Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Знаю, прошло довольно много времени, и за это прошу прощения. Если вы следите за мной в Твиттере, то знаете, что я без устали работал над этой главой и в итоге написал несколько её версий, прежде чем остановился на этой. Думаю, стоит предупредить о наличии упоминаний жестокого обращения с ребёнком, а внизу есть более развёрнутая авторская заметка. Наслаждайтесь, и, как всегда, спасибо вам за то, что читаете то, что я создаю. TBR Мучительное убийство министра потрясло Гарри куда сильнее, чем он был готов признать. Дело было вовсе не в самом факте смерти — к этому он привык давно, — но в её характере и в последующих открытиях. С яростью Тома он свыкся за годы, проведённые в волшебном мире, и всегда принимал как должное, что тот желает его гибели — чувство было взаимным. Но он ещё ни разу не сталкивался с тем, что его семью и дорогих ему людей угрожают уничтожить в такой степени. У него никогда прежде не было семьи, к которой он испытывал бы привязанность, — такие мысли просто не возникали. Но эта угроза была иной, и новая, незнакомая раньше тревога преследовала его все дни после битвы. Она и подтолкнула его к действию. Вместо того чтобы позволить страху разрастись и лишить его направления, Гарри немедленно принялся устранять угрозу. Он тщательно, но быстро планировал, предпринимал шаги, на которые не думал, что когда-либо пойдёт, и реализовывал заранее предусмотренные меры так эффективно, как мог. Всё это время он редко показывался в Хогвартсе. Он не желал ни восхищённых взглядов, ни расспросов — а потому под плащом-невидимкой бродил по коридорам, избегая всех, пока не закончит начатое. Но от шёпотов ему не скрыться. Его называли «укротителем дракона и прочими подобными словами, которые он предпочитал игнорировать. Битва была выиграна, но сама вылазка — провалена. Миллисент Бэгнолд убили самым унизительным и отвратительным образом, и, несмотря на то что её уважали и любили, желающие занять её место ударили с не меньшей поспешностью, чем Гарри в своих собственных действиях. Её тело ещё не успело остыть, когда Ежедневный пророк выпустил первый репортаж — всего через несколько часов после официального подтверждения смерти. Разумеется, большая часть материала состояла из предположений, но пугающе много в них оказалось точного, и публика, принявшая услышанное за чистую правду, тут же потребовала справедливости. Шок и гнев были ожидаеми, но Гарри не рассчитывал на такой мощный требовательный рёв толпы, жаждущей крови. Обычно народ был куда более сдержан. Хотя удивление, по правде говоря, было ему не к лицу — он и сам, некогда робкий мальчик, давно перерос стадию терпимости. И, обдумав это, он понял — в этом не было ничего странного. Жаль только, что последовавшие события оказались куда хуже. По всем канонам политических игр нашёлся человек, сумевший воспользоваться моментом, — Бартемиус Крауч стал временным министром магии после краткого заседания Визенгамота. На том же собрании он внёс предложение разрешить аврорам применять смертельные заклятия, включая Непростительные, — и его одобрили почти единогласно. Дамблдор выступил резко против, но даже его влияние не смогло поколебать решение Лордов и Леди. Тогда Гарри решил почти полностью разорвать связи с Министерством и продолжить путь без их участия. К Краучу он не испытывал ни уважения, ни доверия, а методы, которыми тот пришёл к власти, вызывали у него лишь горечь. Крауч не был врагом, но и союзником его назвать нельзя — и Гарри сомневался, что сможет когда-либо относиться к нему иначе. Новости были тревожными, и Гарри понимал, что ему нужно действовать стремительно, чтобы предотвратить полномасштабный хаос. С самого начала он стремился положить конец амбициям Тома с минимальными жертвами — стремление, становившееся всё отчаяннее с каждым днём. Когда он не занимался защитой тех, кто был ему дорог, он искал общества Чарлуса и Арктура, которые неизменно помогали ему, и с их поддержкой его план постепенно начал приносить плоды, хотя некоторые его меры встретили весьма неохотное согласие. Похоже, большая часть его усилий не была напрасной, но другого его предприятия — того, что началось почти как невинное любопытство — того же сказать нельзя. Многие сочли бы его ночные дежурства навязчивой и даже опасной одержимостью, и Гарри бы этого не отрицал. Но такие рассуждения никак бы его не остановили. Ночь за ночью он наблюдал издалека, видя — ничего. Некоторые здания оставались скрытыми — под чарами, под защитами. Он знал, что они есть, но увидеть их было невозможно. Усадьба Малфоев в Уилтшире отсутствовала на своём месте, владения Риддлов под Маленьким Ханглтоном оставались столь же неуловимыми. И всё же Гарри смотрел — в поисках мельчайшего знака, малейшей детали, способной выдать то, что ему предстояло встретить. Он понимал, что эти часы, скорее всего, бесполезны, но они давали ему единственное, что он мог получить: ощущение, что он делает всё возможное, чтобы подготовиться и предотвратить очередную трагедию. Ни отдых в собственной кровати, ни объятия Беллатрисы такого утешения не приносили — наоборот, только усиливали его решимость. Истощение давало о себе знать. Его волосы, и без того растрёпанные, стали окончательно неряшливыми, глаза тяжело закрывались. Он смутно подозревал, что просто свалится с ног, если не заставит себя отдохнуть. Боль в теле со всей очевидностью поддерживала эту мысль, и, зайдя в Комнату Пожирателя Желаний после очередного дозора, уже не зная, который час, он без сил упал на conjured кровать, не утруждая себя раздеванием. Последней мыслью успело мелькнуть лишь одно — Том всё ещё там, где-то в тени, выжидает момента, чтобы исполнить обещанную угрозу против тех, кто стал Гарри по-настоящему дорог. *** Множество эмоций терзали его в дни, последовавшие за битвой, — так же, как и во время его самого первого столкновения с подобным. В основном ему удавалось игнорировать внезапные всплески адреналина, когда какое-то движение попадало в поле зрения или громкий звук вырывал из мыслей. Но на кратчайшие мгновения ему казалось, что он снова там, и тело само по себе напрягалось в ожидании. Юношеские представления о славе были разбиты вдребезги. Мечта, что однажды он выберет жизнь, где такие события станут обыденностью, давно канула в прошлое, оставив после себя лишь память о собственной былой наивности. Он знал, что не одинок. От Сириуса не было привычного бахвальства о собственных подвигах, никакой самодовольной походки по коридорам замка. Он тоже получил свой суровый урок реальности. Его эго, вместо привычной полировки, было смирено — так же, как и у Джеймса. Сложно найти славу в войне, когда запах крови и крики умирающих преследуют тебя задолго после того, как бой закончился, проникают даже в сон, где, казалось бы, должен наступить покой. Увы, каждую ночь Джеймс заново переживал случившееся. И всё же он стоял здесь, готовясь к очередному неизбежному столкновению. Он закончил оживлять созданного конструктом волка и с мрачным fascination наблюдал, как тот стальными челюстями рвал горло тренировочному манекену, когда остальные друзья вошли в комнату, начав свои собственные приготовления. — Рано начал? — уточнил Ремус. Джеймс лишь кивнул, развеивая своё творение. Так было всегда, когда его сон становился слишком прерывистым. — Что с тобой? — спросил он у Сириуса, заметив странное выражение на его лице. Тот будто встряхнулся, вырываясь из собственных мыслей, и скривился. — Снейп, — буркнул он, без обычной злости, которой сопровождалось имя этого мальчишки. — Что опять натворил Снивеллус? — вздохнул Джеймс, игнорируя прищур Лили из-за прозвища. — Ничего. Просто попросил разрешения написать Регулусу. — Они же друзья, — напомнил Питер. Сириус кивнул. — Это просто… странно, — фыркнул он. — Разговаривать с ним без оскорблений, без того, чтобы кто-то тянулся к палочке. Он был до неприличия вежлив, этот скользкий ублюдок, — проворчал он уже тише. Питер хихикнул и покачал головой. — Снейп знает, что больше не может позволить себе ничего подобного. Потеряет ученичество у Слизнорта. — Оу, у нашего червячка нежные чувства к местному жиромазу? — поддел его Сириус. Питер фыркнул. — Да ну тебя. Просто работать с ним мне ещё пять лет. Лучше уж без постоянного ожидания проклятия в спину. Сириус лишь пожал плечами. — Всё это сейчас выглядит глупо. Вся возня с ним с первого курса, — пробормотал Джеймс. — Да, но это не значит, что мы обязаны его любить, — огрызнулся Сириус. Джеймс рассмеялся. Он никогда не станет уважать Северуса — тот едва не убил его — но всё же не мог не признать, что их детская вражда была большей частью просто жалкой. — Так что сегодня? — спросил Питер, стягивая мантию и доставая палочку. — Хочу попробовать пару заклинаний из семейного гримуара, — объявил Сириус, тоже сбрасывая мантию. — А мы можем попрактиковать дуэли, — предложил Джеймс, желая опробовать новые трансфигурации. Без лишних слов каждый занялся своим делом, но все они чувствовали отсутствие Гарри, которого видели от силы раз шесть за последние недели. Они понимали, что он делает то, что считает необходимым, но ощущение покинутости всё равно давило. Именно Гарри объяснил им, что случившееся в Хогсмиде было вынужденным и правильным — что они защитили себя, других учеников, жителей деревни. Именно он держал их вместе после тяжёлых дней, после разговора с министром и её сторонниками, когда вина за убийство давила на них, пусть жертвы и заслуживали своей участи. Но в этот раз всё было иначе. Совершенно иначе. Каждый из них видел, что было написано в его глазах, когда Гарри смотрел на тело Миллисент Бэгнолд и на слова, выведенные её собственной кровью. То, чего в нём никто прежде не замечал. Страх. Впервые, сколько они его знали, Гарри был по-настоящему напуган. И на мгновение даже Джеймсу показалось, что он сломается, что страх свалит его с ног. Облегчение, которое он испытал, когда страх уступил место решимости, невозможно было описать словами. Джеймс знал: если Гарри позволит этому чувству поглотить себя, всё будет потеряно. Несколько дней после того, как он пытался разыскать его, чтобы хоть немного унять собственные тревоги и поддержать другого Поттера, ничего не вышло. Гарри словно растворился, а появился лишь спустя дни, сообщив, что всё это время находился с Патриархами Поттеров и Блэков, разрабатывая план, который должен был положить конец вражде — и все понимали, что без новой крови этого не добиться. Он лишь заверил их, что с ним всё в порядке, и велел продолжать тренировки без него, пока он сам занимался тем, что посчитал нужным. Никто не был посвящён в его замыслы, но он снова пообещал, что расскажет всё, когда придёт время, и вскоре после этого ушёл, предупредив быть готовыми в любой момент. Они прислушались к его словам, и теперь каждый из подростков носил при себе всё, что считал необходимым, вместе с тяжёлым ожиданием очередной неизбежной схватки. Любое другое его появление было коротким: пару минут поспешного разговора здесь, немного наставлений там, да немного дуэлей, когда удавалось. Это мало помогало их беспокойству, но они были благодарны даже за такие крохи и лишь надеялись, что, когда всё закончится, Гарри наконец сможет впервые за свои семнадцать коротких лет просто расслабиться — и что все они доживут до этого момента. Разумеется, они обсуждали его между собой, строили догадки о том, чем именно он занят и почему они должны оставаться в неведении, но ничего не могли подтвердить и довольно быстро перестали делать это вслух. Размышления о Гарри и его делах прервались, когда дверь внезапно распахнулась, впуская самого юношу и Беллатрикс. Он выглядел гораздо менее бледным и уставшим, чем в прошлую их встречу. — Гарри! — почти взвизгнула Лили, бросив дуэль с Ремусом и крепко обняв его. Он тепло улыбнулся, отвечая на объятие, и кивнул остальным. Настроение в комнате ощутимо поднялось. — Значит, наш драконоборец решил соизволить посетить нас, — протянул Сириус, низко поклонившись. Гарри поморщился, а остальные громко рассмеялись над его смущением. Он смущённо почесал затылок и выдавил кривоватую улыбку. — Простите, — искренне произнёс он. — Нужно было кое-что доделать. Джеймс заговорил следующим, губы его скривились в понимающей гримасе. — Всё в порядке, Гарри. Мы понимаем, после всего, что произошло. Остальные тут же поддержали его слова, и Гарри заметно расслабился. — Так чем ты занимался? — встрял Питер. Гарри тяжело вздохнул. — Я не могу сказать много, — начал он, и большинство тут же выражало недовольство. — Просто потому, что говорить об этом здесь небезопасно. Но я работал над тем, чтобы повернуть положение дел в нашу пользу и подготовиться к тому моменту, когда Том нападёт. — А что-нибудь всё же можешь сказать? — спросила Марлен. Гарри кивнул, явно обдумывая, сколько стоит раскрывать. — Я провёл некоторое время в домах известных Пожирателей Смерти и немного — в Аллее Ноктюрн. Все дома пустуют, так что, скорее всего, они прячутся вместе с Томом. В самой Аллее почти ничего не говорят, так что они, вероятно, залегли на дно и не рискуют лишний раз высовываться. — Тебе следовало взять кого-то из нас, — пожурила Лили. Гарри покачал головой. — Так было бы намного опаснее. Но я всегда сообщал Беллатрикс и вашему отцу, где нахожусь, — пояснил он, кивнув Джеймсу. — Хоть что-то, — пробормотала Лили. — Что дальше? — спросила с лёгкой тревогой Алиса. — Худшая часть, — фыркнул Гарри. — Мы ждём. Но если я знаю Тома, ждать придётся недолго. — Я устал ждать, — почти прошептал Сириус. — Хочу, чтобы всё это закончилось. Гарри похлопал его по плечу. — Скоро всё закончится. Но пока мы готовимся — потому что удар будет внезапным. — Ну, тогда давайте вернёмся к делу, — предложил Джеймс. — Давно я с вами не дуэлировал, — добавил он с вызывающей ухмылкой, глядя на Гарри и Беллу. Та подняла палочку и небрежно покрутила её в пальцах. — Если так хочешь провести день в лазарете, маленький Джейми, то пожалуйста, — пропела она. Джеймс сглотнул, нахмурившись от её беззаботного тона. — Не переживай, Гарри. Я прослежу, чтобы у неё осталось хоть немного волос. Хотя, знаешь, лысая она может даже и ничего, — подмигнул он девушке. Беллатрикс закатила глаза и выпустила в него серию жалящих заклятий. Одно ударило его в верхнюю часть бедра, и Джеймс жалобно взвизгнул, под общий громкий смех остальных. Группа погрузилась в свои дела, как делала это всегда, отодвинув тревоги внешнего мира куда-то на задний план и просто проводя время вместе, готовясь к тому, что должно было случиться. Их прервало громкое покашливание — в комнату вошёл забавляющийся директор, который, похоже, ничуть не смутился от царившего тут хаоса и обратился к ним так, будто помещение, которое они фактически захватили, вовсе не оказалось в ужасающем беспорядке. — Очень недурно, мисс Блэк, десять баллов Слизерину, — похвалил он, заметив стоящего у стены Джеймса, тускло посмотревшего на него — почти лишённого волос и покрытого множеством пятен всевозможных цветов. Беллатрикс довольно оскалилась, а директор только тихо рассмеялся. — А теперь, — продолжил он, хлопнув в ладоши, — мне нужно буквально на минуту поговорить с Гарри. Остальные восприняли это как сигнал и поспешили покинуть комнату — не раньше, чем Беллатрикс успела швырнуть в Джеймса ещё одно заклинание, заставившее его недовольно бурчать себе под нос. — Как ты, мальчик мой? — искренне озабоченно спросил старик. — Гораздо лучше, — честно ответил Гарри. — Спасибо за всю помощь за последние недели. — Всегда рад, — тепло отозвался Дамблдор, его глаза ярко блеснули за полумесяцами очков. — Увы, привело меня сюда не только твоё состояние. — Что случилось? — встревоженно спросил Гарри. Дамблдор покачал головой и примиряюще поднял руки. — Пока ничего. Но Аластор созвал собрание на этот вечер и просил, чтобы ты обязательно пришёл. В Министерстве всё очень плохо, и он поделился со мной некоторыми тревожными вещами. Думаю, нам стоит обсудить их всем вместе. Весь Орден будет присутствовать. Гарри кивнул. — Я приду, — подтвердил он, понимая, что короткое мгновение покоя окончательно рассеялось. — Благодарю, мальчик мой. Я оставлю тебя наслаждаться остатком дня, — доброжелательно улыбнулся директор. Когда дверь закрылась, Гарри провёл рукой по волосам, чувствуя, как в нём поднимается раздражение, смешанное с тревогой: конец становился ближе. Он не знал, что будет делать, когда всё закончится. Он даже не позволял себе думать об этом, не с той тенью, что висела над ним. Но одно он знал точно: кто-то будет ждать его рядом — единственное, что он хотел бы сохранить, если переживёт следующую встречу с человеком, преследовавшим его всю жизнь. Но для этого нужно было выжить — а уверенности в этом у него не было. *** Гарри тяжело выдохнул, проводя пальцами по чёрным локонам Беллатрикс, находя утешение в единственном пристанище, к которому он стремился последние недели — пусть и куда реже, чем хотел бы. Беллатрикс лежала у него на груди, укутанная в его объятия, вполне довольная своим местом, прижимаясь к нему ещё теснее. — Хотела бы я, чтобы мы могли остаться здесь, — пробормотала она. Гарри ухмыльнулся при этой мысли — он желал того же. — Я тоже, — согласился он, ненадолго крепче сжав её в руках. — Скоро, — пообещала она. Он глубоко сглотнул и кивнул, не решаясь вслух возражать, хотя знал, что сам не может дать ей такого обещания. Чувствуя его тревогу, Беллатрикс приподнялась, выскользнув из удобного положения, и взглянула на него — прямо, требовательно, но вместе с тем умоляюще, из-под тяжёлых век. — Скоро, — повторила она. Он зажмурился всего на мгновение, собираясь, и снова встретил её взгляд. — Ты знаешь, я не могу этого обещать, — произнёс он сипло, нехарактерно для себя. Будто весь мир рухнул ей на плечи — она опустилась, кивнув сквозь подступившие слёзы. Тихий всхлип прошёл дрожью по её тонкой фигуре. — Я знаю, Гарри… но я даже не могу представить другого исхода. Он тут же сел и притянул её к себе, позволяя ей собраться, предлагая такое утешение, какое только мог — пусть и понимал, насколько оно ничтожно. — Я больше всего на свете хотел бы обещать тебе это, — пробормотал он. — Но Том — очень опасный человек. — Ты тоже, — усмехнулась она без радости. Гарри фыркнул, покачав головой. — Только не так, как он, — прошептал он. — Я стал тем, чем стал, потому что иначе просто не смог бы. Она слабо улыбнулась и кивнула, понимая. — Я знаю, — искренне сказала она. — Но ты гораздо лучше, чем он когда-либо мог бы быть. Он едва заметно улыбнулся, обдумывая её слова — те самые, что однажды давно произнёс ему мужчина, о котором они сейчас говорили. Она нахмурилась, заметив перемену в его лице. — Что такое? Он мгновенно посерьёзнел, улыбка исчезла, уступив место горькой правде, что вертелась на языке. — Мы не так уж и различаемся. Он сам мне это сказал. Её хмурый взгляд стал мрачнее. — Ты совсем не такой, как он, — резко возразила она. — Оба сироты, воспитанные людьми, которые нас ненавидели. Оба не знали о магии до письма из Хогвартса. Оба змееусты. Мы даже похожи внешне, — отчеканил Гарри. — Он — мeгаломаньяк, который наслаждается пытками и убийствами, — раздражённо выплюнула она. — А у тебя самая прекрасная душа, — добавила она мягче, коснувшись ладонью его щеки. — Ты сражаешься за тех, кто сам не может. Ты сделал больше всех, чтобы остановить его. Так что даже не смей сравнивать себя с ним, Гарри. Она глубоко вдохнула, продолжила, уже спокойнее: — Может, у вас и есть похожие черты, — признала она нехотя. — Но ты — всё то, чем он никогда не будет. И важны именно эти различия. Гарри хмыкнул и поднял ладонь, видя, как у неё начинают раздуваться ноздри в злости. — Дамблдор сказал мне то же самое перед тем, как я сюда пришёл, — объяснил он. Беллатрикс выглядела возмущённой самой мыслью, что повторила слова человека, которого она долгие годы считала смешным стариком, но всё же уверенно кивнула. — Это как раз то, в чём мы с ним согласны, — выдавила она нехотя. Гарри приподнял бровь, не скрывая удивления. — Он сказал, что моя способность любить — причина, по которой я могу победить Тома. Она нахмурилась, наклоняя голову набок, прикусывая губу в задумчивости. — Возможно, в этом что-то есть, — протянула она. Гарри поперхнулся, но она жестом велела ему не перебивать. — Не думаю, что он имел в виду, что тебе нужно поцеловать его и ждать, что он растает, — вздохнула она. — Но у тебя есть нечто гораздо более ценное, ради чего ты сражаешься. Теперь уже Гарри нахмурился и покачал головой. — Ради чего ты сражаешься? — спросила она резче, чем он ожидал. Он тяжело вздохнул. — Ради того, чтобы все, кого я люблю, могли жить, не чувствуя его тень над собой. И чтобы всё, что случилось раньше, больше никогда не повторилось. Беллатрикс кивнула и снова улыбнулась, слегка качнув головой. Она мягко поцеловала его, вновь коснувшись его щеки, и встретилась с его изумрудными глазами своими фиалковыми. — А ты, Гарри? Чего ты хочешь, когда всё закончится? Подумай. Будь эгоистом хоть раз в жизни. Он отвёл взгляд, будто осунувшись. — Я хочу быть свободным, — прошептал он. Затем поднял на неё глаза — внутри тихо тлел огонь. — А ещё… я хочу тебя. Чтобы мы состарились вместе, жили спокойно. Может, даже завели полдюжины детей, — добавил он лукаво, криво улыбнувшись. Она почувствовала, как глаза начинают наполняться радостными слезами, и улыбнулась. — Тогда помни об этом, когда будешь делать то, что должен, — взмолилась она. — Я верю в тебя, Гарри, тебе лишь нужно поверить, что всё, чего ты хочешь, может стать твоим. — Я буду, — пообещал он. — Этого я и прошу, — вздохнула она. — И я буду рядом, чтобы ты не забыл, — закончила она, бросив ему вызывающий взгляд. На секунду он открыл рот, собираясь возразить, но передумал, понимая, что слова пропадут впустую. Она будет рядом так же, как он был бы рядом с ней, если бы их роли поменялись. В итоге он лишь кивнул, признавая поражение и не находя в себе сил озвучить протест. — Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, — попросил он, извлекая палочку из левого рукава и перекатывая костянисто-белое дерево в пальцах с почти благоговейным почтением. Часы практики с ней были не иначе как великолепными: сама палочка открывала ему то, что он не смог бы познать и за несколько жизней. Но важнее всего было то, что она позволила сделать многое почти инстинктивным. Заклинания, которые он освоил, были настоящим даром, но решающим стало то, насколько естественно он чувствовал свою магию, когда держал её в руке — даже работая собственными палочками. Беллатрикс смотрела на палочку с любопытством, прекрасно осознавая, что это была не та, что была у него раньше. — Чья она? Гарри улыбнулся ей с теплотой. — Это семейная реликвия, которую я заполучил уже довольно давно, — объяснил он уклончиво. — Ты слышала сказание о трёх братьях? — Детскую сказку? — фыркнула она. — Не совсем сказку, — поправил Гарри. — Не то чтобы она точная, но артефакты существуют. Беллатрикс шумно сглотнула, а её глаза резко расширились. — Бузинная палочка, — прошептала она. Гарри кивнул, улыбнувшись шире. — Бузинная палочка, — подтвердил он, протягивая её ей. Она взяла её двумя дрожащими пальцами, глядя на простой прутик дерева так, будто держала величайшее сокровище. — Как? — выдавила она. — Как я сказал, это семейная реликвия, — ответил Гарри. — Потомки Поттеров идут от Певереллов. Она вернула палочку, отрицательно качая головой. — Она считается непобедимой, — пробормотала она. Гарри покачал головой. — Нет, — возразил он. — Это очень мощная палочка, но истинная магия — в крови Певереллов. Она не будет работать как должна, если её держит не Певерелл. Беллатрикс кивнула, принимая его слова. — Поэтому мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала, — попросил он. Беллатрикс снова кивнула, чувствуя, что разговор идёт в нежелательную сторону. — Если я паду… — он поднял руку, предупреждая её вспышку возмущения. — Ты не должна позволить Тому получить её. Он тоже из линии Певереллов, и хоть я сомневаюсь, что он сможет пользоваться палочкой из-за того, что сделал с собой, рисковать я не хочу. Если случится худшее — ты должна унести её. Она не хотела думать о подобном, но он был непреклонен. Вместо возражений она лишь кивнула, надеясь, что никогда не придётся исполнять обещание. Он с облегчением выдохнул и поцеловал её в лоб. — Спасибо, — прошептал он искренне. Она позволила себе растаять в его объятиях, вдыхая его запах и отказываясь верить, что когда-нибудь это может быть отнято у неё. В глубине души она поклялась, что сделает всё, чтобы они оба пережили это и шагнули в то будущее, которого так желали. — Мне нужно идти — встреча с Глазастиком и Дамблдором, — проворчал он спустя долгие минуты тихого блаженства. Беллатрикс кивнула и улыбнулась. — Когда закончишь, приходи в комнату. Я ещё не готова быть далеко от тебя, — потребовала она, поцеловав его в линию челюсти. — Как пожелает моя леди, — согласился он с преувеличенным поклоном, вызвав довольную ухмылку у девушки, которая направилась к выходу, оставив Гарри делать то же самое. *** Прошло всего несколько часов, когда он поднялся по лестнице к кабинету директора, предварительно поев с Мародёрами и выкроив немного времени на повторение материала перед стремительно приближающимися ЖАБА. Войдя, он обнаружил, что комната почти заполнена — множество знакомых и менее знакомых лиц встретили его, одни радушно, другие куда менее. — Поттер, — Бенджи Фенвик приветствовал его уважительным поклоном. Гарри вряд ли когда-либо полюбит этого человека, но был благодарен хотя бы за то, что теперь Фенвик относился к нему куда лучше, чем при их первой встрече в этой самой комнате. Гарри ответил коротким кивком и занял пустое место рядом с Дамблдором. — Лимонную дольку? — предложил директор, незаметно вытаскивая из рукава белый бумажный пакетик и потрясая им, словно заманивая. Гарри пожал плечами и взял одну, мгновенно пожалев: первая волна горькой кислоты обожгла язык, и он скривился от почти жгучей кислинки. — Сколько сахара в этих штуках? — поморщившись, спросил он. Дамблдор тихо рассмеялся. — Это мой собственный рецепт, — доверительно сообщил он, подмигнув. — После многих лет пристрастия к прежним конфетам, они перестали приносить мне былую радость. Гарри покачал головой. — У вас не останется зубов, если продолжите такое есть, — сухо заметил он. — О, Гарри, одно из преимуществ быть волшебником — в том, что мы можем выращивать сколько угодно новых. Я сам уже на третьем комплекте, — с гордостью объявил старик. Гарри хмыкнул, и в этот момент из пылающего камина вышел Аластер Глазастик Муди, стряхивая пепел с мантии и выглядя более измотанным, чем Гарри когда-либо его видел. Он не потратил ни секунды на приветствия, а сразу переместился за директорский стол и обратился к собравшимся. — Все здесь? — пророкотал он. — Отлично, — заключил он, не дав никому шанс ответить. — Дел много, повторять ничего не стану, так что держите рты закрыты, пока не спрошу, — рявкнул он. Он бухнулся в кресло Дамблдора и недовольно застонал. — Министерство катится в пропасть, — проворчал он. — Кингсли, докладывай, — с нетерпеливым жестом указал он темнокожему мужчине. Тот кивнул и поднялся, привлекая к себе внимание всей комнаты. — Министр Крауч решил не назначать преемника на свою прежнюю должность, утверждая, что способен управлять обеими сам. — Сядь, Кингсли, — рявкнул Муди. — Вкратце — нам крышка. Он лично водит рейды и отказывается слушать доводы разума. И из-за него за последние две недели погибли девять авроров. — Назначить преемника на пост главы КЗМП — право Крауча, — заметил Артур Уизли. — Именно, — буркнул Муди. — Он должен был сделать это неделю спустя после выборов, но резко передумал. — Прости, Аластер, но мы мало что можем. Мы не имеем права вмешиваться в дела Министерства, а Визенгамот бессилен, пока его некомпетентность не будет доказана, — мягко возразил Дамблдор. Муди грязно выругался себе под нос. — Тогда осталось сказать лишь одно: у нас есть твёрдое доказательство, что Волдеморт успешно вербует людей из-за границы. Робардс со своей командой приволок целую группу — все отмеченные, все в его службе, — сообщил он, вызвав взволнованные перешёптывания. — Печальные вести, — вздохнул Дамблдор. — Это может серьёзно склонить чашу весов в его пользу. Гарри лишь покачал головой. Хотя раньше его собственные попытки влиять на ситуацию за пределами страны мало что меняли, тактика привлечения иностранных сил была ему хорошо знакома — он сам делал нечто подобное. — Из каких они стран? — спросил Дедал Диггл. Муди почесал подбородок. — Болгары, русские, сербы, кажется. Сам Крауч их допрашивал, после чего всех отправил в Азкабан. Кроме одного, — добавил он с мрачной гримасой. — Тот, говорят, купил себе свободу важной информацией. Ха. Единственное, что произошло после, — несколько проваленных рейдов. Мы поймали лишь мелких сошек, в основном мальчишек, которые палку от задницы не отличат. — Какую информацию он дал? — спросил Фенвик. Муди фыркнул. — Чёрт его знает. Крауч ушёл сразу после допроса и ни слова об этом не сказал, когда вернулся. Гарри нахмурился. Он знал, что Крауч способен на снисхождение, если сведения действительно ценны. Он видел это в омуте памяти на четвёртом курсе… в этой самой комнате… Он вскочил, резко побледнев от невозможных последствий. — Имя заключённого… Как его звали? — спросил он взволнованно. — А? — Муди нахмурился, раздражённый тем, что Поттер его прервал. — Заключённый. Иностранец, которого он отпустил, — пояснил Гарри. — Понятия не имею, — вздохнул Муди. — Игор Кар-что-то-там. — Игорь Каркаров? — спросил Гарри почти отчаянно. Муди кивнул. — Да, точно, — подтвердил он, и голос его стих, а хмурый взгляд углубился, когда Гарри с грохотом ударил ладонью по столу. — Дерьмо, — выругался парень. — Всё хуже, чем вы думаете. — Что ты такое несёшь, Поттер? — рявкнул Муди, хотя в голосе уже звучала тревога. Гарри покачал головой. — Чем меньше людей об этом знает, тем лучше, — вздохнул он. — Я не могу объяснить, не упомянув других вещей, — добавил он, обращаясь к Дамблдору. Директор понимающе кивнул и поднялся со своего места. — Мы соберёмся снова через два дня, — объявил он. — Если, конечно, не возникнет необходимости сделать это раньше. — Что происходит, Альбус? — спросил Фенвик, озадаченно глядя на него, пока остальные члены Ордена расходились. — Боюсь, я и сам не знаю, Бенджи, — признался Дамблдор. — Но если Гарри считает, что нужно действовать осторожно, мы должны довериться его суждению. Фенвик, казалось, собирался возразить, но слова застряли у него в горле. Он лишь кивнул, испытывающе наблюдая за самым молодым человеком в комнате. — Он пока ни разу не ошибся, — признал он. — Но если потребуется — я доступен. — Спасибо, мой друг, — искренне ответил Дамблдор. Последним вышел Бенджи, оставив Гарри, Муди и директора наедине. — Что тебя так встревожило? — спросил аврор. Гарри тяжело выдохнул. — Каркарова уже ловили раньше, — сказал он, глядя прямо на Дамблдора. — На суде он объявил всему Визенгамоту, что сын Крауча был Пожирателем Смерти. А на моём четвёртом курсе он выдавал себя за одного из сотрудников и участвовал в том, чтобы доставить меня на кладбище, — пояснил он. Дамблдор заметно помрачнел, но его отвлёк резкий, недоверчивый смех Муди. — Маленький Барти? — недоумённо переспросил он. — Я его знаю много лет. Он такой же Пожиратель Смерти, как Дамблдор, — фыркнул он. — Это объясняет, почему он так хорошо смог тебя подделать, — буркнул Гарри, отчего глаза аврора чуть ли не вывалились из орбит. — М-меня? — прохрипел Муди. Гарри кивнул. — Настолько хорошо, что даже Дамблдор не заподозрил подвоха. Муди замотал головой. — Не может быть. Маленький Барти… он же милейший парень. — Такой милый, что отдал меня Тому на убой, — огрызнулся Гарри. Муди пробурчал что-то и сузил глаза. — Значит, ты наконец признаёшь, что путешествуешь во времени? — Я ничего не признаю, — вспыхнул Гарри. — Я просто говорю вам, что со мной произошло. Муди выдохнул. — Надеюсь, ты не ошибаешься, Поттер, — предупредил он. — Это единственное, что укладывается в картину, — тихо ответил Гарри. Аластер раздражённо провёл рукой по лицу. — И что нам теперь делать? Мы же не можем просто заявиться и обвинить его прямо в лицо. Он почти со всеми отказывается встречаться. — Он не откажет мне, — прикинул Гарри. — Настоящий Крауч станет задавать вопросы о том, что я делал в Отделе Тайн, а любой агент Тома захочет выяснить, какие у меня слабости. А будучи министром, он получит лучший шанс это сделать. Муди проворчал: — Слишком рискованно. Он может убить тебя или сразу передать ему. — Нет, он меня не убьёт, — возразил Гарри уверенно. — Том захочет сделать это сам. А если он попытается меня доставить — это сыграет мне на руку. — А наши планы? — напомнил Муди. — Они не идеальны, но это лучшее, что у нас есть. — Тогда я воспользуюсь этим шансом, чтобы посеять пару семян. Повернуть всё в нашу пользу, — предложил Гарри. Муди почесал подбородок. — Не нравится мне это… но идея здравая. — Я пойму через пару минут, подделка он или нет, — заверил Гарри. — Риск есть, но выгода больше. — Ладно, — буркнул Муди, неохотно соглашаясь. — Альбус? Дамблдор дёрнул бороду и кивнул с явным неудовольствием. — Мне тоже не по душе ставить тебя в такую ситуацию, Гарри, но, боюсь, иначе нельзя. — Значит, мне предстоит написать письмо, — произнёс Гарри, но договорить не успел — в комнате вспыхнул знакомый патронус. Муди и Дамблдор мгновенно выхватили палочки. — Андромеда родила. Встретимся у моих родителей, — радостно объявил голос Беллатрикс. Улыбка вспыхнула на лице Гарри, который уже повернулся к директору. — Иди, — рассмеялся Дамблдор. — Но, прошу, предупреди профессоров Слизнорта и Макгонагалл, что вас обоих не будет. Гарри выскочил из комнаты, посылая двух патронусов, и оставил позади смеющегося директора и озадаченного аврора. — Я забываю, что он всё ещё мальчишка, — проворчал Аластер. — Мальчишка, который пережил больше, чем многие из нас, Аластер. Муди хмыкнул. — Когда это стало нормой — чтобы ученики Хогвартса так запросто использовали Заклинание Патронуса? — С тех пор, как здесь появился Гарри, — ответил Дамблдор, глаза его весело блеснули. *** Беллатрикс потащила младшую сестру к выходу с территории Хогвартса, стремясь увидеть нового члена семьи Блэк. Протесты Нарциссы она игнорировала, несмотря на жалобы девушки на то, как именно её тащат. Мало того, что её вырвали из-за учёбы, торопливо объяснив причину, — ей даже не дали минуты, чтобы собрать свои вещи. — Ребёнок никуда не денется, — пробормотала она, всё ещё удивляясь тому, что её старшая сестра проявляет такую горячность. Беллатрикс никогда не показывала ни малейшей склонности к заботе о детях, и настойчивость сестры совершенно ошеломляла Нарциссу. Её ворчание проигнорировали, и девушка уступила, сама постепенно поддаваясь праздничному настроению и предвкушению встречи с новой племянницей, пополнением рода. — Почему мы не могли просто воспользоваться камином? — проворчала она. Беллатрикс лишь фыркнула, продолжая тащить её. — Потому что камин отключён, — объяснила она. — Дедушка деактивировал его пару недель назад. Нарцисса нахмурилась, и тут же вскрикнула, когда они вышли за ворота, а Беллатрикс неожиданно аппарировала вместе с ней. — Никогда больше так не делай, — прохрипела она, согнувшись пополам, чтобы хоть как-то справиться с внезапной тошнотой. Беллатрикс снова проигнорировала сестру и послала патронуса, извещая тех, кто был в доме, о их прибытии, после чего начала нервно расхаживать взад-вперёд, не обращая внимания на страдания платиново-блондинки. Прошло несколько минут, прежде чем их отец появился с мягким хлопком аппарации. Его обычно аккуратный вид был утрачен: волосы и одежда взъерошены, как у человека, пережившего настоящее испытание. — Она в порядке, — заверил он дочерей. — Уставшая, но она и ребёнок чувствуют себя хорошо. Беллатрикс улыбнулась, когда он достал из кармана листок пергамента, дал каждой прочитать и тут же сжёг его простым движением палочки. Дом семьи Блэк тут же проявился, сияя чёткими контурами, и Поллукс провёл их внутрь, указав на лестницу, закрывая за собой дверь. — Вместе с ней твоя мать, дед и Теодор, — уточнил он, причём последнее имя произнёс со значительным неодобрением. За последние недели было решено, что молодожёны временно переедут в родительский дом — так было безопаснее, и Друэлла могла в любую минуту помочь дочери на последних сроках беременности. Решение было непопулярным, но Арктурус настоял, а отказывать ему никто бы не посмел. Игнорируя раздражение отца, Беллатрикс снова схватила Нарциссу под руку и потащила дальше, заставив девушку недовольно фыркнуть. Добравшись до двери спальни, она жестом велела молчать и вежливо постучала. Их впустила заплаканная, но сияющая Друэлла. Внутри, на кровати, откинувшись на подушки, лежала уставшая, бледная Андромеда, сияя, глядя на крошечный свёрток в белой ткани, который она крепко прижимала к груди. Их дед стоял сбоку, глядя с гордостью, а Тед Тонкс сидел на стуле рядом — с выражением полного оцепенения и шока. — Анди, — громким шёпотом позвала Беллатрикс, подходя ближе. Андромеда слабо улыбнулась и кивнула на свёрток, её глаза были влажными, а волосы — в беспорядке. — Это девочка, — хрипло сообщила она, но со счастливой улыбкой. Беллатрикс расплылась в довольной ухмылке, заметив тёмный пушок волос, выглядывающий из-под одеяла, и подняла руки, ожидая. — Можно? — спросила она неожиданно нервно. Андромеда кивнула и осторожно передала ребёнка сестре. Беллатрикс бережно уложила племянницу на сгиб руки, и обычно резкая девушка выглядела неожиданно мягкой. — Она такая крошечная, — прошептала Беллатрикс, проводя пальцем по пухлой ручке. — Она родилась немного раньше срока, но целитель сказал, что всё хорошо, — счастливо ответила Андромеда. — Отец держал её? Андромеда кивнула. — Думаю, сейчас он запивает свои нервы виски, — вставила Друэлла с хитрой усмешкой. — Он пропустил рождение Нарциссы, так что я заставила его присутствовать на этом — для компенсации. Беллатрикс фыркнула, вспоминая вид отца, когда они прибыли. — Можно мне её подержать? — подала голос Нарцисса, разглядывая малышку. Беллатрикс кивнула и помогла передать свёрток младшей сестре, убедившись, что та держит ребёнка правильно. — Оу, она такая милая, — умилённо протянула Нарцисса. — Тётя Сисси будет тебя баловать! — А ты как держишься, Тед? — с явным весельем спросила Беллатрикс. Юноша вздрогнул, лишь осознав, что к нему обращаются, и отрицательно покачал головой. — Я никогда в жизни так не боялся, — пробормотал он. — Кажется, твоя сестра сломала мне пальцы, — добавил он, недовольно глядя на два распухших сустава. — Ах, бедный Теодор, словно ты её только что выдавил из своей… — Андромеда, — одёрнула её Друэлла. — Я была бы признательна, если бы ты не заканчивала это предложение. Старшая дочь Блэков едва подавила смешок и похлопала Теда по колену в утешение. — Я думал, Поттер придёт с вами, — с вопросом произнёс Арктурус. — Он был куда взволнованнее нас всех из-за этого малыша. — Я отправила ему Патронуса. Уверена, он скоро появится, — ответила Беллатрикс. И её уверенность была не напрасной — через несколько мгновений в комнату вошёл тот самый юноша, глаза которого вспыхнули радостным ожиданием, едва он заметил младенца на руках у младшей сестры Блэк. — Это девочка, — сообщила Беллатрикс с улыбкой. Гарри лишь хмыкнул, будто вовсе не удивился, и протянул руки. Нарцисса с лёгким недовольством передала племянницу, аккуратно уложив её в его ладони. — Ооо, — неожиданно умильно протянул он, и глаза его подозрительно заблестели. Вскоре выражение его лица переменилось: на него нахлынули десятки воспоминаний о той женщине, которой эта малышка станет в его времени. Он не удержался от улыбки, когда в уме всплыли образы неуклюжей, яркой аврорки. — Как вы её назвали? — спросил он чуть нервно. — Мы ещё… — Нимфадора, — отрезала Андромеда, бросив на мужа многозначительный взгляд. Улыбка Теда была почти такой же широкой, как у Гарри, и он радостно кивнул. Беллатрикс передёрнулась. — Она вам этого не простит. — А по-моему, прекрасное имя, — вмешалась Нарцисса. — Оно ей подходит. Услышав имя, Гарри уже почти перестал слушать разговор — он не мог отвести взгляд от свёртка. Пара светло-голубых глаз встретилась с его собственными, когда малышка начала пробуждаться. На долгий момент её взгляд впился в него; лицо сморщилось, словно она напряжённо думала. — О нет, — простонал Гарри, заранее готовясь к тёплой и мокрой неприятности у себя на руках. Беллатрикс фыркнула и покачала головой, не собираясь спасать его несмотря на его очень выразительный, умоляющий взгляд. — Ты сам хотел её держать — вот и разбирайся с последствиями, — заявила она, высоко вскинув подбородок. — Предательница, — буркнул Гарри, вновь глядя на ребёнка, морально подготавливаясь к катастрофе… но вдруг увидел, что глаза уже не голубые — а точно такие же изумрудные, как его. Он удивлённо выдохнул, тихо рассмеялся и с явной гордостью обернулся к сузившей глаза Беллатрикс. — Ложная тревога, — объявил он и чуть повернул младенца, чтобы она увидела. Глаза Беллатрикс расширились; она переводила взгляд с Гарри на ребёнка, потрясённая, и в её голове промелькнула целая буря мыслей. Ноздри её раздулись — она метнула в сторону сестры взгляд, полный праведного гнева и отвращения, уже готовая к самым худшим объяснениям. Гарри же едва сдерживал смех, а остальные смотрели в полном недоумении. — Нет! — твёрдо сказал он. — Не то, о чём ты подумала. — Тогда тебе лучше объяснить, Поттер, — процедила она. Гарри пришлось взять себя в руки: её ярость была и страшной, и по-своему забавной. — Что происходит? — тихо спросила Андромеда, съёжившись под необоснованным взглядом сестры. — Она Метаморф, — объявил Гарри. Беллатрикс тут же обмякла и бросила сестре извиняющийся взгляд. Арктурус же, расталкивая всех плечом, подошёл ближе, чтобы рассмотреть правнучку; его рот приоткрылся от изумления. Андромеда медленно пришла в себя и, заметив теперь уже ярко-зелёные глаза своей дочери — удивительно похожие на глаза Гарри, — нахмурилась. — Фу, ты подумала, что я и он?.. — с отвращением уточнила она. Беллатрикс смутилась и пожала плечами, а Гарри поперхнулся. — А что со мной не так?! — возмутился он. Андромеда вспыхнула. — Ни-че-го, — протянула она, — но я бы точно это запомнила, если бы между нами что-то было, — добавила она с игривым подмигиванием, от чего Беллатрикс снова подозрительно сузила глаза. Гарри благоразумно захлопнул рот и повернулся к всё ещё ошарашенному Арктурусу. — Я говорил, что это будет к лучшему, — прошептал он старику. Но тот посмотрел на него совсем не радостно — взгляд был стальным и недовольным. — Думаю, она проголодалась, — сухо заметил Арктурус. — И Андромеде с Теодором нужно отдохнуть. Гарри молча вернул Нимфадору матери и крепко пожал Теду руку, поздравляя, после чего вышел из комнаты вместе с Беллатрикс, Друэллой, Нарциссой и Арктурусом. — Нарцисса, — обратился старший Блэк к девушке, — отведи мать и проверьте, как там твой отец. А я хочу переговорить с этими двумя, — указал он на Гарри и Беллатрикс. Нарцисса кивнула и последовала за матерью на поиски отца, напоследок бросив взгляд на троицу. Спустя мгновение она скрылась, ступая вниз по лестнице. — Ты знал, — обвинил Арктурус. Гарри лишь пожал плечами. — У меня были подозрения, — поправил он. — То, что это уже случилось однажды, не означало, что повторится… но шанс был. Арктурус тяжело вздохнул и кивнул. — Ты был хорошо с ней знаком? — спросил он. — Мы встречались несколько раз, — подтвердил Гарри. — Нимфадора Тонкс, — вздохнул он с лёгкой грустью. — Только Мерлин упаси называть её по имени, — добавил он с кривой усмешкой. — Она возненавидит Анди за это, — вставила Беллатрикс. Гарри кивнул и улыбнулся шире. — Ты даже представить не можешь. — Какой она была? — вновь вмешался Арктурус. — Непокорной, неуклюжей, остроумной и молниеносной, стоило ей взяться за палочку, — перечислил Гарри. — Будучи Блэк, я думал, она пойдёт в отца, но… сразу видно, в кого она, — закончил он почти шёпотом. — Метаморфов в Британии не рождалось в новейшей истории, а в роду Блэков — почти пол-тысячелетия, — пробормотал Арктурус, полностью проигнорировав его последнюю фразу. — Она будет блестящей волшебницей, — твёрдо заявил Гарри. — Она Блэк, — произнёс Арктурус так, будто этим всё было сказано. — Ладно. Вам обоим пора возвращаться — вы вообще-то должны быть в школе. Гарри вздохнул. — Мне ещё письмо написать, — напомнил он сам себе. Его лицо потемнело. — И избегайте Министерства, если получится. С Краучем что-то неладно. Мы почти уверены, что это кто-то другой под его личиной. Арктурус нахмурился. — Он запросил встречу со мной завтра. — Тогда найдите причину отказать. Я этим занимаюсь, — заверил Гарри. Старик сердито фыркнул и кивнул. — Когда же закончится весь этот мрак… — проворчал он. — Хорошо. Можно сослаться на рождение малышки. Проверь ещё у Чарлуса на всякий случай, — добавил он, распрощавшись. — Мне лучше забрать Нарциссу, — пробормотала Беллатрикс. — Права у неё ещё нет. Гарри поймал её за руку, прежде чем она успела уйти, и мягко сжал пальцы. — Ты же не думала… что я и твоя сестра… — начал он осторожно. Беллатрикс покачала головой и грустно улыбнулась. — Просто… привычка ожидать худшее, — вздохнула она. — Я знаю, что ты бы никогда так не поступил со мной. — Вот и хорошо, — пробормотал он, притягивая её к себе. — У меня никогда никого другого не будет. Обещаю. Она улыбнулась, прижалась к нему, а затем… стиснула его между ног так, что он судорожно втянул воздух. — И не должно быть, — предупредила она. — А то я возьму их себе… на память. С этими словами она отпустила его и, покачивая бёдрами нарочито вызывающе, направилась за сестрой, бросив через плечо самодовольную ухмылку, пока Гарри болезненно морщился, представив, что именно ему грозило бы, вздумай он хоть на миг оступиться. *** — Три долгих дня Гарри ждал, едва сдерживая нетерпение, чтобы увидеть, как его план даст плоды, — заполняя часы лёгкими тренировками и украденными минутами с Беллатрикс. Когда он не занимался ни тем ни другим, он проводил время в омуте памяти, снова и снова пересматривая все воспоминания об оборотне-Аласте Муди, изучая любые привычки и мелкие детали, что могли выдать самозванца. Его послание министру было всего лишь вежливой, краткой запиской и просьбой о личной встрече в удобное для нового министра время — чтобы обсудить вопросы, связанные с Тёмным Лордом. Не раскрывая лишнего, Гарри намекнул, что сотрудничал с одним из отделов Министерства, надеясь, что это ещё больше пробудит любопытство адресата и заставит того поспешить. На утро четвёртого дня он получил ожидаемый ответ — во время завтрака в Большом зале. Он с напряжением следил за балками под потолком, ожидая прибытия почтовых сов, лениво ковыряя вилкой яйца и тост. С облегчением он заметил Хедвиг, описывающую круги среди других сов. Освободившись от письма, она тут же стащила немного бекона с тарелки Сириуса, вызвав его раздражённый взгляд, после чего спокойно улетела обратно в совятник. Гарри сломал сургучную печать министра и слегка нахмурился, вчитываясь в содержимое письма, — одновременно напряжённый и довольный тем, что получил возможность продвинуться дальше. В предстоящей встрече можно было многое понять… но для этого ему пришлось бы задействовать всю свою хитрость и осторожность. Он перечитал письмо ещё дважды, чтобы убедиться, что не упустил ни единой детали, и чтобы окончательно убедиться, что министерская записка не содержит ничего явно подозрительного. Дорогой мистер Поттер, Приношу свои извинения за задержку с ответом. Как вам, несомненно, известно, мои нынешние обязанности оставляют очень мало времени на встречи подобного рода. Однако я считаю, что беседа между нами является необходимой и разумной, поэтому буду весьма признателен, если вы сможете присоединиться ко мне сегодня днём в удобное для вас время, чтобы обсудить упомянутое вами ранее. Нам крайне важно получить любую информацию, касающуюся так называемого Тёмного Лорда, дабы мы могли добиться успеха в прекращении угрозы, которую он представляет нашему миру. Если предложенное время неудобно, прошу ответить незамедлительно — я постараюсь предложить иной вариант. С нетерпением жду личного разговора. Бартемиус Крауч Министр магии Глава Департамента магического правопорядка Как и ожидалось, ответ был коротким и сухим — всё в стиле самого Барти Крауча. Из письма мало что можно было извлечь, но оно давало главное — шанс. А это уже было немало. — Ещё один шаг, — вздохнул он, показав письмо другим. Он вкратце объяснил свой план, не раскрывая им своих подозрений о настоящей личности министра. Гарри был уверен, что остальные догадываются о скрытых от них деталях, но иначе нельзя — слишком велика была ставка. Беллатрикс, Дамблдор, Арктур, Чарлус и Муди знали всё, и с их помощью он подготовил несколько запасных вариантов — на случай, если попадёт в ловушку или вынужден будет спасаться бегством. Сам Дамблдор проявил истинное мастерство, создав для Гарри уникальный портключ. Больше часа юноша мучился — ему удаляли зуб и заменяли его на артефакт. Теперь в его десне был вмонтирован портключ, активирующийся паролем и отправляющий его прямо в кабинет старика. — Преимущество быть одним из самых сильных волшебников и директором, — усмехнулся тот, пока Гарри потирал болезненную челюсть. Если всё сработает, ни одни магические барьеры не смогут заблокировать перемещение. И всё же Гарри не собирался рисковать: он взял мантию, Бузинную палочку, одну из своих палочек и несколько других вещей, которые могли пригодиться, если всё пойдёт не по плану. Хоть он и надеялся, что до этого не дойдёт. — Ты уверен, что это хорошая идея? — прошептала Беллатрикс. Гарри пожал плечами. — Это лучшее, что у нас есть. И риск оправдан. — Мне всё равно не нравится, — вздохнула она. — Только не делай глупостей. Гарри фыркнул. — Обещаю. Быстро войти, быстро выйти. После обеда он отправился. Нервы начали подниматься всё сильнее, когда он аппарировал из Хогсмита и оказался у главного входа в Министерство. По случайности — в том же самом туалетном боксе, что и в тот день, когда он впервые сюда попал. Он задержался на минуту, вспоминая, каким был напуганным… и каким уверенным, потому что тогда у него было преимущество знания будущего. Теперь — его не было. Будущее переписано, события пошли иначе, и он уже не мог быть уверен, что эти изменения к лучшему. Гарри тряхнул головой, вырываясь из своих мыслей, и смылся в атриум. Он быстро оказался среди спешащих сотрудников, каждый из которых занимался своими делами и не обращал внимания на его внезапное появление. Он без труда добрался до охраны и передал инспектору одну из собственных палочек. — Пурпурное дерево и чёрное эбеновое, ядро — фестрал и украинский железнобрюх, — буркнул тот без интереса, возвращая её обратно. Гарри убрал палочку в кобуру на правом предплечье и сел в ближайший золотой лифт, поднявшись на нужный этаж. — Министр Крауч сегодня не принимает, — объявила молодая секретарь, даже не подняв глаз от пергамента. — Уверен, вы найдёте в его расписании моё имя. Он ждёт меня. Девушка раздражённо фыркнула, бросила перо, наконец подняла взгляд — и резко вскочила, затараторив извинения. Гарри только махнул рукой. — Министр действительно ожидает вас, мистер Поттер. Я сообщу о вашем прибытии. Она стремглав скрылась за дверью и через минуту вернулась, снова извиняясь, и проводила его к знакомому кабинету — теперь охраняемому хмурым аврором. — В целях безопасности вы оставляете палочку у меня, пока будете у Министра, — объявил тот хрипло. Гарри ожидал подобного и без споров передал палочку. Аврор спрятал её в мантии, достал датчик скрытого и начал вести по нему от шеи вниз. В горле у Гарри пересохло, когда устройство прошло над левым предплечьем: только бы Бузинная палочка осталась незамеченной. Он едва не выдохнул с облегчением — датчик не отреагировал ни на неё, ни на уменьшённую коробочку, которую они с Дамблдором заколдовали всем, чем только можно. — Есть ещё что-нибудь для декларирования? — монотонно спросил аврор. Гарри покачал головой. — Тогда хорошего дня, сэр. Вашу палочку вернут после встречи. Кивнув в благодарность, Гарри прошёл внутрь — кабинет стал куда менее приветливым, чем при прежнем хозяине. — Мистер Поттер, присаживайтесь, — предложил Крауч. Приглядевшись, Гарри отметил усталость в глазах, тёмные круги, бледность — словно человек несёт непомерный груз. Он постарел с их последней встречи в Большом зале, даже усы потускнели. — Благодарю, Министр, — вежливо наклонил голову Гарри. — И спасибо, что нашли время. Барти лишь кивнул, наклонившись вперёд — взгляд у него был холодный, стальной. — Не имеет значения, мистер Поттер, — отозвался он. — Сам хотел обратиться к вам по тому же вопросу. Вы лишь опередили меня. Воды? Гарри взял кубок, но сделал глоток только после того, как выпил сам Министр. Он не собирался рисковать — Волан-де-Морт вполне мог бы попытаться что-нибудь подмешать. — На самом деле, я лишь хотел рассеять недопонимание, — начал Гарри после минуты тишины. — Наш последний разговор… был не самым удачным. На лице Крауча мелькнула тень раздражения — и тут же исчезла. — Оставим это в прошлом, — дипломатично сказал он. Большинство не заметило бы подмену, но Гарри видел: фраза прозвучала неестественно, словно чужая мимика. Подозрения только усилились. Он не стал давить, а продолжил: — Думаю, вы хотели узнать о работе, которую мы вели с предыдущим Министром? Мелькнуло замешательство — очень короткое, — затем Крауч прокашлялся и кивнул. — Признаю, мне любопытно, — сказал он. — Но должен извиниться: знаю лишь, что у вас были контакты с Миллисентой, времени изучить вопрос пока не было. Вы понимаете. — Понимаю, — кивнул Гарри. — Если честно, мы продвинулись не так далеко. Крауч нахмурился. — Чем именно вы занимались? Предполагаю, это касалось Тёмного Лорда. Ведь известно, что вы были весьма… активны в противодействии его планам. Гарри покаянно кивнул, даже распахнув глаза по-мальчишески. — О да, — воскликнул он. — Министр просила меня помочь ей разобраться с Тёмной меткой — вдруг нашёлся бы способ обратить её против него. — И что вы узнали? — жадно спросил Крауч, кончиком языка быстро смахнув невидимую влагу с губ. Он расслабился — и невольно себя выдал. Этот быстрый, змеиный жест почти окончательно подтвердил догадку Гарри. И хотя внутри у него взыграло торжество, тревога тоже усилилась: он оказался прав куда больше, чем хотелось бы. — Очень мало, — повторил Гарри, даже не притворяясь расстроенным: дело и правда было непростым. — Мне удалось определить большую часть магии Метки, но не понять, как всё переплетено. Любая попытка вмешаться или разобрать её дальше — и носитель терял магию, а сама Метка исчезала, — раздражённо объяснил он. Это была явная ложь, но Краучу знать её было ни к чему. Метка, наоборот, занимала важное место в его нынешнем плане — и Гарри рассчитывал использовать её с максимальной пользой. — Жаль, — пробормотал Крауч, но в его глазах читалось скорее облегчение, чем разочарование. — Ещё бы, — согласился Гарри. — И министр Бэгнолд забрали прежде, чем удалось продвинуться дальше. Крауч понимающе кивнул. — Не переживайте, мистер Поттер, — произнёс он примиряющим тоном. — Пусть ваши усилия и не дали результата, я могу заверить вас: мы делаем всё возможное. Но я должен настоять, чтобы вы больше не вмешивались. Вы всё ещё студент и не имеете официальных полномочий, — добавил он предупредяще. Гарри покорно склонил голову. — Разумеется, министр. Мне остаётся лишь обеспечить безопасность моей семьи — надеюсь, в течение недели всё завершить. Крауч дёрнулся от этих слов, но тут же оживился, поймав новую мысль. — Вы ведь… не хотите сказать, что используете неутверждённые защиты? — подозрительно прищурился он. Гарри тихо усмехнулся. — Уверяю, министр, ничего подобного. Министр Бэгнолд всё одобрила ещё при жизни. Мне потребовалось время, но дома тех, кто мне дорог, теперь надёжно защищены. Осталось лишь наложить Фиделиус на поместье Поттеров — и всё будет закончено. Лицо Крауча перекосилось в раздражении, кулаки сжались на столешнице. — И вы уже наложили чару на другие владения? Гарри кивнул. — С их разрешения, — подчеркнул он. — Хранители тайны тщательно выбраны и останутся внутри домов, пока не станет безопасно. Челюсть министра дёрнулась, он пытался скрыть беспокойство — и не справлялся. — Но не на ваш собственный дом? — спросил он, почти не скрывая напряжения. — Пока нет, — подтвердил Гарри. — Покрыть всё поместье будет тяжело, но я справлюсь. Защиты там очень сильные, пусть старые чары и мешают добавлять новые, — добавил он с недовольной гримасой. — Такое случается с древними защитами родовых поместий, — важно изрёк Крауч. — Сильные, но устаревшие. Гарри облегчённо выдохнул. — Боюсь, мне нужно вернуться к делам, — вздохнул Крауч. — Но рад, что мы поговорили и пришли к взаимопониманию. — Он протянул юноше руку. Гарри поднялся и пожал её, принимая явный намёк на уход. — Спасибо за ваше время, министр. Я рад, что смог объясниться. Я не хотел, чтобы вы думали, будто мои действия могут повредить вашей работе. — Не беспокойтесь, Поттер. Пока вы понимаете, что ответственность за борьбу с этой угрозой лежит на Министерстве, между нами не возникнет разногласий. Гарри склонился в последний раз и вышел. Дежурный аврор тут же вернул ему палочку, и Гарри вошёл в лифт, направляясь обратно в Хогвартс. На лице у него расплылась победная улыбка — он был доволен собственной наблюдательностью. Работа была сделана. Теперь оставалось только ждать, клюнет ли Том на приманку. А в этом Гарри почти не сомневался, несмотря на неприятное чувство от того, что вскоре впустит мужчину в собственный дом. *** Том Марволо Риддл рассеянно поглаживал голову недавно приобретённой любимицы — прекрасной самки удава, слегка изменённой по его собственному гению. В конце концов, ему ни к чему был спутник, который не смог бы защитить себя достаточно хорошо. Пара недель, прошедших со времени успешного устранения бывшего Министра, едва ли могла сложиться для него лучше. Его ряды значительно выросли благодаря вербовке из-за границы, а теперь у него был человек, выдающий себя за нового Министра — и этим человеком был никто иной, как сын Барти. Он вновь тихо рассмеялся, вспоминая это удачное стечение обстоятельств, хотя и не мог приписать его себе. Это не имело значения. Возможность была слишком ценной, чтобы упустить, несмотря на то, что он знал мальчишку не так близко, как предпочёл бы, прежде чем позволить столь дерзкий шаг. Министерство, возможно, нашло способ не допускать его последователей в здание, но никто никогда не заподозрит самого Министра. Теперь же он узнавал каждый их шаг и, при помощи своего нового преданного члена, сумел уничтожить нескольких грязнокровок, пробравшихся в Отдел правопорядка благодаря «запланированным рейдам» Министра. Его ладонь остановилась, когда дверь в личный кабинет распахнулась настежь, впуская того самого юношу, о котором он только что думал. Тот тяжело дышал — вероятно, бежал сюда. В одно мгновение палочка Тёмного Лорда оказалась в руке, и незваный гость корчился на полу, крича от боли. Заклинание было едва ли сильным, но напоминание об элементарной вежливости всё же требовалось. По правде говоря, сам Тёмный Лорд был весьма утомлён. Последние недели он посвящал нанесению меток новым рекрутам — долгий и изматывающий труд, из-за которого он и искал уединения. Его наскучили ползания в ноги, позёрство и громкие клятвы верности. Большинство новых людей вызывали у него лишь отвращение: безликая масса, мало чем полезная его делу. Они насквозь пропахли посредственностью. Но молодой Барти выделялся. Он был проницателен, удивительно искусным дуэлянтом — что вполне ожидаемо от сына Барти Крауча-старшего — и обладал острым умом, породившим идею, которую тот сейчас воплощал. — Неужели так трудно вспомнить, что в закрытую дверь следует стучать? — прошипел Волдеморт. Барти тяжело перевёл дыхание и, сморщившись от боли, поднялся на колени. — Мои извинения, Мой Лорд. Больше этого не повторится. Волдеморт прищурился, затем коротко кивнул и жестом велел тому подняться. — Смотри, чтобы не повторилось, — предупредил он. — Теперь говори, что заставило тебя ворваться в моё личное время? Барти сглотнул. — Я провёл встречу с Поттером, — ответил он. Тёмный Лорд резко поднялся на ноги и подошёл к юноше. Схватив его за подбородок, он впился взглядом в глаза подчинённого, выуживая из его мыслей содержание разговора с загадочным зелёнооким юнцом. Убедившись в достоверности увиденного, он усмехнулся и грубо отпихнул Крауча, вновь заходив по комнате, обдумывая услышанное. Он знал: проникнуть в Хогвартс, чтобы достать мальчишку, невозможно. Пусть его и можно было бы сломать, но цена оказалась бы слишком высокой. Он рассматривал возможность выманить Поттера, атаковав владения Блэков, но и эту идею пришлось отбросить. Ворвать их защиту — смертельно опасно, а самих мест он не мог обнаружить — и теперь понимал почему. Он стиснул зубы, вновь и вновь перебирая диалог Барти с Поттером. Нападать на Поместье Поттеров ему не хотелось: оно слишком малоизучено. Но, похоже, это был единственный вариант — и времени оставалось отчаянно мало. Гарри говорил откровенно, и ему никак не могло быть известно об импосторе-Министре. Об этом знали только двое — сам Тёмный Лорд и Барти. Даже его самые доверенные сторонники не были посвящены в план. Нет. Не существует способа, которым мальчишка мог бы узнать. Он резко обернулся к Барти, губы изогнулись в зловещей улыбке. — Ты отлично справился, — похвалил он. — Продолжай играть свою роль и держи меня в курсе любых новостей. А ещё мне понадобится любая информация о Поместье Поттеров. Собери всё, что возможно, и быстро. Времени у нас действительно мало. — Разумеется, Мой Лорд, — ответил Барти и сразу же вышел. Тёмный Лорд вновь опустился в кресло и продолжил гладить змею, обдумывая общий ход своего плана, вновь усмехнувшись при мысли о скорой гибели мальчишки, который становился всё более раздражающей угрозой. — Мы поймали его, моя дорогая. Приняв окончательное решение, он покинул кабинет, чтобы собрать своих последователей. Время было объявить им новую цель — а затем он сможет заняться своими более грандиозными задачами. Но прежде Гарри Поттер должен быть устранён. Угроза, которую он представлял, больше не могла оставаться без ответа. *** — Что ты знаешь о Кассиопее Блэк? — поинтересовался Ремус, когда они вошли в Большой зал на ужин. Гарри бросил на него прищуренный, насмешливый взгляд, усаживаясь за стол, а Нарцисса неодобрительно цокнула языком и покачала головой. С момента свадьбы она стала куда чаще появляться в их компании — чему никто, разумеется, не возражал. Девушка была приятной собеседницей, а её палочка была острой не меньше, чем её остроумие. Всем было предельно ясно, что она питает чувства к оборотню — Джеймс и Питер подтрунивали над этим безжалостно. Сириус же, напротив, смерил друга тяжёлым взглядом и весьма ясно дал понять, что ожидает должного отношения к младшей кузине — в отличие от того, как обычно отзывался о своей семье. — Я встречался с ней всего пару раз, — пожал плечами Гарри. — Кажется вполне приятной, но она всё же Блэк, так что за той стороной надо присматривать. А что? Нарцисса фыркнула. — Мы не все помешанные на тёмной магии психи, — холодно бросила она. Гарри рассмеялся и поднял руки в жесте капитуляции. — Я и не говорил, что ты такая. Но репутация вашей семьи идёт впереди всех вас. К вам просто нужно подходить осторожно — вот и всё. Её глаза опасно сощурились, но на губах мелькнула довольная усмешка. — И не забудь об этом, Поттер. Я до сих пор удивляюсь, что ты цел. У тебя ведь сестра с самым коротким нравом и склонностью к причинению боли, если её разозлить, — пропела она с удовольствием, разрезая курицу. — Так почему ты спрашиваешь о Кэсси? — повторил вопрос Гарри. Ремус проглотил кусок и бросил тревоженный взгляд на блондинку. — Она написала мне сразу после того, как убили Багнольд, — признался он. — Сказала, что если я наберу хорошие NEWT’ы, то она возьмёт меня в ученики. Брови Гарри удивлённо взлетели. — Насколько я знаю, она очень сильная зачаровщица. Полагаю, Арктурус успел поговорить с ней о тебе. — Вот это меня и пугает, — пробормотал Ремус. — Дедушка тебя любит, — вмешалась Нарцисса с яркой улыбкой. — Если бы нет, он бы убил тебя после твоей просьбы на свадьбе, — добавила она с озорным блеском в глазах. Ремус вздрогнул. — Он тебе рассказал? — прохрипел он. Нарцисса чинно кивнула. — Рассказал, — подтвердила она и наклонилась к его уху. — Это было очень мило с твоей стороны. Ремус тяжело вздохнул. — Ты знаешь, кто я. Её ноздри вспыхнули — и Гарри невольно отметил сходство с её старшей сестрой. Девушка крепко схватила Ремуса за щёки и одарила его выразительным взглядом, в котором не было ни тени сомнения. — Ты умный, добрый и лучший мужчина, о котором только можно мечтать, — отчеканила она. — И не смей принижать себя из-за того, что ты не в силах изменить. Ремус осторожно взял её руки и покачал головой. — Люди будут смотреть на тебя свысока. А кроме того… я опасен для тебя. Лицо Нарциссы обрело жёсткость, а в её взгляде вспыхнул знакомый вызов. — Только если мы будем неосторожны. А теперь замолчи и ешь, Ремус. Гарри тихо фыркнул, и оборотень метнул в него мрачный взгляд. — Добро пожаловать в мир, где женщины рода Блэк правят безраздельно, — хмыкнул Гарри, поднимая кубок в его честь. Ремус покачал головой, но улыбку скрыть не смог. С тех пор как он начал принимать Волчий яд, жить стало значительно легче. Боль во время превращений уменьшилась, он всегда сохранял осознанность и контроль, а в дни перед полнолунием слабость больше не сваливала его так, как раньше. За это он был искренне благодарен. В остальном же мало что изменилось — Мародёры по-прежнему настаивали на том, чтобы быть рядом с ним во время превращений, и за эту преданность он никогда не смог бы отплатить. — И что Сириус скажет о вас двоих? — спросил Гарри. — Он почти ничего не знает, — небрежно ответила Нарцисса. — Справится, когда придёт время. — Всё будет нормально, — заверил Гарри. — Он будет шуметь и возмущаться, как делал со мной и Беллой, но в конце концов обрадуется за вас. — Если не убьёт меня раньше, — проворчал Ремус. — Он едва не проклял меня, когда узнал, что она ко мне неравнодушна. А ему уж точно не понравится узнать, что я отвечаю ей тем же. Гарри рассмеялся. У Сириуса было весьма своеобразное чувство морали, когда речь заходила о его родне. Он яростно отрицал всякую привязанность, но всегда был первым, кто бросался защищать их от любой угрозы или оскорбления. — Если понадобится, я разберусь с ним, — пообещал Гарри. — Хотя думаю, что Сисси тут же поставит его на место, ещё до того как он успеет плохо отреагировать. Девушка хищно улыбнулась, и в этот момент к ним присоединились остальные за столом Гриффиндора. — Твоё присутствие здесь вряд ли прибавит тебе популярности, — поддела Беллатрикс, усаживаясь рядом с сестрой. — Пусть только попробуют что-то сделать, — холодно отозвалась Нарцисса. Беллатрикс лишь покачала головой — она прекрасно знала, что младшая кузина не бросается пустыми словами. — Что-нибудь? — спросила она, переводя взгляд на Гарри. Он едва заметно мотнул головой. Ожидание было худшей частью. Он сделал всё, что мог, — и именно это знание удерживало его в равновесии. Вернувшись в Хогвартс, он сразу поговорил с Дамблдором, а затем с Грозным Глазом, объяснив, что уверен: Крауча подменили его сыном. Моуди не был полностью убеждён, но нехотя согласился задержать мужчину, как только Гарри даст сигнал. Он также заручился поддержкой Кингсли и тех авроров, чья лояльность не вызывала сомнений. — Совсем ничего, — вздохнул Гарри. — Но это близко. Очень близко. Я костями чувствую, — мрачно добавил он. Беллатрикс сжала его колено в успокаивающем жесте — и сама вздрогнула, не подозревая, что зловещее предчувствие Гарри окажется правдой уже через несколько часов. *** Солнце ещё не взошло, когда Гарри рывком проснулся, дыхание перехватило, а тело застыло в осознании. Его рука непроизвольно крепче сжала хрупкую фигуру, прижавшуюся к нему, и Беллатрикс шевельнулась, вынырнув из сна. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она; сонливость мгновенно слетела с её лица. Гарри глубоко сглотнул и закрыл глаза. — Он идёт, — без эмоций произнёс он. Беллатрикс сжала веки и бессильно уткнулась в его грудь, кивнув — и Гарри тут же пришёл в движение. От расслабленного юноши, которого она любила, не осталось и следа: перед ней стоял воин, которого она знала. Оставалось лишь наблюдать, как он отправляет несколько Патронусов, вытаскивает чемодан и начинает переодеваться в одежду, подходящую для боя. Он замер, натягивая какие-то странные кожаные штаны, затем снова полез в сундук. Брошенный в её сторону свёрток Беллатрикс поймала автоматически, нахмурившись. — Если ты настаиваешь идти со мной, — сказал он почти приказным тоном, — то наденешь это. Это не идеально, но от многого сможет защитить. Он натянул и застегнул куртку из того же материала. — Это дракон? — спросила она. Гарри кивнул. — Тот, которого я убил возле Бэгнолд, — пояснил он, затягивая шнурки на сапогах. — Я заказал такие доспехи для всех нас. Беллатрикс слабо улыбнулась и тоже начала одеваться, не в силах унять дрожь, пронзающую всё тело. — Ты наденешь мантию? — Нет, — ответил Гарри. — Быть невидимым на поле боя слишком опасно. Беллатрикс вздохнула и, соглашаясь, обвила его руками. — Пожалуйста, не делай ничего глупого. Я не переживу, если потеряю тебя, — прошептала она. Он поцеловал её в макушку и тяжело выдохнул. — Ты знаешь, что я не могу обещать. Я сделаю всё, чтобы вернуться — для тебя. Но если мне придётся умереть, чтобы защитить вас всех, я это сделаю. Она всхлипнула. Нечем было возразить. Это не было тем, с чем она могла легко смириться, но она не позволила бы, чтобы их последними словами стала фраза, о которой она потом пожалела бы. Они стояли так, в молчаливых объятиях, пока громкий стук в дверь не разрушил момент. Гарри подарил ей последний страстный поцелуй, затем открыл дверь — на пороге стояли остальные, одетые в те же драконьи доспехи. Ни слова не было сказано, когда они вошли. Лица у всех были бледнее обычного, но в глазах читалось отчаянное упрямство. Гарри достал портключ, который должен был перенести их в поместье Поттеров, и ещё раз посмотрел на каждого. — Вы не обязаны идти. Если кто-то захочет остаться — я не стану осуждать, — искренне сказал он. Питер шагнул первым, выпрямившись насколько позволял его маленький рост, и покачал головой. — Я не весь год тренировался ради того, чтобы сидеть в стороне. Куда пойдёшь ты — туда идём и мы. Я не лучший дуэлянт, но не смог бы жить, зная, что не был рядом, что бы ни случилось, — заявил он твёрдо. Гарри был тронут до глубины души, и остальные кивнули в полном согласии. — Тогда пора, — произнёс он. — Всё готово. Каждый коснулся пальцем герба Поттеров. Гарри сделал последнее решительное кивок — и активировал портключ, уводя их навстречу тому, что он знал: сегодня будет финал. Что бы ни ждало впереди — всё закончится именно сегодня. Он сам это обеспечил своими действиями за последние недели. *** Аластор Грюм наслаждался тишиной раннего утра. Сколько себя помнил, он всегда приходил в отдел ещё до рассвета — просто чтобы понежиться в редкой, почти домашней спокойной атмосфере своего рабочего места. Обычно помещение гудело: стоны болтающих меж собой коллег, крики приказов, бесчисленные назойливые мемосовы, норовящие боднуть его в плечо, летя к адресату. Но в такой ранний час здесь царила пустота. Идеальное место, чтобы спокойно выпить утренний кофе и подготовиться к очередному безумному дню. Он сам выбрал такую жизнь — и она подходила ему. Он никогда не женился, хотя когда-то к этому шло, но так и не случилось. Вместо этого Аластор посвятил себя карьере, о чём не пожалел ни разу. Жизнь получалась честная, достойная, пусть и довольно приземлённая, но давала цель. — Доброе утро, Аластор, — поздоровался Гавейн, входя в кабинет. За ним начали подтягиваться и другие, но никто не позволял себе такой фамильярности. Гавейн Робардс, его бывший протеже, был одним из немногих людей, которых старший аврор уважал по-настоящему. Честный до костей, отличный дуэлянт, ум — острый как бритва. Чуть ли не единственный сотрудник отдела, кто по праву занимал своё место; большинство остальных в чём-нибудь, да уступали. — Гавейн, — буркнул Грюм, что у него считалось почти проявлением тёплых чувств. — Как Адам и Линетт? — Адаму уже шесть, и он настоящий кошмар, — усмехнулся тот. — Держит её в тонусе, но она его, конечно, балует, когда меня нет дома. Грюм хрипло рассмеялся. Он встречал мальчишку пару раз и ничуть не сомневался в словах отца. — Ещё бы, — проворчал он с ухмылкой. — Мальчишка слишком на тебя похож. Я до сих пор помню, каким ты заявился сюда после Хогвартса — как шмель, которому сахаром дверь намазали. Да я тебя прибить хотел через день. Гавейн засмеялся. — Ага, полный энергии и мечтаний о славе, — протянул он. — Все мы взрослеем, Аластор. — Ага. Но ты, по крайней мере, вырос нормальным. Однако ответить Гавейн не успел — в кабинет влетел огромный змеиный патронус. — Пора, — произнёс он незнакомым голосом. Грюм мгновенно встал. — Что ж, Гавейн, — хмыкнул он, — шанс на славу у тебя ещё есть. Если хочешь? — Почему? Что происходит? — Тёмный лорд начал движение против Поттера. И у нас — работа. — Какая именно? — недоверчиво спросил Гавейн. — Министра выдаёт за него сам Тёмный лорд. Это был сигнал. Мы должны убрать подставного. Гавейн побледнел и сжал руку наставника. — Ты уверен? — прошипел он. Грюм покачал головой. — Нет. Но Поттер — да. А я научился доверять его чутью. Он ещё ни разу не ошибся. Гавейн кивнул. — Надеюсь, это не первый раз. Или нас обоих отправят в Азкабан без обратного билета. — Ага, — согласился Грюм. — Собирай людей. А шпиона я возьму на себя. Гавейн поспешил исполнять приказ, а Грюм ждал прибытия Крауча. Тот появился спустя минуту. — Что за чрезвычайщина, Грюм? — потребовал он, пробираясь сквозь уже поднявшуюся панику в отделе. — Всего одна вещь, министр, — ровно сказал Грюм и шагнул вперёд. До того как Крауч понял, что происходит, Грюм сшиб его мощным оглушающим заклинанием и подхватил на руки, когда тот обмяк. — Какого чёрта ты творишь, Грюм, спятивший урод?! — взвыл какой-то аврор. — Тише, Рэтклифф, — рявкнул Грюм. — Этот человек — самозванец. Связывайте его. Дэвис, Коллиер — остаётесь с ним. Как очнётся — арестовать. У него будет метка. Двое молча выполнили приказ и потащили «министра» к камерам. — Остальные — со мной! — проревел Грюм. — Тёмный лорд атакует, и ставлю пять к одному, что придёт не один. Так что постарайтесь не облажаться. Я не хочу потом таскаться по вашим семьям со скорбными визитами. *** Хотя поместье Поттеров казалось спокойным, внутри все готовились к скорому прорыву защитных чар — и неизбежному нападению Тёмного лорда. Подростки прибыли в одну из больших гостиных, как и было задумано, и увидели там странно притихшую компанию ведьм и волшебников. — Фрэнк! — выдохнула Алиса и бросилась мужчине на шею. Гарри, Чарлус и Арктурус долго решали, кого стоит собрать рядом с собой. Нужно было показать сопротивление, но не производить впечатления, что они заранее знали о нападении. Поэтому каждый позвал лишь тех, кому доверял безоговорочно. — Отец? — ошеломлённо выдохнул Сириус. Орион Блэк усмехнулся и притянул старшего сына в короткое, но крепкое объятие. — Что вы здесь делаете? Орион хохотнул. — Я — Блэк, Сириус. — Он говорил твёрдо, почти торжественно. — Когда один из нас идёт на войну — на войну идём все. — А мама? Орион покачал головой. — Пыталась меня остановить. В итоге — оглушена, связана и заткнута кляпом. Сидит у меня в солнечной комнате. Никуда не денется, — добавил он с явным удовольствием. Сириус расхохотался, оглядываясь: его дядя приветствовал Беллатрикс, тётя Кассопея с жаром допрашивала покрасневшего, смущённого Ремуса. Он ожидал увидеть здесь деда — но не остальных. И впервые в жизни почувствовал гордость за фамилию Блэк. Воссоединение с отцом прервалось — Гарри прочистил горло, заставив всех обратить на себя внимание. Его лицо было каменным, изумрудные глаза вспыхивали скрытой силой — он выглядел ровно так, как должен выглядеть лидер. — Вы все знаете, зачем мы собрались и что ждёт нас снаружи, — почти прошептал он, кивая в сторону земель поместья. — Том Риддл и его последователи идут, чтобы убить нас. И сделают это любыми средствами. Сейчас как раз тот случай, когда огонь нужно встретить огнём. Хотите дожить до завтра — придётся делать то же самое. Он медленно обвёл взглядом комнату, задерживаясь на каждом — будто оценивая их силы. — Томом займусь я. Он опасен, но я знаю его лучше всех. Ваша задача — справиться со всем, что он приведёт с собой. Собравшиеся кивнули — кто-то уверенно, кто-то неохотно. — Питер, — обратился Гарри к небольшому, нервному юноше, — велика вероятность, что он приведёт великанов. Это — твой приоритет. Возьмёшь Ремуса, он будет прикрывать тебя. И Кассопею тоже возьми. Покажи ей, как твои маленькие игрушки работают. Питер сглотнул, но уверенно кивнул, вытаскивая из внутреннего кармана уменьшённый сундук. — Лорд Блэк и мой отец возглавят наш основной отряд. С ними будут Поллукс и Орион. Авроры присоединятся к вам сразу после падения защитных чар, так же как и Орден Феникса, — продолжил Гарри. — Джеймс, Сириус, Лили, Марлен и Алиса — вы держите оборону от Дементоров. Все, кто способен вызвать Патронуса, присоединятся к вам, так что вы справитесь. Если понадобится — Беллатрикс поможет вам. — А где я буду? — прищурилась сама Беллатрикс. Гарри едва заметно улыбнулся и взял её за руки. — Ты — у меня за спиной. Твоя задача — держать всех подальше от меня и Тома. Никаких вмешательств. Беллатрикс кивнула без колебаний. — Сколько у нас времени? — спросил Поллукс. Гарри закрыл глаза, сосредоточившись на чарах — и тех, что стояли здесь веками, и тех, что он сам укрепил. — Около двадцати минут. Плюс-минус. — Ну, тогда — капелька огненного мужества, — объявил Поллукс, доставая из мантии бутылку Огневиски. Чарлус покачал головой, призвал бокалы и первым принял щедро отлитую порцию. — За наше выживание, — провозгласил Поллукс. Все повторили. Гарри осушил бокал и подошёл к Дореа. — Ты знаешь, что делать, — тихо сказал он. Женщина кивнула и обняла его по-матерински. — Знаю. — Просто помни слова — и всё будет хорошо. Дореа кивнула ещё раз и вышла, готовиться к тому, что её ждало. Когда бокалы опустели, на комнату опустилась напряжённая тишина. Кто-то прижимал к себе родных, кто-то молился, кто-то проверял жезл — снова и снова. Все нервничали, как и положено, но никто не сомневался в плане. — Он здесь, — наконец произнёс Гарри и направился к молчаливым, застывшим от холода полям поместья. — Где? Я ничего не вижу, — резко прошептал Фрэнк. Будто в ответ на вопрос Фрэнка, из-за далёкой линии деревьев вышел большой отряд маскированных людей. Возглавлял его сам Тёмный лорд, на лице которого сияла победная ухмылка. За ним, в беспорядочных рядах, следовали его сторонники. Среди них были и ожидаемые великаны: вооружённые привычными дубинами, но теперь — ещё и огромными бронзовыми щитами, что было куда менее ожидаемо. Чуть позади, выше, десятками парили Дементоры, лениво дожидаясь приказа своего хозяина. Но самым странным оказался облик Волан-де-Морта — Г-арри узнал в нём черты того, кем он был когда-то, до своего появления здесь. Он уже не был столь змеиным, как после своего воскресения, но и человеком его назвать было трудно. Кожа — слишком бледная для живого существа, полностью отсутствующие волосы. Глаза сохранили человеческую форму, но цвет… всё те же алые, что смотрели на него, когда он был привязан к надгробию Тома Риддла-старшего. Узнавание вспороло в Г-арри старую боль — вместе с памятью о всём, что он пережил из-за этого существа. — Ах, Гарри, как любезно с твоей стороны встречать гостей, — протянул Волан-де-Морт, голос его сочился издёвкой. Две группы остановились друг от друга на почтительном расстоянии. — Том, — сухо откликнулся Гарри. — Хотел бы сказать то же самое, но от одного вида меня тошнит. Слева Джеймс хмыкнул. Сдержанность Тёмного лорда дала трещину: глаза полыхнули яростью, и он шагнул вперёд без тени страха. — Бросьте палочки, преклоните колени — и я позволю вам жить, — предложил он. Никто не шелохнулся. Он тяжело вздохнул, делая вид, что разочарован. — Вы же понимаете, что ваши усилия бессмысленны. Хвалю вашу храбрость, искренне. Но численное превосходство — не на вашей стороне. Тишина стояла прежняя. — Давайте же, — нетерпеливо настаивал он, — я милосерден. Даю вам шанс жить. — Пошёл ты, — рявкнул Сириус и показал ему жест, в котором не было ни намёка на покорность. Лицо Тёмного лорда исказилось яростью. — Что ж… — прошипел он. — Тогда вы все умрёте. Он развернулся, направляясь к своим людям. Но едва сделал несколько шагов, как услышал шум — хриплый голос отдавал команды. Волан-де-Морт застыл на мгновение: к ним присоединился большой отряд авроров, за которыми шли другие волшебники и ведьмы, возглавляемые Альбусом Дамблдором. На его лице проступило недоумение. Молодой Барти должен был помешать этому. — Почему они здесь? — пробормотал он. Если только они не действовали самостоятельно… Значит, Барти провалился. Он мотнул головой. Ученик проявил недопустимую небрежность — и за это заплатит. Он достиг своих людей и начал мерить землю шагами, ожидая, что Поттеры сделают первый ход. Обычно его последователи нападали на ничего не подозревающих, лишённых защиты жертв. Но сейчас ситуация была иной. Он намеревался застать Поттеров врасплох, заманить младшего в ловушку и разобраться с ним при подавляющем преимуществе. Однако случившееся внезапно вызывало у него дурное предчувствие. Прежде чем он успел обдумать побег и пересмотреть план, его тело окатило новой волной чар, от которых по спине пробежал холодок. Он не знал этих заклинаний. От этого становилось только тревожнее — он начинал подозревать, что сам угодил в ловушку. — УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ! — взревел он в бешенстве. Но договорить мысль он не успел — едва увернулся от шара чёрного пламени, когда Гарри Поттер вышел вперёд, приближаясь к нему. Изумрудные глаза юноши горели ярким огнём — тем самым, с которым Тёмный лорд уже встречался… куда ближе, чем ему бы хотелось. *** — Как только первые залпы заклинаний рванули вперёд, Ремус, Питер и Кассиопея одновременно вскочили в бой. Они прорубались ближе к гигантам, чьи огромные силуэты уже переходили в яростную атаку, сокращая расстояние до авроров и членов Ордена. — Нам нужно держать их подальше, — крикнула Кэсси, сбивая с ног мага, пытавшегося проклясть её. Питер кивнул, так сильно прикусив язык от страха, что почувствовал вкус крови. Он вскинул руку, метнул одну из своих колбочек — и та точно ударила в первого исполина. Вспышка взрыва выбила гиганта из равновесия, заставила его рухнуть на колено, но тот лишь тряхнул головой, взревел и продолжил наступление. Бронзовый щит, который он держал, полыхал огнём, но оставался цел. — Их усилили, — процедил Ремус. — Обычный металл не выдержал бы такого. Кассиопея сжала его плечо и высыпала на землю пару десятков металлических фигурок. — Посмотрим, на что ты способен, Люпин, — бросила она, увеличивая их взмахом палочки. Они были меньше и слабее гигантов, но вполне могли задержать их хотя бы ненадолго. Следуя примеру старшей женщины, Ремус принялся быстро накладывать чары на ожившие конструкции, после чего отправил их вперёд. — Они долго не протянут, но дадут вам шанс обойти и ударить с тыла, — пояснила Кассиопея двум подросткам. — А ты? — спросил Ремус с тревогой. Женщина усмехнулась. — Я — Блэк, — высокомерно объявила она. — А теперь — марш. Ремус коротко кивнул и потащил Питера за собой, уклоняясь от блуждающих заклинаний и стараясь следить за тем, как развивается битва, хотя мыслей едва хватало на их собственную задачу. Им пришлось дольше, чем хотелось бы, пробираться через рвущиеся друг на друга группы, но всё же они добрались до удобной позиции без критической задержки. Переглянувшись, оба взялись за дело — и начали отбрасывать свои колбочки в спины гигантов, не разбирая целей. Большинство повалили довольно быстро. Но когда на ногах остались только двое, всё пошло наперекосяк. Ремус не понял, что произошло — его просто сорвало с места чудовищной силой, швырнуло на много метров, а затем впечатало в землю так, что мир потемнел. Лёгкие горели, как будто он глотнул огня; в ушах звенело, звуки битвы исчезли, словно их кто-то выключил. Всё двигалось медленно, как под водой. Он судорожно пытался вдохнуть. Через миг, растянувшийся на вечность, он сумел подняться на колени, хватая воздух рваными глотками. — Что за... было? Он застонал, когда боль пронзила всё тело, и лишь после нескольких попыток встал на дрожащие ноги. Там, где он стоял минуту назад, теперь зияла огромная воронка. Сердце забилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. — Нет... нет, нет, — прошептал он, добираясь до края кратера. — ХВОСТ! — крик сорвался отчаянным воплем. Сквозь шум битвы он услышал хриплый кашель. Чуть поодаль что-то шевелилось. Увидев знакомую кожаную защиту, Ремус бросился вперёд, хромая. — Питер... — выдохнул он, падая на колени рядом и пытаясь помочь другу. Питер снова закашлял. Его кожаные доспехи были изодраны, лицо и тело покрывали глубокие порезы. Но худшее — правой ноги уже не было. Лишь рваный обрубок, из которого угрожающе хлестала кровь. — Это плохо? — выдавил Питер, не в силах поднять голову и посмотреть сам. — Плохо, Хвост, — прошептал Ремус, голос сорвался. Питер хрипло рассмеялся и снова закашлял. — Я и не думал выжить, — сказал он слабым голосом. — Зато... умру здесь. С вами. — Я тебе не дам умереть, Хвост, — выдохнул Ремус. — Не дам. Собрав последние силы, оборотень поднял умирающего друга на плечо, крепче сжал палочку — и начал пробиваться через охваченные боем земли поместья Поттеров, туда, где Питеру могли помочь. *** — Дементоры взвились в ярости, когда множество патронусов не подпустило их к битве. Первые минуты сражения оказались тяжёлыми для Джеймса и остальных подростков: им приходилось одновременно отбиваться от душегубов и отражать заклинания ведьм и волшебников, стремящихся их поставить на колени. Постоянно переключаясь между отражением атак и удержанием чар, они быстро выматывались — но облегчение пришло вместе с Дамблдором, за которым следовали профессора Макгонагалл, Флитвик и небольшая группа авроров и орденцев, способных вызвать телесного стража. — Это позволило Джеймсу хотя бы изредка бросать взгляд туда, где Гарри и Волдеморт сошлись в поединке. Магия двух противников разносила пространство вокруг них, и никто не решался приблизиться слишком близко. Если бы он не был занят собственной дракой, Джеймс бы замер в восхищении: то, что творилось там, было одновременно прекрасным и смертельно опасным. — Его вырвал из задумчивости Сириус: похлопав друга по плечу, он указал на поток людей — растрёпанные, оборванные, с реакцией нечеловеческой скорости, они метались между заклятьями, уклоняясь почти играючи. — Что, чёрт возьми, это такое? — выдохнул Джеймс. — Частично трансформированные оборотни, — ответил Дамблдор, в этот момент ловко опутав одного заклинанием. — Том, похоже, нашёл способ хотя бы частично их обратить. Нельзя позволить им приблизиться. Не думаю, что они заразны… но рисковать я не намерен. — Подростки кивнули и открыли огонь по приближающейся группе — но каждый их выпад легко уклонялся. — Они слишком быстрые, — прорычал Сириус, когда ещё один выстрел Джеймса ушёл в пустоту. — Джеймс прошипел проклятие и инстинктивно отпрянул, когда справа раздался оглушительный хор рева. Из деревьев вырвалось стадо фестралов, бросившихся на оборотней — кусая, топча, яростно разбрасывая их. — Оборотни, не испугавшись и не отступив ни на шаг, встретили их с бесшабашной яростью — когтями и зубами, как безумные звери. — Мы должны им помочь! — воскликнул Джеймс и потащил Сириуса вперёд. — Мы не можем, — вздохнул тот. — Любая наша атака может задеть фестралов. — Джеймс нахмурился, схватив друга за предплечье. — Но мы ведь знаем, как обращаться с полностью обращённым оборотнем, — протянул он, и глаза его опасно блеснули. — Глаза Сириуса расширились почти комично, а на лице появилась растянутая улыбка. — Нас за это убьют, — хмыкнул он. — Зато это наш лучший шанс. — Сириус покачал головой, всё ещё ухмыляясь. — Ну, вперёд, Рогач. — Джеймс ухмыльнулся и обернулся к Дамблдору и Макгонагалл, которые явно не знали, что предпринять. — Накройте нас, — крикнул он директору. — Ты тоже, Лили. — Даже не вздумай! — отозвалась рыжеволосая, кусая губу от тревоги. — Джеймс Поттер, только не говори, что ты задумал что-то безумное! — Может быть, — вздохнул он, беря её за руку и касаясь её губ лёгким поцелуем. — Но их нужно остановить. — Лили покачала головой. — Глупый человек, — процедила она. — Я пойду с вами. — Нет. Мне нужно, чтобы ты нас прикрывала. Пожалуйста. — Лили стиснула зубы, но кивнула. Смахнула слезу. — Только попробуй не вернуться. Слышишь? Я говорю серьёзно. — Джеймс провёл рукой по волосам, кивнул — и потащил Сириуса прочь от Марлин. Оба рванули вперёд, к месту жестокой схватки между тварями. — Лили только покачала головой — и вдруг её глаза округлились, когда бегущие фигуры на её глазах превратились в огромного оленя и пса. — Какого чёрта?! — взвизгнула она и уставилась на Марлин, у которой было точно такое же выражение лица. — Я знала! — торжествующе выкрикнула Макгонагалл. — Я им шкуры спущу, когда всё это закончится! — Дамблдор рассмеялся, прервав её возмущение. — Вы знали?! — обвинила его профессор Трансфигурации. — У меня были подозрения, — примиряюще поднял руки директор. — Хотя, признаюсь, я не ожидал такого уровня мастерства, — добавил он с кривой улыбкой, глядя, как олень сразу сбивает троих, а пёс перехватывает горло четвёртому. — Очень впечатляет, — заключил он, вновь вызывая патронуса. — Земля содрогнулась от пронзительного ужасающего рёва, и кровь в жилах директора похолодела. На горизонте двигалась огромная, тёмная масса. Он покачал головой, вздохнув с тревогой — появление такого существа могло означать лишь одно: грядут новые смерти. И все — в пользу Тома. *** Дорея Поттер могла лишь наблюдать, как перед ней разворачивается битва, и с тоской желала оказаться рядом с близкими, защищая самых юных из семьи. Сначала она пришла в ярость, когда Гарри предложил ей такую роль, и согласилась лишь после того, как он всё подробно объяснил. Это могла сделать только она, и она это понимала. Фестралы, хоть и были по большей части кроткими существами, нередко нападали на незнакомцев; даже её собственному мужу, которого она не раз пыталась познакомить с ними, они так и не доверяли. По какой-то причине Дорея обладала к ним особым даром. Они принимали её как часть стада, позволяли проводить рядом долгие часы — кормить их, ухаживать, делиться собственными тревогами и мыслями с этими безмолвными созданиями. Их присутствие всегда приносило ей умиротворение, а они отвечали ей лаской. И всё же это было не главным основанием, по которому она оказалась здесь, и потому её поразило до глубины души, когда существа сами бросились на помощь волшебникам, вступив в бой с тем странным сбродом мужчин и женщин, что ловко уворачивались от направленных в них заклятий. Её поставили здесь по иной причине, и эта причина заставляла её нервничать сильнее всего. Она от всей души надеялась, что ей не придётся делать того, к чему её готовили. Но судьба распорядилась иначе. Сквозь гул битвы прорезался далёкий визг — тот самый звук, которого так опасался Гарри. Дорея сглотнула, собирая последние крупицы храбрости, и молитвенно желая, чтобы то, что она сейчас выпустит на волю, не обернулось катастрофой. — Сура, — позвала она. — Пора, — прошипела она, надеясь, что произносит слова достаточно правильно, чтобы огромная змея её поняла. Ей всегда было трудно выговаривать эти странные звуки, и она почти не сомневалась, что всё равно коверкает язык, хоть и упражнялась вместе с Гарри и в одиночку. Но страхи оказались напрасны: василиск уже шевельнулся позади неё, выскользнул вперёд и пополз на поле битвы, выискивая дракона, который угрожал его хозяину и его друзьям. Дорея следила, как дракон снижается к земле — и тут же оказывается перехвачен змеёй, которая сбивает его с воздуха и сдавливает челюстями, вгоняя в землю. Дракон бьётся, кричит, отчаянно пытается вырваться из хватки, сомкнувшейся у него на шее. Наконец чудовище обмякло — но прежде раздался яростный крик, и заклинание врезалось в морду змеи, заставив её взвыть от боли. Дорея выбежала из-за деревьев, желая спасти тварь, но два оставшихся великана имели свои планы: они навалились на неё, обрушивая на голову увесистые дубины. Каждый удар выбивал всё больше сил, а из её горла вырывались всё слабее крики боли. Последнее, что она услышала перед тем, как сама вступить в бой, был взрыв, от которого задрожала земля, и ярость её внука — ярость, с которой он одновременно оплакивал и стремился отмстить за того, кто осмелился напасть на его змеиное дитя. *** Беллатрикс тяжело дышала, отбивая очередное заклинание, пролетевшее мимо цели, и вихрем уходя от другого. Сначала её раздражало, что Гарри поставил её именно туда, куда поставил, но теперь она ясно видела мудрость его решения. Она и сама была исключительно одарённой ведьмой и сомневалась, что нашлось бы много людей, которых она не сумела бы победить. Однако, наблюдая, как Гарри и Тёмный Лорд сходятся в поединке, она неожиданно осознала, насколько несоразмерной была рядом с этими двумя титанами, — и впервые испытала облегчение от того, что Гарри предусмотрительно убрал её с линии прямого столкновения. Неудивительно, что вмешиваться решились единицы, и те, кто всё же попытался, встретили крайне неприятный конец — от её, Гарри или Волдемортовой руки. Лорд Вольдеморт время от времени одаривал её яростным взглядом, когда она без тени колебания отправляла на тот свет одного из его собственных людей. Она подозревала, что Тёмный Лорд уже начинал сожалеть о своём решении явиться сюда. Большинство потерь приходилось именно на его сторону, а сомнение, исходящее от него, Беллатрикс чувствовала почти физически: Гарри отбивал его заклинания так, будто они были всего лишь досадной помехой, размахивая Бузинной палочкой с отточенной лёгкостью. Сначала Вольдеморт пришёл в ярость, видя, что его усилия пропадают впустую, затем сумел удержать натиск и сосредоточиться на поиске способа пробить защиту юноши. Однако его сдержанное выражение быстро треснуло и сменилось хищной ухмылкой, когда над какофонией битвы разнёсся unmistakable — несомненный — рёв приближающегося дракона. Гарри лишь ухмыльнулся в ответ, чем вызвал у Тёмного Лорда замешательство — замешательство, которое почти мгновенно изуродовало его лицо безудержной яростью, когда огромная змея, крупнейшая из всех, что Беллатрикс приходилось видеть, попросту сорвала дракона с неба в момент его снижения и, обвившись, вонзила клыки глубже в шею крылатого зверя, пока тот тщетно пытался вырваться. Крик ярости, сорвавшийся с губ Волдеморта, заставил её поёжиться; протяжный вопль агонии, вырвавшийся у змеи, скрутил желудок тугим узлом. Но ничто из этого не сравнилось с рёвом, который издал Гарри, когда два гиганта обрушили свои дубины на раненое чудовище. Одним широким, выверенным взмахом палочки он взметнул землю: мощный столб почвы взорвался вверх, словно грянул гром, и мгновенно погреб под собой обоих зверей. Лишь после этого юноша вновь обратил свою ярость на не менее разъярённого Тёмного Лорда. Беллатрикс будто приросла к месту. Дыхание сбилось. Она не могла расслышать, какими словами обменялись они двое перед тем, как Гарри вновь пошёл в атаку — с обновлённой яростью, вкладывая в каждое заклинание то же самое стремление к боли и возмездию, что Тёмный Лорд внушал ему с тех пор, как тот был всего лишь младенцем в своей колыбели. *** — Ты смеешь? — взревел Тёмный Лорд, сверля взглядом юношу. — Ты смеешь обернуть моего же зверя против меня? — Я смею? — ядовито процедил Гарри. — Это ты осмелился привести своих прихлебателей в мой дом. Улыбка наглой победы искривила губы мальчишки, заставив старшего противника нахмуриться. — Не вижу ничего забавного, Поттер. Ты умрёшь, а следом — все, кого ты любишь. Их смерть ляжет на тебя, мальчишка, и не сомневайся: они сполна испытают всё то, что ты сделал мне. Гарри покачал головой, низко усмехнувшись; его пронзительные глаза блеснули под первыми лучами рассвета. — Может быть, — пожал он плечами. — Но ты подписал себе приговор, когда ступил на нашу землю. Никого больше ты не тронешь, даже если мне суждено пасть. Он мерно заходил взад-вперёд и смеялся как-то непривычно для себя — смех был полный черного веселья, почти безумный. — Посмотри вокруг, Том. Твои люди выдыхаются, большинство уже лежит, и так будет дальше. Ты почувствовал защитные чары, поднявшиеся ещё до первого выпущенного здесь заклинания — я знаю, что почувствовал. Тёмный Лорд окинул поле беглым взглядом и поморщился: первая часть слов Поттера была пугающе точной. Но его это не волновало — пополнить ряды он сможет потом. Никто не осмелится выступить против него так, как сделал Поттер, когда тот будет повешен в назидание остальным. — Это ничего не значит, Поттер, — прошипел Волан-де-Морт. — Когда ты умрёшь, всё твоё сопротивление станет пылью. Гарри тихо хмыкнул. — Ты всё ещё не понимаешь, насколько всё плохо для тебя, Том, — вздохнул он с разочарованием. — Что бы ни случилось со мной, завтра для тебя всё равно не наступит. Тёмный Лорд застыл и ощутил, как по позвоночнику пробежал холодок от уверенности в голосе юноши. — Но не волнуйся, — фальшиво улыбнулся Гарри. — Я всё разъясню. Даже ты поймёшь. Флэшбэк — Арктурус, что это за защитные чары? — спросил Гарри, наклоняясь над страницей. Патриарх Блэков нахмурился, пробежав глазами по указанному месту, и задумчиво кивнул. — Очень древние охранные чары. Давным-давно вышли из употребления — их заменили более современные. Не лучший способ защиты, когда для их срабатывания требуется смерть заклинателя, — заметил он. — По сути, это мстительные чары: удар в ответ тем, кто нападает на владения семьи. Но таких было немного. — Это может сработать, — пробормотал Гарри, и в голосе его прозвучало явное облегчение. — Абсолютно нет, — отрезал Арктурус. — Ты не пожертвуешь собой, чтобы избавиться от него. Я не позволю внучке снова пройти через то же. И семья не переживёт твоей потери ещё раз. Гарри поднял руки в умиротворяющем жесте. — Я и не собираюсь жертвовать собой. Но это — запасной вариант, если случится самое худшее. Арктурус шумно выдохнул и кивнул. — Это, вместе с другими защитными чарами, даёт нам лучший шанс закончить всё, — пояснил Гарри. — Несомненно, — согласился Арктурус. — И эта тварь ничего подобного не ожидает. Главное — продержаться, пока оба контура не будут готовы. Конец флэшбэка Смех Гарри вновь разнёсся над полем, а Тёмный Лорд трясся от едва сдерживаемой ярости. — Так что пойми, Том: ты можешь убить меня. Но в тот самый миг твоя жизнь будет обречена. Волан-де-Морт прищурился и чуть склонил голову, ухмыляясь. — Почти по-слизерински, — признал он нехотя. — Это придумал очень хороший человек, которому было смертельно противно от того, что ты сотворил, — парировал Гарри. — Нашёл его портрет в той комнате. Он был в крайнем разочаровании от того, во что превратилась его линия. — Ты врёшь! — взвыл Волан-де-Морт. — Я прочесал каждый дюйм той комнаты. Там не было портрета. Гарри лишь покачал головой, усмехаясь. — Внешнее рабочее помещение тоже, знаю, — вздохнул он. — Ты никогда не заглядывал дальше, чем место, где спала Сура. А портрет — там. Скрежет зубов Тёмного Лорда был почти слышен. — Всё это неважно, — презрительно бросил он. — Ни ты, ни твои защитные чары не ровня мне. Старший маг вскинул палочку и обрушил на защитный контур поток заклятий. Каждый удар вспыхивал на поверхности поля ярко-алым куполом. Он вложил туда всю силу, что мог призвать, пытаясь проломить барьер, но замер, услышав вопли собственных людей. В недоумении он оглянулся — его приспешники валялись на земле, бились и стонали от боли. Гарри усмехнулся, привлекая внимание Темного Лорда: — Довольно любопытное творение — этот твой знак, — заметил он небрежно. — Чем яростнее ты бьёшь по защитным чарам, тем больше силы они тянут с тех, кто его носит. Волдеморт зарычал и попытался аппарировать, но его мгновенно швырнуло обратно на прежнее место; он с трудом перевёл дыхание после напрасного усилия. Не помог и аварийный портключ — тот просто не сработал. Кровные защитные чары, — понял он с ледяным ужасом. Всё должно было быть иначе. Проникнуть в дом, убить родителей, забрать Поттера — ничего не пошло по плану. Он недооценил хитрость мальчишки. Здесь явно было что-то ещё. — Ту-ту, Том, — укоризненно протянул Гарри. — Портключ не пройдёт через кровные чары. Не мог же я позволить тебе сбежать, правда? — добавил он насмешливо. — Это не имеет значения, — процедил Волдеморт. — Мне не нужно убивать тебя сегодня. Но запомни, мальчишка: твой день придёт, — пообещал он, пятясь назад и обрушивая на Поттера все возможные проклятия, лишь бы задержать его. Он отступал постепенно, но с каждым шагом слабел под градом заклинаний, отлетающих обратно с чудовищной силой. Руки — онемевшие, дрожащие — едва держали щит; тело ныло после бесконечных кувырков и уклонений. И всё же он упорно продолжал, не желая уступать сопляку. Он перешёл к редким, изматывающим чарам, но и их Гарри отражал или уклонялся как от жгучих жало-шестов, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Волдеморт всё ближе и ближе подбирался к границе защитных чар, уповая на чудо, всё ещё пытаясь понять, как столь реальный, продуманный план обратился в такой фарс. Он вызвал очередной щит, несмотря на протест израненного тела, и едва удержался на ногах, когда очередное заклинание ударило в него, разнеся воздух гулким, почти колокольным звуком. Он был так близко — и всё же бесконечно далёк от рубинового сияния охраняющих чар. В душе он уже понял: выбраться ему не удастся. Вместо нового отчаянного рывка он развернулся и атаковал мальчишку сам — каждое заклинание, вырывавшееся из его палочки, было создано для мучительной и беспощадной смерти. И уверенность в нём росла: теперь Поттер защищался — парировал, уклонялся, возводил щиты, как совсем недавно делал он сам. Волдеморт расхохотался, наслаждаясь раздражением противника, не имеющего возможности перейти в наступление. Но внезапно замер, ошеломлённый широкой, почти ликующей улыбкой на лице Гарри — и в тот же момент тот взорвался облачком густого чёрного дыма и исчез, как будто его накрыло собственным заклинанием. Темный Лорд отчаянно всматривался в окрестности, пытаясь понять, куда делся мальчишка, и даже не смог вспомнить, какое проклятие отправил последним. Он лишь на мгновение замешкался, затем снова рванул к границе владения, заметив краем глаза, что мантия висит лохмотьями, кожа обожжена и рассечена, а правая рука, скорее всего, сломана. Облегчение и почти восторг начали подниматься в груди, когда ему осталось всего десять футов до границы — и ничто не пыталось его остановить. Но это чувство мгновенно сменилось ужасом, когда со всех сторон раздались пронзительные крики. Он едва успел пригнуться, когда Фестрал попытался распорото его когтями, и выругался, увидев ещё нескольких — они кружили вокруг, замыкая кольцо. С раздражённым рычанием он обрушил на них поток проклятий, но существа легко уходили от каждого. Это лишь разжигало ярость, и он, взревев, запустил россыпь мощных Razryvayushchikh proklyatiy, надеясь заставить тварей отступить. Он оскалился в торжестве, когда одно заклинание ударило прямо в цель — но ликование тут же оборвалось, когда зверь собрался обратно из облака теней, словно его вовсе не коснулись. Пять Фестралов, которых он видел, стали носиться вокруг быстрее, быстрее, и, наконец, сомкнулись перед ним, срастаясь в одно огромное создание — тёмное, дымчатое, но с яркими, ядовито-зелёными глазами. Они застыли, сверля друг друга взглядами: Фестрал — с ровным мощным взмахом крыльев, Волдеморт — не в силах предугадать его следующий шаг. И без предупреждения чудовище рванулось вперёд. Всё, что он успел — это зажмуриться и приготовиться к удару, который не последовал. Он стоял так гораздо дольше, чем требовалось Фестралу, чтобы достичь его. Он осторожно приподнял крышку и, выглянув наружу, почти безумно расхохотался. Чудовище исчезло — куда бы он ни повернул взгляд, его нигде не было. Взгляд его, однако, вскоре упал на группу авроров, членов Ордена и прочих, кто решился выступить против него. Улыбка, которой он их одарил, была не чем иным, как обещанием кары: он внимательно отмечал про себя самых заметных мужчин и женщин, запоминая их лица. В ответ на него смотрели с потрясением и настороженным любопытством; лишь немногие ожидали дальнейших действий. Он отвернулся, по-прежнему стремясь к бегству, — и тут же рухнул на колени, завыв от нестерпимой боли, вцепившись пальцами в голову. Будто его череп раскалывали пополам — он прикусил язык так сильно, что рот наполнился металлическим привкусом крови, а ногти разодрали тонкую кожу на лысом черепе. — Твой разум — отвратительное место, Том, — раздался в нём голос Поттера. — ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, ПОТТЕР! — взвыл он. — Ну разве так встречают гостя? — укоризненно протянул Гарри. — Больно, правда, Том? Очень больно. — В его голосе не осталось ни тени прежней легкомысленности. — Я знаю это чувство. Я помню. Это лишь одно из мучений, что ты мне причинил, — процедил он. Лорд Волан-де-Морт был сбит с толку. Он никогда не вторгался в разум мальчишки подобным образом; но сквозь боль он уже не был уверен ни в чём. Мысли лишались ясности, распадались, он едва мог сопротивляться чужому присутствию в своей голове. — Через несколько минут ты будешь умолять меня убить тебя — так же, как умолял меня тогда, — произнёс Гарри мрачно. — Ты, конечно, ничего из этого не запомнишь, как и всего того, что сделал со мной… но ты испытаешь всё. Каждую крупицу страдания, что пришлось пережить мне, — прежде чем я покончу с тобой. — Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ ДЕЛАЛ! — отчаянно отозвался Волан-де-Морт. — Не ты лично, — признал Гарри. — Но всё, что мне пришлось вынести… всё, что я видел, всё, что со мной делали — произошло из-за тебя. Тем, кем ты был, кем собирался стать — ты стал причиной всей моей боли. Всех унижений. Всего презрения. Всей ненависти. Он умолк, собираясь. — Тем, кем я стал, мне пришлось стать из-за тебя. — Я НЕ ПОНИМАЮ, — выкрикнул Тёмный Лорд. — Тогда я покажу тебе, — тихо ответил Гарри. — Помнишь, когда мы виделись в последний раз, ты спросил, почему я питаю к тебе такую ненависть? Что ж… причин много. Пора прогуляться по воспоминаниям, и ты увидишь, почему я презираю тебя. Прежде чем он смог возразить, мир вокруг сменился. Волан-де-Морт увидел череду воспоминаний — не своих. Он видел себя самого — но не таким, каким был и каким себя помнил. Всё началось с яркой вспышки зелёного света. Его собственный смех звенел у него в ушах, пока молодая рыжеволосая женщина падала безжизненной на пол. Ещё одна вспышка — и оглушительный крик. Перед ним — незнакомый маггловский дом, тесное пространство… маленький мальчик, дрожащий во сне и укрытый окровавленным одеялом. Мгновение — и тот же ребёнок, худой до болезненности, стоял на табурете и мыл посуду. Фарфоровая тарелка выскользнула у него из рук — и блондинка рядом начала визжать, обрушив на него тяжёлую сковороду. Удар — и мальчик обмяк. В Тёмном Лорде поднялось глухое, непрошеное бешенство: он слишком хорошо знал это чувство — сам видел и пережил подобное в юности. Следующее воспоминание потрясло его ещё сильнее. Сначала он видел лишь темноту, но звук кожи, хлеставшей по плоти, был слишком знаком. Вскоре он увидел: откормленный мужчина обрушивал импровизированный кнут на съёжившегося мальчика, всё сильнее раздражаясь от молчания ребёнка. — Думаешь, не завоешь у меня? — прорычал тот. Он перехватил ремень за самый конец, так что тяжёлая металлическая пряжка замахнулась в воздухе. Удар — и мальчик завопил; его спина была уже вся в кровоподтёках и полосах, и новый удар рассёк кожу глубоко — кровь стекала по лопатке и вскоре смешалась с новыми струйками. Тёмный Лорд попытался зажмуриться — но не успел. Картинки продолжали идти, неумолимые. К его облегчению, сцена сменилась коридором Хогвартса — третьим этажом. Мужчина в фиолетовой чалме смотрел в хитроумное зеркало, разговаривая с мальчиком, который казался слишком маленьким для школы. Лишь через мгновение Волан-де-Морт понял, что это Поттер — всё ещё заброшенный и запущенный. Интерес сменился потрясением, когда тот мужчина снял чалму… и из его черепа показалось собственное лицо Тома — искажённое, уродливое. — ЭТОГО НИКОГДА НЕ БЫЛО! — взревел он. — Я ЭТОГО НЕ ПОМНЮ! — Это было для меня, — тёмно отозвался голос Гарри. Волдеморт покачал головой и громко втянул воздух, наблюдая, как человек обращается в пепел от одного лишь прикосновения истощённого мальчика, — и сам взвыл от боли, когда чувство чудовищного жжения пронзило его тело. — Больно, да, Том? — ядовито осведомился Гарри. Тёмный Лорд только стиснул зубы и промолчал. Когда образ комнаты поблёк, он обнаружил себя в Тайной Комнате — и во все глаза уставился на собственного шестнадцатилетнего двойника. Гарри здесь был немного старше, чем в предыдущем воспоминании, но встречи такой он не помнил вовсе. Никто не находил Комнату, пока он учился в школе, и о мальчике в то время ещё даже не думали, не то что о самом Гарри Поттере. — Невозможно, — выкрикнул он в отчаянии. — Смотри дальше, Том, — подбодрил Гарри. — Это тебе понравится. Ему оставалось лишь наблюдать, как его юный облик натравливает василиска на противника. Он видел, как феникс ослепляет змея, как Поттер вытаскивает меч из шляпы и пронзает чудовище, повергнув его. — Невероятно… — прошептал он с трепетом. Правая рука вдруг вспыхнула адской болью, голова закружилась, и он с криком рухнул на колени, заметив сквозь застилающие глаза слёзы, что Поттер переживает то же. Всё стало ясно, когда тот выдернул из собственного бока застрявший клык и вонзил его в дневник — тот самый дневник, который он не видел уже несколько десятилетий. Он смотрел, как его молодое воплощение кричит и рассыпается в небытие, а феникс плачет в рану умирающего мальчика, сумевшего убить зверя — того самого зверя, что этим утром уничтожил его дракона. — Этого не может быть, — прошептал он, когда боль отпустила. — Этого не может быть! Комната снова начала растворяться, и мужчина ощутил нарастающий ужас перед тем, что ему предстоит увидеть. Он нахмурился, оказавшись на кладбище своих маггловских родственников. Невысокий коренастый человек монотонно произносил слова ритуала и бросал в кипящий котёл ингредиенты. Волдеморт недоумённо повернул голову, когда тот же человек отсёк себе руку и обронил её в варево. Яркая вспышка ослепила его, дым густел, скрывая всё вокруг, даже когда он снова попытался открыть глаза. — Оденьте меня, — прохрипел чей-то голос. Лорд Волдеморт увидел отвратительного человека — обезображенного, змееподобного. Лишь когда он заметил в руках того тисовую палочку, до него дошло: перед ним он сам. Вот только в этой твари он едва ли узнавал себя. Его взгляд упал на фигуру, привязанную к надгробию: Поттер. Тот был изранен и едва держался на ногах, когда его освободили. С мрачным fascination он смотрел, как подросток, шатаясь, поднимается, чтобы встретить чудовище, вышедшее из котла, и отказывается поклониться. Он приготовился изо всех сил к тому, что последует, — и всё же заорал, когда Круцио обрушилось на мальчишку, а он сам ощутил каждую секунду мучений, которым подвергали юношу. Сквозь пелену боли он увидел впечатляющее чудо: палочки схлестнулись в противостоянии сил, и Поттер — к его потрясению — одержал верх. Странные духи, вырвавшиеся из собственной палочки, облепили его прежнее воплощение, и Гарри исчез — вместе с растворяющимся воспоминанием. Всё ещё дрожа от последствий пытки, он уже стоял в атриуме Министерства Магии, пустом и безлюдном. То самое существо, что вышло из котла на кладбище, яростно сражалось с Альбусом Дамблдором, а рядом смотрел ошеломлённый, более знакомый Гарри Поттер. Как и ожидалось, силы были равны — и снова он рухнул, когда боль от проникновения Поттера в сознание прокатилась волной. Остальное он так и не увидел: не был способен сосредоточиться, ослеплённый собственными мучениями. Медленно его глаза распахнулись сами собой, и он различил очертания поместья Поттеров, прежде чем зрение вновь помутнело, сменяясь то темнотой, то слабым светом. Голос Гарри то пробивался, то исчезал. — Очнись, Том, — мягко позвал Поттер. — Всё скоро закончится. Тёмный Лорд застонал, веки дрогнули. Боль захлестнула его вновь, заставив судорожно вдохнуть, когда он попытался — и не смог — пошевелиться. Гарри сидел перед ним, криво ухмыляясь, но в этой ухмылке не было ни капли удовлетворения. — Всё это — то, через что мне пришлось пройти. Всё — из-за тебя. — Нет… — прохрипел Волдеморт. — Этого не было. — Для меня — было, — рыкнул Гарри. — И если бы я не пришёл сюда, всё повторилось бы точно так же, как для того, кем стал ты. Мне пришлось вернуться, чтобы остановить тебя. Я отказался от своей жизни, от друзей — от всего — ради этого. Он попытался потереть виски, чтобы хоть как-то унять болезненный стук в голове, но не смог. Его крепко связали, а палочка исчезла. — Ты никуда не уйдёшь, Том, — спокойно произнёс Поттер, взмахнув своей палочкой у него перед лицом. Он изо всех сил пытался вырваться из цепей, удерживавших его, но усилия ни к чему не привели. Он почувствовал острый укол под подбородком и опустил взгляд на лезвие меча, упёртое в горло, — того самого меча, которым был убит василиск в той памяти, что он видел. Он встретился с изумрудным взглядом Поттера и отказался хотя бы моргнуть под его давящим, пронзительным огнём. — Я убью тебя, Том, — спокойно сообщил ему Гарри. — Это будет единственная смерть, которую я действительно получу удовольствие совершить. Я буду наслаждаться ею. И я проживу ту жизнь, которую ты у меня отнял. На его щеке скатилась одинокая слеза — слеза освобождения, оставив на грязном, покрытом пылью и копотью лице чистую дорожку. Гарри не дал произнести ни слова. Ответ Тёмного Лорда так и умер на языке, когда Поттер вогнал Меч Гриффиндора ему в горло и наблюдал, как угасает жизнь в алых глазах. Когда он убедился, что в этом человеке не осталось ни искры, он выдернул клинок и снял перстень Гонтов с пальца мёртвого. Вокруг раздался громкий ликующий крик, но сам Гарри Поттер к нему не присоединился. Он сидел перед телом того, кто преследовал его, охотился на него, пытался отнять всё дорогое — и в этом времени, и в том, откуда он пришёл. Облегчение было — в этом он не сомневался. Но что ещё он чувствует, он не знал. Ни ожидаемого восторга, ни торжества — лишь оглушающая пустота внутри. Пустота, начала понемногу рассеиваться лишь тогда, когда чьи-то руки обвили его, и он почувствовал на своих щеках тепло чужих слёз. Примечание автора И вот он — предпоследний раздел Stepping Back. Не переживайте, в эпилоге станет известно, что ждёт всех наших главных героев. Как всегда, я благодарю вас за вашу постоянную поддержку. Я не могу и, пожалуй, никогда не смогу выразить, насколько много это для меня значит. Остался только эпилог — он уже почти полностью написан, так что появится совсем-совсем скоро. Пожалуйста, загляните на мою страницу в Твиттере и подпишитесь, если можете (подробности есть в моём профиле). Я регулярно выкладываю там обновления и с радостью общаюсь с вами — столько, сколько вам хочется. Кроме того, моя страница с оригинальными работами всё так же доступна, и публикации там станут значительно регулярнее после завершения этой истории. Но, конечно, я продолжу выкладывать фанфики, как и сейчас. Понимаю, что это подходит не всем, но я также создал страницу на ko-fi (данные есть в профиле), где пожертвования принимаются с огромной благодарностью. Всё это идёт на моё развитие как автора, поэтому любая поддержка на этих площадках позволяет мне больше инвестировать в создание нового контента — и для вас здесь, и для моих собственных проектов. Пожалуйста, ставьте лайки, добавляйте в избранное и оставляйте отзывы, где это возможно. Для нас, создателей, это правда очень важно. До следующей встречи, мои друзья, TBR