When The Line Connects

      Привет, Бак. Мы пока не добились большого прогресса, но нашли колоду карт, так что это уже что-то. Помнишь тот фокус, которому ты меня учил? Прошло много времени, но я думаю, что всё ещё помню.       Стев, нет. ~              Привет, Бак. Всё ещё нет прогресса, кроме того, что Сэм сказал, что больше никогда не будет играть со мной в карты или в что-либо ещё.       Неудачник. ~       Привет, Бак. Должен признать, что играть в покер с одним из лучших шпионов мира и телепатом было не самой удачной идеей. Я проиграл все свои запасы протеиновых батончиков на ближайшие пять дней.       Ты тупица. ~       Привет, Бак. Помнишь, как мы мечтали быть охотниками, как Нэтти Бамппо, чтобы есть мясо каждый день? Так вот, угадай что — я живу этой мечтой!              Стев, ешь свои овощи. ~              Привет, Бак. Я так сильно скучаю по тебе, что это невозможно описать. Это невыносимо. Это несправедливо. И это безумие. Чем больше я с тобой общаюсь, тем более реальным я тебя ощущаю, чем ближе к тебе я чувствую себя, тем сильнее боль от того, что мы так далеко друг от друга. Боюсь, что если услышу твой голос, то сойду с ума и просто пойду к тебе пешком…       Ой, Роджерс. Удали. Подожди. Подожди. ~       Дни тянутся медленно, пока Стив и его команда чередуют разведку, мозговые штурмы и пустое созерцание. Ну, последнее — это в основном Стив. Наташа и Ванда вполне занимают себя тайными разговорами, состоящими в основном из неопределённых жестов, странных мимических выражений и иногда смеха. Последнее иногда сопровождается и иногда нет взглядом, полным смысла, направленным на Стива. Он не хочет об этом думать. Между тем, Сэм почти побил мировой рекорд по сну днём. Стив хотел бы засыпать так же легко или хотя бы так же крепко. Вместо этого он бегает часами между деревьями, называя это проверкой периметра, почти никого не обманывая.       Батарея телефона должна держаться неделями, но он всё ещё пытается экономить заряд и не пишет Баки постоянно, хотя пальцы зудят. В акте силы воли он решил ограничиться кратким ежедневным обновлением. Возможно, с одним-двумя дополнительными сообщениями. Что является вполне разумным для двух строго платонических друзей, которые не общались должным образом с того времени, когда мгновенные сообщения казались чем-то почти магическим, почти как телепатия.       Если бы они только знали. Бак был бы в восторге.       Опыт Стива в непринужденных текстовых переписках ограничен, но не полностью отсутствует. Он знает, что Нат пишет так же, как говорит: сухо, слегка высокомерно, явно угрожающе и только когда это действительно необходимо. Он знает, что Сэм пишет ещё хуже, чем говорит, с фотографиями растений, странными цитатами из печений с предсказаниями и новостями, о которых Стив вообще не имеет понятия. Понять это он всё равно не смог бы, потому что половина слов обычно сокращена до неузнаваемости. Он не уверен, что цепочки анимированных картинок Тони можно квалифицировать как текстовые сообщения. В чем он уверен, так это в том, что он никогда больше не будет пытаться произнести слово из трех букв, которое должно быть названием этих вещей. В прошлый раз, когда он это сделал, на базе чуть не разразилась война, которую предотвратил только общий сбор. Стиль самого Стива в переписках обычно описывают как «приемлемо для ископаемого», «ты дойдёшь, мужик» и с анимацией Тони Старка, закатывающего глаза, при этом в реальности Тони реально закатил глаза.       Стив думает, что с тех пор улучшился. Но не собирается проверять удачу и спрашивать кого-либо снова.       Что касается переписок Баки, то они, несомненно, развиваются. До такой степени, что Стив даже не уверен, является ли теперь обязательная опечатка в его имени опечаткой.       В любом случае, это, вероятно, единственное, что не даёт сердцу Стива разрыдаться ночью, когда он застрял на целом континенте вдали. ~       Пальцы Стива летают по клавишам, когда появляется наконец новость.       Привет, Бак. Сэм и Нэт нашли, где можно достать всё, что нам нужно. В основном это сделал Редвинг, но они помогли. Ты знаком с Редвингом, да?       ага. крутая птичка. лучше, чем сэм.       Где твои заглавные буквы, Бак? И что с опечатками? Я как раз начал к ним привыкать. По крайней мере, отношение Бака к Сэму остаётся прежним.       Стив хотел бы обсудить это подробнее, но пора переходить к разочаровывающей части. Конечно, она есть.              Вещи находятся в трёх разных местах. Одно заброшенное, но другие два хорошо охраняются, так что понадобится план. А это может означать ещё больше ожидания. Не знаю, сколько ещё ожидания я выдержу.       Вау. Всё ухудшилось быстро. Держись, Роджерс. Последнее предложение не читается. Сегодня хороший день, не надо портить его.       Надеюсь, недолго.       Вот, намного лучше. Отправляю.       Ответ полон того безусловного доверия и бесконечной поддержки, которые Стив ценит в их (исключительно платонической) дружбе.       не облажайся.       Раз уж он так мило просит.       Сделаю всё возможное. Как ты? Как интернет?       навеселе.       Что? Как вообще можно напоить интернет? И Бак тоже не должен быть пьян, если только у вакандцев нет какой-то дряни, которая нарушает законы природы. Стив бы не удивился. Идея чрезмерного употребления алкоголя во время восстановления после чувствительных неврологических манипуляций его немного пугает, но, эй, он не мозговой учёный. Шури там, она, должно быть, знает, что делает. Он пишет ответ, не осуждая и с каплей радости.       Развлекайся. Я буду держать в курсе.       спс.       Погоди-ка. ~       – Бак написал мне сокращение.       — И? — Нат старается выглядеть озадаченной.       — Это… странно.       — В чём странность? Вы что, все как роботы в сороковых разговаривали? Не смотри на меня так, откуда мне знать? Я не динозавр.       — Я тоже нет. Но это не то сокращение. Текстовое сокращение. — Глаза Нат начинают переходить от удивления к жалости. — Типа эс-пэ-эс.       — Всё ещё не понимаю.       Стив фыркает и трёт лицо. Нат действительно хочет помочь или это издёвка? Кто его знает.       — Помнишь, сколько времени мне потребовалось, чтобы привыкнуть ко всем этим текстам? Типа цифра 2 вместо слова “too” или твои идиотские аббревиатуры. Ту чушь.       Наташа театрально хлопает себя по груди:       — О-эм-джии, месяцы веселья, да. Смотреть на Нат бесполезно, но Стив продолжает пытаться.       — Это как код, только полный бред и бессмысленный.       — Да, да, дедуля, в чём суть?       — Суть в том, что я почти уверен, что я единственный человек, которому Бак когда-либо писал. — Гидра едва интересовалась личными связям агента с промытыми мозгами. И Бак не имел шанса завести новых друзей между хеликарриериерами и ЦРУ. — Всего пару дней назад он еле нажимал правильные клавиши, а теперь пишет сокращения.       Нат поднимает подбородок, её озадаченное выражение смягчается. Да, спасибо Богу, это гораздо приятнее Стиву.       Нет, не надо так морщить всё лицо, почему всё кажется таким смешным, Нат.       — Шури учит его пользоваться интернетом, говоришь?       — Да. И что?       Нат только качает головой.       — Иди за Сэмом и Вандой, — приказывает она, постукивая по экрану на запястье. — Стоит поторопиться, — добавляет она тихо, — или Барнс серьёзно тебя победит в искусстве коммуникации XXI века. Когда он поворачивается искать товарищей, у Стива возникает подозрение.       — Сейчас “навеселе” значит что-то другое?       Судя по тому, как Нат прислоняет лицо к спинке ближайшего кресла — да.       Шури. Чему именно ты учишь Бака, и почему у Стива такое чувство тревоги. ~       Стратегическая встреча добавляет новые тучи в уже не слишком солнечное настроение Стива.       — Почему мы просто не выбьём входную дверь?       — Потому что это объект Старка, Роджерс, и мы сейчас вроде как скрываемся от закона.       — Может, ещё не хотим никого убивать. Просто мысль.       — Да, тоже это. Спасибо, Сэм.       — Ты меня знаешь, девчонка. Всегда за маленьких.              — Не делай эту рожу, я тоже о людях забочусь. Ванда, а твой контроль разума? Ты можешь заставить охранников принести всё к входной двери?       — Роджерс, что с тобой и входными дверями?       — Да, ты думаешь, он больше заинтересован в задних дверях.       — Боже, Сэм, это отвратительно. Наташа, нет, не давай ему пятюню! О, идите к чёрту, вы оба. Ванда, что ты       говорила?       — Я не совсем контролирую разум. Я читаю мысли.       — Ну, можешь прочитать мысли всех охранников и узнать, есть ли кто-то, кто готов предать работодателя?       — Я могу прочитать твои мысли, Капитан. Вслух.       — Пожалуйста, нет, мои уши невинны, и я очень хочу, чтобы они оставались такими.       — Сэм, твои уши не могут быть невинными. Если только ты никогда не слушаешь, что говорит твой рот.       — Чёрт, Нат, ты меня поймала.       — Можем, чёрт возьми, сосредоточиться?       — Ого, кто-то звучит напряжённо. Нет новостей от твоего парня, Кэп?       Стив так сильно топает по трапу джета, что чудо, что пандус не оторвался. Хотя, возможно, там появились новые вмятины от ботинок. ~       Быть технически преступником Стива не смущает. Его достаёт необходимость скрываться. Слишком похоже на лежачие дни его болезни в детстве, когда тяжёлые одеяла сковывали тело, лишая возможности что-либо делать. С сывороткой или без, кровь Стива всегда кипела слишком горячо для обстоятельств, требуя действий. Сидеть неподвижно никогда не помогало. Он хочет двигаться, прыгать, бить, кидать — что угодно, лишь бы делать что-то. Дерево трещит под его кулаками, корни вырываются из земли с длинным скрипом.       Кто-то хлопает сзади:       — Гляжу, ты становишься настоящим лесорубом.       — Не в настроении, Сэм.       Стив только что повалил дерево голыми руками. Пойми этот чертов намек, приятель.       — Не знаю, о чём ты, — говорит Сэм, беззаботно и нечувствительно. — Иду искать реку. Редвинг говорит, рядом есть. Ты со мной?       Стив моргает.       — Что? Река? Зачем?       Что общего это имеет с Баком?       Сэм оценивающе смотрит на него.       — Может, твоя сыворотка делает твою патриотическую потную кожу ароматной, но я нормальный человек с нормальным чувством гигиены. И это тело, — Сэм выпрямляется и гордо жестикулирует, — не должно вонять.       — На джете есть душ, — замечает Стив, чувствуя, что потерял нить этого разговора еще до того, как он началсяя. Сэм морщится.       — Не хочу знать, откуда эта вода. Или что делает супер-научная наноквантовая штука с нашими отходами. Нет, я выбираю природу вместо всей этой научной фантастики.       Стив не думал об этом раньше, но теперь отчаянно хочет перестать думать. Сэм смотрит прямо в глаза:       — Так ты идёшь?       С усилием Стив прекращает размышлять о санузле джета и концентрируется на словах Сэма. Аргумент звучит разумно. Сильный довод для побочной миссии, или, точнее, отвлекающего манёвра.       Может, Сэм на самом деле чувствительный, а Стив просто дурак. Ну. Что ещё нового.       — Ладно, — говорит Стив, стряхивая куски коры с костяшек. — Ладно, да. Пойдём.       Лицо Сэма загорается самодовольством.       — Следуй за красной птицей, — хлопает Стива по плечу и мчится.       — Эй!       Стиву понадобилось две секунды, чтобы заметить дрон, пролетающий справа, Сэм за ним с трудом дышит. Значит, хочешь побегать, мелкий?Усмешка растекается по лицу Стива.       Он бежит.       Через шесть секунд он кричит:              — Слева! — Сэму.       Редвинг ускоряется, Стив следует. Ветер бьёт по лицу, холодный поток сталкивается с горячей кожей. Стив облизывает губы. Ветер пахнет силой.       — Ну что, зачётный старт! — кричит Сэм.       Стив не замечает, сколько прошло времени, пока его уши не услышали журчание воды позади деревьев. Он останавливается у маленького ручья, становится на колени и обрызгивает лицо водой. Лёгкие в два раза больше тела. Голова легче воздушного шарика, теряется в небе. Он пьёт воду жадными горстями, чувствует, как она достигает каждой клетки тела — сладкая, сияющая, ослепительная.       Как вита-лучи, только без боли. Что-то шуршит за спиной.       — Ты… не мог… подождать… меня, — Сэм задыхаясь, выползает из деревьев к Стиву на берег.       Стив смотрит назад, рот полный воды. Сэм стоит близко, наклонившись, руки на коленях, голова опущена. Слишком близко.       Вода летит в лицо Сэма прямо изо рта Стива.       — Освежает, правда? – единственное, что удается произнести Стиву, пока Сэм несколько раз усиленно моргает, переваривая услышанное. Затем мускул на челюсти Сэма дергается, и он бросается к Стиву, чтобы столкнуть его в воду.       Ручей достаточно глубок, чтобы они могли кататься, орать, плескаться, не утонув.       — Если я задушу Капитана Америка в лесу, и никто не услышит, я предатель нации? — Сэм задыхаясь.       — Ты уже им являешься, приятель, — говорит Стив, снимает руку Сэма с горла и откидывается.       — Ты мог делать это всё время? — без особого удивления спрашивает Сэм. Стив находит мшистый камень, выступающий из-под воды, и кладёт на него голову. Не худшая подушка за последние недели.       — Сегодня стирку не планировал, но ладно, — бормочет он. Форма водонепроницаема, но вода просочилась под неё, вниз по воротнику, по рукавам, вокруг живота.       — Ну да, — Сэм устраивается на гладких камнях. — Много чего не планировал.       — Ага.       Стив снимает ботинки, бросает их на берег. Пальцы ног сжимаются от холода, приятно. Он замечает, как Сэм снимает мокрую одежду, бросает её в реку, ложится, закрывает глаза, изображая озноб, который превращается в довольный вздох. Стив решает последовать примеру. Не разочарован. Ручей мягко омывает тело, снимая напряжение. Над головой солнце светит белым, мир как пушистый комочек, прижатый к закрытым векам.       — Так что, готов рассказать мне про ту историю с Тони? — спрашивает Сэм через туман.       Стив не готов. Но рассказывает.       История всё ещё кажется неправильной во многих смыслах, но рассказать её — правильно. Как будто он стирает пятно с совести. Маленькое, по сравнению с другими, в том числе с теми, что он только что описывал, но не менее важное.              Сэм не перебивает. Он остаётся молчаливым ещё какое-то время после того, как Стив замолкает. С закрытыми глазами Стив делает глубокий вдох и сосредотачивается на мягких волнах, колышущихся вокруг него. Что бы ни случилось дальше — случится. Может, Сэм наорёт на него за то, что он какой-то новый, особый вид идиота. Может, пошутит особенно дерзко, и всё станет легче. А может, просто встанет и уйдёт, и больше никогда с ним не заговорит.       Это ведь не первый случай, когда Стив теряет друга из-за секрета, который не должен был хранить.       — Ну и хрень, — говорит Сэм.       Точное описание всей этой катастрофы. И ни один из вариантов, которые ожидал Стив. Он усмехается, без радости:       — Ага.       — Чёрт, — Сэм цокает языком. Что-то подсказывает Стиву, что видеть лицо Сэма сейчас он не захочет. Он и так слышит это выражение — смесь восхищённого неодобрения и ужаснувшегося неверия. — Ты так говоришь, будто Барнс самый здравомыслящий из всех вас.       Стив хмыкает:       — Может, так и есть.       — Не, не может быть.       Сэм снова погружается в задумчивое молчание, а Стив расслабляется в потоке. Раскрывает пальцы под водой, позволяя течению скользить между ними.       — Вот чёрт, — наконец вздыхает Сэм в конце концов, и Стив понимает, что он качает головой, даже не глядя на него. — Если после всей этой хрени ты так и не понял, что хранить секреты — плохо, я не знаю, зачем вообще беспокоюсь.       — Эй, я же прогрессирую, — возражает Стив.       — Ага, конечно.       В голосе Сэма нет ни злости, ни язвительности, и Стив решает, что всё прошло даже неплохо, если подумать. Никто никого не попытался разорвать на части. Да, кажется, Стив наконец-то возвращается на верный путь после эпического схода с рельс последних нескольких месяцев..       Несмотря на ледяную воду, в которой он устроил себе импровизированную ванну, Стив почти засыпает, когда тихое журчание ручья нарушает звук, явно человеческий, идущий справа. Он приоткрывает один глаз и видит, как Сэм растягивается на камнях, шевеля руками и ногами, пуская изо рта струи воды — совершенно безуспешная пародия на кита, который делает снежного ангела посреди румынского лесного ручья.       — Эй, — зовёт Стив, чувствуя одновременно вялость и весёлость.              Сэм поворачивает голову. Щёки у него надуты водой, которую он тут же выплёвывает в сторону Стива. Струя не долетает, но сам факт важен, и Стив, не особенно напрягаясь, поднимает правую руку и опускает её вниз. Несколько капель долетают до лица Сэма, заставляя его сморщить нос, а потом и глаза.       — Что, чувак? — спрашивает он дружелюбно.       — Почему у тебя на очках фотография Нат?       — А. — Сэм складывает руки за головой и прищуривается, глядя на солнце, пригвождённое к чистому небу. — Ты это видел.       — Видел, — кивает Стив, наблюдая за лицом Сэма. Тот не выглядит смущённым, но лёгкая тень ностальгии скользит по его губам. — Красивая фотография, — замечает Стив.       — Ещё бы, — соглашается Сэм. Он выгибает спину, потягивается на камнях, потом снова ложится, словно погружаясь в воспоминание. — Это было между миссиями. Ты тогда был занят какой-то пиарной фигнёй, а мы устроили марафон фильмов на базе. Попкорн, пижамы — весь набор. Тогда я и сделал снимок. Нат разрешила оставить.       Он начинает рассеянно шевелить ногами в воде, создавая тихие «плюх-плюх». Прежде чем Стив успевает что-то сказать, Сэм бросает ему лукавую улыбку:       — Это не то, о чём ты подумал.       — Я ничего не думал, — возражает Стив. Ну, ладно, нельзя сказать, что мысль о том, что между ними что-то есть, ему никогда не приходила в голову. Но уж точно он не тратил на это много времени. Сэм — отличный парень, когда не ведёт себя как кошмар, а Нэт — один из лучших людей, которых Стив вообще знает. Почему бы и нет. Они и шутят одинаково.       — Я слышу, как ты думаешь, чувак.       Ой.       Стив сползает ниже, погружая лицо целиком под воду, и выдыхает, выпуская пузырьки на поверхность. Слышит короткий, но искренний смех Сэма. Смех прощающий. Дружеский.       — Но серьёзно, — говорит Стив, выныривая. — Почему именно на очках?       Сэм пожимает плечами:       — Просто хорошее напоминание, — отвечает он, упираясь затылком в руки. Тень той самой ностальгии снова ложится на его лицо, оседает в морщинах у глаз. — Что даже та, кто создана быть такой свирепой и смертельно опасной, всё равно может выбирать — быть мягкой и милой.       Хорошая мысль, действительно.       — И ещё, — добавляет Сэм, и в его голосе грусть превращается в тёплую надежду, — что в конце концов даже люди с такой суматошной жизнью, как у нас, могут позволить себе мгновение покоя. Не пойми неправильно — мне нравится то, чем мы занимаемся. Но ведь есть и другие вещи в жизни. Не хочу о них забывать.       — Ага, — тихо говорит Стив.       Мгновение покоя, да… Стив задумывается.