When The Line Connects

      Баки протягивает Стиву его звездно-полосатую кружку с горячим кофе, только что сваренным патриотично-синим кофейником, украшенным несколькими щитами Капитана Америки, когда с улицы доносится голос Сэма, привнося в их безмятежное утро нотку язвительности.       — Это же штора! Почему здесь штора?       Они переглядываются и глупо хихикают — уже раз миллион за утро, с тех пор как проснулись, переплетённые друг с другом: Баки — с полной охапкой Стивового торса, Стив — с ртом, набитым волосами Баки. И их хихиканье, вероятно, никак не связано с Сэмом.       — Как вообще стучаться в штору?       Отпив глоток кофе, Стив присоединяется к Баки, опираясь на столешницу, придвигается ближе, касается бедром Баки, обвивает его талию правой рукой. Как ему вообще можно всё это делать? Спасибо всем богам, что можно.       — Думаешь, стоит ему помочь? — шепчет он Баки на ухо, чуть пьянея от новой близости.       — Не, — говорит Баки, делает глоток, наклоняется и целует Стива в щёку. Они опять хихикают. И опять это не имеет к Сэму никакого отношения.       — Вы слышали когда-нибудь про двери, а? Может, про дверные звонки?       Следующий неопределённый гортанный звук явно принадлежит Королю.       — Как, мать его, стучаться в штору?!       Сэм звучит искренне убитым. Стив вздыхает, ставит кружку на стол, идёт к дверному проёму, бросает взгляд на Баки. Ну ладно, на этот раз их хихиканье, возможно, имеет отношение к Сэму.       — Нужно просто говорить так громко, чтобы раздражённые жильцы сами впустили, — говорит Стив громче. Он прикладывает ладонь к внутренней биопанели замка, отбрасывает занавес и отходит в сторону, пропуская внутрь незваных, хотя и ожидаемых гостей.       — Охренеть, — выдыхает Сэм, пока Стив возвращается к Баки у стойки.       Нат присвистывает. У Ванды отвисает челюсть. Принцесса и Король, похоже, уже знакомы с интерьерным вкусом Баки.       — Доброе утро всем, — приветствует их Стив — и сразу получает в ответ пять взглядов разной степени ошеломления: от лёгкого удивления до что-за-херня-тут-происходит. Ну да, что тут скажешь. Он толкает Баки плечом, и получает одобрительный кивок, сопровождаемый улыбкой такой силы, что Стив на мгновение забывает о присутствии остальных. Которые, кстати, ждут, что он что-то скажет. Точно.       Ощущая внезапную дерзость, он демонстративно поднимает звездно-полосатую кружку, обнимает Баки за плечи и, как тост, показывает кружку друзьям, объявляя:       — Похоже, у меня, в общем-то, действительно есть парень.       Слово ложится на язык сладко, опьяняюще, правдиво, невероятно.       — Да что ты, — сухо произносит Король, но в глазах у него улыбка.       — Скорее фанат, — замечает Ванда, взгляд которой продолжает кругами обводить комнату.       — Точный термин — стан, — говорит Нат, поворачиваясь к Шури, которая глубокомысленно кивает и продолжает делать пугающее количество снимков своими бусами.       — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя на заднице вытатуирована морда Кэпа, — говорит Сэм Баки, выглядя так, будто вот-вот лопнет от собственной остроты. Сэм, ты классный.       — Нафига мне татуировка, — искренне удивляется Баки, — если настоящее могу получить в любой момент?       И вот за это, люди добрые, Стив и любит этого придурка, думает он, наблюдая, как Сэм заваливается боком на ближайшую стену и сипло хохочет в идеально осуждающую глянцевую промежность 22×34-дюймового арт-деко-постера Капитана Америки. ~       Соберите семь человек, некоторые из которых, возможно, затаили давнюю обиду друг на друга, в довольно маленькой гостиной, встряхните их новостью, которая на самом деле не являтся новостью, но все равно вызывают у всех несоразмерное возбуждение, оставьте их отдыхать, и что может случиться в худшем случае?       — О боже, это тостер Капитана Америки? Он делает маленькие щиты на тостах? Барнс, скажи мне, я должна это знать.       — Да, да и да, Романофф. Хлеб на холодильнике, наслаждайся.       — Идеально. Можешь звать меня Нат, кстати.       — Ты назвал коврик в мою честь? Потому что он действительно объединяет комнату?       — Нет, потому что он просто валяется тут и ничего не делает.       — Ха-ха. Собственно, это именно то, что коврик и должен делать, так что подкол — себе же.       — Смотрите, я заставила Капитана Америку надрать задницу Капитану Америке!       — Спорим, я могу заставить Капитана Америку отсосать Капитану Америке.       — О, Сэм, кажется, наш Кэп уже справился с этим.       — Не слушай их, Баки.       — Ну… они ведь не ошибаются.       — Эм. Мне правда нравится твой дом.       — Спасибо, Ванда. Хочешь слив?       — ПРЕДСТАНЬТЕ ПРЕДО МНОЙ, я могучий американский герой!.. Ой. Прости, Баки, кажется, я сломала одного из твоих Кэпов.       — Не переживай, Принцесса. Он быстро лечится.       Хм. Ни неловких пауз, ни скованных попыток в small talk, ни наводящих вопросов с раздражающими ответами, даже ни одного злобного взгляда. А Баки — Господи, Баки — спокоен, лёгок, красив; говорит, улыбается, узнаёт других, позволяет узнать себя. Не совсем тот дерзкий король танцпола, которого Стив помнит из нескольких жизней назад, но и невероятно далёкий от той Баки-образной тени, от которой у Стива леденела кровь в Румынии, продолжала леденеть в Германии, оставалась замороженной всю Сибирь и опустилась до абсолютного нуля, когда он наблюдал, как последние признаки жизни тают в ледяном тумане криокамеры.       Разморозиться и приготовиться к бою легко. Это можно сделать где угодно. Неважно, остаётся ли твоё сердце неуклюжей глыбой льда — пока твои боевые качества целы. А вот оттаять, научиться снова быть тёплым, позволить себе быть мягким, живым, живущим — это совсем другая история. Стив уже давно перестал искать место, где это могло бы стать возможным. Это была надежда, которую он не мог себе позволить.       До тех пор, пока его любезно не приняли в Ваканде. Эта изумительная страна со своими смелыми красками, бесстрашными людьми, обжигающим теплом и бесконечным великодушием её Короля. Который сейчас стоит у дверного проёма, наблюдая за суматохой с сдержанной улыбкой. Почти там же, где оказался Стив, прижатый к стене обилием других Капитанов Америки.       Пожалуй, момент не хуже любого другого.       Он подходит к Королю, касается его предплечья, чтобы привлечь внимание.       — Ваше Величество. Можно на словечко?       — Конечно, Капитан. ~       Озеро возле дома Баки не маленькое, но и не то чтобы особенно большое. И уж точно Стив с Королём не собираются обходить его целиком молча, если цель прогулки — как раз-таки приватный разговор.       И всё же Стив не может начать. Как вообще начать благодарить человека, который помог тебе в куда большем, чем ты сам понимал?       — Кажется, вы хотели поговорить, — говорит Король спустя минут пятнадцать тишины.       Стив мямлит. Вздыхает. Опрокидывает голову, трет шею, смотрит в небо. Ещё немного мямлит.       — Мне жаль, что поставил вас в такое положение.       Улыбка Короля одновременно заставляет Стива чувствовать себя и похвально ответственным взрослым, и совершенно неубедительным. Уже неудивительно, как Чёрная Вдова и Чёрная Пантера могли стать такими друзьями.       — Довольно смело с вашей стороны предполагать, что вы можете поставить меня в какое-либо положение, Капитан, — успокаивает его Король. — Моё присутствие в Сибири было нарушением соглашений ровно так же, как и ваше. Или мистера Старка. Любой конфликт, который у меня может возникнуть с Советом Безопасности — моё личное дело.       — Я думал, вы поддерживаете соглашения.       — Я не позволю никому контролировать себя.       Под мягкой внешней невозмутимостью Короля скрывается яростная мощь. Стив не сомневается в этом ни секунды.       — Теперь, когда политические вопросы закрыты, позвольте вас заверить: это исключительно дружеский визит, — говорит Король, затем нарочито добавляет: — Стив.       И как в одном человеке умещаетсястолько доброты?       — Я просто не знаю, как вас благодарить, — признаётся Стив, разводя руками в беспомощном жесте. — Вы сделали так много для меня, для нас, и я не могу придумать ни единого способа отплатить вам. То есть… я же чертов беглец. У меня нет дома, нет власти, нет денег, ничего, кроме кулаков. — И Баки. — Сейчас я обязан вам буквально всем. — Включая Баки. — Вам случайно не понадобятся мои кулаки?       — Стив. Медленнее, — Король останавливается и крепко кладёт руку ему на плечо, слегка встряхивая. — Мне не нужны ваши кулаки, но спасибо за предложение, — говорит он, встречаясь с ним взглядом. Эта щедрость в глазах достойна иконы.       Стив выдыхает, дарит Королю скромную улыбку, и они продолжают идти.       — Честно говоря, — начинает Король с лёгким смешком, — следить за тем, чтобы ваш друг был счастлив, входит в перечень интересов национальной безопасности Ваканды. И поверьте, потакать небольшому шопингу куда дешевле, чем утроить производство транквилизаторов.       Ах да. Был же тот инцидент.       Что ж, считать благополучие Баки вопросом госбезопасности — подход, который Стив поддержит в любой день.       — Кстати о счастье вашего друга, — Король продолжает, и его лицо мрачнеет. Он продолжает, прежде чем Стив успеет полностью перейти в режим «паника»: — Мы убрали программирование. Но не опыт.       Стив отстранённо думает, что это слишком маленькое слово для той чудовищной бездны, которую оно должно описывать.       — Понимаю, — говорит он, глядя прямо перед собой.       Они молчат пару минут.       — Он держится вполне неплохо, — говорит Стив наконец, одновременно благодарный и настороженно-защитный.       — Сейчас он счастлив, — соглашается Король. — Потом он может загрустить.       Стив сжимает челюсть, будто готов разбить любой знак грусти в следующем же веке. — Я буду рядом.       Король останавливается, поворачивается к Стиву, внимательно ищет что-то в его лице. Похоже, находит, кивает и идёт дальше.       Он что… он проверяет, способен ли Стив заботиться о Баки как следует? Мысль почти заставляет Стива рассмеяться вслух. Вот так, Бак. Тебя все любят.       И честно — как иначе?       — Ваш друг вступил на путь к миру, — начинает Король, и Стив слушает внимательно. — Это путь долгий, извилистый, временами опасный, порой возвращающийся назад. Если вы действительно хотите отплатить мне, возможно, подумайте о том, чтобы пройти этот путь вместе с ним.       Нужно ли Стиву хоть секунду думать об этом?       — Почему вы всё это делаете? — спрашивает он Короля, когда они поворачивают обратно к дому.       Король скрещивает руки, смотрит в землю, затем на горизонт. — Мой отец совершил ошибку, — говорит он, голосом полным чужой вины. — Он допустил много ошибок, но все они были одним и тем же: он не помогал там, где мог, и другим приходилось платить цену. — Его лицо — твёрдый камень, глаза — пламя. — Я не позволю этому повториться. Ваканда не станет местом, где помощь отвергают, когда она нужна. Если миру нужен пример достоинства, я буду более чем рад его подать.       — Спасибо, — говорит Стив, потому что что ещё тут скажешь. — Т’Чалла.       — Всегда пожалуйста, Стив. ~       Стив и Т’Чалла прошли уже полпути обратно к дому, когда у Стива в кармане спортивных штанов пискнул телефон.       Странно. Разве все остальные сейчас не заняты тем, что визжат над каждой вариацией Капитана Америки, кроме настоящего? Что-то случилось? Они что, исчерпали запас Капитанов Америк?       — Вы не против, если я… — Стив бросает на Т’Чаллу вопросительный взгляд.       — Разумеется.       Сообщение от Баки.       ты в порядке?       Прелестный, прелестный, прелестный Баки Барнс. Всегда найдёт повод разволноваться.       Мышцы лица Стива складываются в выражение, которое… знакомо, но растягивает его щёки сильнее, чем он привык. Приятно.       И хватит фыркать, Т’Чалла, тебя никто не спрашивал.       Стив печатает ответ.       Да, просто нужно было кое-что обсудить с Т’Чаллой. Скоро вернёмся.       Он уже убирает телефон в карман, как тот снова пищит.       подожди подожди стев заставь его хихикать       Что.       Что?       ну же стев не будь глупым       Когда такое в последний раз происходило?       вчера ;) ;) ;)       Господи милостивый.       Эмодзи.       Стив украдкой смотрит на Т’Чаллу. Правая бровь монарха, похоже, тестирует пределы собственной амплитуды.       — Простите, секундочку, — бормочет Стив, возвращая взгляд к экрану.       стев заставь т'чаллу т'хихикать       Стив не понимает.       — У вас всё в порядке? — благожелательно спрашивает Т’Чалла.       Просто Баки швыряет в него какие-то непонятные слова. Как обычно.       — Он… э… хочет, чтобы я заставил вас хихикнуть? Это что-то значит?       — Ах, — говорит Т’Чалла и вздыхает так обречённо, что Стив искренне обеспокоен. — Значит, у них сегодня день т’чирика.       Это… не очень-то помогает.       Т’Чалла закрывает лицо ладонью.       — Это игра, которую придумали ваш друг и моя сестра, — поясняет он, брови сведены в раздражённый хмурый ридж. — Они выбирают глагол на “ch”, добавляют в начало “t”, и затем весь день пытаются заставить меня выполнить действие, которое этот глагол описывает. Кто добивается успеха — получает очко. — Сжав губы в тонкую линию, добавляет: — Это чрезвычайно развлекательно.       — Правда? — спрашивает Стив, потому что очень хочет узнать больше.       Т’Чалла трёт лицо обеими руками.       — Пятничный покер в день т’читинга? Полный хаос. А потом они даже Генерала в это втянули, — продолжает он разглагольствовать, совершенно не замечая, как Стив из последних сил борется со взрывом хохота, поднимающегося из живота волной цунами. Бедняга, похоже, неделями ждал, кому бы пожаловаться. — Вы можете представить, что вытворила эта коварная лиса? Она притащила Накию в Дворец исключительно ради т’щекоткти!       Возмущение в голосе Т’Чаллы абсолютно заразительно, и Стив уже готов разделить его целиком, но…       — Простите, кто такая Накия?       — Эм. — Т’Чалла резко оседает. Проводит рукой по голове. Смотрит куда-то в сторону, противоположную Стиву. — Она моя… эм. — Он поправляет ворот рубашки, начинает смотреть строго перед собой. — Всё сложно.       Раз Стив поклялся быть хорошим другом Т’Чалле, выпытывать он не станет. Баки всё равно расскажет ему всё, что надо.       Шагов через десять-двадцать ворчание Т’Чаллы переходит в лёгкий вздох. Шаги перестают звучать как сердитые топоты.       — Моя сестра и ваш друг, — говорит он, уголки губ поднимаются в нежной улыбке, — устрашающая сила.       И Стив чувствует, как язык чешется от нового дерзкого порыва. Ну да ладно.       — Мой парень, — поправляет он Т’Чаллу.       Слово повисает в воздухе на мгновение, как пылинка, пойманная солнечным лучом.       — Разумеется, — говорит Т’Чалла.       И т'хихикает. ~       Зайдя в дом, Стив мгновенно получает удар по чувствам — на него обрушивается оглушительный хохот, раздающийся с дивана. Который, как выясняется, занят Сэмом и Баки, которые, чудесным образом, не пытаются разорвать друг друга в клочья.       Вместо этого оба утирают слёзы, хлопают себя по коленям и, э-э, по очереди орут в укрывший их плед с Капитаном Америкой?       Что, чёрт побери, происходит.       — Я тебе говорю, — произносит Сэм, пока Баки обмахивается своим краем пледа, — я, блядь, крыло потянул, ловя этот безмозглый кусок дерьма. "Потому что, знаешь, парашюты - это для неженок."       У Стива в животе возникает мрачное предчувствие.       — О, о! — оживляется Баки. — А он тебе рассказывал, как врезался в тот сарай во Франции так, что аж жук на лобовом стекле позавидовал бы? Мудак был так уверен, что может просто, ну, ПЕРЕПРЫГНУТЬ, БЛЯДЬ, ЗДАНИЕ!       Низко. Прям вот совсем низко.       — Я всё ещё разбирался, что могу и не могу делать с новым телом, и ты это прекрасно знаешь, Бак, — укоризненно говорит Стив, подходя и нависая над диваном, призывая свои брови неприязни. На Баки, разумеется, это не действует.       — Оу, Стиви, жаль, что ты головой тогда не подумал.       — Да он ею и не пользуется, бро, — добавляет Сэм. — Чё ей пользоваться, если её нет.       Они дают друг другу пять.       — Я думал, вы ненавидите друг друга, — Стив скрещивает руки, в голосе — обвинение.       — Ненавидим, — заверяет его Баки.       — Просто твою тупую задницу — больше, — добавляет Сэм и выставляет кулак. Баки стукается.       На журнальный столик, как водится, бесшумно спрыгивает Нат. Направляет экран телефона на двух вопящих придурков на диване.       — «Сокол и Зимний Солдат издеваются над Капитаном Америкой», — размышляет она, пока камера щёлкает. — От такое шоу я бы не отрывалась.       Господи всемогущий на небесах. Только бы это никогда не случилось.       — Стив, — голос Т’Чаллы звучит у него за спиной, — думаю, ты мог ошибаться.       Стив разворачивается, приподнимает бровь.       Улыбаясь мягко, Т’Чалла кивает на диван. — Насчёт того, что у тебя нет дома.       На диване Сэм изображает что-то чудовищно неприличное, а Баки улыбается так ярко, так свободно и так ослепительно, что аж дышать тяжело.       Ну что ж.       Даже Стив Роджерс не может быть прав всегда, не так ли?