Механическая осень

Северус зашел в квартиру в старом районе города. Как обычно — турка на огонь. Застыл у окна и глубоко вздохнул. За окном начиналась осень, золотые листья неспешно трепыхались на ветру, то и дело срываясь в пустоту. После войны он купил студию в маггловском немецком Тильзите — какая разница откуда аппарировать в Лондон. Тильзит оказался крошечным городом, но ему удалось в нем затеряться. Небольшая студия на мансарде сразу ему понравилась. Скошенные окна выходили на старый парк с тропинками и редкими скамейками. С другой стороны под окнами ходил трамвай, мерно шурша. Когда от бессонницы часами лежал в темноте, первый утренний трамвай успокаивал. Шурщащий перестук в одно и то же время. После войны прошло четыре года. Проснулся. Завтрак. Прогулка. Кофе. Зелья. Обед. Прогулка. Камин. Книги. Сон. Он снял турку с огня и перелил обжигающий кофе в черную кружку. Дотронулся до ободка и почувствовал жар кончиками пальцев. Одна чашка в день. Больше нельзя. Раньше он в совершенстве владел собой, но когда проклятый Гарри Поттер — вместо того, чтобы дать умереть — выдернул в опостылевшую реальность, все сломалось. Понял он это не сразу. В Мунго глушили зельями, а уже дома появились первые странности. Шел мимо витрины с тортами и заметил огромный лимонный тарт с шапкой воздушной меренги, опаленной жаром духовки. Почувствовал желание лизнуть сладкую верхушку, почувствовать кислинку лимона на языке. Не заметил, как съел три куска. Продавщица улыбалась худощавому мужчине, уплетающему сладости, а Снейп просто не мог остановиться. Пока не затошнило. На следующий день — сигареты. Он курил когда-то давно, и вдруг снова захотелось. Очнулся на пятой. Одна за одной. Едкий дым наполнял легкие, Снейп чувствовал, как от никотина уходит напряжение. Чувства затопили его — гнев, жалость, отчаяние и едкое разочарование. Стальная сила воли дала сбой. Раньше он мог обмануть Темного лорда, а теперь не мог справиться даже с шоколадом. После воскрешения его тонкое лицо с аристократическими чертами перестало быть застывшей маской. Острые скулы, мягкие волосы, пронзительный взгляд холодных глаз. От него исходила бешеная сила, а замкнутость только придавала загадочности. Всего 42 года. Он ловил на себе жадные взгляды, и не мог отвернуться. Северус знал, что Гарри пытался с ним связаться. Задействовал все связи. Посылал с Буклей письма, которые профессор отправлял обратно. Безуспешно. Снейп избегал встреч. Мальчишка. Снейп боялся, что убьет его. Героя носили на руках, его улыбка освещала все магические газеты, он стал руководителем аврората и, судя по новостям, получил на счет щедрую благодарность от государства. Что он хочет от профессора? Но Северус знал — если Гарри нужно, он достанет с того света. Спустя месяц после Мунго Северус нашел мальчишку у себя дома. Поттер развалился в гостиной, разглядывая потолок. Потертые джинсы и вытянутая футболка Yoji Yamamoto, которую он, конечно, носил как тряпку. Очки в модной толстой оправе. Волосы как всегда растрепаны. Когда Снейп вошел в комнату, Поттер не шевельнулся. — Нашел меня, — Северус медленно разулся, стараясь не выдать волнения. — Это было нетрудно. Дом-то все-таки твой. — Не думал, что у тебя хватит наглости сюда прийти. — Правда? — Поттер приподнялся. — Хочу разочаровать тебя. Разговора не будет. — Я… — Уходи, — тихо сказал Снейп. Поттер встал и сделал шаг навстречу. Его растерянное, почти беззащитное лицо обескуражило Северуса. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Убирайся. Поттер стоял, не двигаясь. Что-то хотел сказать, но губы не слушались. Снейп не мог прочитать эмоции на его лице — сожаление, растерянность, грусть, все смешалось. — Я просто хотел поговорить. Северус шагнул вперед. Поттер отпрянул. В воздухе запахло чем-то металлическим, как перед грозой. — Вали отсюда. Гарри отступил к двери, но обернулся. — Я… — Пошел на хуй! Снейп кинул зонт в закрывающуюся дверь. На улице лил дождь, руки профессора тряслись. Он налил стакан джина. Потом еще один. Не заметил, как закончилась бутылка. За полгода Северус чуть не сгорел. Вливал в себя столько алкоголя, что даже магия не могла удержать на ногах. Виски, джин, водка, текила. Тропические коктейли. Вместо еды — корейский рамен и шоколадки из автомата. Он не помнил имен тех, с кем засыпал в одной постели. Затем — лиц. Вскоре постель уступила место общественным туалетам, барам, темным переулкам. Он трогает обнаженное тело официантки, шарит по нему руками, упругая грудь с большими коричневыми сосками, пульсирующий член. Мягкая, нежная кожа. Или это была стриптизерша. Уже трудно вспомнить. Да и спал ли он? Ночные тени принимали очертания Темного лорда, из угла наблюдала кошка — Макгонагалл следит за ним. Или это ваза. Делает шаг вперед по платформе, вылепленной светом. Он крадется вдоль стены, газетные киоски перекрывают обзор, все смотрят на него. Черная собака скалится, рычит, бросается на него. Он зажимает ей черный нос. Это Сириус. Или он не должен его убивать? На чьей он стороне? Одним субботним утром Северус очнулся в дешевом баре с расстегнутой ширинкой и без денег. Покачиваясь, смотрел на свое отражение в туалете — опухший после затяжного похмелья мужчина, с красными утомленными глазами, бледный, с поддергивающимся от нервного тика левым глазом. Северус аппарировал в Хогсмид, даже не подумав привести себя в порядок. Шел пешком через февральский снегопад, вдыхая стальной морозный воздух. Надеялся никого не встретить, но его окликнул знакомый голос. — Профессор Снейп? На крыльце магазина курил молодой мужчина, которого он предпочел бы никогда не встречать. Особенно сейчас. — Мистер Уизли, — Снейпа так мутило, что вышло: «Мст Узл». Фред затянулся и внимательно осмотрел Снейпа. На повзрослевшем лице не промелькнуло даже удивления. Еще только начинало светать, зимнее утро хмурилось и нехотя пропускало свет. — Секунда, — Фред скрылся в магазине. Северус сам не знал, почему остался ждать. Он скользил взглядом по окрестностям, но не мог сфокусироваться. Тонкое пальто промокло от снега, и от холода не хотелось шевелиться. Он прикрыл глаза и осел на дорогу, если он пошевелится — его вырвет. Очнулся, когда чьи-то теплые руки приоткрыли рот, внутрь полилась мятная жидкость. Антипохмельное средство. Он разлепил глаза, перед ним склонился Фред, зажав в зубах сигарету. — Спасибо, — в голове прояснялось, даже дышать стало легче. Говорить им было не о чем. Снейп с трудом встал, к счастью Фред не пытался помочь, а развернулся и пошел к крыльцу. Неслыханная щедрость к ненавистному бывшему учителю. Он смотрел, как парень уходит, и думал — кто-то повзрослел. В Хогвартсе стояла тишина. Все еще спали, и Снейп смог пройти к Макгонагалл незамеченным. Он знал, что в это время она уже не спит, а пьет черный крепкий чай с молоком — эта женщина никогда не отступала от графика. Когда он вошел в кабинет, она легко кивнула ему головой — непринужденно, словно они договаривались о встрече. — Выглядите отвратительно, — Снейп сел рядом, и Макгонагалл налила ему чаю. Хотел ответить, но передумал — трудно поспорить, он же видел себя утром в зеркало. Он поймал себя на мысли, что Фред оказался тактичнее нового директора школы. Громко тикали настенные часы. Тик. Так. Только. Так. Еще. Одна. Секунда. Мглы. — Я надеялась, вы придете раньше, и нам удалось бы этого избежать. — Нам? — Я слышала о ваших… хм… новых хобби. Смех вывалился из нутра лающим звуком, черт бы побрал эту английскую вежливость. Хобби! Это же надо такое придумать. — Я пыталась с вами связаться, но вы не отвечали. И я поняла, что остается только ждать. — Давайте сэкономим время и не будем говорить об очевидном. — Это эгоистично, профессор Снейп. Детям нужен учитель, аврорату нужны зельевары, а вы — лучший из лучших, и наша страна… — Я достаточно сделал для Англии и всего волшебного мира. Макгонагалл забарабанила пальцами по столу. — Я не вернусь в Хогвартс. — Знаю. — К чему тогда эта патетика про страну? Макгонагалл вдруг улыбнулась. — Просто хотела вас подразнить. Я соскучилась по нашим спорам. Знаете, что самое худшее в посте директора? — Никто не говорит вам, что делать, — в комнате стало светлее. — Точно. Никто не перечит. Не думала, что мне будет этого не хватать. — Если бы я знал, что вам нужно от меня именно это, то с удовольствием ответил бы на вашу сову. Макгонагалл встала и подошла к окну. Она не изменилась. Та же прямая спина. Тот же живой суровый взгляд. — Вы пришли, потому что вам нужна помощь, — наконец нарушила она тишину. — И я вам помогу. — Мне не нравится слово «помощь», я бы предпочел говорить об услуге. А взамен я тоже окажу вам услугу. Найду зельевара. — Все лучшие — мертвы. — Англия не единственная страна, где есть специалисты. Оставьте это мне. Сейчас меня интересует другое. — Вы знаете, Северус, сначала я не поверила. Когда услышала первый раз, что вас видели в стрип-клубе. Подумала, что кто-то надел вашу личину. Но слухов становилось все больше. Я удивлена, что Пророк не выложил ни одного фото — вы теперь медийная личность, — Макгонагалл подняла руку, прерывая возражение. — Мне это тоже не нравится. Но это факт. Как вам удалось избежать огласки? Снейп молча смотрел на профессора. Он не уверен, стоит ли признаваться. Ответа он не знал. После войны имя Северуса Снейпа стало вторым после Гарри Поттера, газеты полоскали каждый чих, а потом, в самый пикантный момент, вдруг замолчали. Когда первый раз он проснулся в диком похмелье, то с болью вспомнил, как в стрип-клубе «Притон» заплатил бывшей студентке-когтевранке за приватный танец с бурным окончанием. Заставил себя послать сову за Пророком. Когда разворачивал газету — руки дрожали. «БЫВШИЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ХОГВАРТСА ВЫЕБАЛ СТУДЕНТКУ, КОГДА ОНА КРУТИЛАСЬ НА ШЕСТЕ». Вот что он рассчитывал увидеть. Но своего пьяного расхристанного лица не нашел ни на главной, ни в середине, ни в конце. Ни одного упоминания. Он подумал, что это случайность, но газета шла за газетой, а упоминаний о нем так и не было. А теперь оказывается, что слухи о том стриптизе долетели до Макгонагалл, но не главного редактора Риты Скиттер. — Я не знаю, — наконец сухо обронил он. — Еще одна загадка моей жизни. — Любопытно. Но давайте перейдем к сути. Вы не любите долгих разговоров, а у меня мало времени. Дамблдор оставил для вас инструкции. — Почему же он не передал их сам? Его портрет висит у меня в ванне. — Может поэтому? — Макгонагалл приподняла бровь. — Впрочем, пожалуйста, не уточняйте. Она достала из комода свиток и протянула Северусу. На толстой коричневой бумаге кто-то умелой рукой художника сделал карандашом магический подвижный набросок. На земле лежал мертвый мужчина, а над ним парила душа, в три раза больше человека, прозрачная и мерцающая. Мужчина вдруг зашевелился, поднял руку и попытался затянуть душу обратно в тело, но она сопротивлялась. Ему удалось запихнуть ее внутрь, но душа оказалась так огромна, что взорвалось светом. Северус задумчиво разглядывал свиток. — Это то, что меня ждет? — Когда вы умерли, то снова расправили крылья. Слишком много чувств, которые вы загнали внутрь. Когда вы вернулись обратно в тело, душа уже не смогла снова выдержать столько запретов. — Душа, крылья… Профессор, вы считаете меня за пуффендуйку-первокурсницу? Снейп почувствовал, как ярость снова подступает к горлу. Вдох. Выдох. Огненный шар парализовал волю и вывалился ядом. — Я трахаю женщин и мужчин, ночую в барах, избиваю людей за один лишь взгляд. Я чувствую только ярость, боль и похоть. Если бы не этот клоун Фред Уизли, я бы сегодня замерз в собственной блевотине. О какой душе мы говорим? Макгонагалл подлила ему еще чаю, словно они вели светский разговор. — Вы не потеряли контроль, — спокойно продолжила Макгонагалл. — Вы боретесь со своими чувствами. — Вы не понимаете, о чем говорите. — Профессор, — остановила его Макгонагалл. — Вы так долго служили Волдеморту и Дамблдору, стране, ордену, что попросту разучились слышать свои желания. Ярость возникает только когда вы глухи к себе. — Если бы это было так просто. — Один день не разрешаете себе выпить кофе — на следующий день выпьете два. Если запрещаете неделю — выпьете кофейник. Если месяц — кофе уже не поможет, и придется пить виски. Северус хотел съязвить, но задумался. За окном рассвело, а в Хогвартсе стали разносятся шаги, смех, гул голосов. — Простите, но у меня сейчас начинаются занятия. Оставайтесь, отдохните, я распоряжусь, чтобы вас проводили в комнаты. А после обеда продолжим разговор. — Не стоит. Я все понял, — он встал и легко поклонился. — Вы очень помогли мне, и я в долгу не останусь. Макгонагалл замерла и вскинула на него взгляд. — Но вы же… — Я зря спорил с вами. Как всегда. Благодарю вас еще раз. Северус вышел, толком не прощаясь. Действие антипохмельного зелья начало проходить, и ему хотелось добраться до дома прежде чем голова превратится в тысячу осколков. Он шел быстрым шагом, и с наслаждением вдыхал морозный воздух. Снег кружился и мягко падал. Скрипуче хрустел под ногами. Он хотел поспорить с Макгонагалл. Глух сам к себе. Бред. Бред ли? Он аппарировал домой, если можно назвать домом место, которое он ненавидел: темный, мрачный угол, старая мебель, портреты давно умерших родственников, все это опостылело. Паршивое место. Зачем он здесь живет? Секс, алкоголь и наркотики — не то, чего он хотел. Ярость — не то, с чем ему нужно бороться. Вся его жизнь устроена, как кусок говна. Может Макгонагалл права. Когда-то давно видел на картинке один городок. Вот с него и можно попробовать еще раз. Снейп переехал в Тильзит, где текла размеренная жизнь, и встроился в ее ход. Завтрак. Прогулка. Кофе. Зелья. Обед. Прогулка. Камин. Книги. Сон. В магический мир возвращался лишь изредка: на день рождения Малфоя, да пополнить запас зелий. Никакого алкоголя. Никаких сигарет. Никакого секса. Весь год у него все лучше получалось обуздать внутренний хаос, жизнь налаживалась. А потом он снова встретил Гарри Поттера.