When The Line Connects

[1 час назад] Дорогой Капитан. Чтобы удержать вашего друга от бегства из страны, потребовалось три полностью заряженные транквилизаторные винтовки. Похоже, ваше последнее сообщение заставило его поверить, что он обязан немедленно уехать, чтобы, цитирую: «спасти задницу этого чертового идиота, а потом набить его блядскую морду». Как бы там ни было, пожалуйста, помните: как только ваш друг выйдет из нашей юрисдикции, его, скорее всего, расстреляют на месте. Старайтесь быть более внимательными в будущих посланиях, если это вообще возможно. Ваканда навеки. [34 мин назад] Дорогой Капитан. Каждая из транквилизаторных винтовок рассчитана на взрослого боеспособного носорога. Ваш друг уже приходит в сознание. Запасы седативов на исходе. Ваканда навеки. [16 мин назад] Дорогой Капитан. Ваш друг, похоже, смирился с тем, что наша вибраниумная камера для содержания действительно непробиваема, и согласился ждать ваших дальнейших указаний. Ваканда навеки. [Только что] Дорогой Капитан. Я никогда не видел, чтобы кто-то так пугающе шагал. Ваш друг чертовски устрашающий. Ваканда навеки. ~ — Проверь свой чертов телефон, Стив, нельзя же вечно чувствовать вину, — рявкнула Нат, когда устройство запищало в пятый раз за последний час или около того. Стив давно перестал следить за временем после того, как телефон выскользнул из его рук, посланное сообщение приглушилось глухим стуком по металлическому полу джета. Он почти не помнит, что там было написано. Но он уверен, что уже жалеет об этом. Глаза Стива бегло обследуют салон. Нат склонилась над Вандой на другом конце джета, и Стив не видит их лиц. Наверное, к лучшему. Он успел выдать столько фрагментов предложений между бегством и падением телефона, что оставшиеся товарищи должны быть им реально разочарованы. И это заслуженно. А вот смотреть на гаджет, который всё это устроил — нет, не заслуживает. Стив прижимается глубже в сиденье у края крыла, тщетно пытаясь отдалиться от шести дюймов электронного предательства, маскирующегося под устройство, «созданное, чтобы облегчать человеческую жизнь». — Легко говорить о таких вещах. Чертова штука. Свинство обвинять неодушевлённые предметы, но Сэм бы напомнил, что это не выход. Но Сэма здесь нет. — Ну, ты можешь, конечно, — фыркнула Нат, а Стив сжал челюсти, готовый принять вызов. Он молча наблюдает, как Нат заканчивает швы на лбу Ванды. Потом линия её спины выпрямляется, голос смягчается: — Но не стоит. Стив обессиленно опускается в сиденье, голова на груди, руки свисают между коленями. — Это моя вина, — шепчет он. — Да, твоя, — сухо соглашается Нат, вставая и переходя к другой части джета. — И что? О, ничего особенного, Нат. Просто Сэм теперь в логове Гидры, вместе с теперь внезапно рабочей шпионско-инопланетной технологией, которую они должны были не допустить туда. Всё из-за того, что Стив решил заняться «воображаемой деятельностью» в штанах, вместо того чтобы смотреть, куда приземляется, столкнувшись с Вандой и оставив спину Сэма уязвимой для синего света, который разрезал карбон как чертову бумагу. И его телефон даже не был на беззвучном режиме. Одно из самых идиотских, дурацких и тупых дерьмовых решений в его жизни. На самом деле, как Стив вообще может быть уверен, что есть новые сообщения, а не его мозг снова играет с ним злые шутки? В точности в этот момент телефон пиликает, пронзительно громко в тишине джета. Не останавливаясь по пути к пилотской секции, Нат пинает проклятый гаджет к Стиву. Он грохочет по металлу и ударяется о его ботинок. Стив морщится и зажмуривается изо всех сил. Руки сжимаются в кулаки, ладони влажны от вины, живот сжимается. Гнев отскакивает внутри, некуда деваться. Всё на нём, только на нём. Он отвлекается — и люди вокруг страдают. Великий герой, да. Всегда делает «правильные» вещи, только его «правильно» катастрофически эгоистично. Плевать на звезду на груди или щит, на все титулы — не важно, если это мешает ему. Он не умеет заботиться о мире в целом. Его фокус слишком узок, сердце слишком закрыто — кроме Баки. Какого героя это делает, а? Телефон снова пиликает — Стив чуть не всхлипнул. Сэм бы уже выдал очередной ужасный шутливый комментарий о «парне». Вместо этого только клики и писки пилотской секции. И тихие шаги. Прямо к нему. Он чуть приоткрывает глаза. — Привет, — Ванда садится рядом, предлагая контакт глазами, если он хочет. Он не хочет. Глаза скользят к швам на лице Ванды. — Прости, — шепчет он, банально и недостаточно. — Бывало и хуже, — пожимает плечами она. И это правда, хоть Стиву и не легче. Его товарищи заслуживают лучшего лидера. Чёрт, друзья заслуживают лучшего друга. Кого-то, кто не втягивает всех вокруг в личную войну. Кого-то, кто может заботиться о более чем одном человеке одновременно. Или хотя бы признавать свои ограничения. — Помнишь, что ты говорил мне, когда я облажалась в Лагосе? — спрашивает Ванда, её голос удивительно ровный. Она была опустошена тогда, но теперь говорит спокойно. Стив удивлён. Она даёт ему время ответить. Когда он качает головой — кивает: — Я не помню. О, Ванда, низкий удар. — Но я помню, что ты сделал, — продолжает она. И что-то в её словах включает в нём свет. Он наклоняется к ней, ждёт. — Ты встал. Ты продолжал бороться. Никогда не сдавался. Защищал меня. Всех нас. Стив хмурится. Не так он это помнит. — Я оставил всех вас, отправив в Рафт, — напоминает он, один случай, когда он поставил одну жизнь выше всего. И сделал бы снова. И снова. Ванда смеётся тихо: — Ты не оставил нас там, да? — с игривым тоном. Конечно, не оставил. Какой вариант вообще? — Вот кто ты, Капитан, — говорит Ванда. — Ты так заботишься, что даже не замечаешь. Но мы замечаем. О, может, Стив всё помнит неправильно. Он встречает её взгляд. Тепло почти сбивает с ног. Он уверен, что Ванда не использует силы сейчас, а всё равно чувствует, как слова зашивают его обратно. Его рука находит руку Ванды и сжимает её, она отвечает. — Твоё сердце, — медленно говорит она, указывая на грудь, — размером с вселенную. Доверяй мне. Я видела. — Тут уж не поспоришь, — шепчет Стив, выдыхая, как будто сдаётся, но с надеждой. Её глаза искрятся. — Ты отдаёшь, скажем, девяносто процентов своей вселенной одному человеку. У тебя остаётся десять процентов для всех остальных. Это чертовски много места, Стив. Стив не знает такой математики, но он не сомневается — логично. — Спасибо, — говорит он Ванде, стараясь вернуть тепло. Она сжимает руку снова с самой мягкой улыбкой за месяцы. Он хочет сделать больше. Его тело может залечить кучу пуль за неделю, а мозг слишком медленно оправляется от одного неопасного промаха. Ему нужно помочь другу. Хватит валяться в вине. Время использовать эти десять процентов сердца, чтобы вернуть Сэма, который лучше бы ругал его любовные страсти, чем терял время. Стив опирается руками на колени и поворачивается к пилотской секции: — Надо исправить это, — объявляет он, готовый прыгать с мостов и лезть в вулканы. — Работаем над этим, — отвечает Нат, глаза на синеватой голограмме. «Спокойно, птичка», — гладит дрон. «Мы найдём твоего папу». — А я могу чем-то помочь? — спрашивает Стив, когда Нат ковыряет дрон. — Следи, чтобы в следующий раз не ждал сообщений, — подмигивает Нат. ~ Чтение непрочитанных сообщений — отдельный адреналиновый аттракцион. Стив идёт хронологически. Первое от Баки, сразу после крика и неразберихи Стива: Я идц подтврди чт ты не умираешьб прдурк Сердце дрожит. Последнее слово непонятно, но он рад смыслу. Баки всё равно прибежит, куда бы ни пришлось. Их маленький секрет: все думают, что у Стива нет инстинкта самосохранения, но на самом деле из них двоих рисковый — Баки. Дальше — сообщения от Короля. Первое делает его зрение туманным. Что за черт. Кровь в ушах, пальцы вжимают экран: КАКОГО ЧЕРТА МНЕ ВСЕ РАВНО КТО ТЫ ТАКОЙ НЕ СТРЕЛЯЙ В НЕГО НИЧЕМ Естественно, одного сообщения мало. ЕСЛИ ТЫ ПРИЧИНИШЬ ЕМУ ХОТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ВРЕД КЛЯНУСЬ Я ПРИДУ И ЗАСТРЕЛЮ ТЕБЯ СВОИМИ РУКАМИ Второе тоже не достаточно. СЕРЬЁЗНО ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО КАКОГО ЧЁРТА Второе сознательное осознание: Король прав. Эти действия реально могли спасти Баки. Стив продолжает с улыбкой. Телефон пиликает. Дорогой капитан. Будьте добры, отъебитесь. Ваканда навеки. Справедливо. Три последних сообщения Короля — гнев и удивление, но последний — гордость. О Баки. Даже король боится его. Два непрочитанных от Баки, через пару минут: Не смогу прийти. Надеюсь, ты не умер. Милый, он пришёл в себя, пунктуация вернулась. Придурок. Вот и «прдурк». Стив улыбается и печатает ответ: Привет, Бак. Я не мёртв. Прости за этот бардак. Думаю, не стоит писать в шоке. Урок усвоен. Серьёзно, прости. Тебе не нужно спасать меня. Мы всё держим под контролем. Я в порядке, Нат в порядке, Ванда в порядке, мы вытащим Сэма. Потом я буду с тобой, и ничего больше не будет иметь значения. Скучаю по тебе, Бак, даже не представляешь, насколько. Потом: Отдохни, Бак. Не волнуйся. Мы прижмём их к стенке. Ответ: Тебе лучше. Стив улыбается. Готов.