When The Line Connects

      Ужин, к удивлению, проходит без излишков на тему Капитана Америки, если, конечно, не считать круглых красно-бело-синих подставок под кружки. Или самих кружек. Или чая "со вкусом справедливости" (гвоздика, корица и немного апельсина).       Стив вызывается помочь с посудой, но, разумеется, в доме есть вакандская посудомойка, и, скорее всего, у неё IQ выше, чем у него самого, так что заботиться об этом ей.       Вот и всё, значит. Он идёт за Баки в спальню, изо всех сил стараясь держать руки при себе и хотя бы внешне сохранять спокойствие.       Никаких фигур в человеческий рост, выскакивающих из-за угла, не обнаруживается, но шкаф справа от двери облеплен вырезками из газет и журналов о Капитане Америке. Слева Стив замечает стопки книг и испытывает лёгкое облегчение, увидев, что не все они комиксы про Капитана. Значит, Баки читает и о чём-то большем, чем просто герой в звёздном шлеме. И источниками ограничивается не только интернетом, хотя ноутбук, балансирующий на тумбочке в дальнем левом углу, тоже присутствует.       Взгляд Стива медленно скользит к кровати. Она низкая, широкая, изогнутая по форме круглой стены и буквально утопает в плюшевых игрушках Капитана Америки всех размеров, включая гигантскую, почти метровую.       Безумный голос в голове Стива снова подаёт о себе знать — громче, настойчивее, и чертовски заманчиво. Интересно, Баки обнимается с этими куклами, когда спит?       А если бы рядом был настоящий Капитан, сделал бы то же самое?       Что должно произойти, чтобы Стив перестал думать, как законченный идиот?       — Чувствуй себя как дома, — говорит Баки, махнув рукой на комнату. Стив почти пропускает это мимо ушей, увязнув в собственных мыслях. — Я сейчас выйду, помогу остальным Стивам устроиться на ночь. Тебе что-нибудь нужно?       Новый мозг, пожалуйста. И, возможно, новое сердце. Это явно барахлит.       Стив опускается на корточки и зарывается в сумку, делая мысленный инвентарь.       — У тебя, случайно, нет лишнего полотенца?       — Сколько угодно, — отзывается Баки и начинает рыться в шкафу. — Хочешь вытереть зад своим лицом?       Что?.. Это... Это что-то из того, что делает Баки? Может, Стиву просто засунуть голову в пакет и оставить там, пока она не остынет до температуры, подходящей для человека?       — Н-нет, пожалуй, не хочу, — заикается он, тщетно пытаясь унять бурю в мыслях. Проигрывает с треском.       На шею ему падает что-то мягкое. Вставая, он снимает это и подносит к глазам. Глубоко-синее полотенце с красно-белой окантовкой и аккуратной звездой с крылышками посередине. Неожиданно со вкусом.       — Что-нибудь ещё нужно?       — Всё в порядке, спасибо.       Баки кивает и проходит мимо него к выходу. Его плечо почти задевает плечо Стива. Почти.       — Эй, — говорит он, остановившись, уже отдёргивая занавеску. — Только не делай ничего глупого, пока я не вернусь.       И исчезает, прежде чем Стив успевает ответить. ~       Холодный душ был бы, конечно, логичнее в данной ситуации, но даже сверхчеловеческая сила воли не может устоять перед настоящей горячей водой после месяцев вдали от цивилизации. Стив наслаждался почти кипящими потоками, льющимися по телу, чувствуя, как каждая капля смывает с него остатки усталости.       Он натянул самые чистые из тех футболки и спортивных штанов, что нашлись в его сумке. Мышцы будто превратились в желе. Хотелось верить, что в таком виде они и останутся до утра — мягкие, бесформенные, безвредные, абсолютно лишённые какого-либо сексуального намёка.       Один взгляд на кровать – и надежда на это рассыпалась в прах. Поэтому Стив опустился прямо на пол, прислонившись спиной к стопкам книг.       Он услышал, как Баки вернулся, как за ним закрылась дверь ванной, как зашумела вода.       И боролся изо всех сил чтобы не думать о Баки под душем.       О его коже — натянутой и блестящей от воды, о длинных мокрых волосах, о всём нём — горячем и податливом. Стив судорожно оглядел комнату, хватаясь взглядом за любую мелочь.       Его глаза остановились на ноутбуке, включённом и ничем не защищённом, оставленном прямо на тумбочке. Безалаберность, недопустимая для человека, годами жившего в тени, привыкшего стирать следы, быть призраком.       Может, это хороший знак.       Может, Бакки учится быть кем-то иным, чем призрак.       Может, этот дом — место, где он наконец может расслабиться.       А может, он просто не считает Стива нарушителем. Несмотря на то, что сам Стив всё ещё ощущает себя именно так.       Стив наклонился ближе, щурясь в голубое свечение экрана. Он не узнавал браузер, должно быть, какая-то особая, вакандская, анти-отслеживающая система.       На вкладке виднелся логотип Википедии, но оформление было непривычным.       Крупный заголовок наверху страницы гласил: "Редактируется статья “Капитан Америка”".       Хм.       Виднелось с десяток вкладок с логотипом YouTube, который Стив, к сожалению, знал благодаря Сэму и его бесконечным "мотивационным" роликам. А ещё — дюжина вкладок с логотипом, который Стив раньше не встречал: красная завитушка с кружком наверху.       — Если собираешься спать на полу, могу позвать Сэма, — сказал Баки, возвращаясь в спальню. Он вытирал волосы полотенцем с лицом Капитана Америки.       Приступ ревности был нелеп до идиотизма. Но он всё равно случился.       Стив кивнул на ноутбук, стараясь не отрывать от него взгляда:       — Ты редактируешь статью обо мне в Википедии?       — Решил, что не хватает списка мест, где Стиву Роджерсу надирали задницу, — лениво отозвался Баки, опускаясь на кровать.       — Великолепный вклад в историю, — проворчал Стив и, не выдержав, бросил взгляд на него.       Свободная серая туника спадала с шеи, обнажая металлическое плечо и гладкий чёрный протез под ним. Ткань заканчивалась чуть выше колен, мягко колыхаясь при движении.       Стив поспешно вернул взгляд на экран.       — А YouTube зачем? Рецепты из козьего сыра или уроки плетения кос?       Не говоря ни слова, Баки вытянул руку, кликнул на первую вкладку YouTube — и нажал "play".       — «Итак, ты получил выговор», — раскатился из динамиков торжественный голос Капитана Америки.       — О Боже, Баки, только не это! — застонал Стив, захлопнув лицо ладонями.       Баки, сжалившись, остановил видео.       — Я только что вышел изо льда, — быстро заговорил Стив, спеша оправдаться, — почти не понимал, кто я такой, не знал, чего от меня хотят, просто читал по бумажке... Даже не задумывался, что все эти слова значат…       Он осёкся, сглотнул и поднял взгляд. На лице Баки тень, тяжёлая, непроницаемая.       — Чёрт, — подумал Стив. — Чёрт. Чёрт. Чёрт.       — Понимаю, — тихо сказал Баки, чуть дрогнув. — Я тоже знаю, как это.       Может, хоть раз ты подумаешь, прежде чем открыть рот, Роджерс.       — Прости, Бак. Я не хотел…       — Забей, — покачал он головой. — Всё нормально.       Криво улыбнулся:       — Нас всех так или иначе использовали.       — Но… — начал Стив.       — Это не соревнование, Стив.       Может, и не соревнование. Но от этого не легче.       Стив глубоко вдохнул, заставил себя расслабить кулаки, заметил, как Баки возвращается к вкладке с Википедией.       — Ноутбук для Ваканды выглядит... староватым, — наконец сказал он, стараясь вернуть разговор в безопасное русло.       И Баки позволил ему.       — С бусами одной рукой не очень удобно, — кивнул он на металлическое плечо. — Шури разрешила выбрать что-нибудь из старой техники.       Он явно оживился от воспоминаний, и Стив почувствовал, как напряжение между ними немного рассеивается.       — Этот парень показался надёжным, — похлопал Баки ноутбук.       Стив мысленно добавил ноутбуки в список вещей, которым завидовать совершенно глупо.       — А это что за сайт? — спросил он, указывая на вкладки с красной завитушкой. — Я такого не видел.       Лицо Бакки стало сложно читаемым.       Он поёрзал, провёл рукой по вороту туники, выпрямил складки, потом снова дотронулся до шеи.       — Ну... — начал он, — я ведь искал не только тебя. Пытался найти что-нибудь и про себя.       Стив когда-то тоже пробовал.       Давно, ещё до моста в Вашингтоне.       Мир тогда был как сон, расплывчатый и хрупкий, а ночами снились поезда и визг металла.       Однажды он проснулся в холодном поту, открыл поисковик, набрал "Баки Барн" и нажал Enter.       Нашёл ссылку на Смитсоновский музей, пару абзацев из учебников истории, и одни и те же пять фотографий, снова и снова.       И этого было слишком мало и слишком много одновременно.       Стив закрыл глаза, чтобы не закричать от злости и боли.       Он больше никогда не вводил это имя в поисковую строку.       Зачем, если его мозг и так крутил бесконечное ретроспективное "Баки Барнс" с 1945-го года?       — Ничего особо не нашёл, — голос Баки вытащил его из воспоминаний. — В основном всякую чушь про "верного помощника великого Капитана Америки".       Он скривился. Стив ответил тем же.       — Но потом я наткнулся на один сайт. — Баки кликнул по вкладке с красной завитушкой.       На экране открылся белый фон, тот же логотип в левом верхнем углу, под ним — красная горизонтальная полоса.       Под ней крупно: Результаты поиска.       А ниже — его имя и имя Баки, разделённые (или соединённые?) косой чертой.       И подпись: Найдено: 10 536.       — Что это значит? — спросил Стив, но уже заметил лёгкий румянец на щеках Баки.       Тот пролистал страницу, буквы смешались в хаотичный поток.       — Это сайт, где люди пишут истории, — объяснил он наконец. — Такие, как книги. Только не ради славы или денег. Просто...       Он помолчал, подбирая слова.       — Просто потому, что хотят увидеть то, чего не случилось. И пишут об этом.       — Как... сны?       — Ага. Только в письменном виде.       Это звучало и красиво, и опасно.       — И вот это всё… про нас? — кивнул Стив на экран.       Баки колебался, потом протянул ему ноутбук:       — Кажется, после экспозиции в Смитсоне у людей появились идеи, — сказал он.       Стив нахмурился.       На экране было слишком много слов.       — Подчёркнутые — это теги, — объяснил Баки. — Типа, предупреждения. Или обещания.       Стив прокручивал список.       Friends to Lovers — друзья, ставшие любовниками — отозвалось где-то глубоко.       Period-Typical Homophobia вызвало мрачную складку на лбу.       А потом пошла целая серия выражений, начинавшихся со слова Anal...       Штаны внезапно стали чудовищно неудобными.       Он сосредоточился на неподчёркнутом — это были краткие описания историй.       Прежде чем они стали Капитаном Америкой и сержантом Барнсом, они были просто Стивом и Баки, двумя парнями из Бруклина…       Настоящая история Капитана Америки и его лучшего друга...       Неразлучны — и на поле боя, и в постели.       Стиву стало жарко, ладони вспотели.       Он чувствовал себя обнажённым, вывернутым наизнанку.       Гневное, почти собственническое чувство захлестнуло его.       Это его мечты. Как кто-то посмел так вторгнуться в них?       Кто дал им право?       Он смотрел на экран, пока буквы не превратились в россыпь точек и линий. И вдруг понял.       — Ты... ты это читал? — хрипло спросил он.       — Некоторые, — признался Баки. Его лицо оставалось непроницаемым.       — И что ты... — слова застряли. Воздух в комнате стал вязким. — Что ты об этом думаешь?       Баки усмехнулся коротко, горько:       — Нас бы к чёртовой матери посадили, если бы хоть что-то из этого оказалось правдой.       И всё же, где-то в глубине, мерзкий голосок внутри Стива прошептал:       Мы могли бы скрыться. Смогли бы. Только вдвоём.       А потом Баки добавил, почти шёпотом:       — Не думаю, что я бы возражал.       Его лицо застыло в той самой пустой маске, но под ней дышал вопрос, который Стив боялся видеть, боялся понять.       И вот теперь видел.       И понял.       –Баки, — выдохнул он. — Я... ты... ты уверен?       — Стив, — медленно произнёс Баки, обводя глазами комнату, полную лиц Стива, — ты, блять, слепой?       И вдруг всё стало очевидным.       Как он мог этого не замечать?       Какого хрена ты ждешь, Стив?       Пружина разжимается, и вот он стоит на коленях перед Баки, обхватывает его ноги руками, прижимается пылающим лицом к гладким, упругим бедрам, точно так, как он себе представлял, за исключением того, что это не он тянет Баки вниз, а Баки тянет его вверх, вверх, как будто он так всегда делается, и это чертовски символично, если задуматься об этом.       Стив не перестает думать об этом.       – Боже, Баки, – произносит он, когда оказывается на коленях у Баки и утыкается носом ему в шею, и это лучше, чем он себе представлял, намного лучше, это чертовски фантастично. От Баки пахнет мятой, лаймом, огнем и домом. – Прости, – Стив прижимается щекой к щеке Баки, прижимает их лбы друг к другу, обхватывает лицо Баки ладонями. – Мне так жаль.       – За что, черт возьми, ты извиняешься? – Спрашивает Баки, уткнувшись Стиву в губы, его рука гладит Стива по спине, притягивая его все ближе и ближе.       Стив истерически смеется.       – Я так долго ждал, – говорит он и прикасается губами к губам Баки, осторожно и дрожа всем телом, ожидая, когда иллюзия вокруг него рассеется.       Баки целует его в ответ, неистово и жадно, и это не иллюзия, конечно, это не так. Иллюзии не впиваются в твои губы, пока ты не застонешь, непристойно и бесстыдно, не водят руками по твоей пояснице, погружая пальцы все глубже и глубже, пока ты не растаешь, не станешь нематериальным и твердым, как скала, совершенно разбитым и, наконец, не встанешь на ноги.       – Что? – он целует Баки в подбородок, почему у него такая мягкая борода, Стиву придется вытянуть из него этот трюк, позже, позже, это может подождать, все, черт возьми, может подождать. – Что нам теперь делать? – спрашивает он в бреду.       – Хм, – бормочет Баки Стиву в висок, и Стив чувствует, как улыбка Баки на его лице становится все более яркой и голодной. – Согласно распространенному мнению, – Баки бросает взгляд на ноутбук, брошенный на пол, затем смотрит прямо в глаза Стиву, отчего у того внутри все вспыхивает, – мы трахаемся.       - Мы, э-э, мы занимаемся этим?       О боже, неужели. ~       Нат была права. Стив действительно оказался способен на совершенно новый диапазон звуков.