Вэй «Цинцю»

      Прибытие делегации Клана Вэнь в Облачные Глубины вызвало определенный ажиотаж среди адептов. Шэнь Юань, слоняющийся по двору в попытке убить время до вечерних, неинтересных ему занятий, увидел двух фигур, явно чувствующих себя не в своей тарелке.       Девушка в красно-белых одеждах стояла с прямой спиной, а её брат, юноша с бледноватым лицом и большими, добрыми глазами, робко прятался за её плечом. Они не походили на псиных вэньских адептов, о которых все шептались. Они походили на тех, кто знает, что такое быть чужим среди своих, и если юную деву судя по её виду к ним приписать было ещё можно то вот юноша больше уж походит на подброшенного в стаю волков дворового щенка.       Что-то давно забытое, теплое и щемящее, кольнуло Шэнь Юаня в грудь. Без расчёта на что либо, он подошёл к ним с самой непринуждённой улыбкой, какую только мог изобразить. — Эй, вы новенькие? Из рода Вэнь? — его голос прозвучал непритворно радостно, без привычной саркастичной нотки. — Моё имя в быту Вэй Усянь. А ваше?       Девушка, оценила его взглядом, полным подозрительности, но парень робко прошептал своё имя: — Мм-ме-ня з-зо-вут Вэнь Н-нин, а это м-моя сестр-ра, Вэн-нь Цин. Этого было достаточно. Вэй Ин, словно голодный путник, ухватился за эту возможность — возможность простого, человеческого общения без подтекстов бастартства от Цзянов, без скрытых взглядов презрения от Цзиней и давящего ожидания от Ланей. Может быть по мимо Яньли, Цзян Чэна, и Не Хуайсана у него появятся ещё люди с которыми можно будет поговорить? ***       Их дружба завязалась с поразительной скоростью. С Вэнь Нином он мог говорить о тонкостях контроля над ци и стрельбе из лука, не боясь услышать осуждающий вздох или цитату из правил которую он наслышался в этом месте. Мальчик был губкой, впитывающей знания, и его искренняя благодарность за самые простые советы была тем бальзамом, в котором так нуждалась привыкшая к учению учеников с Цинцзин душа Шэнь Юаня. Вэнь Цин, с её острым языком и прямотой, напоминала ему кого-то из его бывших, менее докучливых учеников на пике Цинцзин. С ними он мог быть просто собой — не главным учеником Цзян, не загадочным нарушителем, не Вэй Усянем, а собой.       Он водил их по тайным тропинкам Гусу, показывая, где растут самые сладкие сливы, где растут необычные целебные травы, и где можно спрятаться от всевидящего ока Лань Цижэня. Они вместе смеялись, сидя на крыше в час, когда это было запрещено, и Вэй Ин впервые за долгое время не чувствовал тяжести на сердце. Он познакомил их с А-Чэном и Не Хуайсаном, он так же смогли найти с друг другом язык. Из него на удивление выходила неплохая сваха.       Но всё это время он чувствовал на себе взгляд. Тот самый. Пронзительный, тяжёлый, как свинец.       Лань Ванцзи не приближался. Он был статуей, наблюдающей с другого берега пруда, из-за колонны коридора, из окна библиотеки. Его лицо было бесстрастно, но Вэй Ин, с его обострённым восприятием, видел бурю за этим спокойствием. Он видел, как сжимаются кулаки Лань Ванцзи, когда Вэнь Нин застенчиво улыбался в ответ на его шутку. Он видел, как холодеет его взгляд, когда Вэнь Цин брала его за рукав, чтобы увлечь куда-то. — «Ревность», — с горькой усмешкой констатировал про себя Шэнь Юань. — «Та же самая, слепая, всепоглощающая ревность которая была у Ло Бинхэ в оригинальном рамане когда к одной из его жен клеится какой-то рандомный статист, и теперь как будто одна из этих жён. Вот жеш черт.»       Эта мысль не казалась ему смешной. Напротив, она вызывала тошнотворный приступ паники. Он вспомнил, чем заканчивались для тех «статистов» сцены ревности Ло Бинхэ в романе. Пусть Лань Ванцзи и не был одержимым демоническим императором, он был наследником Лань. Одного слова, одного намёка о недопустимом поведении могла закончится дисциплинарным наказанием, которые сам Шэнь Юань испытал на своей шкуре, так что знает каково это, а с учётом того насколько часто они нарушают мелкие правила орденом Гусу вообще страшно становится.       — «Я уже принёс достаточно вреда одним неосторожным поступком, — думал он, сжимая кулаки, глядя, как Вэнь Нин заливается счастливым румянцем, рассказывая Не Хуайсану об успехах в стрельбе из лука. — «надо что то делать...»       С этого момента его радость от общения с Вэнь стала отравлена постоянной настороженностью. Каждая их совместная прогулка, каждый смех на крыше сопровождались сканированием окрестностей в поисках белой фигуры.       — «Вэй-сюн, что-то не так?» — как-то раз спросил Вэнь Нин, заметив, как взгляд его друга напряжённо блуждает по периметру двора. — «Да так, птичку интересную увидел,» — отмахнулся Вэй Ин, натягивая беззаботную улыбку. — «Продолжайте, продолжайте, вы же про ту технику медитации рассказывали?». ***       Когда пришло время Вэнь Нин и Вэнь Цин уезжать, Вэй Ин провожал их до самых ворот. Его улыбка была самой яркой, а шутки — самыми громкими, будто он пытался заглушить ими собственный внутренний вопль тревоги. — «Напишите, как доберётесь, ладно?» — сказал он, с силой хлопая Вэнь Нина по плечу, словно пытаясь вложить в это прикосновение всю свою недосказанную благодарность и недостойную, уродливую заботу. — «О-обязательно, Вэй-гунцзы!» — прошептал тот, и его глаза блестели от искренней привязанности, которой Шэнь Юань так боялся и так жаждал. Вэнь Цин кивнула, коротко и чётко: «Береги себя.»       Он махал им, пока их повозка не скрылась за поворотом. Его улыбка мгновенно рухнула, сменившись маской ледяного истощения. Он развернулся и, не глядя по сторонам, быстрыми, почти бегущими шагами направился к своим покоям, чувствуя, как с его плеч спала тонна давящего груза. Смешанное с горечью облегчение разливалось по жилам.       Только запершись в комнате, он позволил себе выдохнуть. Длинный, содрогающийся выдох, полный стыда и освобождения. — «Вот и всё,» — прошептал он, прижимая к груди поддельную нефритовую гуаньинь. Холодный камень был единственным, что могло принять его ядовитую нежность.       Но тишина, наступившая после их отъезда, была оглушительной. Теперь у него не осталось никого, кто мог бы отвлечь его от давящего чувства вины перед Ло Бинхэ и от навязчивого, незаметно для других ревнивого взгляда Лань Ванцзи.