Мотылёк и Пламя: Второй эшелон

Жора, вскочив, схватил автомат и метнулся к двери с яростным напряжённым взглядом. — Бляди! — прорычал он, поправляя очки. — Крепко же за свою больничку обиделись. К бою! Держи лазарет! Когда росгвардейцы подошли чуть ближе к деревне и начали рассредоточиваться, стоявший у двери медпункта Пётр Степанович явно что-то заметил. Седые виски доктора блеснули в тусклом свете, морщинистое лицо исказилось гневом. Он зычно, басовито гаркнул, перекрывая голосом треск первых выстрелов, и резко махнул рукой в сторону противников: — Мужики, тот ублюдок с ножом! Автомат взял, паскуда, и форму напялил — больше точно не коллега! Не жалеем! Волин, услышав крик Степаныча, кивнул, сжал губы и дал короткую очередь, прижав солдат к деревьям и пытаясь высмотреть среди них указанного хирургом бойца. Татьяна, как обычно, метко работала своей трёхлинейкой из окна, укрываясь за подоконником. Москвичи, набравшие в предыдущей схватке несколько трофейных РГД, не преминули воспользоваться случаем опробовать их в деле, и среди вражеских рядов несколько раз громыхнуло. Экс-доктор высунулся из-за сосны, его автомат выплюнул очередь, пули ударили по баррикаде, выбивая щепки. Жора, пригнувшись, ответил, целя в его сторону, но пуля ушла в дерево. Стиснув зубы, он крикнул: — Глаз-алмаз у дока! Точно он, сучара! Вон, за сосной на пол-двенадцатого! Используя укрытия, а теперь — ещё и гранаты, нежелательные продолжали уверенно теснить непрошенных гостей. Ножевик снова высунулся из-за сосны, намереваясь продолжить стрельбу и не зная, что услышавшая возглас Жорика Таня уже держала его дерево на мушке. Винтовочная пуля легко пробила гвардейский бронежилет, солдат выронил оружие и почти беззвучно рухнул мешком. Худенький и спортивный вчерашний школьник Вовка со своей двустволкой проскользнул в суматохе боя среди изб и выглянул из-за угла крайней, незаметно подобравшись к врагу почти в упор. Его дуплет крупной картечью не оставил очередному пехотинцу ни шанса: беднягу аж впечатало в сосну, от которой тот вёл огонь, и он сполз по ней в разорванной в клочья броне. Гвардейцы ответили яростными очередями по углу сруба, из-за которого стрелял юноша, но только впустую подпортили брёвна: ловкого партизана там не было уже целую секунду. Их яркие дульные вспышки были отличной целью для Георгия и Олега, которые тут же прекратили меткими попаданиями этот наглый вандализм над избой. Выжившие солдафоны попытались отступить, но прокравшийся с фланга Серёга пресёк их последнее поползновение ещё одной гранатой. — Чисто! — крикнул тот, вытирая пот со лба и устремляясь к эпицентру схватки. — Собирай барахло! Повстанцы, тяжело дыша, начали осматривать место боя. Среди поверженных врагов и их снаряжения, валявшихся на грязной листве, Олег заметил рядом с одним из тел необычную винтовку — по всей видимости, личное оружие кого-то из обеспеченных офицеров. Это была элегантная модель с оптическим прицелом и лёгким углепластиковым прикладом, вероятно импортная и уж точно не стандартная для Росгвардии. Подняв её, партизан осмотрел и присвистнул. — Жор, а ну зацени джекпот! — радостно воскликнул удивлённый боец. — Снайперка! Импортная, дорогая. Точно не их хлам уставной. Подойдя, Волин взял трофей в руки, пробежался пальцами по гладкому металлу и карбону, прищурился и быстро глянул в оптику, обведя стволом вершины окрестных сосен. — Красота, — пробормотал он. — Алёнке отдадим, когда очухается. Точно заценит, обожает такие штуки. Хотя и с открытого прицела белке в глаз бьёт. — Точно, — кивнув, поддержал подошедший Дима. — С такой пушкой всех упырей в страхе держать будет. Пусть поправляется, вручим. — Хороший выбор, — подхватила идею и Таня, тоже повертев винтовку в своих опытных руках. — Девочка заслужила. Алёна, впервые за три дня без одеяла, сидела на краю лавки в лазарете — всё ещё немного бледная, но уже с лёгким румянцем на лице, вновь отражавшем её упрямую решимость. Аккуратно наложенные умелой рукой Петра Степановича швы на боку и плече почти затянулись, и она проверяла подвижность руки, немного стискивая зубы от лёгкой боли. Военврач в очередной раз внимательно осматривал девушку, следя своими острыми серыми глазами за каждым её движением. Поблёскивая недавно начищенной и смазанной по стыкам бронёй, с обновлёнными из трофеев пластинами, рядом стоял наконец отбросивший все тревоги Волин. Октябрьское затихло в ожидании. — Ну что, красавица, — сказал Степаныч жёстким голосом с ноткой одобрения. — Поздравляю. Швы держат, инфекции нет. Можешь идти, но не геройствуй. Два-три дня лёгкого режима, курс антибиотиков до конца, при болях в швах обезболивающее. Алёна кивнула и выпрямилась, блеснув знакомым задорным огнём в глазах. — Спасибо огромное, Док! Не дали сгинуть! А уж до Польского дойдём как-нибудь, с Жориком-то точно не пропадём. Путники вышли из лазарета — снова вдвоем, впервые за эти дни — и направились к соседней избе, где оставили снаряжение. Волин проверил рюкзаки, добавив свежих трофеев — сухпайков, патронов, гранат и пару магазинов для автомата. Алёна, вновь с пистолетом на поясе, двигалась уверенно, пусть и слегка осторожничая. Хирург вручил ей небольшой свёрток из ткани. — Антибиотики, — сказал врач строго, глядя ей в глаза. — Пей дважды в день, пока не закончатся. Мазь для швов и пластыри — перевязка раз в сутки. Если раны болят, пьешь обезболивающее. И не вздумай лезть в бой, пока не окрепнешь. Алёна кивнула и спрятала лекарства во внутренний карман куртки, на миг сжав свёрток пальцами сквозь ткань, будто подтверждая обещание. К ним подошли Олег, Дима и торжественно державшая в руках трофейную пушку Таня. — Держи, сестра. Знали, что ты меткая. Думаем, тебе в самый раз. Взяв винтовку, девушка восхищённо ощупала тонкими пальцами в обрезанных перчатках её гладкий карбоновый приклад. Чуть прищурилась, прильнув к прицелу и глянув в него куда-то сквозь окно, пощёлкала регуляторами поправок на нём. — Вау, ребята! Австрия! Откуда такая роскошь?! Даже мечтать о такой не могла, как вас благодарить? — Да нас-то не за что, Алён, мы с Таней только почистили. — пожал плечами Олег и махнул рукой к северу, где недавно разворачивалась битва. — Вон тому… спасибо надо сказать, который за периметром валяется. Если ещё волки не утащили. Следом Татьяна достала из кармана бумажную карту — ту самую, по которой путники шли от самого поезда, — разложила её на столе и взяла карандаш. — Немного обновлю вам навигатор — смотрите, запоминайте. Зеленопольский — в восьмидесяти километрах на северо-восток, — сказала она, чертя линии и обводя разные объекты. — Вот тут грунтовки, тут леса, где можно укрыться. На большие трассы лучше не суйтесь, там патрули. На железку, само полотно, тоже — держите от насыпи метров сто минимум. Увидите вояк где-нибудь вдалеке — ведите себя так, словно просто на рыбалку из ближайшего села идёте. Если найдёте транспорт — берите, пешком тяжко будет, особенно тебе, Алёна. Девушка, кивнув с сосредоточенным взглядом, сложила карту и убрала её в карман. Жора закончил собирать рюкзаки и закинул свой за спину рядом с уже покачивавшимся автоматом. Бросил взгляд на избу связи — антенны всё так же свисали, так что сообщить о продолжении пути Гарику всё равно бы не вышло. — Слушай, так на всякий: какая вызывная у Польского? — заинтересованно обратился Волин к радисту. — 3796 или 7096, верхняя боковая. Слушают обе — выбирай, где проходишь лучше. Алёна тут же записала частоты в смартфон. — Верхняя? — удивился тот. — Ну да. Здесь у наших почти всегда верхняя, на трофеях же армейских многие работают. Это я тут крутой со своим «Кенвудом». Жители Октябрьского, включая радиста, хирурга и кормившую их в первый день хозяйку — всего десяток-полтора — вышли проводить путников. Олег пожал Георгию руку и хлопнул его по плечу. — Береги себя, Жорик, — сказал он. — И Алёнку. Гарику привет передавайте. Татьяна, обняв Алёну, шепнула ей что-то ободряющее. Стоящие у частокола Дима и Серёга махали на прощание. Пётр Степанович подошёл и напутствовал партизан со своей строгой заботливостью: — Не подведи, девочка, — сказал он. — И ты, Волин, присматривай. Под твою ответственность выписал. Кивнув и ещё раз помахав на прощание, бойцы шагнули за частокол. Будто укрывая их от мира, вокруг смыкался лес, оставляя позади гостеприимную деревню. Отмеченный карандашными пометками Татьяны долгий путь шёл через леса и грунтовки, где каждый шаг требовал настороженности. Пользуясь спокойным моментом, Георгий рассказывал напарнице о событиях, оставшихся для неё за кадром: штурме госпиталя, рассказах товарищей про беспилотную технику Росгвардии и тактику борьбы с ней, многочисленных оборонах Октябрьского, повреждении радиоузла в ходе одной из них… Алёна слушала, с трудом веря, через что пришлось пройти бойцам и доктору ради неё одной. За разговорами время в пути и километры под ботинками проходили незаметно. Сосны понемногу расступались, открыв им в конце концов вид на следующее, лежавшее в небольшой низинке, укреплённое село. Потемневшие от времени дома в окружении баррикад из ржавых машин, брёвен и металлолома стояли хаотично, будто рассыпанные с неба. Между ними мелькали фигуры людей, доносились неразборчивый ор, хохот и грубая ругань. Где-то стучал по дереву топор, местами поднимался дым костров и печей. Алёна замерла и движением руки остановила товарища, снимая винтовку с плеча. Тот, наблюдая эту же картину и поняв всё без слов, остановился и присел. Партизанка прилегла на землю возле массивного валуна, опёрла на него винтовку и прильнула к прицелу: — Баррикады везде. Машины старые, бочки, какие-то железки. Людей десятка два, может больше. Половина — в хлам пьяные, шатаются, орут. У некоторых автоматы, пара с дробовиками. Один с мачете, еще один с арматурой. Форма одежды — воины помойки. Один в затёртой флоре с дырками, ещё вон шатается красавец — куртка цифра и джинсы в грязи. Посты есть… если их можно так назвать. Она покрутила приближение на прицеле и продолжила осмотр: — Двое на бочке сидят, пьют по очереди из горла. Судя по тому, как морщат рожи — самогон или водка. Двустволка у стены стоит, словно им вообще не до неё. Это не Росгвардия, Жорик, это сброд какой-то. Типа как мы в теплаке измайловском тогда встретили, помнишь? Битва за портвейн, ё-моё. Только эти, походу, из вояк выходцы, судя по лохмотьям. Ну или урки, «Вагнер» там какой-нибудь. — Дай-ка гляну, — заинтересовался Жорик, прилёг рядом и протянул руку. Алёна передала ему винтовку. Прищуренные за очками глаза Волина пробежались по селу: сложенные из хлама баррикады выглядели крепкими, но хаотичными, словно строились неумело и наспех. Шатавшиеся между домами фигуры были одеты в рваную военную форму или непонятного происхождения лохмотья. Почти все пьяные, некоторые с бутылками в руках. Один колол дрова, постоянно промахиваясь своим топором мимо полена и комментируя это руганью. Другой — с автоматом — спал, прислонившись к стене. Часовые — если их можно было так назвать — сидели на импровизированных постах, но их внимание было больше приковано к бутылке, чем к лесу. — Фу, блядь, реально мусорные войска какие-то, Алён, смотреть аж противно. Бомжепехота, прости господи, алкоспецназ. Точно не наши и не Росгвардия. Ты права, типа тех обезьян из теплака, только посуровее. Дезертиры и есть, поди, плюс наверняка бандота мелкая прибилась. Урки с контракта наверняка тоже есть — эти вообще главные алкаши во всей системе: кто вообще выжил — пьют как насос пожарный. Живут тут как крысы: жрут, срут, бухают, местных небось кошмарят. — Похоже, они тут давно окопались, — рассудила Ванина. — Баррикады из говна, но всё же крепкие, не за день построили. У пары лачуг огороды видела. И зерно, видать, у них есть — вон, элеватор торчит за домами. На самогон, конечно. Пару лет уже, небось, тут сидят, раз такое хозяйство. — Если дезертиры, — ответил Жорик, — то они всех чужаков мочат. Росгвардия их за предателей держит, а наши — за мародёров. Алёна снова взяла винтовку и ещё раз оглядела бандитское село. — Жор, а ну глянь! — прошептала она, снова передавая оружие товарищу. — На максимум приблизь. Тот вернулся к осмотру, повернув регулятор на оптике. — У завала из машин, — продолжала девушка, — на окраине, слева — мотоцикл с коляской. Шины не спущены, самый верный признак! Похоже, недавно там стоит, должен ехать. У завала из ржавых «Жигулей» и бочек, и правда, темнел нетронутый на вид то ли «Урал», то ли «Днепр» с покрытой брезентом коляской. Шины не спущены ни на сантиметр. Краска более-менее новая, а на контрасте с увиденным в лагере хламом — вообще, считай, заводская. Задние фонари байка — обычно селяне редко чинят их после поломок — тоже на удивление целые. — Орлиный глаз! — пробормотал он, возвращая пушку. — Если на ходу, думаю стоит риска. — Колёса нужны, не поспоришь. Но, блин, Жор, в бомжатник этот идти? — А тебе и не нужно никуда идти, Алён, с таким-то стволом и позицией. Ты вообще могла бы эту пьянь прямо отсюда как мух перещелкать. Значит, смотри: я иду тихо по краю лагеря. Ты прикрывай. Снимай тех, кто с огнестрелом шастает, и кто с холодняком приблизится. Самочувствие как? Держишься? — В порядке. Удачи, только сильно не геройствуй, Жор. Мне тебя на себе потом точно не утащить, если что. Со стороны лагеря продолжал доноситься стук топора и неразборчивый гомон. Георгий быстрыми движениями ощупал броню, проверил гвоздодёр на поясе, автомат, и напоследок ещё раз оглядел местность. — А ты не зевай и бей метко — тогда и тащить не придётся. Я пошёл. Отгоняй пьянь. Алёна опёрла поудобнее винтовку на валун и прижалась к прицелу. Несмотря на лёгкую боль в зашитом боку, дыхание удавалось держать ровным, а взгляд плавно и уверенно вести за товарищем. Жора с автоматом в руках, видимый сквозь австрийский прицел как на ладони, прижался к ржавому кузову старого «УАЗа» и начал движение вдоль внешней баррикады. Пьяный ор, хохот и мат — сброд дезертиров и бандитов жил своей гедонистической жизнью, не подозревая о незваных гостях, — надёжно заглушал шаги его ботинок. Один бандит с автоматом на плече шатался, держа бутылку самогона. Другой — с арматурой — споткнулся о бочку, упал задницей в грязь и громко ругался. «Караульные» помойки всё так же держали вместо оружия фляжку и, жестикулируя, о чём-то эмоционально спорили. — Давай, Жорик, тихо, — Алёна навела перекрестье на алкаша с автоматом, который брёл в сторону завала, потенциально пересекая дорогу Георгию. Заметив тень маргинала, физик притаился за хламом, чуть блеснув очками в тусклом свете. Худощавый и небритый бандит с АКСУ на плече остановился в паре метров, отхлебнул из бутылки и повернулся в сторону укрытия. В тот же миг со стороны леса раздался приглушённый хлопок; алкаш завопил, выронил пузырь и рухнул, схватившись за плечо. Жора, не теряя времени, перекатился к следующему укрытию — груде брёвен. — Минус, — прошептала Алёна, переводя прицел на другого оборванца. Этот, сжимая мачете, брёл вдоль баррикады, что-то напевая. Её палец замер на спусковом крючке, готовый в случае чего немедленно убрать дегенерата с дороги. Пробираясь дальше, Георгий легко обошёл ещё одного бича, спящего у костра с топором в руке, но дальше двое ханыг с арматурой всё же заметили движение за штабелем брёвен. Выругавшись и указав пальцем направление, они переглянулись и двинулись к лазутчику пусть и нетвёрдой, но крайне решительной походкой. Один — с длинной бородой и в рваной куртке — заорал, швырнув в брёвна камень: — Э, за брёвнами, а ну вылазь как пацан, ёпта! Обоснуй за интерес свой, или крыса дырявая! Не дожидаясь, пока они подойдут, партизан вскочил из-за укрытия и выплюнул короткую очередь, ликвидировав бородача на месте. Второй бросился в атаку с арматурой и немедленно получил по руке от уклонившегося Волина гвоздодёром. Бандит взвыл, выронив прут, получил второй удар — на этот раз в морду — и рухнул мешком. Алёна заметила бегущего на вопли третьего бандита с винтовкой и немедленно поразила его ещё одним метким выстрелом. — От дырявого слышу… — презрительно процедил боец себе под нос. — Сам-то теперь вообще решето. — Жорик, справа чисто, — машинально шепнула Алёна и скользнула прицелом дальше по селу, выискивая новые опасности. Отдышавшись, Георгий двинулся дальше, используя дым от костров и хаос пьяного лагеря как прикрытие: бросил пустую бутылку в сторону, отвлекая внимание двух алкашей, которые матюкнулись от неожиданности и пошли проверять шум. Груда остовов машин и желанный байк возле неё были уже совсем рядом. Пригнувшись, он прокрался мимо последней баррикады, где спал в обнимку с ружьём очередной бандит, и наконец вышел к завалу. Присев в тени ржавого «ЗИЛа» чуть за чертой лагеря маргиналов, боец внимательно осмотрел байк. Это и правда был «Урал» с коляской, но очень глубоко модернизированный. Рама, покрытая почти новой шероховатой чёрной краской, несла внушительный импортный двигатель вместо штатного. Зубастая внедорожная резина с глубоким протектором выглядела готовой к любой глуши, а в коляске под брезентом обнаружились дополнительный бак и ящик с инструментами. Однако, проверив баки, Жора нахмурился: суммарно в обоих плескалось литров восемь, может, десять. — Кто-то из беженцев, видать, бросил. Не пробился через этот хлам. Что ж, зато нам повезло. Завал из ржавых кузовов, бочек и брёвен выглядел крепким, но вполне разрушаемым. Жорик вытащил пару гранат и заложил их в основание кучи, где металлолом был навален особенно плотно, выдернул чеки и молниеносно отпрыгнул за остов грузовика. Два глухих взрыва, почти слившиеся в один, разорвали как безмятежную тишину леса, так и груду мусора, выбив фонтан тёмной лесной почвы. Куски ржавого железа и обломки бревен разлетелись по сторонам, открывая узкий проход в грунтовке — но достаточно широкий, чтобы пролез мотоцикл. Он вернулся к «Уралу» и открыл кикстартер. Со стороны бандитской деревни донеслись отдалённые выкрики, в которых удалось разобрать лишь слово «ёбнуло», но Волину было уже всё равно — он открыл кран бензобака, прокачал карбюратор и мощно ударил ногой в рычаг. Двигатель чихнул пару раз и ожил с низким рыком, заглушая пьяный ор за спиной. — Ну, красавец, не подведи, — пробормотал Георгий, садясь в седло и поддавая газу. Зычно рыча, «Урал» медленно двинулся по свободной теперь грунтовке, обходя село маргиналов по широкой дуге. Заметив приближающийся байк, Алёна отложила оружие и плавно поднялась, лишь чуть скривившись, когда подъём отзывался болью в ранах. Жорик с покрытым пылью лицом остановился рядом и кивнул на коляску: — Залезай, зацени нашу тачку! Тюнингованный до чёртиков, как раз под бездорожье, прямо дорого-богато сделано. Жаль, бенза кот наплакал, но придумаем что-нибудь. Кивнув, девушка заняла место в коляске, поставила в ноги рюкзак и винтовку, и напоследок оглянулась через плечо. Ничего похожего на погоню не было. Шофёр направил «Урал» по грунтовке, уводя его в лес, скрывая от лишних глаз их новый этап пути в Зеленопольский. На случай сюрпризов Ванина сжимала в руках пистолет: орудовать винтовкой в коляске мотоцикла, как минимум, ужасно неудобно, а как максимум — недолго и на ухабе потерять.