ощущалось, и даже взгляд стал менее страдальческим. Он это заслужил, — вздохнул Джеймс про себя, поднимаясь в карету и размышляя, что ждёт каждого из них впереди. Он сам, Питер, Лили, Гарри и Беллатрикс вернутся сюда в сентябре. Алиса и, к удивлению, Марлен отправятся на обучение в академию мракоборцев. Сириус и Ремус будут учиться у членов семьи Блэк: первый — у деда, второй — у Кассиопеи. Арктурус даже согласился взять Регулуса на то же обучение, когда тот закончит школу, чтобы Сириус мог выбрать карьеру не только в политике. Наследник Блэков был в полном восторге: он давно хотел стать отнюдь не чиновником, а боевым магом-улавливателем. Не та профессия мракоборца, о которой он мечтал, но вполне достойный путь, позволяющий создать собственное наследие — соответствующее роду, к которому он принадлежал. — Я знаю, что некоторые из нас вернутся, но всё равно немного грустно, — вздохнул Питер, вырывая Джеймса из мыслей. Джеймс до сих пор поражался, как хорошо самый маленький из них справляется с потерей ноги. Первые две недели были самыми тяжёлыми, иногда мальчик впадал в уныние — и всё же сейчас словно расцветал. Ему сделали протез — Гарри настоял, чтобы Питеру достался лучший — и Питер упорно учился ходить. Странно было видеть его хмурым, прихрамывающим, стискивающим зубы от боли, но он не сдавался, почти без поддержки, и теперь уверенно держался на новой ноге. Однако больше всего поражало его новое отношение к жизни. Потеря ноги могла бы сделать любого озлобленным, но Питер стал легче, светлее, чем когда бы то ни было. Флэшбек Гарри и Джеймс сидели у его постели в госпитале, пока Питеру меняли повязки. Рана почти зажила, но нуждалась в бинтах — протез сильно раздражал повреждённую кожу. Сам Питер читал журнал по зельям, время от времени кивая и улыбаясь чему-то, отчего Джеймс только хмурил брови. — Статья о зельях не может настолько тебя умилять, — усмехнулся он. — Хорошая статья, — буркнул Питер. — Но дело не только в этом. Я же почти умер, Джеймс. Джеймс кивнул. — И это делает тебя счастливым? Питер фыркнул. — Нет. Но пережить это — да, — выдохнул он. — Я потерял ногу, но спас жизнь — и не только себе. И другие остались живы благодаря этому. Я рад, что лишился ноги ради всех тех, кого успел спасти. Гарри и Джеймс улыбнулись его признанию. Для многих это прозвучало бы как хвастовство, но по сути Питер говорил чистую правду. Он и Ремус вдвоём свалили большую часть великанов, предотвратив гибель множества людей. Джеймс только взъерошил ему волосы — теперь-то ему ясно, откуда такое хорошее настроение. Питер всегда был недотягивающим до остальных: с палочкой работал хуже, в учёбе сиял лишь на Зельеварении. Но теперь он мог наконец смотреть на себя так же гордо, как на других Мародёров, и жить не в тени их достижений. Конец флэшбека — Да, грустно, — согласилась Лили. — Но это не значит, что мы перестанем видеться. — Настолько часто, насколько сможем, — заявил Сириус. — То, что мы больше не учимся, не значит, что всё должно измениться. Джеймс кивнул. — Хотя бы раз в неделю, — вмешался он. — Хотя бы раз в неделю мы будем собираться все вместе. Хоть просто поужинать. — Я за, — подтвердил Ремус. — Тогда так и сделаем, — подхватил Гарри, крепко обнимая Беллатрикс, которая кивая согласилась. — Что бы ни случилось — мы будем находить время. Обычно такие обещания, сказанные на эмоциях и без учёта будущих обстоятельств, тают со временем, какими бы искренними ни были. Но только не в этот раз. В последующие годы каждый из них держал слово. Даже если кому-то приходилось вызывать Портключ и лететь через полстраны, встреча всё равно состоялась. Молодые мужчины и женщины, сидевшие сейчас в карете, становились лишь ближе — детская дружба и спаянность войной пережили всё, что могло вмешаться между ними. *** 31 июля 1980 года. Родильное отделение Св. Мунго Почти двое суток Гарри провёл здесь, меряя шагами зал ожидания, переполненный и волнением, и нервами — там, за одной из множества дверей, что тянулись вдоль коридора, происходило то, к чему он, двадцатилетний, всё ещё не был готов. Накануне Алиса и Фрэнк уже встретили на свет своего сына, а Лили начала рожать спустя всего несколько часов — к полному ужасу Гарри. — Похоже, некоторые вещи никогда не меняются, — пробормотал он тогда, побледнев, пока Лили, согнувшись от боли, проводили мимо в приёмную отделения, а за ней вприпрыжку метался в панике Джеймс. — Ради Мерлина, Гарри, да сядь ты уже, — проворчала Беллатрикс, поглаживая свой заметно округлившийся живот. Гарри виновато ухмыльнулся и опустился рядом с ней, изо всех сил стараясь не дёргаться. Как и у него с Беллатрикс, беременность Джеймса и Лили вовсе не была запланирована. А вот Фрэнк и Алиса, не сказав никому ни слова, всё продумали заранее. Хотя для остальных это не стало неожиданностью: они поженились меньше чем через год после выпуска Алисы — к великой радости обеих семей. Джеймс и Лили повторили их шаг через год, а Гарри и Беллатрикс — несколькими месяцами позже. Ребёнок же… об этом они не говорили вовсе, и для Гарри новость, которую Беллатрикс однажды сообщила, стала настоящим потрясением. Флэшбек День у Гарри выдался тяжёлый. Он работал с Дамблдором над Руническими исследованиями — областью, что за последние месяцы захватила его целиком. А ещё он продолжал ремонтировать дом, который они с Беллатрикс купили: глушь, старая викторианская усадьба, вовсе не такая величественная, как поместья Блэков или Поттеров, но большая, с обширной территорией, полным уединением и пространством, которого им хватит на всю жизнь. В общем, к вечеру он был совершенно выжат. Работы продвигались отлично: по его прикидкам, через месяц-другой дом можно будет полностью заселять. Но сегодняшний вечер был временем для отдыха. Вся Компания собиралась в поместье Лонгботтомов — поужинать, поболтать, обменяться новостями за неделю. Просто возможность побыть среди друзей и выдохнуть от их вечного водоворота дел. Алиса и Марлен обе завершили обучение на мракоборцев и уже работали в поле. Ремус почти закончил своё ученичество под руководством Кассиопеи, а Сириус удивил их всех тем, сколько серьёзности вложил в подготовку к тому, чтобы стать новым Лордом Блэком. Джеймс, Лили и Питер всё ещё были в Хогвартсе, получали высшее магическое образование — вместе с Гарри и Беллатрикс, которая, помимо учёбы, активно пробивалась в национальных дуэльных кругах. Гарри успел быстро понять: под руководством Дамблдора скучать не получится. Директор — требовательный наставник, по-настоящему блестящий и ожидающий от ученика того же блеска. Но Гарри никогда не жаловался: он принимал вызовы один за другим и каждый день рос под руководством старшего мага. После быстрого душа Гарри прошёл через камин и оказался в древнем доме Фрэнка — он пришёл последним. Остальные уже сидели за столом. Он успел чмокнуть Беллатрикс в щёку, прежде чем занять своё место, и извинился за опоздание перед хозяином. Фрэнк лишь отмахнулся. Пошли обычные разговоры — лёгкая болтовня, еда, напитки, шутки. Всё шло, как обычно, пока Фрэнк неожиданно не поднялся, пытаясь привлечь внимание. На его лице красовалась смесь нервозности и гордости. Он покашлял и зачем-то постучал ложкой по бокалу. — Я просто хотел поблагодарить вас, что пришли, — пробормотал он, бросив умоляющий взгляд на Алису. Та лишь вздохнула, закатив глаза. — Скажи им уже, Фрэнк, — подбодрила она его с лёгким раздражением, в котором, однако, не было ни капли злости. Он кивнул, глубоко вдохнул и, собравшись, выдал: — У нас будет ребёнок, — прошептал он, тут же вспыхнув ярко-красным. Пару секунд стояла тишина, а потом комнату оглушил общий радостный взрыв. — О Мерлиновы штаны, Фрэнк, — крикнул Сириус. — Ты гоняешь по лесам отбросы общества и хватаешь их голыми руками, а вот друзьям рассказать боишься, что станешь отцом! Фрэнк смущённо пожал плечами, а Гарри хлопнул его по спине, смеясь — в этом смущении было что-то, напоминавшее ему одного давнего друга. Мысль о слегка пухленьком мальчишке заставила его вдруг замереть. Он быстро прикинул сроки… глаза расширились, и он резко повернулся к Джеймсу и Лили. Те сидели, словно окаменев, поражённые новостью. Лили встретилась с ним взглядом и едва заметно кивнула. Гарри рухнул обратно на стул — ноги стали ватными. Он залпом отпил из бутылки сливочного пива, мучительно желая, чтобы там было что-нибудь покрепче. — Что случилось? — обеспокоенно прошептала Беллатрикс. Похоже, остальные тоже уловили его внутреннюю动ку и уставились на него, а он лишь покачал головой и указал на Джеймса и Лили. Под их общим взглядом Джеймс положил ладонь на руку жены и кивнул. — Мы тоже, — хрипло подтвердил он. — Да ну на… — выдохнул Сириус. А через секунду уже во всё горло: — Вот это да! Двойной праздник! — Можешь сделать его тройным, — тихо, почти шёпотом, добавила Беллатрикс, когда в комнате стих второй всплеск поздравлений. Голова Гарри дёрнулась к ней так резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Глаза вылезли из орбит, рот захлопывался и открывался снова, пока он пытался произнести хоть что-то. — К-как? — выдавил он. Сириус оказался первым, кто пришёл в себя. Он похлопал Гарри по плечу совершенно по-отечески: — Ну, когда мужчина и женщина очень любят друг друга… Гарри раздражённо смахнул его руку. — Я знаю, как это работает, ты, пёс, — огрызнулся он. — Я про другое. Как? Мы же были осторожны! — Он растерянно повернулся к Беллатрикс. Беллатрикс рассмеялась и взяла его руки в свои, глаза её заблестели. Она знала: он не сердится — просто ошарашен. — Мы оба очень сильные, — вздохнула она. — Зелье не могло сдерживать это вечно. Я удивлена, что оно держалось так долго. Гарри лишь глупо кивнул, поднялся и начал метаться по комнате, как ошпаренный. — Гарри? — позвала Беллатрикс уже с тревогой. Она волновалась из-за его реакции, но никак не ожидала увидеть почти непроницаемую, почти каменную маску. — Это… правда? — спросил он сурово. — Это не ошибка? — добавил уже тише. Беллатрикс покачала головой — и первая слеза сорвалась сама собой. Она чувствовала себя глупо, растерянно… и ярость в ней уже начинала подниматься: как он смеет сомневаться? Но вспышка гнева длилась недолго. Без предупреждения Гарри подхватил её на руки, рывком поднял из кресла и прижал к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Он подпрыгивал, как безумный, бормоча что-то совершенно бессвязное о ребёнке, который появится у них через полгода. — Ты правда беременна? — спросил он снова, как мальчишка. Беллатрикс закатила глаза на его идиотски счастливую ухмылку. — Да, Гарри, — проворчала она. — А теперь поставь меня на место — ты её расстраиваешь, — добавила она, кивнув на свой живот. Он нахмурился, но послушался. — Её? — переспросил он. Беллатрикс вскинула подбородок дерзко и уверенно. — Это будет девочка, — произнесла она так, словно объявляла истину, вырезанную в камне. — Я чувствую это. Ухмылка Гарри стала ещё шире, а потом он просто пожал плечами, беззаботно и тепло. — Мне всё равно, лишь бы она была счастлива и здорова. — Ну что ж, — вмешался Фрэнк, прерывая их момент. — Тогда за всех нас шестерых, — произнёс он, поднимая бокал; его рука чуть дрожала. Остальные последовали примеру, и тема грядущих пополнений стала главным разговором вечера — живым, радостным, почти шумным. Но даже радуясь за друзей и за собственное чудо, Гарри никак не мог избавиться от странного, вязкого беспокойства. Он волновался не только из-за того, что станет отцом — хотя это само по себе пугало его до дрожи, — но и из-за сроков. Эта мысль тяжёлым камнем лежала у него на душе. Большую часть его страхов развеял наставник. Дамблдор уверенно, без тени сомнения заявил: бояться ему нечего. Он долго говорил о магии души, о том, что душа Гарри действительно была перемещена сюда полностью и успешно — и что, случись иначе, Гарри бы просто не пережил переход. Но даже спокойствие, подаренное такими словами, не могло заглушить беспокойство до конца. И Гарри пережил немало бессонных ночей, ворочаясь от тревоги — особенно после того, как Лили начала рожать в тот же день, в который много лет назад родился он сам. Конец флэшбека Он вынырнул из своих тяжёлых мыслей, когда дверь распахнулась так резко, будто её выбили. На пороге стоял Джеймс — бледный, дрожащий, с глазами человека, которому только что довелось пережить истинный кошмар. Гарри вскочил мгновенно, подбежал к нему, глядя почти умоляюще. — Это девочка, — выдохнул Джеймс. Гарри обмяк от облегчения и крепко обнял его. — Как она? — спросил он. Джеймс ответил усталой, но счастливой улыбкой. — Лили была невероятна, — сказал он с любовью. — Обе в полном порядке. Гарри кивнул, чувствуя, как Беллатрикс судорожно сжимает его руку. — Мы можем их увидеть? Джеймс кивнул и повёл их к палате. За ними потянулись Ремус, Питер, Марлин, Сириус, а также родители Джеймса, сумевшие добиться разрешения для родителей Лили присутствовать. Когда они вошли, их встретила измотанная, но сияющая Лили. Рыжие пряди были в полном беспорядке, а руки — крепко сомкнуты на маленьком свёртке. Она тепло улыбнулась всем, поманила Гарри ближе и повернула одеяла так, чтобы он мог увидеть ребёнка. Малышка спала спокойно, а из-под ткани выбивались крошечные огненно-рыжие локоны. — Она точь-в-точь ты, — прошептал Гарри. Лили устало кивнула. — И глаза у неё — наши, — добавила она шёпотом, словно делилась секретом. — Как её зовут? Улыбка Лили стала шире; она перевела взгляд на Джеймса — и тот с гордостью ответил: — Её зовут Жасмин Поттер. Ваша с Беллой крестница. Гарри мог только безмолвно кивнуть, ошеломлённый. Он подержал девочку ещё мгновение, затем, улыбаясь, передал её Беллатрикс. Та смотрела на неё с не меньшим благоговением. Остальные восприняли это как знак, что можно подойти ближе, и в комнате тут же началась тихая суета — поздравления, смех, вздохи умиления. Заметив тоскливый, почти завистливый взгляд Сириуса, Гарри подтолкнул его плечом. — И твой час придёт, Сириус. Тот кивнул, неожиданно искренне улыбнувшись. — Никогда раньше не думал о детях, — пробормотал он. — Ну, времени у тебя ещё будет предостаточно. Тем более твоя крестница появится уже через несколько недель. — Я? — сипло выдохнул Сириус. Гарри кивнул. — Разумеется. У тебя ведь так и не было шанса стать моим крестным там, откуда я пришёл. Теперь ты сможешь быть тем крестным, которого я должен был иметь — для моей дочери. — Ох, Сири, — протянула Беллатрикс с напускной нежностью, присоединяясь к ним. — Не стоит плакать. — Я не плачу, — огрызнулся он, вытирая глаза почти незаметным движением, но незаметным лишь для самого себя. Беллатрикс тихо рассмеялась и похлопала его по спине. — Мы с Гарри решили, что вы с Марлин станете крестными нашему первенцу. Разумеется, если ты собираешься на ней жениться, — добавила она, лукаво ухмыляясь. Сириус фыркнул. — Я уже спросил разрешения у её отца. — И что он сказал? — раздался голос Марлин, появившейся за спиной у Сириуса так внезапно, что тот вздрогнул. Сириус сглотнул и кивнул, затем улыбнулся. — Он согласился. Марлин вспыхнула счастливой улыбкой. — Это ты… сейчас спрашиваешь? — Не так, как я планировал… но да, — ответил он искренне. Марлин разрыдалась от счастья, бросилась ему на шею и закивала, уткнувшись в грудь. — Остались только Ремус и Нарцисса, — прошептала Беллатрикс Гарри, притягивая его к себе. — Что? — взревел Сириус, явно услышав. — Ну вот, — простонал Гарри. — ЦИССА? И ОН?! — продолжал Сириус, уже привлекая внимание всех, размахивая рукой в сторону ошарашенного Ремуса. — Успокойся, — прошипела Марлин. — Помни, что было, когда ты в прошлый раз полез вмешиваться, — напомнила она, бросив взгляд на Гарри с Беллатрикс. Сириус сузил глаза, но, сделав усилие, подошёл к бледному, совершенно ошеломлённому Ремусу. — Итак, Ремус, — начал он сладким голосом. — Ты хочешь породниться с Домом Блэк? Ремус задрожал под этим взглядом. — Н-никто не говорил о… ж-женитьбе, — заикнулся он. Сириус поднял бровь и покачал головой. — Надеюсь, ты не собираешься обесчестить мою маленькую кузину без намерений, — пригрозил он, потрясая пальцем перед его носом. — Я ничего такого… — забормотал Ремус, в ужасе замотав головой. — Вот и отлично. Пусть так и остаётся, — произнёс Сириус. И хотя это был риторический вопрос, Ремус всё равно поспешно кивнул. — И объяснишь ты мне всё, раз уж я, как оказалось, ни о чём не знаю. Марлин фыркнула. — Потому что ты иногда бываешь невероятно тупым и слепым, Сириус, — сказала она с раздражением. Тот надулся, но решив не разворачивать новый конфликт, смолк. И хотя он ещё долго ходил мрачный — узнав, что один из его лучших друзей и его кузина встречаются, — через пару недель обида испарилась, словно её и не было. Ведь именно тогда появилась его крестница. Лира Кассия Поттер родилась ранним утром 13 августа — тёмноволосая, с густой гривой чёрных волос и фиалковыми глазами. Точнейшая копия матери, что только радовало отца сильнее. *** 1 сентября 1990 года. Станция Кингс-Кросс Сегодня был тот самый день, которого Гарри Джеймс Поттер ждал с момента падения Лорда Волдеморта. День, когда он наконец увидит плоды своих жертв и узнает — по-настоящему узнает — насколько велико было влияние всего, что он сделал. В глубине души он знал: в основном — получилось. Он положил конец правлению Тома гораздо раньше, чем это случилось прежде, и сумел смягчить последствия настолько, насколько позволяли силы. Но только сегодня он должен был получить неопровержимое подтверждение. Беллатрикс не раз называла его глупцом за эти тревоги, но вопрос, который Кроукер задал ему столько лет назад, продолжал свербить в голове: «Сколько человек живут с вами в одной спальне в Хогвартсе, мистер Поттер?» Из всего, что произошло, именно это — пустяковое, казалось бы, замечание — стало для него настоящей пыткой, преследуя его днём и ночью. Он тысячу раз проклял Кроукера за этот вопрос — такой бессмысленный и одновременно такой невыносимо мучительный. Гарри покачал головой, когда его семья подошла к платформе девять и три четверти: он сам, его жена и шестеро детей, которыми их с Беллатрикс одарила судьба. Лира — конечно, первая. Затем Генри через пару лет. Близнецы, Джейми и Джон, появились ещё через год, а младшие — Мариус и Каллидора — спустя год и два года соответственно. Не дюжина, как они в шутку обещали друг другу, но Гарри и Беллатрикс были счастливы до последней капли — и оба честно признавали, что дети время от времени сводят их с ума. Он невольно ухмыльнулся, проходя сквозь барьер. И тут же распахнул глаза от обилия людей, от десятков малышей в простых мантиях, без гербов факультетов. Гарри выдохнул с облегчением. — Ну что, успокоился? — протянула Беллатрикс, даже не сомневаясь, что его страхи окажутся беспочвенными. Гарри кивнул и вежливо улыбнулся группе волшебников, которые без стеснения указывали на него пальцами и что-то оживлённо обсуждали. К такому пришлось привыкать после победы над Томом. Хотя сам Гарри ни капли не способствовал тому, чтобы это закончилось: первые пять лет после войны он фактически отгородился стенами Хогвартса, выходя наружу лишь тогда, когда точно знал, что улицы будут пустынными, — просто чтобы избежать взглядов, почестей и восторгов. Но вскоре Лира — маленькая, но весьма наблюдательная — заметила и взгляды, и перешёптывания, и чрезмерное внимание к её отцу. И сказала об этом прямо. Она была слишком мала, по мнению Гарри, чтобы слушать о том, что он натворил в своей прошлой жизни, и он придумал правдоподобное объяснение: он Поттер, их род известен каждому. Лира не поверила целиком, но умела не спорить. Однако в девять лет сдерживаться она не стала — не когда у неё на руках оказалось неопровержимое доказательство того, что её отец был куда больше, чем она думала. Флэшбек Гарри сидел в своём кабинете, склонившись над объёмным томом, лоб его морщился — он пытался распутать сложнейшую рунную матрицу. Магистратуру по рунам он получил во время ученичества под руководством египетского специалиста, которого ему представил Дамблдор. Предмет он полюбил ещё тогда, когда изучал защитные чары, готовясь к последнему столкновению с Волдемортом — и решил углубиться в него дальше. Но нынешняя работа была одновременно захватывающей и до смешного трудной. И настолько он был поглощён чтением, что не услышал, как открылась дверь, и не заметил тихие шаги старшей дочери. Осознал её присутствие лишь тогда, когда тонкая карточка плавно опустилась прямо перед его глазами. Нахмурившись, Гарри поднял взгляд — и встретился с выжидающим, укоризненным взглядом Лиры. Абсолютно таким же, как у её матери, когда Гарри вот-вот должен был услышать всё, что о нём думают. Лира молча указала на карточку. Гарри взял её, и нахмуренность уступила место тёплой, чуть грустной улыбке. На лицевой стороне — его собственное изображение. Он перевернул её и прочёл текст, который не видел много лет. Лорд Гарри Поттер (27 марта 1960 г. — наст. время). Орден Мерлина Первой степени Впервые прославился тем, что стал самым молодым за последние десятилетия дуэлянтом, представлявшим страну на Европейском чемпионате по дуэлированию 1977 года, откуда был скандально дисквалифицирован после того, как ответил на применение против него Заклятия Круцио в полуфинале. Его известность ещё более возросла в 1978 году, когда он победил Тёмного Лорда Волдеморта в одиночном поединке, положив конец тирании, под гнётом которой Магическая Британия находилась несколько лет. С тех пор почти не появляясь на публике, лорд Поттер известен тем, что обожает квиддич, и женат на восходящей звезде дуэльного круга — Беллатрикс Поттер. Когда-то он насмехался над сентенцией, которую Дамблдор выдал ему в пятом классе — тогда директор пренебрежительно отмахнулся от длинного перечня своих титулов и заметил, что был бы вполне доволен, окажись он всего лишь лицом на карточке «Шоколадных лягушек». И вот теперь Гарри понимал это более чем полностью. Хотя он гордился и Орденом Мерлина, и почётным титулом лорда, полученным после войны, карточка казалась куда значимее. Лира тихонько прокашлялась, и улыбка спала с его лица. Она внимательно смотрела на него, приподняв бровь — жёсткое ожидание объяснений. Гарри покачал головой, вздохнул и жестом пригласил её сесть напротив. — Я не хотел, чтобы ты узнала так, — сказал он виновато. — Значит, это правда? Ты… герой? — прошептала она с благоговением. Гарри улыбнулся её невинности, вспомнив, ради чего всё это когда-то было сделано. Он кивнул и усмехнулся: — Хочешь верь, хочешь нет, но твой отец был не всегда таким занудой и сухарём. Лира нахмурилась — он бросил в неё её же выражения. — Я не считаю тебя занудой, папа, — возразила она. — Просто… трудно поверить, — пожала она плечами, указав на карточку в его руках. Гарри хмыкнул: — Почему же? Девочка прикусила губу, снова пожала плечами: — Здесь написано, что ты убил Тёмного Лорда. А ты — самый добрый человек на свете. Я не представляю, чтобы ты мог убить кого-то. Гарри снова улыбнулся её простоте. — Я хочу думать, что я добрый, Лира, — вздохнул он. — Но я до безумия защищаю тех, кого люблю. И… не хочу звучать хвастливо, но я действительно хорошо владею палочкой. Девочка кивнула. Ей редко доводилось видеть, как он использует магию — детям было строго запрещено входить в тренировочную комнату в подвале, пока там был отец. Но те немногие разы, когда она наблюдала его в деле, она была ошеломлена. И всё же… представить, что мягкий, спокойный папа способен убить — было трудно. Да, она видела его злым — и он был страшен. Но это длилось секунды. А потом он снова становился тем же папой, который брал её на метлу, несмотря на мамины возражения. — Поэтому все к тебе так хорошо относятся? — спросила она тихо. — Отчасти, — улыбнулся он. — Они уважают меня за то, что я сделал, и… немного меня боятся. Он покачал головой с лёгкой тоской. Разговор был нелёгким, но необходимым. Лира скоро отправится в Хогвартс — и он хотел, чтобы она услышала правду от него, а не приукрашенные байки. — Иди сюда, — попросил он и раскрыл руки. Лира забралась к нему на колени, он крепко обнял её, вызвав тихий смешок. — Когда ты приедешь в Хогвартс, многие будут знать тебя из-за меня — из-за того, что я сделал. И я хочу, чтобы ты знала правду. Чтобы слышала её от меня, от тех, кто был там — от меня, твоей мамы, наших друзей. Лира кивнула, впитывая каждое слово. А Гарри — рассказывал. О своей юности, войне, друзьях, победе и потере. Когда он закончил, дочь смотрела на него уже иначе. Она знала — её отец честен. Он не стал бы лгать. Но принятая правда была тяжёлой, почти невозможной для укладки в детское сознание. И всё же… взгляд, который мелькал в его глазах при воспоминаниях, был слишком взрослым, слишком глубоким, чтобы можно было усомниться. Это был её отец. Тихий, добрый, терпеливый, готовый обнять любого, кто нуждался, и любящий всех, кто был ему дорог. — Ты убивал людей… — печально произнесла она. — А ты всегда говорил, что причинять боль — плохо. Гарри кивнул: — Да. — Он вздохнул. — Я делал то, что должен был, чтобы защитить тех, кто сам не мог защититься. Лира обняла его ещё крепче. — Значит… ты правда герой? Гарри фыркнул: — Многие так говорят. — Он усмехнулся. — Но я просто делал то, что было правильно. Девочка просияла: — А можешь показать? Гарри моргнул: — Показать что? — Как ты дерёшься, конечно! — фыркнула она. — Когда подрастёшь, — пообещал он. — Когда будешь готова, я научу тебя нашей семейной магии. А пока, юная леди… почему бы тебе не переодеться, и я возьму тебя полетать? Лира исчезла с его колен быстрее, чем он успел моргнуть. Оставшись один, Гарри рассмеялся. Такие моменты — ради них он и жил. Да, работа занимала большую часть его времени, но для семьи место всегда находилось. — Ну что, Хед, полетим? — обратился он к белоснежной сове, сидевшей на своём насесте. Хедвиг мягко ухнула, взлетела на его плечо и нежно ткнулась клювом в щёку. Она уже была в возрасте, но оставалась неизменной спутницей — последней живой ниточкой, связывавшей Гарри с жизнью, что помалу становилась лишь туманным воспоминанием. Конец флэшбека Его мысли прервал лёгкий рывок за рукав, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не проявить ни малейшей эмоции, которая могла бы вызвать подозрения. Многие взгляды были устремлены на него, все с благоговением, но внимание его было приковано к тем, что находились прямо перед ним — к очень знакомой паре карих глаз, веснушкам и копне рыжих волос. — Вы Гарри Поттер, — пискнул мальчик. Гарри едва не рассмеялся от выражения на его лице — точно такого же, какое он когда-то увидел у этого самого мальчика во время своей первой поездки на «Хогвартс-Экспрессе». — Да, мистер Уизли, — добродушно подтвердил он. Мальчик нервно сглотнул. — Вы знаете, кто я? Гарри приподнял бровь с лёгким весельем. — Я знаю только одну семью, знаменитую своими рыжими волосами и веснушками, — ответил он. — Мой брат Билл говорит, что знал вас в школе. На этот раз Гарри действительно тихо рассмеялся. — Ах, Уильям, — задумчиво произнёс он. — Как он? — Он работает в «Гринготтсе» взломщиком проклятий, — с гордостью ответил рыжеволосый. Гарри кивнул и улыбнулся мальчику. — Простите, лорд Поттер, — раздался голос Артура Уизли, — я говорил ему, чтобы он вас не беспокоил, — добавил он, бросив на сына недовольный взгляд. Гарри лишь отмахнулся. — Не стоит переживать, Артур, — заверил он. — Он проявил немного гриффиндорской храбрости, подойдя ко мне. Мальчик выпрямился чуть сильнее и самодовольно ухмыльнулся. — Я тоже стану гриффиндорцем, как вы и мои братья, — заявил он. — Это лучший факультет. Гарри только рассмеялся и покачал головой. — Не думаю, что моя жена согласится с вами, мистер Уизли, — сухо заметил он. — Она была в Слизерине, — добавил он, подмигнув. Рон побледнел от этого заявления и бросил испуганный взгляд на Беллатрикс, которая лишь ухмыльнулась. — С-Слизерин? — заикаясь, пробормотал он. — Н-но они же все злые. Артур с досадой покачал головой, а Беллатрикс закатила глаза. — Не совсем, — хмыкнул Гарри. — Моя жена может быть очень пугающей, но я тоже чуть не попал в Слизерин. — Вы? — недоверчиво переспросил Рон. — Но вы же Гарри Поттер. — Факультет не делает человека злым, юный человек, — объяснил Гарри. — Человека определяют его поступки, а не то, куда его распределили, когда он ещё был ребёнком. Рон нахмурился, но кивнул, осмысливая услышанное. — Быть храбрым похвально, но также важны верность, ум и амбиции. Лучшие люди обладают смесью всех этих качеств, — продолжил Гарри. — Было бы ошибкой позволять факультету определять вас и ещё большей ошибкой — судить других по их факультету. Рон кивнул вновь, на этот раз гораздо увереннее, но затем на его лице появилось задумчивое выражение. — Но Тот-Кого-Нельзя-Называть был слизеринцем… и Рудольфус Лестрейндж тоже, — неуверенно возразил он. Глаза Гарри сузились при упоминании последнего. Лестрейндж скрывался после войны, доставляя немало хлопот и отказываясь верить, что движение за чистоту крови было подавлено. Лишь когда Гарри лично занялся им, он стал не более чем неприятным воспоминанием в истории магической Британии — но для Гарри и его семьи это было куда более личным и болезненным эпизодом, лишь укрепившим его и без того грозную репутацию. Флэшбэк С тех пор как две недели назад пришла сова с подтверждением, что Лайра принята в Хогвартс, она неустанно требовала отпустить её в Косой переулок за всем необходимым для первого года учёбы. Однако Гарри прекрасно понимал, что настоящая причина её нетерпения была одна — её палочка. С тех пор, как девочка научилась говорить, она бесконечно приставала к нему с этим вопросом, и он твёрдо отказывался. Во многом он шёл ей навстречу, но тут был непреклонен. И вот настал день, который она так ждала. После беспокойного завтрака он наконец уступил и взял её вместе с Беллатрикс и остальными детьми — всё-таки случай был особенный. Лайра едва терпела, пока они ходили по магазинам, собирая нужное, почти не слушая, постоянно косив взгляд на лавку Олливандера. Наконец семья подошла, и Лайра первой ворвалась внутрь маленькой лавки, к счастью пустой несмотря на оживлённость переулка. Гарри вошёл следом и покачал головой в улыбке, наблюдая, как измерительная лента снимает мерку с переносицы его дочери. — Ах, Беллатрикс Блэк, — поприветствовал его жену Олливандер, — ореховое дерево, сердцевина — драконья жила, двенадцать три четверти дюйма. — Теперь Поттер, — поправила она с улыбкой. — Разумеется, — кивнул Олливандер, и его пронизывающий взгляд скользнул по Гарри, от чего тот внутренне вздрогнул. — Лорд Поттер, — почти шёпотом обратился он, — хоть ваша палочка и не из числа моих, полагаю, ей есть что рассказать. Гарри пожал плечами, снимая перчатку с правой руки, и некоторое время задумчиво смотрел на неё, прежде чем протянуть удивлённому Олливандеру. — Думаю, ты единственный человек, который по-настоящему сможет её оценить, — объяснил он. Олливандер улыбнулся, принимая палочку и внимательно изучая её. — Чёрное дерево и амарант, — произнёс он. — Сердцевина — сердце украинского железнобрюха и волос фестрала. — В его голосе звучало неподдельное восхищение. Он кивнул, закрыл глаза и приложил палочку к уху. В таком положении он простоял несколько минут — и лишь редкие кивки да тихие междометия выдавали, что он не уснул. — Очень, очень интересно, — наконец сказал он, открывая глаза и с явным интересом подходя ближе к Гарри. — Удивительно. — Он вернул палочку. — Скажи, лорд Поттер, что случилось с твоей палочкой из остролиста с пером феникса? Гарри мысленно аплодировал ему. Искусство изготовления палочек он изучал и до путешествия во времени, и после, но так и не обнаружил у себя врождённого таланта в этом. В книгах говорилось, что мастер может многое понять, лишь подержав палочку в руках, — и Гарри давно хотел увидеть это в деле. — Я перерос её в пятнадцать лет, — ответил он. — Она у меня дома. Олливандер понимающе кивнул. — Бывает, — вздохнул он. — Иногда человек с таким могуществом, как у тебя, обнаруживает, что прежняя палочка ему больше не подходит. Но они всё равно остаются частью нас. Гарри согласился кивком. Иногда он доставал свою старую палочку: та была почти мертва в его руках, но крошечная искра жизни всё же теплилась в ней. Он хранил её под замком в кабинете вместе с несколькими памятными вещами — например, Картой Мародёров, которую Беллатрикс категорически запретила когда-либо отдавать детям. — Как бы мне ни хотелось поговорить о палочках, лорд Поттер, ваша дочь, кажется, уже не в силах ждать, — заметил Олливандер. И действительно — Лира сердито хмурилась и закатила глаза, когда Гарри посмотрел на неё. Подбор её палочки занял больше часа: чёрное дерево, сердцевина — жилка дракона, длина — одиннадцать и три четверти дюйма. Лира была в восторге и облегчена. Поблагодарив мастера и расплатившись, они вышли из магазина, собираясь отправиться домой на поздний обед. Но этим планам не суждено было сбыться — едва они направились к камину в «Дырявом котле», как улицу пронзил крик. Гарри среагировал мгновенно. В одно движение палочка оказалась в его руке, он провёл ею полуокружность — и мостовая вздыбилась, оборачиваясь вокруг его семьи толстой бетонной защитной капсулой. Почти сразу в неё врезалась серия заклинаний, а затем знакомый голос заставил его поднять голову. — ПОТТЕР! — взревели с яростью. — ВЫБРАЛСЯ НАКОНЕЦ ИЗ СВОЕЙ НОРЫ, ГРЯЗНЫЙ ТРУС?! Добродушный мужчина исчез — и на его месте стоял закалённый войной маг, рождённый испытаниями. — Лестрейндж, — прорычал Гарри. Его глаза зловеще засветились, а воздух вокруг похолодел настолько, что дети невольно поёжились. Гарри кипел. Он не чувствовал такого жгучего, убийственного яростного гнева больше десяти лет. — Папа, что происходит? — жалобно спросила Лира, дрожа и глядя на отца. Он попытался улыбнуться, но вышла лишь хищная гримаса. — Защищай их, — бросил он жене. Беллатрикс только кивнула, вставая перед детьми. Противоаппарационные и антипортальные чары уже были задействованы — это чувствовалось. Гарри бушевал. Он взорвал огромную брешь в бетонной защите и вышел наружу. Перед ним — застывшая от ужаса толпа и шесть фигур в мантиях Пожирателей смерти. — Знаешь, я всегда думал, что с тобой стало, Руди, — процедил он. — Ты и твой позорный батюшка — слишком трусливы, чтобы умереть вместе со своим хозяином? Лестрейндж открыл рот, но Гарри не собирался слушать ни единого слова. Этот человек попытался напасть на его семью — и за это он собирался дорого заставить его заплатить. Мгновение — и человек слева рухнул, завопив, царапая собственное лицо. Ещё двое упали прежде, чем остальные успели начать действовать: одному он сломал кости таза, другому наложил заклятие, вздувающее мозг. Это, наконец, привело оставшихся троих в чувства: они обрушили на Гарри залп заклинаний, но тот уклонялся и отбивал их так, будто это были детские шалости. Ещё один рухнул с хрипящим рыком боли — у него взорвался язык. Последний попытался бежать, но пламя в виде хлыста оплело его и потащило назад. Гарри использовал его как щит — тело поймало весь следующий залп заклинаний, посланных Рудольфусом. Мужчина обмяк и затих. Теперь Рудольфус остался один. Рудольфус понял, в каком невыгодном положении оказался, и послал в Гарри ещё одну серию заклинаний, но тот откинул их лёгким взмахом палочки и продолжил приближаться, намереваясь сделать последние мгновения врага как можно более мучительными. Верный своей природе, столкнувшись с опасностью, Рудольфус попытался сбежать, но был сбит подкошенным заклинанием и растянулся на земле. Прежде чем он успел подняться, Гарри уже был рядом: он со всей силы наступил на руку, в которой тот сжимал палочку, вырвав из него болезненный вскрик. Этим Гарри не ограничился — он поднял мужчину на ноги, ухватив его за горло, сорвал с него маску и несколько раз врезал кулаком по носу для пущего эффекта. Усилив хватку, он приблизил Рудольфуса так, что их разделяли считаные сантиметры, и впился в него взглядом, наслаждаясь страхом в его глазах. — Много лет назад я сказал тебе, что если ты хоть посмотрешь на моего брата так, как мне не понравится, я с тебя шкуру спущу. Помнишь? — процедил он сквозь зубы. Рудольфус еле слышно кивнул, хрипя и пытаясь вырваться из захвата, который не мог преодолеть. — И ты смеешь нападать на меня на глазах у моих детей? — продолжил Гарри смертельным шёпотом. — Ты СМЕЕШЬ, УБЛЮДОК? Звук капающей воды привлёк его внимание, и едкий запах мочи стал достаточно сильным, чтобы вызвать в нём отвращение. — Лорд Поттер… — нерешительный голос окликнул его. Гарри обернулся к двум нервным аврорам и оскалился. — Наконец решили прийти и выполнить свою работу? — холодно бросил он. — Прошу прощения, сэр, но нам приказали не вмешиваться, — объяснил один из авроров, указывая на стоящего позади мужчину. Вид Аластора Грюма поднял Гарри настроение, хотя ярость внутри него и не утихла. — Аластор, — дружелюбно поприветствовал он его. Грюм тяжело выдохнул: — Мы можем заняться этим сами, Гарри. Гарри покачал головой: — Не нужно. Я пообещал Руди, и собираюсь сдержать своё слово. Грюм нервно поднял палочку. — Ты же знаешь, что я не могу тебе этого позволить, — сказал он с усталостью. Гарри прорычал и сильнее вжал палочку в горло Лестрейнджа. — Гарри… — голос Беллатрикс прозвучал умоляюще. — Не при детях. Он взглянул на жену и на детей, прижавшихся друг к другу, и ощутил, как его накрывает стыд. Не за сделанное — за то, что потерял контроль у них на глазах. Он много лет делал всё, чтобы они никогда не видели эту его сторону. Он неохотно кивнул, и Грюм вместе с Беллатрикс облегчённо выдохнули — лишь затем ошеломлённо наблюдали, как Гарри бьёт Рудольфуса коленом в пах, прежде чем отпустить его. — Извини, — пробормотал он, подходя к семье. — Прости… Беллатрикс обняла его, пока он извинялся перед ошеломлёнными детьми, а глаза его выражали глубокое сожаление. Лира и Генри, всё ещё потрясённые увиденным, обняли его, и, хотя опасность миновала, этот момент ещё надолго останется в их памяти. Конец флэшбэка Свисток, объявляющий скорый отправление поезда, вырвал его из мыслей. Пробормотав ещё одну извиняющуюся фразу, Артур увёл Рона, а Гарри притянул к себе дочь и присел перед ней. — Пиши хотя бы раз в неделю, и, ради Мерлина, не делай ничего, что могло бы тревожить твою мать. Но если уж придётся… постарайся не попасться, — добавил он шёпотом. Девочка хихикнула, выбравшись из его объятий. — Буду скучать по тебе, папа, — вздохнула она, поцеловав его в щёку. — И я по тебе, принцесса, — грустно ответил он, пока Беллатрикс почти что отталкивала его, чтобы попрощаться самой. Он ещё раз окинул взглядом платформу, довольный тем, что его усилия оказались не напрасны: повсюду семьи махали детям, уже устроившимся в поезде и высовывающимся из окон, пока поезд набирал ход и родители постепенно исчезали из виду. Для Гарри это был горько-сладкий момент. Казалось, ещё вчера он держал в руках свою первенцу, а теперь провожал её на первый учебный год в магической школе. — С ней всё будет хорошо, — прошептала Беллатрикс рядом. Гарри не был уверен, говорит ли она это для его или для своего собственного успокоения, но вид знакомой копны каштановых волос, высунувшейся из окна уходящего поезда, вызвал тёплую улыбку — то была его первая подруга. — С ней всё будет хорошо, — повторил он. *** 18 августа 1996 года Гарри сидел перед камином в своём кабинете и, хотя было лишь середина дня и пить он обычно не любил без повода, в руке он держал стакан с огненным виски. — Ты собираешься рассказать мне, что тебя тревожит? — раздался голос жены из дверного проёма. Гарри покачал головой. Беллатрикс опустилась на подлокотник его кресла и с волнением посмотрела на него. — Это точная дата моего возвращения, — вздохнул он задумчиво. Беллатрикс сочувственно погладила его по руке. — Сомневаешься? Он снова покачал головой: — Нет, — заверил он. — Просто странный день. Я помню, как спросил у Кроукера, что произойдёт, когда я уйду, и он сказал, что, скорее всего, та временная линия, из которой я пришёл, изменится, отражая мои поступки перед уходом. — Он нахмурился. — Это, видимо, и есть результат. — Всё не так уж плохо, правда? — Вовсе нет, — вздохнул он. — Даже лучше, чем было тогда, когда я ушёл. Просто не совсем то, чего я ожидал, — усмехнулся он. — Но я бы ничего не стал менять: ни того, что сделал, ни того, где мы сейчас. — Даже если Альбусу всё-таки удалось затащить тебя в преподаватели? — усмехнулась Беллатрикс. Гарри тихо фыркнул и провёл рукой по волосам. Этот старик пытался затащить его обратно в Хогвартс больше десяти лет, и вот наконец Гарри уступил, согласившись преподавать Древние Руны. Беллатрикс поддалась годом раньше и теперь вела Защиту от Тёмных Искусств, присоединившись к Питеру и Джеймсу, которые преподавали Трансфигурацию и Зельеварение, деля обязанности со Снейпом и Минервой. — В конце концов козёл меня дожал, — признал он. Беллатрикс хихикнула: — Да брось, Гарри. Ты ведь знал, что рано или поздно вернёшься. Ты слишком скучаешь по замку. Гарри кивнул. Отрицать было бессмысленно: ему действительно не хватало суеты и атмосферы Хогвартса, и годы вдали никак не заглушили эту тоску. — Ну, у меня всё ещё осталось одно незавершённое дело перед возвращением, — напомнил он. — Надеюсь закончить его за неделю. Беллатрикс покачала головой и устало вздохнула. Из всех возможных карьер он выбрал путешествия по самым опасным местам в поисках затерянных артефактов — занятие, в котором она целиком винила Альбуса. Тот поощрял Гарри и даже иногда присоединялся, как и Джеймс, Питер, Ремус, Сириус и Фрэнк. Когда-то Гарри нашёл в личной библиотеке директора дневник с предположениями о различных сокровищах и возможных местах их нахождения. Будучи тем ещё любопытным авантюристом, он отправился искать их и, к удивлению многих, добился большого успеха. Это, вкупе с его работой по созданию и разрушению защитных чар, обеспечило им более чем безбедную жизнь — даже роскошную благодаря некоторым находкам. — И ты обещаешь, что это последний? — подозрительно уточнила она. — Обещаю, — рассмеялся Гарри и поцеловал её в щёку. Жизнь дома во время ученичества была спокойной и приятной, но потребность в риске никуда не делась. Он не был уверен, врождённое ли это или последствия всех лет, проведённых в опасности, но знал одно: он никогда не смог бы работать в душном офисе или в Министерстве. С тех пор оно сильно изменилось, но прошлые встречи с бюрократией оставили слишком неприятный след. А дневник оказался настоящим спасением — он разбавлял рутину работы для местной элиты и нередко удовлетворял его потребность в приключениях. — Вот и хорошо, — объявила Беллатрикс, поднимаясь. — А теперь, если ты закончил хандрить, переживать или чем бы ты там ни занимался, все скоро придут. Гарри улыбнулся, когда жена вышла готовиться к встрече гостей. Лето, а значит — все дети будут с ними. Сириус и Марлин поженились и обзавелись четырьмя детьми, такими же дикими и свободолюбивыми, как и их родители. Арктур, старший, был младше Лиры на два года и являл собой почти точную копию отца. Он и трое младших — Орион, Мариус и Лукреция — оказались большими проказниками, и Сириус теперь полностью расплачивался за свои школьные выходки, что его одновременно веселило и порой раздражало. Фрэнк и Алиса добавили в семью Лейлу через несколько лет после рождения Невилла и пока на этом остановились. Им нравилась их работа, но они всегда говорили, что родят ещё одного ребёнка, когда придёт время. Нарцисса подарила Ремусу сына и двух дочерей. Они поженились с благословения Сириуса, хотя Поллукс, узнав, что его будущий зять — оборотень, был крайне недоволен. Однако, похоже, он извлёк урок из своих прежних ошибок и принял Ремуса в семью, пусть и не без ворчания. Питер отдался учёбе и женился лишь недавно. Многие годы его вполне устраивала роль дяди для всех детей, но в конце концов он поддался на уговоры друзей и всё-таки женился на целительнице, к которой давно питал симпатию. Его жена, Хелен, носила их первенца, и маленький, невысокий мужчина был просто комком нервов. Когда он узнал, что станет отцом, на то, чтобы успокоить его, ушли часы — и только слова Сириуса о том, что он-то справился, значит и Питеру не о чем переживать, хоть как-то помогли. Гарри лишь покачал головой, думая о собственных родителях. Он не мог отделаться от ощущения, что в каком-то смысле ответственен за их судьбу. Как бы они ни старались, сын у них так и не родился, и после рождения трёх девочек целители настоятельно рекомендовали Лили не пытаться больше. Последняя беременность сильно её измотала, и вероятность выносить ещё одного ребёнка без тяжёлых осложнений была крайне мала. И только после появления на свет маленькой Элеоноры, младшей дочери, Гарри вспомнил слова, сказанные ему во время странной встречи с существом, назвавшим себя Смертью: «Тебя должно беспокоить лишь одно — судьба… не бойся, она возьмёт своё, чтобы восстановить равновесие…» Он был уверен, что всё могло обернуться куда хуже, и что судьба наказывала его родителей за его собственный проступок, не позволяя им родить сына. Но и Джеймс, и Лили лишь отмахивались от его опасений, когда он с ними этим поделился. Они оба говорили, что счастливы со своими дочерьми и гордятся Гарри. Напоминали ему снова и снова, что он — их сын, и ничто этого не изменит, даже если об этом знают лишь посвящённые. И уж точно это было не то, что Гарри хотел бы объяснять своим собственным детям. Гарри гордился всеми: друзьями, родителями, их достижениями и их детьми — чувство, которое разделяли и старшие члены семей. Арктур отрёкся от роли главы рода Блэков, когда счёл Сириуса готовым, и вот уже почти десять лет наслаждался заслуженной пенсией. Чарлус всё ещё оставался активным в политике и убедил Джеймса насладиться преподавательской карьерой, прежде чем взваливать на себя остальные обязанности — чему Джеймс был безмерно признателен. Дорея продолжала преподавать три года после того, как Лили и Джеймс стали родителями, а затем тоже ушла на покой. Теперь она большую часть времени заботилась о волшебных существах, живущих в лесу при поместье Поттеров, и обожала своих внуков. Часто её можно было встретить у Гарри или Джеймса дома — она помогала Лили в работе над её книгами по чарам, в которых та использовала и знания, полученные от Филиуса Флитвика. Книги эти были давней задумкой, появившейся ещё во время учёбы, и стали большим успехом для увлечённой исследовательницы чар. Неудивительно для Гарри, что Нимфадора выбрала карьеру аврора и часто навещала родных, когда не была при деле. Арктур особенно привязался к девочке с первой встречи — и она отвечала ему тем же. Он баловал её всю её юность и был искренне доволен тем, что она попала на Пуффендуй, чем сильно удивил её родителей, которые давно стали постоянными гостями на семейных сборищах. Эти мысли всегда приносили Гарри умиротворение. Он знал точно: не совершив тех жертв, что совершил, он бы потерял почти всё. Не было бы Фрэнка, Алисы, Марлин и собственных родителей. Все их дети никогда бы не появились на свет. И он ни на секунду не сомневался, что, останься он в той временной линии, он потерял бы куда больше людей — даже если бы сумел победить Волдеморта. Слегка постанывая, он поднялся с кресла и направился на кухню, зная, что именно там будут остальные. На его лице играла улыбка — улыбка человека, который скоро вернётся в Хогвартс. Снаружи могло казаться, что он согласился преподавать с неохотой, но истина была в том, что он хотел туда вернуться, что это его место. В жизни многое меняется — но, оглядывая еженедельный сбор друзей и семьи, Гарри вновь понимал: есть вещи, которые неизменны. Что бы судьба ни бросала ему, куда бы ни завели его дороги, Хогвартс был частью его самого. И Гарри Поттер не желал бы иначе. Примечание автора После двух с половиной лет работа наконец завершена. Я искренне благодарю всех вас за поддержку и терпение, которые вы проявляли, пока я работал над этим. Я не могу выразить, насколько я вам благодарен. Теперь моим основным фокусом в фанфиках будет “Зелёный в сером”, но перед продолжением я внесу некоторые структурные изменения и проведу редактирование. К слегка менее приятной новости: мой ноутбук недавно «напечатал свои последние слова», но, к счастью, эпилог был почти готов, так что закончить его на телефоне/планшете было не так уж сложно. С учётом этого, я сейчас работаю над тем, чтобы заменить ноутбук, и надеюсь, это не займёт много времени. Чтобы помочь в этом, я провожу конкурс/розыгрыш, где можно выиграть множество классных вещей по «Гарри Поттеру», включая: Статую Хедвиг из Noble Collection Фигурки POP! Беллатрисы и Сириуса Коллекционную фигурку Rock Candy Беллатрисы Полный набор из 2007 года — открытки Royal Mail по ГП Книги «Гарри Поттер» британского издания И многое другое. Я также выберу случайных участников, которые получат персонализированные поздравительные/благодарственные открытки. Конкурс открыт для всех. Все средства пойдут на покупку нового ноутбука, и, конечно, любая поддержка очень ценится. Подробности можно найти на моём Ko-fi (ссылка в профиле), включая фото призов, так что, пожалуйста, поддержите, если можете, и распространяйте как можно активнее мои Twitter, Ko-fi и страницы. Снова повторюсь — за эти пару лет вы меня по-настоящему тронули своими отзывами, сообщениями поддержки и вдохновляющей обратной связью, и за это я бесконечно благодарен. До следующей встречи, мои замечательные подписчики. С любовью. TBR