Я всегда узнаю тебя
12 ноября 2025 г., 15:20
Примечания:
НАКОНЕЦ-ТО!
Часть II. Присутствие Делает Сердце Счастливым.
Вот он, прямо там, на зелёной лужайке. В тёмно-красной тунике, прислонился к огромному дереву, одна нога поднята, правая рука держит телефон у лица, синий шарф накинут на левое плечо, глаза внимательно смотрят на экран — его глаза. Морщинка на переносице, волнистая линия рта, прикушенная губа сдерживается, не боль, надеется Стив, нет, только взгляни на глаза — на его глаза — глаза, о боже, они сверкают. Он так близко и так далеко, и Стив бежит, он просто несётся, где же твоё достоинство, Роджерс, что это вообще за слово. Его ноги едва касаются земли, всё дрожит, и при этом всё совершенно неподвижно. Он не может бежать достаточно быстро. В его голове он падает на колени, обвивает руками ноги Баки, прячется в мягкости его бёдер, тянет его вниз, прижимает к себе, целует каждую доступную частичку кожи, дышит им, живёт им, сходит с ума и становится здравомыслящим, как никогда. В реальности он резко останавливается в пяти футах, едва не падает, но удерживает равновесие, чисто на тренировке, усиленных рефлексах, милости божьей или проклятии дьявола, что бы там ни удерживало между ними эту вечную дистанцию. Чёрт бы побрал его друзей и их дурацкие шутки. Он почти забыл. Не его парень. Перевести дыхание – это настоящий подвиг по многим причинам, поэтому его первая попытка поздороваться превращается в смесь хриплых согласных и нескольких писклявых гласных. – Секунду, – бормочет Баки, слегка кивая на телефон. Ох. Хорошо. Отлично. Что бы ни смотрел Баки, это важнее, чем Стив, приятно осознавать, он сможет с этим смириться, конечно. Его мозг отключается. Его сердце выпрыгивает из груди и уползает прочь, вероятно, пытаясь зарыться в землю. На самом деле он не обращает на это внимания. – Как прошёл полёт? – раздаётся голос Короля из телефона Баки. Так вот что Шури сделала с видео. Телефон взрывается хором ехидных смешков, теперь уже с голосом Баки. – О, чувак, видел бы ты своё лицо, – говорит Баки, убирая телефон и поднимая взгляд на Стива. Его глаза расширяются. – Хотя сейчас оно ещё лучше. – Он хихикает дразняще, легко, и колени Стива превращаются в желе. Он спотыкается, точнее, падает вперёд, но успевает поймать себя в последний момент, так что выглядит, будто он просто шагнул. Хотя всё ещё кажется, что он падает. – Привет, Стив, – говорит Баки, слегка склоняя голову. Стив хочет врезать рукой в кору дерева рядом с его ухом, прижать тело Баки к себе, впиться в его губы и больше никогда не двигаться. – Привет, Бак, – говорит он вместо этого. Голос скачет через несколько октав за два слога, как это вообще возможно? Наверное, ещё один побочный эффект сыворотки: усиленная способность к полной глупости. Что бы ни происходило с его лицом, это вызывает вокруг глаз Баки морщинки, и сердце Стива возвращается, подпрыгивает в груди и застревает в горле. Баки двигается плавно, легко, и вдруг Стив уже обнимает его. Или цепляется. Или сжимает как тиски, какая разница. Баки в его руках. Его руки вокруг Баки. И разве что-то ещё важно? Это их первое объятие со времён до льда, смерти и семи новых кругов ада. Тело Баки стало меньше без левой руки; они оба другие — суше, резче, твёрже на краях, и всё же соединяются легко, как всегда, две части одной глины. Время и боль могли пытаться исказить и обжечь их, но сперва они сформировали друг друга. Ни одна сила во Вселенной не могла это изменить. Разорвать объятие было бы преступлением, караемым, вероятно, мучительным воплем, так что Стив держится. Если он чуть повернёт голову, сможет уткнуться носом в волосы Баки, теперь они длиннее, чем раньше, прекрасные, как всегда. Мог бы прижать щеку к его бороде, мягкая ли она, колючая, или лучшее из обоих миров? Он не узнает, иначе поцелует его шею, как эгоист, а нельзя. Нельзя? Баки хлопает его по спине между лопаток, и это прикосновение прожигает сквозь слои ткани, сквозь кевлар и тоску. Ещё немного, и Стиву придётся выбирать между жалобным всхлипом и самовоспламенением. Второе хотя бы повредит только ему. Собравшись, он совершает величайший подвиг своей супергеройской жизни — делает шаг назад. Чудом не издаёт ни звука, грудь онемела от потери. Пытаясь запустить голос, он поднимает руку, на миг кладёт ладонь на щёку Баки, потом опускает её на плечо. Держи себя в руках, Роджерс. Баки не подаёт вида, что что-то не так. Уголки его губ играют лёгкой улыбкой (о, эти губы), и этого достаточно, чтобы Стив наконец смог заговорить. – Как ты, Бак? – спрашивает он, чертовски гордый, что выдал целое предложение без сбоев. Позади что-то громко блеет, и улыбка Баки расползается на всё лицо. – Козы, – шепчет он с почти религиозным восторгом, указывая за спину Стива. Ах да. Сообщения о козах. Некоторые даже содержали слова. Баки теперь не только указывает, но и яростно кивает на место слева. Стив оборачивается, позволяя руке соскользнуть с плеча Баки и бессильно повиснуть. Возле его ноги стоит беловатый козлёнок, смотрит на него взглядом, доступным только существам, которые вдвое меньше предполагаемого размера. Стиву этот взгляд подозрительно знаком, хотя раньше он был на другой стороне. – Это Стив, – говорит Баки с такой теплотой, что у Стива кружится голова. – Привет, дружище, – говорит он козлёнку. Тот смотрит ещё злее. – Я про козла, – уточняет Баки. – Его зовут Стив. Козлёнок блеет, боднув Стива в ногу, потом устраивается между ним и Баки и снова блеет. Баки приседает, чешет козлёнка за ухом, что-то тихо бормочет, наполовину укор, наполовину успокоение. Стив знает этот тон. Он слышал его в подворотнях, на улицах, в драках, знал его по синякам, по сбитым костяшкам, по тому, как он умеет гасить боль и лечить мечты. Он только не знает, ревновать ли или гордиться. Оглядывается — вдали пасётся большая коричневая коза. – А ту как зовут? – спрашивает он, указывая на неё. – Стив, – отвечает Баки, не поднимая головы. Хм. – А та? – Стив указывает на пёструю, которая бодливо спорит с забором. – Стив, – говорит Баки, всё так же в меху белого козлёнка. У той, к слову, вымя. Хмм. – А та? – Стив показывает в воздух. – Стив, – отвечает Баки. Его плечи дрожат. Что за… – Бак. Ты назвал всех своих коз Стивами? – Ага, – говорит Баки в мех козлёнка. Стив не чувствует гордости. – Почему? Баки чуть поворачивает лицо, и глаза блестят весёлым огнём. – Упрямые засранцы, – говорит он, отстраняясь и смеётся тихо, искренне. Нет, Стив не чувствует себя польщённым. Но этот смех… Это, пожалуй, и есть счастье. Посмеявшись, Баки встаёт, но не раньше, чем хорошенько потреплет белого Стива за уши. Ну вот, официально: Стивен Грант Роджерс, он же Капитан, чёрт возьми, Америка, ревнует к козлу. – Ну, ты теперь фермер? – спрашивает он, стараясь игнорировать недовольное блеяние. Потом прикусывает язык. Отлично, Роджерс. Превосходный вопрос для человека, чьи последние профессии — убийца-зомби, террорист и ледышка из лаборатории. Баки спокойно качает головой. – Не-а, – говорит он лениво. – Городской я парень, сам знаешь. Повезло, что вообще различаю, где у них перед, а где зад. – А то неловко выйдет, – кивает Стив, будто понимает, о чём говорит. – Морковку не туда засунуть. Баки приподнимает бровь — начало вопроса, и Стив понимает, что опять сморозил глупость. – Они ведь едят морковку, да? – спрашивает он. Бровь поднимается выше. – Прости, Бак, я вообще ничего не знаю про коз. Бровь опускается, уголок губ поднимается, почти улыбка. И Стиву этого хватает. – Да в основном просто следить, чтобы какой-нибудь Стив всё не испортил, – говорит Баки, пожимая плечами. – Думаю, в этом я эксперт. – Ещё какой, – вырывается у Стива. – Если ты так говоришь, – улыбается Баки. Настоящая улыбка, с ямочками, и она бьёт Стива прямо в грудь. Он хочет знать, как она на вкус, хочет чувствовать её пальцами, губами, всем собой. Сосредоточься, Роджерс. Не облажайся сейчас. – Это мой дом, кстати, – кивает Баки за спину Стива. Хорошо. Смена темы. Он будто читает мысли. И Стив словно проваливается в знакомое чувство, где только они двое, а весь мир может катиться к чёрту. Он поворачивается, видит аккуратную круглую хижину с блестящей, будто металлической, соломенной крышей. Двери нет, видимо, преступности тут не боятся. – Зайдёшь? – спрашивает Баки, внезапно оказываясь рядом. Когда он успел? Так близко, Стив видит веснушки на его скулах. Боже, эти скулы. Стив вздрагивает, отступает, грудь вздымается. Баки мгновенно замирает. Лицо не пустое, не безжизненное, как у Солдата, нет — просто осторожно ровное, осознанное, как щит. Глаза смотрят из-за него настороженно, спокойно, выжидающе. Чего он ждёт? Что Стив должен сделать? – Да, конечно, – кивает Стив. Мгновение, и выражение исчезает, сменяясь лёгкой улыбкой и почти шутливым "Пошли". Он будто собирается толкнуть Стива плечом, но выходит лишь лёгкое касание шарфа о рукав. Почему Стиву кажется, что он что-то важное пропустил? Они идут к хижине бок о бок. Баки уворачивается от козлёнка, Стив сдерживает порыв потереться о него сам. Баки бросает на него взгляд: – Знал ведь, что учить тебя бриться — бесполезно, – говорит он в своей ленивой растянутой манере. – Но не думал, что по другой причине. – Кивает на подбородок Стива. – Тебе не нравится моя борода? – изображает Стив обиду. – Удивлён, что ты вообще смог её отрастить. – Да я уже растил! Помнишь мой двадцатый день рождения? – Ага. Выглядел как кактус. И я не про растение. Стив бросает на него грозный взгляд, но он теряется в весёлых искорках в глазах Баки. – Вообще-то, – говорит Стив, когда они доходят до двери, – я беглец, в розыске. Борода — чтоб меня не узнали. (А ещё выглядит чертовски круто, но пусть Баки сам это заметит.) Баки касается стены, часть поднимается, открывая панель, похожую на Наташину, только не голограмму, а настоящую. – Я всегда узнаю тебя, – говорит он легко, сосредоточенно ковыряясь в панели. Будто это просто факт. Будто это не сбивает Стива с ног, не лишает дыхания. – Подойди, – говорит Баки, хватая его за запястье. – Приложи ладонь сюда. – Стив подчиняется. Панель вибрирует, свет мигает. Баки довольно кивает и отпускает его руку. Стив таращится на ладонь, на землю, на стену, на Баки. – Что… это? – сипит он. – Биозамок, – весело говорит Баки и сияет. – Настроил на твою ладонь. – Что? – Смотри. – Он закрывает панель, протягивает руку к проёму, но упирается в невидимую стену, голубую в местах касания. – Видишь? – Несколько раз тычет пальцем в силовое поле, подпрыгивает от восторга. – Обожаю это место. Стив только качает головой. Баки Барнс — фанат научной фантастики. Всегда умилительное зрелище. – Да, здорово, – говорит он. А про себя думает: похоже, Баки только что дал ему ключи от дома. Баки, будто снова читая мысли, пожимает плечами: – Лучше, чем прятать под кирпичом, согласись? – Прежде чем Стив успевает ответить, он открывает панель снова, прикладывает ладонь. – Проходи. Ожидая подвоха, Стив осторожно вытягивает руку, проходит сквозь. Ничего не ударяет и не жжёт, так что он откидывает занавес и заходит. Первое, что он видит — собственные глаза, смотрящие прямо на него из щелей кожаного шлема. Позади Баки сдерживает смех. Стив не может ни повернуться, ни пошевелиться. – Да вы издеваетесь, – бормочет он ошеломлённо. Прямо напротив входа стоит полноразмерная картонная фигура Капитана Америки, весело улыбающаяся и отдающая честь.
